Глава 37.1. Собирушка и маньяки

      Стэн, с распахнутой дверцей за спиной и продолжая стоять на коленях, попытался натянуть штаны и чуть не вывалился из салона вперед голым задом.       – БЛЯТЬ!!! – он с громким матом выбрался наружу, находу заталкивая удовлетворённый член в джинсы. Но, открыв заднюю дверцу и заглянув в салон, озадаченно завис.       – Куда делась моя куртка?       – Малой забрал ее вместе с ключами.       – Когда он успел тут побывать?       Лекс, блеснув серыми глазами в темноте, устремил взгляд на приборную панель и посмотрел на время.       – Около часа назад.       Стэн с утробным рычанием похлопал себя по карманам джинс, но само собой они были пустые.       – Возьми в бардачке, –  бросил Лекс.       Стэн нырнул обратно в переднюю часть салона и хмыкнул, бросив взгляд на то, как Лекс, продолжая извиваться на сиденье, пытается натянуть узкие кожаные штаны на свой голый вытраханный зад.       Он достал из бардачка новую пачку, нашарил там же зажигалку, и сунул сигарету в рот.       Лекс, закончив со штанами, обернулся к заднему сидению и подхватил рубашку, но само собой она была порвана. Он натянул мерцающие черные лохмотья без пуговиц и, затолкав их за пояс, выбрался из машины.       Стэн, дымя сигаретой, свободной рукой притянул его себе и коротко чмокнул, намереваясь подхватить его и отправиться в гараж. Но не смог оторваться от его губ.       Лекс, прильнув к нему, скользнул ладонью по его взмокшей груди. Стэн, все глубже увлекая его в поцелуй, продолжал прижимать его к себе одной рукой. В другой продолжала без дела тлеть сигарета, пока не обожгла ему пальцы. Он отпульнул окурок и, не разрывая поцелуя, обхватил талию Лекса обеими ладонями.         Чем глубже Лекс отвечал на его поцелуй, тем ниже спускались его руки, тем сильнее стискивались его пальцы на заднице, туго обтянутой штанами. Лекс прижимался к нему все теснее и гладил вздыбленную мускулистую спину, сквозь поцелуй издавая все более горячие вздохи, которые начинали перерастать в стоны. Его тело вновь охватывала дрожь.       – Стэн… я сейчас снова заведусь.       – Мхм, – промычал Стэн и, подхватив его под зад, усадил на капот. – Значит, снова с этим разберемся.       И снова заткнул его языком, продолжая свои глубокие ненасытные поцелуи.         – ВАШУ МАМАШУ! КУДА ВСЕ ПОДЕВАЛИСЬ?!!! – вопил Малой, прождав в гараже целый час, но так никого и не дождавшись.       Первый раз пришел вовремя, а этого некому было оценить, ну какого хрена?!..       – А сам ты где шлялся всю неделю? – в гараж вошли Кир с бутылкой в обнимку, и Дэн в обнимку с Киром.       – Оформлял опеку над бабушкой.       – У тебя нет бабушки…       – Теперь есть, – отозвался Малой и, приподняв майку, показал свой первый жирок на пузе, нарощенный последними днями сытой жизни.       – Ты оформил опеку над чужой бабулей, чтобы жить на ее пенсию?!       – Малой, ты такой меркантильный…       Они смотрели на него с глубоким порицанием.       – На пенсию?       Малой задумался. И, сложив вместе две незначительные суммы, пришел к выводу, что на его зарплату и на пенсионные бабули они даже смогут протянуть. И даже жрать блины со сметаной хоть каждый день. Но назвать его меркантильным… нет, скорее, просто голодным.       Следом раздался грохот по забору, и в гараж ввалился Хаммер. Но вместо своей деревяхи держал в руках дробовик.       – ПРЕКРАТИ ТЫ РАЗГУЛИВАТЬ ПО УЛИЦЕ С ОГНЕСТРЕЛОМ, ДАЛБАЕБ!!!! – завопил Малой, ужаснувшись безмозглости этого животного.       Раздобыл трофей и раздобыл. Какого хрена его везде с собой таскать?!!!       – Он ненастоящий, – буркнул Хаммер и отставил двустволку в угол.       – Откуда у него дробовик?       – Оттуда же, откуда у меня бабуля, – отозвался Малой. И Дэн с Киром не решились лезть глубже со своими расспросами, потому что темные делишки этих двоих типов попахивали явным криминалом.       – Где Лаки?       – За твоей спиной, – раздался позади голос.       – Где ты был всю неделю?!       – Хазарт оформлял отцовство.       – Зачем тебе его отцовство? – буркнул Хаммер. – Тебе девятнадцать, а не девять.       – А тебе двадцать пять, но у тебя же есть отец.       Хаммер почесал голову, не найдясь что на это возразить.       Так-то оно было так, но даже он смутно подозревал, что вроде бы так не делается.       – Хаммер, этот засранец тебе наплел. Он же просто издевается.       – Издевается?       Хаммер стоял и пытался осознать, что этот борзый пацан просто взял его и подъебал. Лаки, мать его, который в первый день их знакомства все лепетал свои извинения и готов был умереть от страха из-за какой-то разбитой тарелки.       Может, Хазарт и не усыновил его формально, но явно взрастил в своем приемном сыночке те еще качества. После его воспитания о прежнем Лаки напоминала разве что фенечка из гитарной струны, которую тот продолжал таскать на запястье.       Хаммер, не удержавшись, протянул лапищу и задрал его футболку.       – Ей, ты чего к нему прицепился?!! – они все навострились, уверенные, что их живодёр снова решил взяться за старое и его придется оттаскивать силой. Но белесые глазищи прилипли к дорожке пирсинга на животе Лаки, и Хаммер, удовлетворенно хмыкнув, оставил его в покое.       Все его украшения были на месте и продолжали быть такими же искусными и впечатляющими. Даже если Лаки и выглядел как модель из подросткового журнала мод, но он-то теперь знал, что под всеми своими брендовыми дорогущими шмотками этот пацан продолжает носить его подарки.       Но, говоря о шмотках, что-то в образе Лаки было лишним и не вязалось с летней жаркой погодой. Это заметили все, даже Хаммер.       Он снова потянулся к Лаки. Парни снова напряглись.       Хаммер протянул свою лапищу и сорвал шапку с белокурой головы... которая таковой не оказалась.       По гаражу раскатился синхронный залп глубокого охуевания.       – Что с твоим волосами?!!!       – Покрасился.       – Я вижу, что ты покрасился. Я спрашиваю, какого оно цвета?!       – Сам не понял.       Он пытался вывести голубой, перетравив его розовым. И, кажется, стал сомнительно фиолетовым.       По крайней мере Хазарт подсказал, что это самый оптимальный вариант, если он не собирается обстригаться под ноль.       – А может, тебе лучше обесцветиться?       – Не хочу. Мне нравится. Мы же все-таки панки.       Они все переглянулись.       Так-то оно было так. Но им никогда не приходило в голову, что, называя себя панками, они должны соответствовать образу. Они называли себя панками только потому, что играли современный мейнстримный панк-рок, но сами были обычными гаражными парнями и даже не считали себя неформалами.       Не считая Малого – с его пирсингом, татухами и богемным образом жизни.       Они продолжали таращиться на Лаки и гадать, как же на него отреагирует их большой парень.       Но Стэн до сих пор не объявлялся.       – А где наши сексуальные маньяки?       – Уничтожают коробку передач.       – А по-моему, они там мнут капот…       – Капот?! Они же были в салоне!!!       – Бедная задница Лекса.       – Скорее, бедный Лексус, они уже второй час устраивают ему краш-тест.       Вскоре в гараж, пошатываясь, вошел взъерошенный Лекс – со взглядом, полным удовлетворения своим наказанием. Следом, агрессивно скаля челюсть и пыхтя прикусанной сигаретой, вразвалку вошел Стэн, но выглядел немного отстранённым – будто все еще пытался переосмыслить пережитый день, но так и не достиг в этом особых результатов.       – Лекс, во что ты вырядился?!! – все они, забыв про своего маленького панка, воззрились на звезду мейнстримного глэм-рока.       – Мы были в клубе, – отозвался Лекс, с невозмутимым видом стоя перед ними в своей драной рубашке без пуговиц, заправленной в кожаные штаны.       