Глава 34. Ночь, типы, завод, бабуля

      Утром Лекс спустился в подвал к Стэну, чтобы обговорить с ним некоторые моменты о концерте.       – Стэн…       Но, влепившись взглядом в его законченный и ожидающий отбытия заказ, забыл, зачем пришел.       – Что это?       – Сам не понял.       – Ты уже обговорил цену? – поинтересовался Лекс, критичным взглядом окидывая его новаторскую работу.       – Лекс, не смей.       – Сколько бы ты ни назвал, это стоит дороже.       – У этого даже нет названия, о какой цене ты говоришь?       – Именно поэтому. Ты ничего не знаешь о вкусах людей, готовых платить большие деньги.       – Да нет, начинаю представлять… – отозвался Стэн, с сомнением оглядывая свое новое творение на миллион.       На кухне Малой, позавтракав, а заодно и пообедав, решил устроить себе чаёк.       В подвале Стэн с Лексом трепались о заказе и заказчике.       За забором Хаммер, прогрохотав деревяхой по забору, так шарахнул в ворота, что все они разом подпрыгнули вместе с домом.       Малой, чуть не выронив кружку из рук, пошел впускать в дом животное, которому не спалось в своей конуре.       Воскресенье, девять часов утра. Ну какого хрена?..       – ТВОЮ МАМАШУ, КАК ТЕБЯ СЮДА ПРИНЕСЛО?!       Хаммер молча и напористо оттеснил его своей тушей и, обшаривая дом белесыми глазищами, прошел внутрь.       – Где Стэн?       – В подвале, – отозвался Малой, проводив его озадаченным взглядом. Хаммер выглядел так, будто животное, оставшись без хозяина, тщетно вынюхивало его пропавший след.       Хаммер, грохоча пятками по ступеням и сотрясая весь подвал, спустился к Стэну:       – Энди не у тебя?       – С чего ему быть у меня?       – А где он?       – Почему я должен это знать?       – Он снова куда-то свалил.       – Так позвони ему.       – Он опять не отвечает.       – Давно?       – Вчера он должен был ко мне прийти и не пришел.       Стэн, видя, что их животное находится на грани истерики, сам решил звякнуть Энди, но телефон снова был отключен.       Тогда он тоже обеспокоился.       Стэн: Энди, ты где?       Стэн: твое животное тебя потеряло.       Стэн: …       Стэн: кто-нибудь знает, где Энди?       Дэн: нет       Кир: нет…       Дэн: куда он опять подевался?       Лаки: он со мной       Стэн: что значит с тобой?       Стэн: эй, типы       Но больше им никто ничего не ответил.       Тогда уже обеспокоились они все. Лаки, мать его, подружился с Энди. Это было так удивительно, что они не знали, как это воспринимать. Поэтому решили дождаться их возвращения и все выяснить.       А Малой, вспомнив две белокурые головы у изголовья свина, туго сглотнул. Но промолчал.       Малой: парни, валите к Стэну. Ему есть что вам показать       Стэн: эй, баклан, я тебе сейчас покажу, где выход из кухни.       Малой: ГЬЯЯЯЯЯЯ!!!!!       Дэн: что там? Что там?       Кир: уже иду…       Дэн: уже еду!       Стэн: ну йомана…       Уже полчаса спустя все его типы собрались у него и шарахались по всему дому, восхваляя Лекса. Сам Лекс еще до их прихода сбежал по делам и не спешил возвращаться. Стэн терпел их до самого вечера, потому что все они были воодушевлены и хотели лично выразить свое воодушевление.       Когда Лекс показался на пороге, грянул залп их единодушного приветствия:       – Ave, Lexus, ituri ad concentum te salutant!       Они, обмотанные тогами из простыней, с почтением приклонили колени вокруг своего великого полководца, ведущего их к мировой сцене и славе. А потом, с гоготом и улюлюканьем подхватив его на руки, устроили ему серфинг по всему дому, подбрасывая вверх и издавая ликующие вопли.       Если бы они только знали…       Стэн смотрел на своих дикарей с довольной усмешкой, но не мог не посокрушаться: а он-то думал, что этот парень сегодня достанется только ему.       Вскоре его типы угомонились, и к нему вернулся слегка потрепанный, взъерошенный Лекс. Стэн пригладил его выбившиеся пряди, вставшие торчком, и чмокнул в губы.       – Куда ты опять сбежал?       – Нужно было вернуться домой. Семён пока ночует у нас.       – Я думал, ты отдал им билеты вчера.       – Отдал.       – И как? Поразил рыжего?       – Поразил, – отозвался Лекс. – Он только вчера узнал, что Антон мой брат.       Стэн гоготнул, представив физиономию этого шкета. Рыжий вроде был умным и сообразительным, но, будучи знаком с обоими демонами по отдельности, почему-то не провел между ними родства. Вот что было удивительно. Сам бы он признал в той пиявке младшего брата Лекса, даже не зная, что они братья. Было в них обоих что-то такое, что выделяло их на фоне всех остальных – будто жемчуг, брошенный среди обычной речной гальки. Ему казалось – подобных им нет даже в самом «дворянстве».       – Но меня он поразил больше, – серьёзно добавил Лекс. И теперь уже поразился сам Стэн.       – Тебя?       Чем тебя можно поразить?! – читалось в его глазах.       – Своей порванной задницей.       – Что произошло с его задницей?       – В нее сунули сразу два члена.       Стэну вроде бы нужно было поржать над блудливым задом этого пацана, но он лишь содрогнулся. Что-то ему подсказывало, что самому рыжему тоже было не до смеха. По крайней мере Лекс выглядел так, будто не нашел там у него ничего веселого.       – Позже мне нужно будет снова заглянуть домой.       Стэн даже не нашелся что на это возразить. Раз уж Лекс подцепил себе пациента прямо у себя дома, то кто он такой, чтобы запрещать ему свои профилактические осмотры.       – Но сегодня ты ведь больше не сбежишь?       – Если только вместе с тобой, – Лекс, пощекотав ему щетинистый подбородок, пошел переодеваться в его домашние безразмерные шмотки.       Стэн готов был сбежать от своих дикарей прямо сейчас, поэтому поспешил их всех спровадить.       –  Вы все, валите отсюда.       – А репетиция?! – возразили они хором.       – КАК НАМ НАХРЕН РЕПЕТИРОВАТЬ БЕЗ НАШЕГО МАЛЕНЬКОГО ЗВЕЗДУНА?!!!       Они согласились, что никак, и пошли искать себе развлечения снаружи.       Стэн, целый час потратив на то, чтобы их выпроводить, вышел следом в темноту переулка и, пыхтя прикусанной сигаретой, провожал их взглядом – убедиться, что никто из его типов не собирается вернуться обратно, и только после того, как их силуэты потонули в ночи, закрыл ворота.       Когда он обернулся, позади, спустившись на последнюю ступеньку крыльца, в освещении теплого фонарного света, стоял Лекс – в его трениках и черной рокерской футболке, которую он таскал еще подростком. В то время она казалась ему чертовски крутой. Но он не мог не признать, что на этом парне она смотрелась в разы круче.       Стэн находу отпульнул окурок и, подойдя к Лексу, запустил руки под футболку, ладонями оглаживая его тонкую талию, скрытую под мешковатой одеждой.       – Где ты ее откопал?       – Нашел среди твоих вещей на чердаке.       – И ты там не заблудился?       – Если там прибраться, будет довольно неплохо.       – Так понравился чердак Хаммера? Хочешь потусоваться на таком же? – Стэн хмыкнул, представив, что доберись они до чердака и точно развалят весь дом.       – Думаешь, не стоит так рисковать? – Лекс, обвив руками его шею, потянулся к его губам и мягко их чмокнул.       – Нет, думаю, стоит…       Стэн, перехватывая поцелуй и углубляя его, продолжал поглаживать ладонями тёплое нежное тело под футболкой и все теснее окольцовывал его бережным объятием.       Они продолжали зажиматься на крыльце, глубоко и сосредоточенно занятые обсуждением чердачного интерьера. А вдалеке переулка, уже затихая из-за расстояния, продолжало слышаться обиженное бурчание Хаммера и голос Малого, утешающего их брошенное животное.       И все-таки было странно, куда подевались Энди и Лаки…

