Глава 36. Sexcellent О

      Стэн: вечером чтоб все были.       Стэн: эй, типы.       Стэн: …       Стэн: охренели?       Стэн, развалившись на спине и закинув руки за голову, тарабанил пальцами по спинке кровати, подумывая о том, как бы выкроить время между заказами и выстругать наконец-то новые балясины, которые сам же выломал.       Лекс, разлегшись на нем, как на своем надувном мускулистом матрасе, и вытянув руки, зарылся пальцами в его волосы и мягкими кошачьими поглаживаниями массировал его голову.       До концерта оставались считанные дни, а остальные дикари куда-то разбежались и вместо репетиции занимались хрен знает чем.       С тумбы подал голос телефон.       Лекс, взглянув на номер, скатился со Стэна и вышел из спальни.       Стэн проводил взглядом голый нежный зад, скрывшийся за порогом комнаты и заподозрил, что его бесстыжий тип скоро вообще забудет, что такое одежда. Хотя не так уж против этого и возражал.       Какое-то время до него долетал мягкий голос, ведущий свои безэмоциональные переговоры. Вскоре Лекс вернулся обратно, забрался на него верхом и, оседлав его член, устремил на него взгляд с явным намерением что-то сообщить.       Стэн с недовольным мычанием перехватил его руку и, поднеся к губам, чмокнул пальцы.       – Только не говори, что тебя выдергивают на работу. Я тебя не отпущу.       – Нет, это мой знакомый, который приобрёл твою статую. Он хочет обговорить с тобой новый заказ.       – Ладно, дай ему мой номер. Пусть позвонит.       – Нет, лично. Я уже назначил встречу.       – Назначил? Сам?       И даже не поинтересовался моим мнением? – читалось в его слегка охреневшем взгляде.       – Если ты против, я могу все отменить.       Стэн, качнув пресс и скользнув руками по обнаженному телу Лекса, принял сидячее положение и, обняв его, задумчиво прильнул к его губам.       – Нет, давай съездим.       Раз уж этот парень решил управлять его делами, кто он такой, чтобы ему мешать. К тому же у Лекса всегда была под рукой его кепочка – на случай, если он забудет о своём безвольном положении и возомнит себя в доме хозяином.       Лекс, сидя на нем верхом и прижимаясь обнаженным телом, гладил его голову и покрывал своими нежными поцелуями. Стэн, поглаживая его спину и покрывая неторопливыми поцелуями плечи и шею, снова вернулся к его губам.       – Сколько у нас времени?       – Достаточно.       Вечером, в надвигающихся сумерках, они выбирались из салона белого Лексуса, припарковавшись у здания, вид которого говорил сам за себя. На благородного вида фасаде выступал квадратный толстый козырек, на ребре козырька сверкало благородного вида название и говорило за себя все остальное.       «Sexcellent О», – помпезно сияла надпись.       Как 54, только «О» – что могло оказаться как цифрой, так и буквой. Но своими очертаниями символ красноречиво изображал широко раскрытую дырку, которая, подчиняясь дорожкам иллюминации, то сужалась, то расширялась и призывно подрагивала, приглашая гостей войти.       Великолепней не придумаешь…       – Ты куда меня привез? – поинтересовался Стэн, разглядывая кругло зияющее приглашение на вывеске.       Этот парень говорил о встрече в клубе. Но не уточнил, что это закрытый ночной клуб для элиты, а не обычный проходной клубешник.       Лекс, с небрежной укладкой, в своих черных кожаных штанишках и в дизайнерской черной мерцающей рубашке, невозмутимо поплыл ко входу, своей мягкой уверенной поступью.       Следом вразвалку шёл Стэн, в драных джинсах, приспущенных с посадки, и в убитой кожанке на голое тело, и от нервозности сжимал кулаки, отчего на его полуобнажённом взмокшем теле перекатывались крепкие наливные мускулы. И на фоне подобного заведения выглядели они так, будто неженка-аристократик прибыл на тусовку в сопровождении телохранителя, которого подцепил среди какой-нибудь местной шпаны.       