Глава 10.

Дождь в августе в Нске бывает, раз в две недели примерно, иногда чаще. Но после месяца сухой жары первый настоящий дождь воспринимается как что-то личное. Как будто небо наконец вспомнило что должно. Он начался в четыре дня, сначала темнота на западе, потом ветер который принес запах озона и пыли, потом первые капли на стекле прорабской. Крупные, редкие. Потом все. Ирина стояла у окна и смотрела как объект мокнет. Рабочих она отпустила раньше, еще в три, когда небо начало темнеть и стало понятно что будет серьезно. Рустам ушел последним из мастеров, сказал «завтра с утра добьем» про армирование на втором участке. Ирина кивнула. Фраиндт осталась. У нее было закрытие актов по четвертому объекту, срок завтра, она сказала что побудет еще час. Ирина не возражала. Сама тоже осталась, ждала звонок с заказчиком в пять, и потом еще документы которые она хотела закончить сегодня. Дождь усилился, из редких капель стал нормальным, плотным. Стекло запотело снизу. За окном объект потемнел и стих, техника стояла, и только дождь по металлическим крышам бытовок громко, ритмично, как кто-то барабанит пальцами по столу. Ирина вернулась к документам. В прорабской было тихо, только дождь снаружи и клавиатура Фраиндт, редкая, она печатала думая, с паузами. Кондиционер выключили, с дождем стало прохладнее, градусов двадцать пять, почти комфортно. Запах дождя входил через щель в окне как что-то свежее. В пять позвонил заказчик по пятому объекту, хотел уточнить сроки поставки блоков из Ростова. Ирина ответила, через неделю, все идет по плану. Заказчик сказал хорошо и повесил трубку. Самый короткий разговор с ним за все время, Ирина это оценила. В половине шестого Фраиндт встала, потянулась, тихо, думая что незаметно. Потерла шею. Посмотрела в окно. — Все еще идет, — сказала она. — Идет, — сказала Ирина. — Вы на машине? — Да. — Я тоже. — Фраиндт посмотрела на дождь. — Подожду немного, может стихнет. — Может. Она вернулась к компьютеру, просто сидела. Ирина смотрела в документы. Дождь не стихал. В шесть Ирина закрыла ноутбук. Встала, прошлась по прорабской, затекла спина, день был длинный. Подошла к окну. За стеклом было серое и мокрое. Лужи на объекте стали серьезными, в одной отражалось небо. Дождь шел ровно, без порывов, надолго. — Маша сегодня дома? — спросила Фраиндт. — Нет, — сказала Ирина. — Уехала к подруге в Ростов. До пятницы. — Понятно. Пауза. — Есть что-нибудь поесть? — спросила Ирина. Не к Фраиндт, просто вслух, проверяя в голове. — У меня есть яблоко, — сказала Фраиндт. — Это несерьезно. — Согласна. Ирина посмотрела на дождь. — Поехали, — сказала она. — Куда? — Ко мне. Маши нет, дом есть, еда есть. Переждем там, заодно поедим. Фраиндт смотрела на нее секунду. — Хорошо, — сказала она. *** Они ехали в двух машинах, Ирина впереди, Фраиндт следом. Дождь не стихал. Дворники работали на максимуме и все равно едва справлялись. Нск в дождь был блестящим, темным, огни размывались в лужах. Ирина ехала и не думала, просто вела машину. За ней серый Hyundai держал дистанцию. Дома она открыла ворота кодом, заехала. Фраиндт за ней. Вышли под козырек, дождь стучал по крыше, пахло мокрой травой и сырым деревом веранды. — Красиво, — сказала Фраиндт. Смотрела на сад который в дождь был темным, живым, все листья блестели. — Маша занималась, — сказала Ирина. — Видно. Они зашли в дом. *** Дом без Маши был другим. Тихим, Маша была человеком который заполнял пространство собой, своим голосом, движением, запахом готовки. Без нее дом был большим, хорошим домом, но тихим. Ирина включила свет. Прошла на кухню. — Садитесь, — сказала она Фраиндт. — Посмотрю что есть. Фраиндт села за большой, деревянный кухонный стол, Маша его нашла на каком-то рынке и была очень довольна. Сняла пиджак, повесила на спинку стула. Огляделась. Ирина открыла холодильник. Маша оставила, конечно оставила, она всегда оставляла. Контейнеры подписанные: «курица», «салат», «суп разогреть 3 мин». Отдельно записка на дверце холодильника: