Часть 14

Илья никогда не признается в этом Холландеру, но в коттедже он впервые за долгое время чувствует себя спокойно, даже нет, умиротворенно. Раньше это слово казалось ему дурацким, но теперь он его осознает, ощущает на вкус, как манговый сок или соленую карамель. Время растягивается и бежит одновременно. Утром он просыпается раньше Шейна, любуется его идеальным профилем, словно светящейся изнутри кожей, какой же, блядь, он красивый, это вообще законно? Шейн медленно открывает глаза. «Привет», — шепчет Илья и прижимает его к себе. «Привет». Они лежат и никто из них не хочет нарушать этот покой. «Я пойду в душ», — шепчет наконец Шейн и медленно выползает из кровати. Илья провожает его взглядом и замечает две симметричные впадины ниже спины. Что это? Наверняка этому есть название, он гуглит и находит, что это ямочки Венеры — идеальное название для идеального Шейна. Илья присоединяется к нему в душе, а потом они вместе готовят завтрак. «Расскажи мне что-то, чего я не помню», — вдруг спрашивает Илья, когда они устроились на улице с яичницей, беконом, салатом и двумя кружками кофе — у Ильи с сахаром и молоком, у Шейна — без. Шейн на секунду задумывается. Он не хочет вспоминать ничего болезненного: «Ты такой дурной был. Однажды ты при Скотте Хантере сказал мне номер своей комнаты. Я думаю он знает про нас». «Откуда?» «Ну после того случая с комнатой он спросил меня на награждении, где мой Розанов. А позже сказал, что я говорю как ты и мы сцепились прямо на льду». Илья присвистнул: «Ты дрался со Скоттом»? «Ну мы больше кричали друг на друга». «Я не думаю, что Скотт расскажет про нас. Так эта скукотища единственное, что у нас было веселого? Я не поверю, что я такой скучный. Ты делаешь меня таким скучным!». «Мы прятались по гостиничным номерам, занимались сексом и боялись, что нас раскроют, хотя это само по себе было горячо», — пожимает плечами Шейн. Затем Шейн моет посуду, а Илья ее вытирает, они немного прибираются и спускаются в небольшой тренажерный зал в подвале. После тренировки Шейн предлагает побегать вокруг озера. Илья отказывается и залипает в телефоне, лежа на диване. Шейн возвращается с пробежки и после душа они решают, что приготовить на обед: пасту или хот-доги. Пока Илья нарезает овощи, Шейн вдруг ловит себя на мысли, что все это должно быть очень скучно для Ильи, привыкшего к ночным клубам, веселью и случайному сексу. И мысль пригласить его сюда начинает казаться сомнительной. Это темное облако сомнений накрывает Шейна медленно, как темная туча перед дождем. Илья нарезает томаты, откладывает нож, и обнимает со спины Шейна, помешивающего пасту. Он расслабляется. «Мы должны заняться сексом на кухонном столе», — шепчет Илья. «Ни за что». «Ты не позволяешь мне расширить твои сексуальные границы». «Мы их расширим, но не здесь». Илья никогда не признается в этом Шейну, но секс с ним — самое лучшее, что пока он испытал. Его возбуждает в этом скучном канадце, пахнущем имбирным элем, буквально всё. Они быстро готовят пасту, но съедят ее уже холодной, потому что было не до еды. Когда опускаются сумерки Шейн зажигает костер. Они сидят и смотрят на языки пламени. «Так это знаменитое канадское веселье?», — уточняет Илья. «Тебе скучно со мной?», — вырывается у Шейна, вопреки воле. «Мне хорошо с тобой», — Илья кладет голову на колени Шейну. «Я думаю, что в Бостоне больше развлечений», — Шейн гладит его по спине, а потом запускает пальцы в непокорные кудри. «Конечно, красивые девушки и парни». «Ты хотел бы сейчас быть в Бостоне?», — сердце Шейна замирает на секунду в ожидании ответа. «Нет, — Илья хочет сказать, что он считает дни до окончания коттеджного отпуска — осталось всего пять и от этого ему внезапно грустно. — Что мы будем делать, когда начнется сезон?» «Обычно мы встречаемся когда наши команды играют». «Это сколько раз? 4-5?», — уточняет Илья. «Да, иногда больше», — Шейн понимает, что после этих дней для него уже ничего не будет достаточно. В какую же ловушку он сам себя загнал. Илья размышляет о том, что соглашаясь провести в коттедже неделю, он полагал, что это отличный способ насытиться Шейном перед сезоном, но кажется где-то он просчитался. «Мы можем попытаться видеться чаще. Например, отметить Рождество и Новый год вместе. Ты же обычно в это время не уезжаешь в Россию», — с замиранием сердца предлагает Шейн. «Давай доживем до Нового года». Они перебираются в дом и смотрят нарезки старых матчей, обсуждают игровые моменты, хоккеистов, спорят и засыпают прямо там — на диване перед телевизором.