Но даже знай Стэн куда они едут, выглядел бы так же. Кому как не Лексу было знать, что его просто невозможно переодеть во что-то другое. Но раз Лекса не смущал его вид, то его тем более ничего не смущало.       Смущены были разве что фейсконтрольщики у парадного входа, не зная, как бы помягче сообщить золотому мальчику, что его подобранный с улицы дикарь не проходит дресс-код.       – Алекс… эээ… Александр Аполлоныч, нельзя с охранником, – сообщил один из секьюрити, и деликатно, насколько мог, преградил им дорогу.       – С охранником? – холодно переспросил Лекс и, ухватив его за галстук,  мягко дернул вниз, заставляя склониться к своему лицу. – Вот и стой у входа. Это важный гость.       Секьюрити, смотря в серые, почти прозрачные глаза, тяжело сглотнул и, покрывшись испариной на своей гладкой блестящей голове, сделал знак напарнику распахнуть двери.       Стэн, придавленный тяжестью собственной важности и не представляя, в чем она состоит, сделал неуверенный шаг внутрь, и тоже весь покрылся испариной. Он чуть не рванул назад, подумав о том, что лучше бы он и правда постоял у входа и подымил вместе с остальными вышибалами, но Лекс, мягко приобняв его за поясницу, подтолкнул вперед.       Стэн, озираясь вокруг и продолжая потеть, крутил в голове только один вопрос:       Что это за ад и как они в нем оказались?..       Он не мог не признать, что была здесь уловимая узнаваемая претензия, но, кажется, даже более разнузданная, чем при Стиве Рубелле.       По периметру просторного зала тянулись барные стойки. За стойками орудовали модельной внешности парни-официанты, в галстуках-бабочках, ниже которых лоснилась голая гладковыбритая грудь и поблёскивали украшенные соски. Было ли на них что-то ниже пояса, узнать можно было, лишь приблизившись вплотную к бару и заглянув за него, но у Стэна не возникло желания подойти и проверить. Его бы туда не подманило даже сильное желание выпить.       На высоченном потолке сложными техногенными конструкциями сновали светоустановки. Динамичные лучи, разрывая и перекраивая пространство, выхватывали вспышками танцпол, на котором в техно-хаосе ломано колбасилась толпа, будто на грани агонии подавая последние признаки жизни.       Стэн с опаской скосился на Лекса, ожидая, что сейчас тот ухватит его за ворот и потащит в эпицентр этого конвульсирующего ада. С одной стороны, он бы посмотрел, как его бесстрастный тип, выряженный в свои провокационные шмотки, будет там колбаситься в едином ритме с остальными, с другой стороны, сам бы он там ничего интересного не показал.       Он испытал облегчение, когда Лекс, обернувшись и сверкнув своими серыми глазами в скользнувшем луче, кивком головы указал следовать за ним в другом направлении.       Мимо всюду сновали мальчики-официанты, одетые только в облегающие сверкающие шортики и тоже в галстуках-бабочках. Это наводило на мысль о едином стандарте на местную униформу, но без ближайшего рассмотрения вопрос с барменами оставался открытым.       На танцевальных возвышениях и в подвесных клетках извивались соло, парами и даже тройничками обнаженные тела, которые принадлежали… мужикам. Переплетались и блестели умащенные мускулистые конечности и торсы, натягивались прозрачные сверкающие гульфики, в которых подрагивали невообразимой величины вставшие обритые члены, явно отобранные на каком-нибудь ПорноПабе.       Стэн ужаснулся, решив, что Лекс притащил его в гей-клуб, но тут к ним навстречу заспешила официантка – брюнеточка с огромной грудью, прикрытой лишь мишурой на сосках, и он окончательно взмок.       Выше, над их головами нависал второй этаж, окантованный вип-лоджиями. В лоджиях на благородного вида мебели расположились благородного вида молодые люди и облагораживали свою кровь алкоголем с золотой пылью и белой пудрой, но выглядели такими пришибленными, будто не разгибались над столешницами как минимум неделю.       