Ира, не забудь поесть. Там все готово. Люблю. М. Ирина сняла записку. Убрала в карман. — Суп будете? — спросила она. — Если не сложно. — Маша сделала, мне не сложно. Она поставила суп разогреваться. Достала хлеб, нарезала. Нашла в шкафу открытую, початую бутылку белого, Маша оставила в пятницу. — Вино? — спросила она. Фраиндт посмотрела на бутылку. — Немного, — сказала она. Ирина налила двоим. Поставила бокал перед Фраиндт. Себе взяла, встала у плиты, помешала суп. Дождь за окном. Тихо. Свет на кухне теплый, Маша меняла лампочки специально, говорила что холодный свет на кухне это преступление. — Хороший дом, — сказала Фраиндт. — Мы с Машей шесть лет назад купили. — Вдвоем? — Вдвоем. — Это правильно, — сказала Фраиндт. — Жить с человеком которому доверяешь. — Маша хороший человек. — Я знаю, — сказала Фраиндт. Улыбнулась, чуть, краем. — Она мне до сих пор обеды передает. — Я знаю, — сказала Ирина. — Вы не возражаете? — А должна? Фраиндт смотрела на нее секунду. — Не знаю, — сказала она честно. — Просто спрашиваю. — Маша делает что хочет, — сказала Ирина. — Я давно перестала возражать на бесполезные темы. — Мудро. — Практично. Суп был готов. Ирина разлила по тарелкам, нашла нормальные, не первые попавшиеся. Поставила на стол. Села напротив Фраиндт. Они ели. Суп был хорошим, Маша умела делать суп, это был ее конек наравне с рыбой и баклажанами. За окном дождь, на кухне тихо и тепло, и это было хорошо. Неожиданно нормально. — Вкусно, — сказала Фраиндт. — Маша умеет. — Вы умеете? — Нет, — сказала Ирина без сожаления. — Я умею другое. — Что? — Есть то что готовит Маша. Фраиндт засмеялась. Ирина почти улыбнулась. Они поели. Ирина убрала тарелки, Фраиндт встала помочь, она не стала отказывать, просто кивнула. Они убрали вдвоем, молча, без разговора, как убирают люди которым не надо заполнять тишину словами. Потом сели обратно с вином, с тем остатком вечера который никуда не торопился. За окном дождь менял интенсивность, то сильнее, то чуть тише, но не останавливался. — Расскажите про Питер, — сказала Ирина. Фраиндт посмотрела на нее, немного удивленно. — Что именно? — Что угодно. Вы скучаете? — По чему-то конкретному да, — сказала Фраиндт. — По городу в целом уже меньше. Привыкла к Нску. — Пауза. — Там была жизнь которая не сложилась. Трудно скучать по месту когда оно связано с этим. — Понимаю, — сказала Ирина. — Да? — Фраиндт смотрела на нее. — Да. Молчание, вопросительное. Как будто можно было сказать больше или не говорить ничего и оба варианта были нормальными. — У вас тоже было что-то что не сложилось, — сказала Фраиндт осторожно. — Было. — Давно? — Семь лет. — Она? — Она. Фраиндт кивнула. Отпила вино. — Больно было? — спросила она. — Долго, — сказала Ирина. — Потом перестало. — Совсем? — Достаточно. Фраиндт смотрела на свой бокал. Вертела медленно, задумчиво ножку пальцами. — Я с Галиной три года была, — сказала она. — Казалось что все правильно: работа, быт, понимание. Потом в какой-то момент поняла что правильно это не то же самое что хорошо. Можно жить правильно и при этом очень одиноко. — Да, — сказала Ирина. — Вы знаете это ощущение? — Знаю. Фраиндт подняла взгляд. Они смотрели друг на друга. — Ирина Андреевна, — сказала Фраиндт. — Саша, — сказала Ирина. Фраиндт замолчала. — Здесь не объект, — сказала Ирина. — Здесь мой дом. Можно Саша? Пауза. — Хорошо, — сказала Фраиндт тихо. — Тогда можно Ира? Ирина смотрела на нее секунду. — Можно, — сказала она. *** Вино кончилось незаметно, бутылка была початая, немного оставалось, разошлась на двоих без усилия. Они говорили о разном. О том каким бывает город в дождь и каким не бывает. О том что Маша хочет посадить в саду клематис, а Ирина считает это авантюрой. О том что Фраиндт в Питере держала балкон заставленным книгами и это была не библиотека а просто которые некуда деть, а выбросить жалко. — Я тоже так, — сказала Ирина. — Книги? — Книги которые некуда деть. У меня целый шкаф в кабинете. — Можно посмотреть? — спросила