***

      – Может, они вместе решили от тебя сбежать?       – Ты у меня щас сам сбежишь.       – Если я сбегу, ты будешь шляться тут один.       Малой и Хаммер, нагруженные пивными банками, шли по железной дороге, протянувшейся вдоль окраины частного сектора – будто шов, притачивающий необъятные полевые просторы к краю города.       В темноте ночи, вдалеке, выступал скелет заброшенного заводского комплекса, освещенного лишь холодным лунным светом. Под ногами шуршал шлак, легкий остывший ветер доносил до них полевую прохладу, подслащенную ароматом цветущих диких трав, которая тут же смешивалась с густым маслянистым запахом креозота и нервировала, по-особенному будоражила обоняние.       По одну сторону металлического шва угасал бытовой шум, по другую – все нарастал стрекот сверчков и над головой гудели провода линий электропередач.       Они, пошаркивая подошвами, брели вперед без особой цели, – не считая выпивки, – и не представляли, чем себя занять.       – Что будем делать?       – Пойдем, пошарим по заводу?       – Вдвоем? – Малой с сомнением окинул взглядом животное, которое, оставшись без хозяина, зазывало его прогуляться в развалины, и с еще большим сомнением поглядывал на жестянки с пивом, которые должны были сделать его если не более сговорчивым, то менее устойчивым к сопротивлению. И совсем не обрадовался перспективам, которые там, впереди, в темноте и развалинах подстерегали его задницу.       – У тебя остался номер тех блядей? – бросил Хаммер и у Малого тут же отлегло.       – Энди нет меньше суток, а ты уже бежишь выгуливать свой хер?       – Нечего было сваливать.       – Да от тебя кто угодно свалит.       – Ты будешь им звонить?       Энди не было меньше суток, но Марры не было больше недели. Малой решил, что ему тоже пришла пора размять свое мужское достоинство, и принялся шариться в контактах.       Они крались в темноте по заброшенной территории, с сомнением поглядывая на своих блядей и с ещё большим сомнением переводя взгляды на пустой полуразваленный завод.       – Я не хочу ее ебать.       – А нахрена ты предложил их позвать, далбаеб?!       – Откуда я знал, что они такие стремные, далбаеб?!       – Ты это только сейчас разглядел?!       Они шли и шипели друг на друга, то и дело оборачиваясь и не зная, как отшить своих красоток.       Марра потеряла интерес практически ко всем своим прежним увлечениям, потому что они просто померкли рядом с ее дикарями. Парни, привыкнув к Марре, тоже ощутили значительный контраст, когда, в ее отсутствие, попытались заменить ее своими прежними подружками. После их роскошной сексуальной демоницы все их красотули вызывали у них откровенный ужас.       Подружка Хаммера шла позади, кокетливо ему улыбаясь, и выглядела так, будто готова под корень заглотить его поршень и вцепиться в него зубами, лишь бы только удержать на своем поводке.       Хаммер, обладая животной чувствительностью к чужим намерениям, все больше тревожился и все туже сжимал бедра. Может, она и была аппетитной и пухленькой, но это было ниже головы. Он смотрел на голову и пытался понять, как эта страшная зубастая акула вообще могла показаться ему похожей на Энди.       Он так часто оглядывался, не рискуя выпускать ее из поля своего зрения, и БАУУУУУУУУММММММммм… – глухо и раскатисто прокатилось по бетонированной площади и завибрировало в металлических каркасах.       – Блять!!! – Хаммер, с размаха, крепко влетев в вертикально вкопанную трубу, ухватился за свой отбитый лобешник. Малой обернулся в темноте.       – Что такое?       – Башкой ебнулся!       – Это не новость.       –  Это было больно…       – Не хотел тебя обидеть.       Малой утешительно похлопал Хаммера по его тыкве. Хаммер опасливо обогнул остатки забора, но, даже треснувшись головой, так и не потерял бдительности.       Девчонки шли сзади и, о чем-то перешептываясь, прыскали со смеха.       Они прошли вдоль всего здания и обогнули его с торца, который на месте двери зазывно зиял дырой. Малой встал перед черным ходом и всем своим нутром ощутил нежелание переступать порог. Но туша Хаммера жарко и напористо вжалась в него сзади, ухо обдало горячее звериное сопение, а его талию сжали огромные лапищи и в зад уперся напряженный поршень, стесненный лишь двойным слоем джинсы.       – ТВОЮ МАМАШУ, ХВАТИТ МЕНЯ ЗАЖИМАТЬ!!! – пророкотал Малой, и эхо его голоса раскатисто пронеслось по пустырю первого этажа. Невероятных масштабов помещение было заполнено лишь ветошью, усеявшей пол вперемешку с обвалившимися кусками бетона, и двумя рядами несущих колонн, сурово и безжизненно подпирающих потолок. Змеиными черными телами по полу и стенам вился кабель, лианообразно свисал с потолка; ночной холодный свет, обильно и изломанно проникая в проемы полуразбитых окон, освещал его изгибы, наполняя потусторонней, незримо ворочающейся жизнью.       Тело Малого сковала жуть.       – Почему ты остановился? – буркнул Хаммер и, качнув своим тазобедренным тараном, подтолкнул его вперед. Потому что сзади на него самого напирали сразу обе подружки и очень сильно нервировали его тылы.       Но, по правде говоря, именно с Малым бы он сейчас и позажимался. Но никак не со своей зубастой красотулей.       Малой, влетев внутрь и отчаянно замахав руками, выровнял баланс, но ощутив загробный шорох щебня и пыли под подошвами, чуть не рванул обратно. Он в панике проскрипел кроссовками, развернулся и тут же влетел прямиком в жарко вздымающийся грудак Хаммера, а лапищи снова легли на его талию.       Девчонки снова заржали.       Малой, пристыженно вжав голову в плечи и озираясь, с опаской зашагал вперед. Под ногами похрустывало стекло и россыпь щебня, в зрительном обмане извивались и клубились змеи, а тихое шуршание собственных подошв слышалось ему шуршанием их тел, скользящих тут же рядом, чтобы в один момент взвиться и, окольцевав его, придушить.       Потерять сознание от страха ему не давало только тяжелое сопение за спиной и веселые девчачьи смешки.       Чем большей жутью веяло от их приключения, тем веселее становилось девчонкам, тем быстрее таяла надежда парней от них избавиться. Они-то надеялись, что бляди перепугаются и сбегут, но если кто здесь и был напуган, так это они сами.       Они заглянули в лифтовую шахту и содрогнулись. Грузовой кабины не было, а над головами и у ног зияла чернота. Но взглянув на лестничный марш, они пришли в полный ужас. Лестница была в порядке. Это значило, что им предстоит по ней подняться.       Они переглянулись и неуверенно поплелись вверх. Но если бы знали, что их там ждет, уже давно бы сбежали домой и дрожали бы под своими кроватями.       На втором этаже что-то глухо и однообразно похлопывало – будто больших размеров кожистые крылья какой-нибудь невообразимой твари, которая при этом протяжно постанывала. Они, холодно вспотев, с легким параличом в движениях, заглянули в зал, ожидая увидеть там что угодно и тут же с воплями помчаться прочь, но, размеренно и неторопливо надуваясь пузырем под порывом ветра и издавая свистящий тонкий звук, хлопал лишь кусок плотной пленки в раме окна.       – Че, идем дальше? – буркнул Хаммер, и от его баса под самым ухом Малой так подскочил, что чуть не выпрыгнул из кроссовок.       – Куда дальше?!! – прошипел Малой, не осмеливаясь повысить голос и разбудить что-нибудь действительно страшное, дремлющее в этих развалинах.       – Здесь сквозняк.       – В башке у тебя сквозняк! – шипел Малой, отпихивая напирающую на него тушу и снова направляясь к лестнице.       Но в пустой надтреснутой тыкве Хаммера и правда сквозило. Об этом знали все, даже бляди.       В зал на третьем этаже они заглядывали тоже с опаской – ожидая, что из-за колонны в ответ выглянет какой-нибудь радиоактивный мутант и воззрится на них с тем же интересом и ужасом, но и тут не оказалось ничего особенного. Они даже начали понемногу расслабляться и, охваченные нервным азартом, направились на последний, четвертый этаж – решив, что раз уж столько преодолели, то нужно до конца пройти свой тест на храбрость. А главным призом должно было стать избавление от блядей, хоть они больше на это и не надеялись.       