Их взгляды, оглядев его сверху вниз, скользнули по клину обнаженной нежной кожи на груди, белеющей из-под черной мерцающей ткани, забуксовали на стройных бедрах, туго обтянутых черной поблескивающей кожей, и не смогли подняться обратно.       – Как вас занесло в клуб?!!       – У Стэна была там встреча с клиентом.       – С каким еще клиентом?!!       Теперь их взгляды обратились к Стэну, к их блестящему от пота дикарю, на котором кроме джинсов и мускулов не было больше ничего. Даже куртки.       Их обеспокоили сразу два вопроса: кто ходит на встречу с клиентами в клубы, ещё и в таком виде, и во что этот тип втянул их здоровяка?       Но, чем  бы ни занимался Стэн в подобном заведении, его новый бизнес был явно не легальным. Они даже не могли определиться, кто из этих двоих больше тянет на сутенёра, а кто на его рабочую силу.       Стэн обвел взглядом своих типов, которые наконец-то объявились, и, посчитав их по головам, включая фиолетовую, тоже обеспокоился вопросом:       – Что, нахрен, с твоей головой, и куда, нахрен, подевался Энди?       – Готовит Хаммеру сюрприз, – отозвался Лаки.       Лаки, мать его, знал об Энди даже больше, чем Стэн. Это было так удивительно, что им оставалось только гадать, что между ними такого произошло, раз они успели так подружиться.       – Какой сюрприз? – насторожился Хаммер.       Лаки в ответ лишь пожал плечами, жестом говоря, что раз это сюрприз, то нихрена он им ничего не расскажет.       – Где вы с Энди пропадали?       – Ездили ко мне домой.       – Зачем?       – Чтобы убить монстра.       – И как, убили?       – Убили, – отозвался Лаки, устремив на них свои голубые, большие и невинные, глаза-бездны.       Они все были уверены, что Лаки снова решил их подъебать, но голос Энди, прозвучавший за их спинами, врезал их в жестокую и беспросветную реальность:       – Это был несчастный случай.       Стэн горемычным взглядом обвел отряд своих маньяков, и понял, что невинными тут остались только Дэн и Малой, и еще  Марра, где бы она ни пропадала.       Но, обернувшись и взглянув на Энди, все они тут же забыли и про Лаки, и про фиолетовую голову Лаки, и про его случайно грохнутого папашу.       Хаммер даже вылез из-за установки и подошел поближе, вытаращив свои белесые глазищи и не веря в то, что Энди мог с ним так поступить.       Вместо его пухленького мальчика с круглыми нежными щёчками и белокурой челкой, спадающей на глаза, перед ним стоял брутальный самец со стильной мужской стрижкой и темной барбершопной бородкой.       – Почему ты выглядишь как мужик?       – Хаммер, я и есть мужик.       – Я тебя бросаю, – бесцветным голосом сообщил Хаммер и, развернувшись, побрел к своей установке.       – Я ТЕБЕ НАХРЕН БРОШУ, – рявкнул Энди. –  А НУ ВЕРНУЛСЯ.       – Не верНУСЬ!!! – БУХ по тарелке.       – Пока ты не поБРЕЕШЬСЯ!!! – БУХ!!! по тарелке.       – И!!! НЕ!!! ОТРАСТИШЬ!!! ОБРАТНО!!! ВОЛОСЫ!!! – БУХ!!! БУХ!!! БУХ!!! БУХ!!! БУХ!!! по тарелке.       – Энди, нарасти себе шиньон, иначе он так и будет страдать.       – Ооох… блянская булька, – вздохнул Энди, заебанно закатывая глаза. – Иди сюда, животное.       – Не пойду, – обиженно буркнул Хаммер и тренькнул палочками.       – Ладно, я сам подойду.       – Не подходи! – завопил Хаммер и, с грохотом вывалившись из-за своей установки, отшатнулся прочь.       Хаммер, сверкая белесыми глазищами, с паническим ужасом на лице жался к стене. Энди, растопырив руки и напряженно поджав плечи, надвигался на него, будто страшный незнакомый дядька пытался словить животное, которое забилось в угол, потому что отказалось признавать своего хозяина.       Малой, наблюдая за ними, заливался гоготом вместе с остальными, а сам не мог отделаться от смутных мыслей: если Лаки и Энди были у свина, то сам он с Хаммером в это же время был в гостях у борова.       