Часть 9. Ярость грома и шепот звезд

«Первое, что ты ощущаешь, когда дракон проникает в твое сознание, — это не страх. Это чувство, словно все пустые пространства внутри тебя мгновенно заполняются раскаленной сталью и светом. До Квадранта ты лишь хрупкая оболочка, обычный человек с узким взглядом на мир. Но когда тебя выбирает дракон, твоя жизнь перестает принадлежать только тебе: она расширяется до рева грозового неба и ласкового мерцания далеких светил.»

- Из личных записей кадета Вайолет Сорренгейл

      — Я видел достаточно твоих боев, Серебристая. Твое тело слабо, но воля тверда... И все же врагов нужно добивать, а не отпускать истекать кровью.       Этот голос, глубокий и безмерный. Мужской и тот, что давит любые панические мысли на корню. Внутренний аудит говорит, что так и надо, но малая часть рассудка просто орет в голосину что целостность нарушена, виден источник возмущения внутреннего спокойствия.       Мысли несутся вскачь и не думают останавливаться, стены внутреннего Архива- дрожат и вот-вот падут от напора силы только одного присутствия этого гиганта в моей голове. Но как бы не так! Среди хаоса черного грома моим воспаленным мозгом несутся мириады звездных скоплений еще одного присутствия… Нет, не может быть! Никто и никогда не…       — Дыши, Серебристая. – молодой женский голос, ласковый и легкий словно шелк пролетел моими мыслями даря мгновение покоя. Моя голова резко отворачивается от смертоносного исполина и фиксирует свое направление на золотом дракончике.       — Ты…говоришь со мной? Вы оба говорите со мной… - скорее утверждаю, чем спрашиваю.       За всю историю Наварры не было такого чтобы два дракона избрали всадником одного человека. Тем более если один из них перохвост!       — Да, Серебристая! Мы говорим с тобой. Не оскорбляй нас напрасными метаниями и сомнениями, мы сделали свой выбор осознанно! – громкий мужской голос все так же давил своим присутствием в моей голове. – Дыши! Ты пытаешься запихнуть необъятный шторм в глиняный горшок и вредишь себе. Прекрати это!       — Да, Вайолет. Отпусти это. Мы выбрали тебя, теперь и ты прими нас. – этот нежный голос дарил прохладу горного ручья в моем мозгу, заполненном лавой.       — Я… я что-то должна сделать…или сказать… - едва стоя на ногах от истощения физического и ментального, обращаюсь к черному дракону. Ни одна прочитанная мной книга, ни один совет от профессора Кара, ни одно наставление от отца на приходит на ум! Я вроде пустая и преисполнена, все та же, старая, Ви и в то же время новая и неизвестная сама себе девушка… Паника волнами накатывает, но чем дольше я думаю, тем больше я уверяюсь что все это правда.       Старый мир разрушен… да здравствует новый мир!       Я делаю глубокий дрожащий вдох, отрываю глаза от земли и перевожу взгляд с одного дракона на другого. Мне нет смысла что-то говорить, они это знают и так. Память услужливо напоминает слова отца о драконах и их видах…       «— Помни, Вайолет. Вся Наварра ошибочно думает, что ранги драконов соответствуют тем, что она придумала, забывая, что это люди на территории драконов, а не наоборот. И невзирая ни на что, ты должна помнить, что Черные драконы ценят превыше всего! — Силу ума, стратегию, системность…я поняла»       — Вы оба выбрали меня… - уже чуть увереннее говорю я, смотря на обе фигуры. – но я не могу принять двоих.       — Не человеку судить скольким драконам выбирать, Серебристая! – пыхнул паром черный дракон, что на несколько десятков футов возвышался над поляной, где я дралась не на жизнь, а на смерть.       — Нет, не мне. Но мне жить с последствиями вашего выбора! Если я понимаю верно, Золотинка, еще дитя, перохвост же. Отец говорил, что они высшая ценность всех драконов. Так как ты позволил ей…       — Я Андарнаурам или Андарна! – вдруг зашипел дракончик смешно впуская пар из ноздрей. – Это мой временный цвет!       — Да не в этом дело! – практически крича от понимания последствий отвечаю я. – Я не рискну тобой!       — Я, Тейрнеанах, сын Мурткуидеама и Фиакланфуил, ведущий свою линию из мудрого дома Дубхмадинн, принимаю твои опасения и заверяю тебя в полноте моей поддержки, Мудрая Серебристая. Но и ты не забывай, что Андарнаурам вольна выбирать сама и лишь Эмпирей может ей запретить что-то сделать. – Тейрнеанах поднял свою большую, увенчанную витыми рогами голову высоко в небо, словно прислушиваясь к чему-то. — Мы должны возвращаться.       — Но как? Я не… я не отдам ее – указываю пальцем на Андарну, - военному руководству!       — Верно, не отдашь, но и не откажешься от нее. – косит золотым взглядом на меня. – У тебя есть мысль – говори.       — Андарна, я не готова и не буду рисковать нами из-за твоего возраста..       — Я не дитя, мне три! – шипит дракончик.       — Терпение, дитя, дай ей договорить! – отозвался черный дракон.       — Да, ты не дитя, я не отрицаю. Но я так же не отрицаю и то, что в командовании Наварры люди, которые, узнав о тебе, поймают и запрут в клетке «изучая» тебя без права прекратить. Они, как те же кадеты, против которых я сражалась, но сильнее и опаснее. Я выбрала тебя, дорогая, я выбрала вас! – я, почти плача, говорю ей. В топку нелогичность моих эмоций, в топку распирающее чувство материнской ответственности за дитя, да откуда ему тут взяться?! Я сделала последний осторожный шаг и аккуратно обняла, и притянула к себе ее большую голову. – Потому я не могу рисковать. Тейрнеанах, связь между нами уже есть, я права?       — Произношение нужно отработать. Тейрн, для краткости будет лучше, но да, ты права, Серебристая.       — Хорошо, но проблема остается. Пока Андарна растет мы обязаны ее уберечь…       — И мы это сделаем.       — Но как?       — Оставь это мне и Эмпирею. - рокот Тейрна раздался по округе напоминая раскаты грома в грозу. — Никто, ни люди, ни драконы не смогут выведать то, что будет сокрыто до времени.       В этот момент я чувствую, как едва заметная в хаосе новых Архивов нить Андарны меркнет в темной гуще силы более могущественного существа. Сила Тейрна словно обняла нить и укрыла ее тяжелым темным одеялом усыпляя ее лишь до момента, когда Андарна будет готова предстать перед этим миром в полной своей силе.       — А теперь поспешим, кадет Сорренгейл. Моя пара говорит, что у нас осталось мало времени, нам стоит устроить шоу. – он встал, ожидая что я взберусь по его лапе к седлу, особому месту на спине дракона, где помещается всадник. Но как мне взобраться по отвесной поверхности лапы не используя прием из Дымохода?.. И тут, как на зло мои раны и треснутые кости, словно в подтверждение, заныли.       — Я не потерплю железа между моих чешуек! – прогрохотал дракон, словно услышав мои мысли. — Как же раздражает! Я и забыть успел, какие людишки бывают шумные и болтливые…       И он добавил еще что-то, вероятно на его каком-то языке. А дальше, дальше случилось то, что не описывала ни одна книга – Тейрн поставил переднюю лапу так, чтобы мне было удобнее взобраться на его спину!       — Хм… - он пыхнул паром в мою сторону, словно прочитав неозвученные мысли. – Даже не смей сомневаться в себе и обращать внимание на мысли других! В тебе силы и мудрости на десятерых, так используй их сполна!       Словно в подтверждение его слов, я взбираюсь на место всадника.       — Держись крепче, нам необходимо подтвердить наш статус. – с этими словами он поднялся в небо.