Похоже, тут тусовалось все «Дворянство», потому что при виде Лекса второй этаж слегка ожил, кое кто приветственно махнул сверху рукой, один из парней за столиком ткнул другого в бок и мотнул головой в их сторону. Судя по выражению их лиц, они над чем-то вяло и размазанно заржали.       Парень, приветствуя Лекса, перевалился через перила и чуть за них не улетел.       – Алекс, идем к нам! – он пытался переорать грохот музыки, но сказанное им скорее читалось по губам.       Лекс лишь мазнул по ним ничего не выражающим взглядом и даже не удостоил ответным кивком.       – У вас забронировано? – раздался голос официантки, и Стэн снова скосился на ее пышные сиськи.       – У нас встреча в вип-зале, – Лекс, отстранив ее взмахом руки, сам направился в нужном направлении: не дав ей сопроводить их и повилять перед Стэном своей голой задницей в сверкающих стрингах.       Девчонка бросила на Стэна обломанный взгляд и повиляла к другим гостям. Стэн, оглянувшись на ее ослепительный зад,  промокнул пот со лба. Девка была что надо, неудивительно, что его ревнивый тип поспешил ее спровадить.       Он отлепил взгляд от голой задницы официантки и перевел его на задницу Лекса, туго обтянутую кожаными штанами. И понял, почему этот парень так вырядился: чтобы сместить весь его фокус внимания на себя и не дать ему глазеть на голых девчонок.       Они протолклись через толпу к двери, на которой сияла табличка «VIP-guests». Лекс, снова пригнув к себе одного из вышибал, подтвердил бронь и они, пройдя внутрь, будто перешагнув портал, сразу оказались в тишине узкого звукоизоляционного коридора. Ад остался в соседнем через стенку измерении и лишь вибрационно погромыхивал техно-басами. На черных матовых стенах вдоль всего коридора висели черно-белые фотографии, на которых были запечатлены экстремально-сексуальные напряженные позы, изображающие тот еще «Гендер»: мальчики в девочках, девочки в мальчиках, мальчики в мальчиках. Малой бы заценил.       Но сам Стэн смотрел на все это и ужасался: это был не клуб, на галерея современного порно-искусства – вместе со всеми ее живыми экспонатами.       Его все больше мучил вопрос, на какую именно встречу они идут и в каком именно формате она будет проходить.       И что именно ему собираются заказать?.. – вот что вызывало его наибольшие опасения.       Лекс шел впереди, в интимном внутреннем освещении темного коридора, и мерцал своим темным стройным силуэтом. У Стэна чесались руки зажать его прямо здесь, в уединении, под одной из этих экстремально-эротических фотографий, и хорошенько все ему высказать о выборе заведения для их встречи. Но от Лекса веяло тем же доминантным холодом, который появлялся каждый раз, когда он натягивал свою кепку.       Но теперь-то он был без нее.       И все равно он не мог объяснить, но что-то в поведении Лекса и его манере держаться останавливало от того, чтобы начать распускать руки. Ему казалось, попробуй он только дотронуться, и этот парень с разворота влепит ему свою холодную и безжалостную оплеуху.       – Александр Аполлоныч.       Стоило им переступить порог вип-зала, и к ним тут же услужливо подгорцевал один из мальчиков. Он жестом пригласи Лекса следовать за ним и, вертя своим задом в обтягивающих блестящих шортиках, повел их к забронированному столику.       Стэн скосился на Лекса, но не был уверен, что его интересуют смазливенькие пидоры. Поэтому, наверное, не было нужды задвигать его за спину, чтобы ограничить ему обзор.       – К тебе обращаются по имени-отчеству?       – Само собой, – отозвался Лекс. Таким тоном, будто другие формы обращения к нему были просто недопустимы.       Лекс, даже не взглянув в сторону официанта, бросил ему заказ и устроился в кресле – не в ушатанном совдеповском ретро, а в настоящем антиквариате.       Стэн завалился рядом, отметив благородность материала, из которого здесь была создана вся мебель. Обстановка тут тянула на такие суммы, которые даже не умещались у него в голове. И это был всего лишь клуб для тусовок, а не королевский дверец, вот что ему было сложно понять.       