26/21 — Каменный период (окамянение)

      Громкий шаг разносится по коридору эхом, будто предметы кидают. Человек пытается двигаться быстрее, однако едва поднимает ноги. Он делает вдох намного глубже предыдущего, наконец-то подойдя к двери. Точнее это странно таким назвать, ведь это и лифт тоже. Можно спуститься в гараж, а можно войти в главный зал... Запутанные ходы.       Экран блимкает несколько раз. Металл щёлкает и раздвигается.       — ...Тогда так и поступим, — приподнимает руки Ланс.       Все, кто сидел за круглым столом, оборачиваются. На проге так и стоит командир. Он не застыл, по крайней мере Клэй на это надеялся.       Он еле как входит в помещение, осматривая каждого. То на Акселя, то на блимкаюшего Мерлока, то на Мэйси... ну, и прочие.       — Что вы обсуждаете? — он подаёт голос в пустоту.       — Уже ничего. Мы закончили, — отвечает Аарон.       И, может, это не грубо или прочее, однако это... задевает? Не сказать точно, но после слов лучника все начинают подниматься. Ава уходит обратно за клавиатуру, Робин стеснительно избегает взгляда...       Фокс проходит почти рядом. Тот немного нервный, чуть строже, но всё такой же экстремал. Чего не сказать о самом Мурингтоне — смотрит как-то... не так. Тот уже за спиной, общается с Акселем, а Клэй всё ещё проводит его зрачками, стискивая челюсть.       Правда его прерывает голос мага:       — Клэй, тебе стоит отдохнуть, — Мерлок потирает бороду.       — Со мной всё в порядке, — он в миг хмурится. — Мне хотелось узнать план действий, но, видимо, никто даже не захотел меня в это посвятить.       — Послушай, Клэй, это... — задумывается тот.       — Я всё понял, — он отворачивается. — Не надо мне тут.       Короткими шажками рыцарь пытается уйти. Камень уже почти полностью покрыл вторую ногу, половины груди нет, вторая рука только начинает превращаться в гранит... Он хрипит, будто стравливает лишний воздух. Едва заметные крошки остаются там, где он ступил тяжелее.       Погрузившись в мысли настолько, что не заметил, как не поднял ногу — воин почти падает на колени. Он держится какое-то время и, может, потому не падает.       — Спокойно... — мямлит Хальберт, — я держу...       Стук каменной стопы. Командир выравнивается, пытаясь не давить собой на сокомандницу. А она упрямо держит его у себя на плечах, что тяжесть можно сравнить с несколькими людьми. Её ноги дрожат, хоть и держится ровно.       — Спасибо, не стоит... — он желает отойти.       — Нет, стоит! — она начинает идти. — Пошли на кухню перекусим.       Так они и выходят всё в тот же тусклый, прохладный коридор под взгляд чародея.       Полное молчание, где он слышит лишь один стук сердца, и сомневаясь, что имеет его при себе. И хотя пальцев не чувствует, едва ощутимо сжимает их на её плече. Та вздрагивает, но лишь крепче его придерживает.       Она сосредоточена на дороге.       Его голова прямо, но с прищуром смотрит вниз.       Она так близко. Так рядом. Так, как обычно было только в далёком детстве, где могла пробежать и каждого встряхнуть, а теперь держит лицо. Раньше девушка бросалась в объятия или сама в них захватывала — сейчас же это равно роскоши, которую он получает за даром.       А насколько это правильно? Может, он пользуется своей беспомощностью ради жалости принцессы?       Её волосы будто с каждым годом ярче, только сейчас тусклее. Её веснушки так и не сходят с лица, будто солнце было круглосуточно как осенью так и зимой. Но вскоре начало лета, и оно не начнётся с теми тёплыми праздниками, которые были в прошлом году до первой войны.       Какая трагедия... И она вновь рядом — разве не чудо? Как она остаётся единственной, кто верит в его исцеление? А почему она так уверенна, почему так волнуется?       «Какая же ты читаемая» — в его голове некто улыбается.       Он мотает головой, прикусив щёку, ведь чувствует на лице усмешку. Это не особо спасает, ведь всё остаётся неизменным — за все года она так и не научилась прятаться. Ни когда была подростком, ни когда стала студенткой, ни сейчас, лишь за счёт войны она стала настолько... такой, что хочется получать раны, лишь бы она кричала только на него.       Но оба осекаются, не дойдя до кухни буквально в один промежуток. Сирена сотрясает Фортрекс.       — Какая прелесть, — рука Мэйси чуть крепче сжимает его бок, тут же ослабнув, когда взглянула на него: — Ты всё равно идёшь есть.       Она осторожно отстраняется. Тёплый запах покидает каменное тело, оставив сырость, а не родную сладость.       — Я с вами, — он пытается повернуться к ней быстрее.       — Прости, — та суетится. — Тебе стоит поесть, а мы... сами справимся. Тебе стоит подумать о себе.       Тишина наступает быстро. Хальберт уносится в противоположную сторону; волосы и развиваются от скорости. Вскоре её руки исчезают, теряется в темноте её силуэт и голос, который ещё недавно был возле.       Сжав кулак, командир фыркает, но из-за тревоги этого не услышать. Да и сводит брови, а мигающий красный цвет лишь ожесточяет вид. Это просто серьёзность...       — Да, стоит, — баритон понижается до вибрации в груди.       Клэй продолжает путь. Проходит кухню, направляясь в комнату, где оставил датчик для меха-костюма. Красное пятно не должно стать месивом.       — Но думаю ты не захочешь знать, что я хочу.       С нижнего этажа слышен гул. Голоса товарищей и выкрики. А он в теле без тела.       Глаза всё больше становятся пустыми.       Зачем она возится с камнем? Хочет на дно?