* * *

      И только теперь я поняла все те восторженные ахи и вздохи всех всадников в моей семье! Это неимоверное ощущение свободы, слезящиеся глаза от ветра в лицо, ощущение великой силы под тобой пьянит и приковывает, затягивает похлеще чем какой другой наркотик, и я осознанно на него подсела.       Пока мы летели к Летному полю, было проделано столько пируэтов и сложнейших летных фигур, что я несколько раз таки не удержалась и Тейрну пришлось меня ловить и подбрасывать в небо над собой, чтобы вернуть меня в седло. Мне грозило прибыть на место сбора кучей фарша в тканевом мешке, но задорный смех Андарны что слышался отдаленно в моих мыслях на пару с ощущением страховочных пут силы Тейрна на мне, дарил чувство уверенности в себе.       Я здраво оценивала свои габариты и понимала, что не взирая ни на какие тренировки, недостаток роста и веса мне никак не перекрыть а потому мне будет необходимо что-то, что поможет Тейрну уберечь свою силу от чрезмерного перерасхода. На это в моей голове только нейтрально прогудели.

* * *

      К нашему прибытию Летное поле накрыла звенящая тишина. На подлете нас встретила синяя дракона со своим всадником на спине. Она ласково провела кончиком крыла по крылу Тейрна и, клянусь Данн, подмигнула мне. Воистину не постижимые умом человека создания!       Посадка Тейрна ощущается как сокрушительный удар громоотвода. Земля под ногами дрожит, когда его гигантские когти врезаются в грунт Летного поля, а от взмаха крыльев во все стороны разлетается пыльная буря.       Звенящая тишина, накрывшая Квадрант, такой плотной, что ее можно резать на куски. Никто не смеет шелохнуться. Ни кадеты, пережившие Молотьбу, ни Всадники, стоящие в строю. На помосте руководство резко сменило тему разговоров. Все они смотрят не просто на дракона — они смотрят на самого смертоносного ящера Наварры, который впервые за много лет позволил человеку оказаться у него на спине.       Я максимально плавно пытаюсь спуститься со спины. Каждое движение дается с трудом — мышцы забиты, ребра ноют под корсетом, ментальное истощение от перестройки разума накатывает тяжелыми волнами. Но внутренний стратег уже разыграл сценарий событий и отдал приказ: никакой слабости.       Спина идеально прямая. Подбородок поднят. Лицо — застывшая каменная маска. Тейрн складывает крылья, накрывая своей исполинской тенью, как нерушимым щитом. В его желтых глазах-вертикалях читается ледяное превосходство над всеми, кто находится на этом поле.       Среди оцепенелой толпы глазами нахожу руководство. Всадница, проводившая Презентацию, стоит с открытым ртом, забыв, как дышать. Полковник Аетос замер, словно превратился в соляной столб, а его глаза хаотично бегают, пытаясь осознать увиденное. Представление драконов командованию прошло штатно, никто не рискнул что-то сказать против. И только маленькая ментальная ниточка, что тянулась от меня к еще одному существу была напоминанием, что записанное в моем личном деле есть неполным и там еще кое-чего не хватает.       Но, в противовес всему тому, что творилось на поле, лишь один человек следил за мной с совсем другой целью.       Ксейден Риорсон стоит возле своей синей драконы, что приземлилась немногим раньше нас. Его темный силуэт выделяется на фоне заката. В глазах нет шока — там бушует темный, опасный шторм осознания. И в тот момент, когда наши взгляды пересекаются, я смутно, через только установленную связь с Тейрном, едва осознанно, улавливаю отголоски эмоций которые точно не принадлежат никому из нашей парочки «всадник-дракон».       — Мы обязательно об этом поговорим. – словно записывая в планер, ментально обращаюсь я к Тейрну.       После краткой приветственной речи Генерала Сорренгейл, была отдана команда новоявленным всадникам встать перед своими драконами лицом к руководству.       — Оголи плечи, Серебристая и не оборачивайся, что бы не происходило за твоей спиной.       Спустя мгновение в воздухе прозвучал громкий рев дракона Генерала Мелгрена и мою спину словно окатили кипятком. Когда это чувство прекратилось, мой взор вдруг помутнел и я увидела себя со спины глазами Тейрна. Об этом говорил особый угол наклона зрения.       Мои лопатки и позвоночник украшала размашистая тень огромного черного дракона, украшенная едва заметными мерцающими линиями и чешуйками. Кто другой не обратил бы внимания на подобную детализацию, но не я.       — Правда красиво получилось? – проворковал, словно у меня под боком, сладкий голос маленького дракончика. — Когда я выросту, а это будет очень скоро, эти линии обретут совсем другой смысл.       — О, Тейрн…Андарна…Это очень красиво!       Мое зрение вернулось ко мне, и я начала поправлять свою одежду, когда меня от работы отвлек чей-то возглас и рука, что, схватив мою развернула мое тело к говорившему:       — Вайолет! – возглас Дейна и его губы на моих просто вывели меня из сосредоточенного состояния. Его руки обхватили мое лицо и крепко держали на месте, пока губы сминали мои без разрешения.       Где-то надо мной, прозвучал громкий злобный рык моего дракона и следом за этим воздух заполнил запах жженой травы. Это Тейрн высказал дракону Аетоса младшего свое неудовольствие его всадником.       — …Вай, я так переживал! – первое, что пробилось сквозь шум крови в моих ушах, когда закончилась эта пытка моих губ. В одно мгновение мою собственную ярость к этому человеку подпитала еще чернильно-темная волна жгучей ненависти, что пришла из глубин моего сознания, но точно не от моих драконов.       — Список вопросов пополняется, Тейрн. И лучше тебе иметь удовлетворяющие меня ответы.       В то же мгновение, когда я пыталась прийти в себя и начать осознанно действовать, моя правая рука сжалась в кулак, а руны на моих тактических перчатках едва заметно засияли.       Никто не понял когда и как, Дейн отлетел от меня на расстояние вытянутой руки и растянулся на примятой траве зажимая сломанную челюсть, так же как и не было понятно когда он успел сломать себе нос. Так же как и я не поняла как я оказалась в руках Сойера, рычащей и шипящей проклятия, словно кошка.       Но что я точно осознала, это волна подавляющего удовольствия что пришла из вне, от вида окровавленной физиономии этого уебка!       — Тише, тише, Сорренгейл, ты убьёшь нашего командира! – Сойер, честно, пытался меня успокоить, но чувство чужих губ на моих было на столько неправильным и грязным, что еще больше разжигало потребность в насилии над конкретным человеком. И не успокаивали мысли о том, что Дейн уже имеет сломанную челюсть и, как потом оказалось, нос. Парень смог меня отпустить, только тогда, когда все мое поле зрения занимал Винглидер а его тени тонкими струйками кружились в моей собственной тени ожидая любого приказа.       — Кадет Сорренгел, отставить. Отставить, я сказал! Вернись в строй, кадет! – Риорсон должен был повторить еще раз, потому что я не слышала его слов в полной мере.       — Дыши, Серебристая, дыши. Ты все правильно сделала. – пророкотал довольно голос Тейрна.       Мне пришлось еще несколько раз повторить дыхательное упражнение и наконец стряхнуть руки Сойера с плеч, чтобы услышать холодный, отрезвляющий приказ своего старшего командира, который незамедлительно поспешила выполнить.       Нам еще что-то поясняли, кто-то о чем-то шептался. Но в моем мозгу проводилась бешеная аналитическая работа.       Итак.       Что мы имеем?       Тейрн и Сгейл – связанная пара, самая сильная за всю историю Наварры начиная с момента Первых Шести.       Их связи с всадниками имеют критическую силу. Если погибает всадник, это подорвет дух дракона на столько, что может начаться цепная реакция. Это играет как в мою сторону так и в сторону всадника Сгейл.       И самое интересное- моя связь с Ксейденом- мать его- Риорсоном, всадником Сгейл, прекрасным образцом сильной половины человечества, если уж по-честному . И что самое интересное, он считал меня все это время дочерью врага, которую стоило бы прибить по тихой грусти не взирая на договоренности с Генералом Сорренгейл, да только теперь это его шкурный вопрос- держать меня как можно ближе к себе, ради своей же безопасности.       Я перехватила его тяжелый, жгучий взгляд. Через незакрытый ментальный канал, между нами, всё еще вибрировали остатки той темной, собственнической волны, что накрыла меня секундой ранее. О, как интересно!       «Ты ревнуешь, Риорсон. И ты связан со мной намертво», — подумала я, сознательно делая ее настолько явной и значимой, чтобы он, если даже не осознает нашей связи так как начала я, ее уловил.       Ксейден чуть сузил глаза, а его пальцы на бицепсе сжались чуть сильнее. Ответа не последовало, но мне он и не был нужен. У меня появился самый опасный, неистовый и могущественный щит во всем Квадранте. И я намерена использовать его по максимуму.