В ограниченном, но ловко спроектированном пространстве зала царила сдержанная интимная атмосфера. Столики стояли в достаточном отдалении друг от друга, чтобы обеспечить гостям приват в разговоре, но при этом быть друг у друга на виду, чтобы было что показать и на что посмотреть.       Стоило им появиться и Стэн словил на себе легкие презрительные взгляды и снисходительные усмешки, застывшие в уголках губ. Но сам он был о них не более лестного мнения, поэтому просто забил.       Но, по правде говоря, дай ему добро помахать кулаками, и он быстро бы поправил им выражения на лицах.       К столику вернулся официант и принес два бокала, в одном из которых была вода со льдом, а в другом двойная порция чистого виски. Стэн опрокинул выпивку залпом даже раньше, чем пацан успел отойти от стола, но не испытал желания окликнуть его и потребовать добавки.       Но с каждым мгновением, проведенным здесь, его желание выпить стремительно нарастало.       На небольшой сцене стояла виолончель. За виолончелью сидела голая виолончелистка, лишь с диадемой на голове и в туфлях, и, широко расставив ноги, с печальным взглядом орудовала смычком, оплакивая свой постыдный жизненный путь.       Порхал смычок и изнывали струны, трогательно подрагивали голубоватые, почти белые перья, стоящие торчком в центре диадемы, инкрустированной фианитами и жемчугом. Инструмент заливал своими стенаниями зал и обволакивал гостей в непроходимую печаль музыкантки, нашедшей здесь свою последнюю славу…       Стэн подумал, как же хорошо, что он обычный гаражный панк, которому нет необходимости зарабатывать на жизнь во так – повесить басуху на шею и скакать голышом по сцене, развлекая заскучавшую великосветскую публику своим голым задом.       Хотя, предложи он своему аристократику подобный культурный вечер, и тот наверняка запасется купюрами, чтобы поощрять его после каждой отыгранной композиции.       Он скосился на Лекса и, встретившись с серыми  глазами, распознал в них усмешку.       Его тип сидел и думал о том же.       Лекс потягивал свою воду со льдом и чувствовал себя в этой среде вполне комфортно и непринужденно, являясь полноправным посетителем таких заведений, но выглядел так, будто с холодным интересом разглядывал в аквариуме красивых и безмозглых экзотических рыбок.       Стэну стало не по себе.       Он не помнил, чтобы такой взгляд был у Лекса в гараже, среди их компании. Разве что в первое свое появление он смотрел на них так же. Только тогда они были даже не рыбками, а планктоном. Но они-то со временем смогли изменить о себе его мнение и эволюционировать в его глазах до прямоходящих дикарей.       Наверное, отношение к этому обществу у него тоже менялось со временем, только регрессировало в обратном направлении, пока совсем не охладело.       Стэн усмехнулся и подумал, что видеть этого парня в гараже, в его драном аристократичном уголке, нравится ему куда больше.         Он провел здесь от силы минут пять, а уже сам заскучал по гаражу.       – Нам обязательно здесь торчать?       – У тебя встреча с покупателем.       – Ты специально выбрал это место?       Но Лекс смотрел на него так, будто не понимал, а что в этом месте такого и чем он так смущен?       – Это удобное место для деловых встреч.       – Для деловых?       Стэн огляделся.       Неподалеку от них два джентльмена за деловым разговором все время склонялись к столу и пылесосили его свернутыми купюрами, после чего становились ещё более весёлыми и разговорчивыми.       За другим столиком на коленях своего джентльмена сидела дама в сверкающем черном платье и что-то серьезно с ним обговаривала, пока он, стянув лямку с ее плеча, сосал ее красивую голую сиську.       В другом конце зала другая дама тоже вела деловой разговор со своим джентльменом – забравшись ему не на колени, а под стол, – и серьезно что-то обговаривала с его членом.       