Фраиндт. И сразу: — Нет, извините, это странный вопрос. — Не странный, — сказала Ирина. — Пойдемте. Они прошли в кабинет: небольшая комната, стол, кресло, шкаф во всю стену. Ирина включила лампу. Фраиндт подошла к шкафу. Смотрела на корешки. Медленно, как смотрят на что-то интересное. — Строительство, строительство, — читала она тихо. — Право. Экономика. — Пауза. — Пикуль. — Маша подарила. — Читали? — Два раза. Фраиндт обернулась с живой улыбкой, которую Ирина видела редко и которая была другой чем рабочая вежливость. — Вы неожиданный человек, — сказала она. — Почему. — Пикуль и нормативы по армированию на одной полке. — Жизнь разная, — сказала Ирина. — Это правда, — сказала Фраиндт. Она стояла близко к шкафу, потому что кабинет был небольшой. Лампа давала мягкий свет, не яркий, и в этом свете Саша была другая чем в прорабской. Волосы выбились из хвоста, пиджак остался на кухне, блузка немного помята после дня. Живая. Настоящая. Ирина стояла у двери. Смотрела на нее. Фраиндт повернулась и увидела что Ирина смотрит. Не отвела взгляд. Стояла и смотрела в ответ. Тишина. — Ира, — сказала Фраиндт. Тихо. — Что. — Ничего, — сказала она. — Просто сказала. Ирина смотрела на нее. Потом сделала один шаг, через кабинет. Встала рядом, близко. Фраиндт не отступила. Они стояли. — Саша, — сказала Ирина. Тихо, почти без голоса. — Да. — Я не знаю что это. — Я тоже не знаю, — сказала Фраиндт. — Но я здесь. Ирина медленно подняла руку, как поднимают когда не уверены и убрала прядь с лица Фраиндт. Та не двинулась. Только закрыла глаза на секунду и открыла. Смотрела на Иру. — Ты уверена? — спросила она. — Нет, — сказала Ирина. — Я тоже нет. — Но? — Но я здесь, — повторила Фраиндт. *** Они не торопились. Это было первое что Ирина поняла, что не надо торопиться, что можно медленно, что есть время. Странное ощущение, она давно не помнила когда последний раз было время. В кабинете было тесно, они вышли, и это вышло само, естественно, как выходит что-то когда не думаешь а просто делаешь. Коридор, лестница, наверх. Спальня была Иринина. Большая кровать, окно на сад, занавески которые Маша выбирала и которые были правильного цвета, темные, плотные. Дождь за окном. Фраиндт стояла у окна, смотрела в темноту, на мокрый сад. Ирина стояла сзади в полушаге. — Страшно? — спросила Ирина. — Нет, — сказала Фраиндт. — Тебе? — Немного. Фраиндт обернулась. — Немного это хорошо, — сказала она. — Значит важно. Ирина смотрела на нее. Серо-зеленые глаза без очков чуть расфокусированные, мягкие. Волосы распущены, она убрала резинку где-то, Ирина не заметила когда. Блузка. — Саша, — сказала Ирина. — Что. — Молчи. Фраиндт молчала. Ирина сделала полшага. Взяла осторожно ее лицо в ладони, как берут что-то хрупкое. Фраиндт не двигалась. Только дышала, чуть быстрее чем обычно. Ирина наклонилась. Первый поцелуй был тихим и не робким. Как первая фраза разговора который давно надо было начать. Фраиндт не отстранилась. Через секунду ответила, и это было - да. Поцелуй длился долго. Ирина чувствовала, как Саша слегка дрожит под ее ладонями от напряжения, которое наконец начало отпускать. Губы Саши были мягкими, чуть влажными, и когда она ответила, в этом ответе было столько сдерживаемого желания, что у Ирины внутри все сжалось. Ирина провела большим пальцем по скуле Саши, потом ниже по шее. Саша тихо выдохнула ей в губы. — Я так долго этого хотела… — прошептала она почти беззвучно. — Я знаю, — ответила Ирина низко и снова поцеловала ее, уже глубже, настойчивее. Ее руки спустились ниже, легли на талию Саши, притягивая ближе. Ткань блузки была тонкой, Ирина чувствовала тепло тела под ней. Она медленно расстегнула первую пуговицу, вторую… Саша не мешала, только чуть выгнулась, помогая. Блузка соскользнула с плеч и упала на пол. Под ней кружевной светлый бюстгальтер. Ирина провела ладонями по ребрам, по теплой коже спины и расстегнула его. Грудь Саши освободилась, тяжелая, мягкая, с уже твердыми сосками. Ирина наклонилась и поцеловала одну