* * *

      Ночь уже давно вступила в свои права, обрывая этот и без того суматошный, полный смертей день. Всем кадетам, ставшим всадниками, выдали отдельные комнаты, что уже несколько лучше, чем спать все время в общей казарме и ожидать удара во время сна. Я уже сделала мысленную зарубку забрать из скрыта записи по рунной магии и оберегам, и, как только мне станет доступна малая магия, я наконец- то смогу пользоваться своим гардеробом и другими вещами на полную!       За свою выходку из избиением командира отряда, Гаррик прописал мне наряды на кухне до конца следующей недели, не смотря на то, что мы теперь всадники и должны были передать все свои обязанности несвязанным кадетам, коих в нашем крыле насчитывается около сорока человек.       К моему вящему сожалению, дегенерат Джек так же успешно связался с каким-то мелким оранжевым драконом.       Я лежала на жесткой койке, уставившись в темный потолок. Тело гудело от боли, но мой мозг отказывался отключаться. Внутренний Архив, разрушенный днем, постепенно собирался заново — но теперь его стены были укреплены темной, непоколебимой сталью присутствия Тейрна.       — Ты не спишь, Серебристая, — басовитый рокот дракона прозвучал прямо в моем сознании, не громче шепота ветра, но с весом горного кряжа.       — Как тут заснешь, когда в моей голове теперь целый военный штаб? — отозвалась я мысленно, поворачиваясь на бок. — Ты обещал ответы, Тейрн. Откуда ты узнал то воспоминание об отце? Какого черта тут творится вообще? Как будет устроена моя жизнь теперь с этой связью между тобой и Сгейл и между мной и Ксейденом?       В ответ раздался тяжелый вздох, вызвавший легкую вибрацию где-то в районе моих ребер.       — Твой отец был умным человеком, Вайолет. И он понимал то, о чем твоя мать предпочитает молчать. По правде, я знал, что ты будешь моя еще за долго до этого дня – еще с момента Парапета, и когда я прилетел на поляну и заговорил, твоя память стала открытой книгой для меня. Я увидел твои знания, твою стойкость и то, как ты мыслишь. Наварра гниет изнутри. Книги, которые ты читала в архивах, переписаны. Варды рушатся не от набегов грифонов…       Я замерла, даже дыхание перехватило: — А от чего?       — Не от чего, а от кого, — сурово поправил Тейрн. — Темные силы, о которых пишут в детских сказках, чтобы пугать детей перед сном, реальны. Венины наступают. А руководство Наварры строит стены из лжи. Я выбрал тебя не для того, чтобы ты украсила собой парадный строй. Мне нужен был стратег, способный увидеть правду за фасадом.       — А Андарна? — тихо спросила я, чувствуя, как где-то в глубине моего разума теплится золотистый омут спящего дракончика.       — Андарна — ключ к тому, что будет дальше. И твое решение скрыть ее сегодня... было решением настоящего всадника.       — Теперь понятно, почему отец так настаивал на поисках информации, почему мне этого так и не удалось сделать полноценно, и наконец почему я должна была избегать контактов с детьми сепаратистов пока не раздобуду все что смогу… - меня вдруг осенила догадка.       — Отчасти да, Серебристая. А теперь спи. Завтра начинается твоя настоящая учеба.