Чуть поодаль сидели в обнимку два сладких педика и, засунув руки друг другу в штаны, тоже что-то обговорив, заключали чисто деловое членопожатие.       Стэн, надув щеки, сделал глубокий красноречивый выдох.       Наверное, у него на роже была написана вся его мучительная потребность, потому что Лекс, даже не обернув головы, взмахнул рукой и, щелкнув пальцами, указал на пустой бокал.       Тут же из ниоткуда снова материализовался мальчик с бутылкой и плеснул новую порцию, которую Стэн тут же осушил.       – Лекс, ты ведь притащил меня сюда, чтобы поиздеваться?       Лекс сидел в кресле, подпирая кончиками пальцев висок, и смотрел на него ничего не выражающим взглядом. Но кого этот парень пытался здесь обмануть своей невозмутимой физиономией.       – Поиздеваться? – Лекс, не сводя с него взгляда, отстегнул пару верхних пуговиц и чуть отодвинул ворот.       Что ты знаешь об издевательствах?.. – читалось в серых глазах.       Стэн, наблюдая за движением его изящных пальцев, приобнаживших ключицы, на мгновение даже забыл, почему они вообще здесь торчат.       – Эй, парень, ты кого тут пытаешься соблазнить?       – А здесь есть кто-то кроме нас с тобой?       Он и правда ни во что их не ставил.       – Дома ты у меня получишь, – искренне пообещал Стэн.       – Почему не прямо здесь?       И правда – почему?       Стэн вспотел как никогда, продолжая оглядываться вокруг и понимая, что если сдерет штаны с задницы этого парня и усадит его на свой член, никто не обратит на них внимания, потому что заняты тем же. Может, и не совсем в открытой форме, но все к этому располагало.       Он скосился на свой пустой бокал и подумал о том, что было бы неплохо заказать себе еще выпивки, но сомневался, что тот надрессированный пацан кинется выполнять его команду с такой же резвостью, с какой обслуживал Лекса.       Лекс, перехватив его взгляд, снова взмахнул рукой. Тут же материализовался мальчик и занес бутылку над его бокалом.       – ДА ОСТАВЬ ТЫ ЗДЕСЬ СВОЮ ГРЕБАННУЮ БУТЫЛКУ!!! – не выдержав, рявкнул Стэн.       Не то чтобы ему хотелось опустошить ее до дна, но мельтешение этого услужливого пацана уже начинало бесить.       – Александр Аполлоныч?.. – мальчик заискивающе заглянул в глаза Лексу, ища его одобрения и при этом ни во что не ставя Стэна.       – Делай, что сказали, – холодно отозвался Лекс и отмахнулся кончиками пальцев, жестом показывая, чтобы тот свалил и не мешал.       Мальчик поставил бутылку на стол, послав Стэну взгляд, полный нескрываемого ироничного презрения.       Стэн, озверев, чуть не ухватил его за бабочку и не впечатал мордой в стол. Персонал здесь был даже надменнее, чем сами гости.       До чего же паршивым было это место.       Стэн все больше раздражался, чувствуя себя не в своей тарелке. Но, залпом опрокинув новую двойную порцию чистого виски, решил, что по крайней мере выпивка здесь не так уж и дурна. Хотя все равно предпочел бы свалить в гараж и надираться там дешевым алкоголем вместе со своими типами.       Рядом Лекс продолжал хлебать свою воду со льдом. Стэн продолжал заливать свой вискарь, но сам думал о том, что с тем же успехом мог заказать то же самое. Он был так напряжен, что не мог даже опьянеть.       – Что-то твой знакомый опаздывает.       Будто того и ждал, раздался телефонный звонок. Лекс принял вызов и, сохраняя свою бесстрастную физиономию, какое-то время слушал молча. Но Стэн, даже не слыша разговора, прочитал по его лицу, что планы пошли явно не в том порядке, на который он рассчитывал.       – Ты чего?       – Он не приедет.       – Не приедет и хрен с ним. Что тебя так озадачило?       – Он попал в автокатастрофу.       – Он там живой?       – Нет, ему оторвало голову.       Стэн вспомнил свою безголовую красотку в комплекте с безтелой страшной головой, которая досталась этому несчастному, и прогнал мороз по коже.       – Любой нормальный мужик потеряет голову от такой красивой женщины, – усмехнулся он мрачно и содрогнулся от своей же шутки.       – Ты думаешь?       – Нет, – отозвался он мертвенным голосом, – не думаю, что это как-то связано…       Но именно об этом он и думал. Ещё с тех самых пор, как она перестала давать ему покоя – своей ухмылкой и глазами, прожигающими его даже сквозь стены дома. Именно поэтому он ее и обезглавил. Но оказалось, что и этого мало. Она продолжала жаждать крови.       – Поедешь туда?       – Зачем?       И правда – зачем?       Клиент был уже мертв и без головы, а значит, в таком состоянии больше не был ничем полезен этому парню.       Стэн, испытав новый приступ жажды, плеснул себе еще выпивки. Его ужаснула мысль, что, кажется, они на пару снова косвенно кого-то грохнули. Но на лице Лекса вновь появилось это выражение – удовлетворение человека, получившего желаемый результат.       – Ты знал, что так будет?       – Менеджер из лавки рассказал о ней много интересного.       – Ты знал, на что она способна и нашел для нее покупателя?       – Я должен был убедиться.       – И как? Убедился?       – А ты?       Он не хотел признавать самому себе, что своими руками привел в мир необъяснимое кромешное зло. Но неменьшее зло сейчас сидело рядом с ним, смотрело на него своими серыми бесстрастными глазами и размышляло, как бы всем этим воспользоваться.       – Надо подкинуть эту идею Семёну, может, он перестанет охотиться на Кира.       Стэн вздрогнул.       Как так получилось, что теперь они говорили об этом в открытую?       – Что об этом думаешь?       Что любая идея, покинутая рыжему, будет плохой идеей, вот что он думал. Но Лекс, вытащив телефон, уже набирал номер.       – Антон.       – Да, любовь моя? – мурлыкнула трубка, и у Стэна от раздражения свело всю рожу.       – Помнишь, о чем мы говорили?       – Это произошло?       – Произошло. Проследи за тем, чтобы статуя попала в нужные руки.       – В нужные – это в чьи?       – Сам решай. Есть ведь люди, которые тебе не нравятся.       – Думаешь, стоит выстругать копий и подарить по экземпляру всему человечеству?       – Твой брат просто душка, – буркнул Стэн скорее себе под нос, но словил на себе взгляд Лекса.       Сам знаю, – читалось в его довольных глазах.       Стэн был уверен, что только Лекс и их родители считали эту белобрысую паршивую пиявку душкой. Ну и еще, может быть, рыжий.       – Нет, думаю, что копии на такое не способны, – отозвался Лекс уже в трубку.       – Жаль, – последовал ответ. – Я бы сделал крупный заказ твоему дровосеку.       – Он не дровосек, он музыкант.       В ответ раздалось лишь презрительное фырканье этого засранца.       Стэн вспомнил его пронзительный холодный взгляд, полный высокомерия и презрения ко всему живому, и подумал о том, что в характере обоих братьев куда больше общего, чем ему казалось изначально. Теперь он это видел. Только если младший презирал чернь, то старший, наоборот, кажется, не жаловал высшего света.       – И расскажи об этом случае Семёну, – продолжал Лекс. – Его это заинтересует.       – О, даже не сомневайся! Кружанский будет  в восторге, – Антон тут же повеселел и, Лекс, попрощавшись, завершил вызов.       Стэн поразился тому, как хладнокровно и расчётливо Лекс ведет дела, и понял, как же хорошо жил, пока ничего этого не знал. Может, этот парень был не так уж и неправ, огородив его от лишней информации. Не знать того, что происходит, было тяжело, но знать оказалось ещё хуже.       Стэн, наполнив себе сразу полбокала и завалившись глубоко в кресло, задумчиво тянул свою выпивку и не сводил с Лекса пристального тяжелого взгляда.       – Лекс, ты ведь не медициной зарабатываешь на свои костюмы?       – Что там можно заработать?       И правда – что? А главное, зачем?       Лекс делал деньги играючи, ему даже не нужно было работать, это Стэн уже понял. А еще понял, чем именно было то, что он принимал в этом парне за доброту. Лекс пошел в медицину не из сострадания, а из холодного интереса к чужим жизням. Его интерес заключался в том, чтобы держать их в своих руках. Он никогда не допускал смерти своих пациентов только для того, чтобы чувствовать свою власть.       