Но это произошло.       Раздался скрип, подобный скрипу колеса. Хрустнуло стекло.       Они застыли на ступенях и переглянулись.       Девчонки, с размаха врезавшись в их спины, снова захихикали, Хаммер почувствовал, как рука цепко хватает его за зад, и сиганул вперед, разом забыв обо всяких стремных звуках. Его, как и Малого, больше занимал вопрос, как сбросить свою ненаглядную с хвоста.       Они шли и чувствовали себя в западне.       Девчонки конвоировали их сзади, не давая возможности развернуться и сбежать. Впереди, там наверху, что-то издавало странные звуки и поджидало их появления.       Утешало только одно – чем бы оно ни было, оно просто не могло оказаться страшнее их подружек.       Как же они ошибались…       Скрип издавало существо, чье сухое сморщенное тельце переходило ниже пояса в изощренный жуткий механизм.       Раздался скрип колеса. Хрустнуло стекло. Туго и тревожно натянулся поводок – меж крюком арматуры в стене и тонкой вытянутой шеей. Существо обернуло белый овал лица и устремило на них свои смолистые глаза, поблескивающие черной-пречёрной тьмой. Оттянулся подбородок, разверзся овальной формы рот, исторгая к ним смолисто-черную густую пустоту.       – ГЬЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯ!!!!!!       Завод содрогнулся от единого истошного вопля.       Бляди, удирая, орали и визжали так, что дрожало здание, Малой, вопя громче, чем девчонки, летел следом и от ужаса даже не касался подошвами ступеней. Но впереди всех, сотрясая пятками весь завод, неслось животное и сверкало в темноте выпученными белесыми глазищами – подобно собаке Баскервилей, перепуганной до смерти и пустившейся наутек.       – Что это… ыаАААх… что это… ыаАААх… что это нахрен… было? – выдавил Малой, упершись руками в колени и делая судорожные вдохи, сухим огнем обжигающие легкие.       Хаммер стоял рядом, подобрав плечи и вперив белесый взгляд в черноту оконных проемов, и тоже издавал тяжелое звериное сопение.       Только бляди на сверхзвуковой скорости мчались прочь, а их нечеловеческое визжание доносилось до них даже из другого конца города.       Они не знали, как избавиться от подружек – так их проблема, похоже, была решена на веки.       Малой и Хаммер, отдышавшись, для начала решили успокоить нервы и более трезво оценить ситуацию. Поэтому следующие пару часов были заняты тем, что заливали в себя пивас и все смотрели в чёрные провалы окон – в любой момент ожидая увидеть в них подтверждение тому, что увиденное было не коллективным глюком.       Но завод снова стоял в тишине. Только поскрипывали на ветру отошедшие оконные рамы и с лязганьем чуть хлопали профлисты. И… ХРЯСЬ!!! И… ХРЯСЬ!!! И… ХРЯСЬ!!! – раздавался чудовищный лязг и хруст, и серебристые звезды, оставляя сверкающие хвосты, взмывали обратно в небо.       Малой, подбирая разбросанные пустые банки, выставлял их в ряд. Хаммер, вооружившись куском трубы, играл ими в гольф, крепкими замахами отправляя их в лунки окон.       – Нужно туда вернуться… – безжизненно стонал Малой и ставил новую банку.       – Я больше туда не зайДУ! – ХРЯСЬ!!!  по банке.       – Не ссы.       – Не ссу. Там стрАШно! – ХРЯСЬ!!! по банке.       – Говорю же, ссышь.       – ЕБАНЫЙ ЕНОТ!!! СКАЗАЛ ЖЕ НЕ ССУ!!! – взревел Хаммер и так шарахнул по оставшейся батарее, что банки взмыли в воздух и осыпались железным лязгающим градом.       – Вот теперь я тоже зассал, – отозвался Малой, получив жестянкой по своему гнезду. Кажется, она так хорошо его приложила, что разом вернула в ту жестокую и циничную реальность, где он был ссыкуном, а не героем.       – Она там… с петлей на шее…       – Может, она там уже?..       – Я не хочу становиться убийцей…       Вернуться туда было страшно, но ещё страшнее было весь остаток жизни прожить с воспоминанием о взгляде, молящем о спасении.       – Я не хочу становиться убийцей!!! – Малой, обливаясь слезами обессиливающего страха и вытирая их тыльной стороной запястья, на дрожащих ногах поплелся обратно к зданию.       Сзади раздались грузные шаги, тяжелая лапища легла ему на плечо и задвинула назад.       – Не ссы, далбаеб.       – Не ссу… далбаеб, – всхлипнул Малой, просевшим дрогнувшим голосом.       Но, по правде говоря, если бы не Хаммер, то именно это он бы сейчас и сделал.       Хаммер шел впереди, сжав кулачищи и подобравшись. Малой, вцепившись в его бока, выглядывал из-за его широченной спины и думал о том, что если бы не его преданное животное, то в его жизни было бы куда меньше таких увлекательных моментов.       Они познакомились на рок-фесте.       Малой тогда пытался склеить одну блядь и крепко нарвался на кулак ее ёбаря. Пока его метелили, он влетел в какого-то орущего бугая и повалился на землю. А когда вскинул взгляд вверх, понял, что конкретно встрял.       Над ним возвышалась устрашающая здоровенная туша. Широкий лоб был перевязан банданой, в центре ее блестел значок рок-группы, руки, налитые мускулатурой, сжимали парные клинки, под кожаной жилеткой вздымался мощный мохнатый грудак, и, вперив в него рассвирепевший взгляд, сверкали белесые глаза.       Малой, валяясь у него в ногах и теряя сознание от ужаса, подумал, что сейчас этот рок-самурай нашинкует его на сашими.       – ТЫ СОВСЕМ ОХРЕНЕЛ?!!!! – взревел Хаммер и, перешагнув через Малого, принялся барабанить своими палочками по тыкве пацана.       Девчонка в это время нашла себе нового дружка и ушла с ним.       Хаммер, надавав люлей парню, поднял Малого на ноги и, закинув его руку себе на плечо, снова принялся реветь в унисон солисту и потрясывать в воздухе своими клинками, а Малой весь вечер болтался изметеленной колбаской на его шее. После этого они напились, и Малой притащил его в группу, понимая, что это дикое животное лупит как профи.       Если бы он только знал…       – СКАЗАЛ ЖЕ ТЕБЕ, Я НЕ ПИДАР!!! – вопил Малой, уже потеряв всякую надежду уберечь свой гетеросексуальный зад.       Хаммер защитил его только потому, что запал на его белобрысое гнездо, и больше не давал ему прохода.       Они не знали, что делать с этим диким озабоченным животным. Оно было неуправляемым. До тех пор, пока Энди, их мягкий добродушный блондинчик, не рявкнул на него. Да так, что животное от испуга село на жопу и больше не отрывало от него своих белесых звериных глаз. Тогда все поняли, что Энди конкретно встрял. Животное, признав в нем своего хозяина, прицепилось к нему и домогалось до тех пор, пока Энди не ответил ему согласием.       После этого в группе снова наладился порядок.       Но если Малой взвалил на себя обязанности по присмотру за зверюгой, которую подобрал, то зверюга взяла на себя обязанности охранять своего человека до смерти, и даже сейчас кралось впереди, готовое обоссаться от страха.       Снова они поднимались тем же маршрутом, но если до этого их тревожила неопределенность, то теперь-то они знали, чему именно идут навстречу. От этого их ступни магнитило к полу, а тела были будто набиты ватой, но они продолжали подниматься, сосредоточенно вперив глаза вперед, потому что не могли их закрыть.       То, что они видели перед собой, было даже страшнее, чем в любом НекроХорроре, который когда-либо снился Малому.       Она сидела в своем громоздком механизме, с натянутой петлей на шее, готовая и не готовая нажать на рычаг и взмахом колеса привести этот удушающий механизм в действие.       Посреди огромного пустого темного зала стояла инвалидная коляска, а в ней сидела маленькая сухонькая бабушка и просто смотрела на них – глазами, впалыми от истощения и собственного пережитого злосчастья.       Малой, осторожно подкравшись к ней, для верности коснулся ее плеча и не сдержал вздоха облегчения, когда ощутил под ладонью тепло живого человеческого тела.       – Бабуля, не ссать! – жизнерадостно выпалил он. – Сейчас мы отсюда выберемся!       Но, по правде говоря, именно это она и хотела сделать. Но пришлось терпеть до дома.       – Как это произошло?!       – Сын оставил.       – Он что, перепутал завод с пансионатом?       Малой поднимался по ступеням вверх, неся на руках бабулю. Следом, громыхая пятками и сотрясая лестничный пролет, шагал Хаммер и помахивал ее каталкой. Они поднимались к ее квартире и пытались представить, что за далбаеб их там встретит.       Но дома никого не оказалось.       – Мальчики, а может вам пока блинчиков напечь?       – Блинчиков?! Да это моя мечта с детства!!!       Малой, рухнув на колени, омывал благоговейными слезами руки женщины, способной воплотить его мечту в реальность.       Бабуля, все это время сохранявшая невиданную стойкость, внезапно расплакалась.       Хаммер, встав рядом, утешительно похлопывал ее лапищей по хрупкому дрожащему плечу. Малой, припав щеками к его теплым тонким рукам, сидел у нее в ногах и думал о том, как же хорошо, что они, превозмогая страх, вернулись туда и разобрались, что там было к чему, а не поддались манипуляциям перепуганного насмерть сознания.       Хаммер, продолжая стоять у плеча бабули, бросил случайный взгляд на стену и обомлел…       Хозяин, ничего не подозревая, вставил ключ, щёлкнул замком и, войдя в прихожую, остолбенел…       Он во все глаза таращился на то, как в его квартире, развалившись на его диване, грузно дышит огромное потное мускулистое животное и поигрывает его дробовиком, а по комнате разгуливает стремный белобрысый дрыщ в белой провисшей майке: которая почти не скрывала чудовищно бледного тела, по самые гланды испещренного чудовищного вида татухами и пирсингом.       На кухне шкворчала сковородка и ароматно пахли свежеиспеченные блинчики. Это его насторожило. Он повел носом и сделал робкий шаг.       Животное, осоловело оглядев его своими белесыми глазищами, вскинуло дробовик и взяло его на прицел: один глаз сощурился, верхняя губа поползла выше и, обнажив слюнявые клыки, сморщилась от усердия. Он был уверен, что сейчас его распнет множественная безжалостная дробь.       Утешало одно – с таким жиром эти пульки были ему все равно что слону дробина.       – ПЫДЫЩЬ!!! – животное, извергая россыпь слюнявых брызг, содрогнулось от отдачи.       От испуга он подскочил и чуть не завизжал.       – ТВОЮ МАМАШУ, БОРОВ, ОПЯТЬ ТЫ!!!  – раздался вопль, опередив его лишь на мгновение. – НАСКОЛЬКО ТЫ ПАДШИЙ ЧЕЛОВЕК?!!!       Но и без ответа было понятно, что ниже некуда.       Бугай с дивана продолжал обстреливать его воображаемым выстрелами и после каждого залпа сотрясал диван своей дрыгающейся тушей. Белобрысый, ссутулившись и вперив в него свои плутоватые пьяные глазенки, шмалил папироску прямо посреди его зала и пытался на него наехать – в его же собственной квартире. Это было возмутительно.       – Я вызову ментов!!! – верещал боров и, возмущенно тыкая в них пальцем, тряс своими брыльцами. – Бандюки!!!       – Вызывай, – согласился Малой, – расскажешь им, как набросился на мужика в парке с целью изнасилования, как обокрал женскую сумочку и пробрался в чужую квартиру с целью изнасилования, и…       Вот тут Малой вскинул руки, подчеркивая всю грандиозность его последнего замысла:       – И как притащил свою мать-инвалида на заброшенный завод и оставил там умирать!       Боров потупился. Заслуг у него было и правда многовато.       – У нее старческий маразм. Она сама сбежала. Я ее искал! – честно-пречестно пиздел боров и даже не краснел.       – Йомана, мужик, объясни мне только одно! – вопил Малой, смотря в его честное-пречестное рыло. – Ты не подумал, что у следствия могли возникнут вопросы, как она в инвалидной коляске смогла подняться по лестнице на четвертый этаж?!!       Нет, он об этом не подумал.       – Этот мужик какой-то безмозглый, – констатировал Хаммер и – ПЫДЫЩЬ!!! – снова его пристрелил.       – Видишь, даже Хаммер понимает, что у тебя нет мозгов! – сокрушался Малой, и Хаммер с важным видом сделал новый выстрел.       Боров возмущался и свирепел, но если бы знал, какие гости едут навестить его братца-свина, был бы куда более радушен к своим собственным гостям. Потому что тем двоим маньякам эти двое и в подметки не годились – не смотря на свой стремный видок и габариты.       Два маленьких белокурых кролика – вот что было по-настоящему страшно.       Но об этом еще никто ничего не знал. Особенно свин.       – И как нам быть с этим далбаебом?       Смотря на сынульку-борова, они понимали одно: если оставить бабулю с ним, то в следующий раз он прицепит ее коляску к поезду и отправит из страны по рельсам. Сообразительность и находчивость у него работала будь здоров, проблемы у него были только с логикой.       Малой чесал гнездо, Хаммер продолжал разваливать диван, подскакивая на нем после каждого слюнявого залпа.       – ПЫДЫЩЬ!!! ПЫДЫЩЬ!!! ПЫДЫЩЬ!!! – летели слюни. А вместе с диваном подскакивал боров и щурился, с опасливой гримасой втягивая лицо в слои щек и подбородка.       Ситуация казалось тупиковой и безвыходной.       – Мальчики, к столу! – скомандовал голос самой прекрасной на свете женщины, и Малой поспешил на кухню, чтобы за чашкой чай обмозговать их непростое положение.       Хаммер, на год вперёд закормленный мамкиными блинами, остался сидеть на диване и охотиться на свою сальную упитанную дичь. Малой за кухонным столом налегал на блины со сметанкой, и чем меньше оставалось их на тарелке, тем глубже коренилось в нем решение.       Вскоре из кухни выкатилась пустая коляска. Бабуля же в это время восседала на руках Малого, сам Малой решительно шагал к выходу.       – Эй, куда ты потащил мою мать?!!! – возмутился боров.       – Забираю себе.       – Зачем тебе его мать? – Хаммер, поднявшись с дивана, закинул дробовик за спину и, на ходу подхватывая коляску, двинулся следом.       – Я всегда мечтал о бабушке, – буркнул Малой. Выглядел он при этом так, будто не отдаст ее, даже примени они силу.       Борову бы порадоваться, что он наконец-то от нее избавится, но вообще-то он рассчитывал на ее пенсионное наследство. Малой же бесхитростно представлял, как теперь по утрам его будут ждать горячие вкусные блинчики.       – Теперь мы знаем твой адрес. Если будешь себя плохо вести, к тебе придет Марра со своими дружками и накажет тебя, – они пригрозили напоследок и ушли.       Малой спускался по ступеням вниз, неся на руках свою любимую бабулю. Следом, громыхая пятками и сотрясая весь подъезд, с дробовиком за спиной шагал Хаммер и помахивал ее каталкой.

***

      Вечером, после душа, Стэн вошёл в спальню в одном полотенце, обмотанном на бедрах, и, непринужденно его сорвав, принялся похлопывать им оставшуюся влагу на коже.       Лекс в кровати был занят чтением своей книги, но, оторвавшись от страниц, медленным взглядом скользнул по его обнаженному телу, поблескивающему россыпью капель – оглядел его сверху вниз и так же медленно обратно снизу вверх. И после этого вернулся к прерванному чтению.       Стэн отшвырнул полотенце, забрался в постель и, развалившись голышом, обнял Лекса за плечи.       Лекс, не отрывая глаз от страниц, поудобнее устроился у него подмышкой.       – Долго собираешься читать?       Лекс обернулся и снова – сверху вниз и обратно – медленным взглядом скользнул по его телу.       – Собирался. Теперь уже не уверен.       – Не отвлекайся, – добродушно хмыкнул Стэн и чмокнул его висок.       Лекс вернулся было к чтению, но так не смог в него углубиться, и снова обернул голову. Стэн продолжал полулежать рядом и излучал невозмутимость.       – Стэн, – серые глаза, вновь медленно оглядев его – сверху вниз и обратно – воззрились на него с глубоким упреком, – ты меня специально дразнишь?       – А ты повелся?       – Повелся, – отозвался Лекс и с самым серьезным видом захлопнул книгу.