Малой заледенел.       И как это не пришло ему в голову еще там, на месте?.. Лаки ведь говорил, что это его дядя.       Его охватывало медленное, но мучительное понимание.       – Лаки, а твой дядя и твой папаша родные братья?       – Родные, – отозвался Лаки, и снова на него устремились глаза-бездны, не понимая, к чему он клонит. И с чего бы ему вообще заговаривать о его семье.       Они все скосились на Малого с тем же вопросом.       Сам он стоял и пытался осознать, что, кажется, отжал у Лаки его родную бабушку. И теперь не знал, стоило ли ему об этом сообщать. И стоило ли сообщать бабуле, что ее внучок, кажется, случайно грохнул одного из ее сыночков.       Когда речь заходила о семье, все становилось очень сложно.       – Ну все, поехали, – скомандовал Стэн и подхватил свою басуху.       Они последовали его примеру и начали разминать пальцы, не наигрывая ничего конкретного.       Лекс направился к своему уголку, но, получив сообщение на телефон, устремил взгляд в экран и случайно запнулся о шнур от гитары. Телефон вылетел из его руки и, описав пируэт под потолком, улетел куда-то за кресло.       Лекс, сохраняя полное бесстрастие на лице, подошел к креслу и, упершись одним коленом в сиденье, перегнулся через подлокотник и, нырнув рукой в щель, принялся шарить рукой в его поисках.       В мгновение наступила тишина.       Их звезда мейнстримного глэм-рока отжигала так отжигала.       Все они, смотря на Лекса, думали об одном и том же: что эта задница, туго обтянутая черными кожаными штанами, ещё недавно была голая и была жарко и беспощадно отъебана.       Это их взволновало. Они не удержались и издали сладострастный коллективный вздох.       Дэн на мгновение даже забыл о своём мучительном запрете, но… вообще-то пялиться на задницу Лекса тоже было запрещено.       Кир, приложившись к бутылке, вспомнил свой постыдный первый опыт с мужской задницей, но… словил себя на  том, что с задницей Лекса мог бы очень даже повторить.       Малой смотрел на задницу Лекса и скучал по заднице Марры, но… ее до сих пор не было.       Малой страдал по заднице Марры и продолжал смотреть на задницу Лекса.       Лаки смотрел на задницу Лекса и думал о том, что вообще-то ему нравятся девчонки, но… это ведь не значило, что ему нельзя поэкспериментировать?       Хаммер, тараща глазищи, даже забыл про небритую страшную рожу Энди, но… Энди быстро ему о себе напомнил.       Стэн издал глухое утробное рычание, смотря на задницу Лекса и желая вцепиться в нее зубами – чтобы этот бесстыжий тип не вертел тут ею у всех на виду.       Лекс, ничего не подозревая, нащупал телефон, но, обратив внимание на тишину за спиной, чуть приподнял корпус и обернулся через плечо – узнать, в чем,  собственно, дело. Только что его дикари галдели и дребезжали своими инструментами, а теперь стояли, застыв, и с непередаваемым выражением на лицах таращились в его сторону.       – Почему вы не играете?       Черная мерцающая рубашка без пуговиц, провиснув, обнажила грудь, и все они молча прилипли взглядом к розовому нежному соску.       Ну и как было объяснить этому парню – почему?..       Теперь-то все они понимали, почему их здоровяк не может удержать члена в штанах.       – ЧЕГО РАССЛАБИЛИСЬ?!!! – раздалось рычание, и басы громыхнули так, что они подпрыгнули.       Они спохватились и, как могли, принялись подыгрывать, создавая видимость, что серьезно заняты делом. Но, по правде говоря, все бы они хотели расслабиться с Лексом. И по очереди, и одновременно.       – Лекс, ты нашел свой телефон?       – Нашел, – отозвался Лекс, продолжая стоять загнувшись и не спеша разгибаться.       – ТВОЮ МАМАШУ, КРАСАВЧИК, – пророкотал Малой в микрофон, – ПРЕКРАТИ ТЫ СРЫВАТЬ РЕПЕТИЦИЮ!!!!       