Лекс легким кивком указал в сторону выхода. Стэн кивнул в ответ и, опрокинув бокал до дна, с нескрываемым облегчением поднялся с места.       Лекс жестом показал официанту, что ему нужен счет и, даже не взглянув на чек, бросил на стол купюры – от номинала которых Стэну подурнело. Кажется, только что он нахлебался вискаря, один бокальчик которого стоил как коммуналка на обе половины дома в отопительный сезон.       Они покинули вип и, пройдя обратно тем же коридором, снова оказались в главном зале. Знакомые Лекса явно дожидались его возвращения, потому что караулили внизу, и один из них сразу направился прямо к ним, чтобы его перехватить.       Стэн чуть отстал и остановился в нескольких шагах, наблюдая на ними со стороны. Он не стал бы влезать в их разговор и уж тем белее не стал бы демонстративно зажимать Лекса, чтобы что-то кому-то здесь доказать. Он просто стоял чуть поодаль и ожидал, когда они закончат.       Знакомый Лекса не обратил на Стэна никакого внимания, тоже приняв его за вышибалу и воспринимая его не больше, чем мускулистую декорацию. Он, прижавшись вплотную, склонился к уху Лекса и пытался что-то ему нашептать сквозь рев танцевальной музыки и техно-басов, но Лекс явно все расслышал. Он мягко попытался отшагнуть. Рука, помешав ему отстраниться, легла на его задницу и сжала – с откровенной грубой похотью, губы у уха растянулись в грязной усмешке.       Стэн, подлетев в шаг и ухватив за ворот, рванул этого хмыря в сторону и своим тяжёлыми кулаком вломил по зубам – даже раньше, чем осознал, что вообще творит. Но бешенство в нем взметнулось так молниеносно, что даже пожелай он, не смог бы удержать себя в руках.       По залу разнеслись визги, в которых он услышал не девчачий страх, а интерес к происходящему. Толпа продолжала извиваться на танцполе и надираться выпивкой у бара, но он чувствовал, что все их внимание приковано к нему. Даже посидельцы второго этажа, прекратив пылесосить свои столы, наконец-то подняли головы.       Себя он в этот момент почувствовал посмешищем.       От углов зала отделились фигуры, даже более громоздкие, чем он сам, и двинулись к нему.       Он был уверен, что эти громилы сейчас скрутят его и с позором вышвырнут вон, но Лекс остановил их кончиками пальцев и кивком головы указал на парня, валяющегося на полу. И, коснувшись плеча Стэна, с невозмутимым видом поплыл к выходу.       Стэн тяжелым взвинченным шагом шел за ним следом и озирался назад, наблюдая за тем, как вышибалы помогают подняться на ноги парню и под руки ведут его подальше от глаз.       Если бы они его скрутили, он бы не стал лезть с ними в драку, а дал бы себя выкинуть, даже если это и было унизительно. Но его беспокоило не это. Выходя из клуба, он грыз себя тем, что создал проблем не себе, а Лексу.       – У тебя не будет неприятностей?       Он ожидал, что сейчас увидит в серых глазах то же холодное презрение и насмешку, обращенные к нему, неотёсанному дикарю, не умеющему вести себя на людях, но, – он увидел это так явно, что поразился, – во взгляде Лекса теплела веселая улыбка.       Лекс, обвив руками его шею, прильнул к его губам нежным недолгим поцелуем.       – Тебе не о чем беспокоиться. Я все улажу.       Он не стал уточнять, как именно Лекс собирается все уладить, но теперь ему стало даже жаль того бедолагу. Милосерднее было добить его прямо там, на полу, чем оставлять наедине со своим маньяком. Зная ту сторону Лекса, которая открылась теперь, этот парень его просто холодно и бездушно раздавит.       – Что он там тебе нашептал?       – Предлагал уединиться в вип-кабинке и раскурить кальян.       – Ты же не куришь.       – Стэн… – Лекс посмотрел на него таким выразительным взглядом, что вместо того, чтобы озвереть, он чуть не заржал. Сам-то он прикурил тому хмырю будь здоров.       – У вас там что, все в курсе, что ты предпочитаешь парней, а не девок?       –   Само собой, – отозвался Лекс. Таким тоном, будто сама суть гетеросексуальности казалась ему оскорблением.       Стэн хмыкнул и, не удержавшись, чмокнул его в губы.       На входе, в двух шагах от них, с кирпичными рожами стояли фейсконтрольщики и смотрели вперед: не то, потому что за время своей работы насмотрелись и не на такое, не то просто не смели скоситься на их обжимания. Но что-то Стэну подсказывало, что его тип успел тут зашугать и подмять под себя весь персонал.       Лекс, с едва уловимой улыбкой, очерченной лишь лучиками складок в уголках глаз, продолжал висеть на его шее и поглаживал загривок, все еще стоящий дыбом от стычки.       – Чем ты так доволен?       – Ты обещал, что дома я получу.       – Уж будь уверен, – вкрадчиво отозвался Стэн, даже не сомневаясь, что получит этот парень так получит.       Он шлепком по заднице подогнал Лекса к машине и всю обратную дорогу был занят тем, что представлял, как будет сбрасывать свой накопившийся стресс.       Но чем ближе они подъезжали к дому, тем тяжелее ставился блеск в серых глазах, бросающих на него короткие урывочные взгляды, полные изнывающего нетерпения.

***

      Малой, вечером, подойдя к гаражу и обнаружив его закрытым, направился к дому Стэна, узнать, в чем, собственно, дело. Лексус белел в глубине переулка, а значит, оба они были дома, но сам Стэн почему-то запаздывал.       Чем ближе к Лексусу подходил Малой, тем явственней видел причину его опоздания.       Стэн, в этот раз даже не добравшись до дверей дома, в невообразимо неудобной позе трахал Лекса на переднем сиденье машины.       Малой невольно засмотрелся, как в полумраке салона, подсвеченные лишь неоновым отсветом датчиков, их обнаженные тела, тесно прижатые друг к другу, извиваются, сливаясь в диком пульсирующем ритме.       Лекс, кое как пытаясь устоять на четвереньках поперек кресла, вцепился одной рукой в нижнее ребро оконного проема, чтобы не улететь в открытое окно, а другой рукой упирался в приборную панель. Стэн, пригнувшись и кое как уместившись в тесноте, прижимался всем корпусом к его спине и по-животному трахал его сзади. Потому что для человеческих поз здесь развернуться было некуда.       Стэн, подтягивая на себя его бедра, жесткими грубыми рывками втрахивался в его задницу и шлепал своими яйцами, но стоны Лекса наполнялись только все большим изнемогающим желанием. Этому парню явно все было мало. Стэн, слыша в его стонах призыв, все сильнее дурел и, все жёстче и рванее двигая бедрами, усиливал напор. Он, накрывая собой Лекса, выбросил руки вперед и тоже вцепился в оконный проем, и, подтянув себя собственной силой, с таким остервенением вшлепнулся в его зад, что дверь чуть не вылетела под их общим давлением. Лекс, соскользнув рукой с панели, ухватился за руль и угодил ладонью в сигналку.       Переулок содрогнулся и задрожал от чудовищной трели гудка.       Малой подпрыгнул. И, отлепив взгляд от дикого сцепления двух блестящих влагой, пульсирующих тел, обошёл машину сбоку.       Он осторожно заглянул в заднее окно салона. На сидении валялась разодранная в клочья рубашка Лекса и со зверством отшвырнутая куртка Стэна. Малой открыл дверцу, схватил кожанку и, весь разом помокрев, рванул прочь – пока жаркая влажная пелена мускуса и вспотевшего дикарского тела, хлещущая из салона, и его не помрачила загнуться раком.       За спиной пронзительно и ритмично вопила сигналка, Лексус отчаянно скрипел и ходил ходуном, намереваясь развалиться на запчасти. Стоны Лекса, перешедшие в надсадные нечеловеческие вскрики, звучали даже громче, чем стенания Лексуса.       Малой выудил из кармана Стэна ключи и с его курткой в обнимку пошел сам открывать гараж, раз их большой парень был глубоко занят и не спешил идти встречать своих блудливых дикарей, которых сам же и созвал.