грудь, потом вторую, медленно обвела языком сосок. Саша тихо застонала, запустив пальцы в короткие волосы Ирины. — Ира… — Молчи, — напомнила Ирина, но уже мягче, почти ласково. Она расстегнула молнию на темных брюках Саши и медленно стянула их вниз вместе с трусиками. Саша шагнула, освобождаясь от одежды. Теперь она стояла полностью голая у окна, подсвеченная только слабым светом уличного фонаря сквозь дождь. Ирина отступила на полшага и просто смотрела. Саша не прикрывалась. Только дышала глубоко, глядя на нее серо-зелеными глазами. — Красивая, — тихо сказала Ирина. Она сама стянула через голову свою черную футболку, потом сняла брюки. Ее тело было совсем другим, крепким, жилистым, с широкими плечами и сильными руками. Саша смотрела на нее с открытым желанием. Ирина подошла, подхватила Сашу под бедра и легко подняла. Саша обхватила ее ногами за талию. Так, целуясь, они дошли до большой кровати. Ирина аккуратно уложила Сашу на спину. Дождь стучал по стеклу. Ирина легла сверху, целуя шею, ключицы, медленно спускаясь ниже. Она провела языком по животу Саши, чувствуя, как та дрожит. Раздвинула ей бедра шире и наконец опустилась между ними. Первый долгий проход языком по мокрой, горячей вульве заставил Сашу выгнуться и тихо всхлипнуть. Ирина не торопилась. Она лизала медленно, глубоко, потом сосредоточилась на клиторе, обводила его языком, слегка посасывала, чувствуя, как Саша все сильнее сжимает пальцами простыню. — Ира… блядь… — выдохнула Саша, когда Ирина вошла в нее двумя пальцами, не прекращая работать языком. Движения были глубокими, уверенными. Саша начала двигать бедрами навстречу, уже почти не контролируя себя. Ирина добавила третий палец, чуть сильнее надавила языком на клитор и Саша резко выгнулась, сжав бедра вокруг головы Ирины. Оргазм накрыл ее длинной, дрожащей волной. Она стонала громко, не сдерживаясь, пальцы запутались в коротких волосах Ирины. Когда Саша обмякла, Ирина поднялась выше и легла рядом, притянув ее к себе. Саша сразу прижалась лицом к ее груди, тяжело дыша. — Еще не все, — тихо сказала Ирина, проводя ладонью по ее мокрой спине. — Я только начала. Саша подняла на нее размягченный, влажный, полный желания взгляд. — Тогда не останавливайся… *** Потом они лежали. Дождь за окном стал тише, почти прекратился, последние капли по стеклу. Сад был темный и мокрый. Фраиндт лежала на спине. Ирина рядом. — Ира, — сказала Фраиндт. — Что. — Ничего. Просто Ира. Молчание. — Как ты? — спросила Фраиндт. — Нормально, — сказала Ирина. Подумала. — Хорошо. — Хорошо это больше чем нормально? — Хорошо это другое, — сказала Ирина. Фраиндт помолчала. — Для меня тоже, — сказала она тихо. Ирина смотрела в потолок. — Саша, — сказала Ирина. — Да. — Я не знаю что будет дальше. — Я тоже не знаю, — сказала Фраиндт. — Это обязательно знать прямо сейчас? Ирина подумала. — Нет, — сказала она. — Тогда не сейчас, — сказала Фраиндт просто. Она повернулась на бок к Ирине, не от нее. Ирина почувствовала ровное, теплое ее дыхание. — Можно я останусь? — спросила Фраиндт. — До утра. Ирина смотрела в потолок. — Можно, — сказала она. *** Утром Фраиндт ушла раньше. Ирина это знала, полудремала и слышала как та тихо одевается, как идет по коридору, как внизу дверь хлопнула. Негромко. Аккуратно. Она не встала. Лежала и смотрела в потолок. В семь тридцать позвонил будильник. Встала. Умылась. Оделась. Спустилась на кухню. На столе стояли две чистые кружки, Фраиндт вымыла, поставила. Рядом записка. Маленькая, на листке из блокнота, почерк аккуратный: Кофе сделала, в турке. Спасибо за вечер. С. Ирина стояла у стола. Смотрела на записку. Потом взяла турку. Налила. Отпила. За окном после дождя было свежо, градусов двадцать пять, лужи на дорожке, трава блестит. Сад после дождя был ярким, живым, как будто выдохнул. Она стояла с кружкой и смотрела в окно. Что-то изменилось внутри. Что-то сдвинулось с того места где лежало неподвижно давно, и это было неожиданно не страшно. Она допила кофе. Взяла ключи.