Мальчики в девочках       Девочки в мальчиках       Мальчики в мальчикА-а-а-ах!!! – стонал Малой, и все они, продолжая думать о заднице Лекса, соглашались с тем, что это та ещё тема для размышлений.       Тянутся к сладкому       Робко украдко       Игривые пальчикИ-и-и-и!!!       ГЕ-ГЕ-ГЕ-ГЕ-ГЕ-ГЕ       ГЕНДРРРРРРЬ       ГЕ-ГЕ-ГЕ-ГЕ-ГЕ-ГЕ       ГЕНДРРРРРРЬ       Стэн громыхал басами и потел, вспоминая порно-галерею и стройный мерцающий силуэт, ведущий его по узкому коридору в рассадник безнравственности и распутства. И собственные пальцы, сведенные от желания смять его прямо там и содрать обтягивающие черные кожаные штаны с его зада.       ТЫ ТАКОЙ ЖЕ КАК И Я-А-А-А-У-У-У-У-У       Он продолжал с остервенением наяривать по струнам и никак не мог отделаться от фантазии, в которой трахает Лекса, задрав ему ноги и вжимая спиной в черную матовую стену, на которой висят эти чертовы фотографии.       Мальчики любят       ГЕ-ГЕ-ГЕ-ГЕ-ГЕ-ГЕ       ГЕНДРРРРРРЬ       Мальчики любят       ГЕ-ГЕ-ГЕ-ГЕ-ГЕ-ГЕ       ГЕНДРРРРРРЬ       – Малой, тебя что, заело?!!!       ОТМЕТИ СОМНЕНИЯ-А-А-А-У-У-У-У-У!!!!!       Под конец переклинило не только Малого, но и остальных. Все они начали творить такую дичь, что репетиция концерта превратилась в репетицию вакханалии.         Только Лаки ничего не замечал и продолжал порхать пальцами по клавишам, погрузившись в игру и уйдя с головой в свое измерение, которое было таким же безопасным, как и внешний мир.       Потому что в нем больше не было свина.       Он думал о том, что Лаки-счастливчик в полной мере оправдал свое имя, ему действительно повезло. Стоило сбежать оттуда и у него появилась своя группа, появилась настоящая семья. У него появилось место, которое он смог назвать домом.       Он думал о том, что не доведи его свин в тот день до последней стадии отчаяния, и он все еще был бы там. Даже не он, а то, что от него еще оставалось. А может, его бы уже просто не было.       Он думал о том, что первую часть жизни прожил в непроходимом кромешном кошмаре без выхода, но все внезапно закончилось.       Свина больше не было. А он был.       Он был живым и жил той жизнью, которой никогда не знал.       Хазарт не просто приютил его на время. Он совершил невероятное. Может, у них и была разница всего в десять лет, но это не мешало ему считать Хазарта своим настоящим отцом, который был способен за него постоять и защитить от всех бед. Отцом, который воспитывал его как настоящего мужчину, но заботился о нем как о любимом оберегаемом ребенке.       Только с ним он начал понимать, что значит настоящая семья.       Тусуясь с Мигой, он окунулся в мир, которого не мог себе даже вообразить. Это тоже было нечто невероятное. Но он научился ценить не его деньги, а собственный потенциал, способный принести такие деньги и самому обеспечить себе такую жизнь.       Все они называли его не талантом, а гением. Все они признавали его одаренность и верили в его будущее.       Если ради кого и стоило пробиваться на сцену, так это ради них. Ради своих дикарей, которые были его семьёй и готовы были поддержать каждый его маленький, но целеустремлённый шаг.       Он продолжал играть, выплескивая на клавиши все то, что его переполняло, и чувствовал такую свободу, какой никогда не знал. Все его тело пело свободой. Синтезатор был продолжением его тела, поэтому тоже пел.       Они сами не заметили, как перестали играть и застыли за своим инструментами, зачарованные чистым звучанием клавиш. Они слушали его игру и никак не могли отлипнуть взглядом от его виртуозных пальцев.       Стэн словил себя на том, что стоит посреди гаража с ухмыляющейся рожей и представляет, как их дарование взогреет публику.       Глядя на Лаки, все они думали об одном и том же: если ради кого и стоило лезть на сцену, так это ради него.       Ради их маленького сокровища по имени Лаки.       Они все любили его.