POV Ксейден. Лётное поле

      Закат заливал Лётное поле кроваво-красным светом, но воздух всё ещё был пропитан запахом озона и жжёной травы.       Я стоял у края помоста, скрестив руки на груди, и не сводил глаз с Вайолет. Внутри всё кипело. Огромный, грозный Тейрн — самый опасный дракон Наварры — опустил лапу, чтобы эта хрупкая девчонка смогла спуститься с седла. Это само по себе не укладывалось в голове.       Но то, как Сорренгейл держится после приземления... Ни страха, ни дрожи. Лицо — застывшая мраморная маска, взгляд — холодный и просчитанный. Ни одного намека на ранения.       Я видел ее бой с шайкой Барлоу и не поверю что она вышла победителем без единой царапины. Сгейл еще долго не могла умолкнуть и успокоилась лишь когда Тейрн прибыл.             Дальше мне не было смысла присутствовать да обязанности наблюдателя надо было все же выполнять.       Рядом тихо подошёл Гаррик, оперся плечом о деревянные перила и сдержанно хмыкнул.       — Не верю своим глазам, — тихо проговорил он, качнув головой. — Черный дракон? Серьезно? Да она должна была превратиться в пепел еще на подлёте. А вместо этого Тейрн смотрит на неё так, словно готов сожрать каждого, кто вздохнет в её сторону.       — Она выжила, — просто отвечаю ему, хотя внутри всё сжималось от странного, дикого напряжения. По моей связи со Сгейл меня то и дело окатывало тяжелой, рокочущей волной силы, в массиве которой пробивался еще один, пока едва уловимый но грозящий быть со временем самым заметным ментальный сигнал Вайоленс.       — Ну да, ну да. Так, что, теперь ты и генеральская дочь…- с усмешкой говорит этот придурок.       — Не смешно!       Я чувствовал, как укрепляется нить связующая нас четверых в единое целое. Оникс и едва заметная нить серебра. Вот и все, не мозг, а проходной двор какой-то.       — Это будет проблемой? – продолжал он.       — Нет, я в норме.       — Ага, ну как же! Я трупов видел в большем порядке чем ты.       — Конечно, трупам же не о чем беспокоиться! А мне тут подарочек в виде младшенькой Сорренгейл вручили.       — Значит, мы будем ее защищать? – бормочет Гаррик. Он уже понимал, что рано или поздно, но Сорренгейл войдет в наши ряды. А учитывая все что она показывала…       — …и от чего ты активно отнекиваешся, Теневой…- вставила свои пять монет Сгейл.       — Ой, замолчи, прошу! – обрываю на время связь.       — Да. Хм, мне стоит перевести Лиама в ее отряд.       — Лиама? Да ну…       — Его. Он лучший в своем году, он знает и не знает достаточно, чтобы иметь ее доверие. – объясняю я свое решение.       — И он точно ее не трахнет. – словно в продолжение добавляет Гар.       Я внимательно посмотрел на него.       — Почему меня должно волновать, что он может…       И тут вся эта идиллия, все это купание в силе испортилось. Дейн Аэтос, как последний идиот, выскочил из строя.       — Расслабься, он просто пошел ее поддержать. Видишь, он возьмет ее за руку и…- Гаррик не договорил.       Я не успел даже нахмуриться, когда Аэтос сгреб Вайолет за плечи, сжал её лицо ладонями и въелся в её губы поцелуем.       Этот, Дейн-мудак-Аетос, целует мою Вайоленс?!       В ту же секунду в груди что-то взрывообразно детонировало. Это была не просто ярость — это была чистая, чернильная, собственническая ревность, от которой пальцы сами собой сжались в кулаки с такой силой, что кожаные перчатки треснули по шву. Тень под ногами метнулась вперед, словно готовая ударить.       Гаррик, стоявший рядом, резко повернул голову. Он перевел взгляд с моего перекошенного от гнева лица на сжатые кулаки, и на губах друга расплылась ехидная, понимающая ухмылка.       — Эй, Риорсон... — Гаррик слегка толкнул локтем в плечо, понизив голос до шутливого шепота. — Ты чего так закипел? Вьёшься тут, как грозовая туча. Всё в порядке, командир?       «Если ты не убьешь его, это сделаю я», — прорычала в голове Сгейл. В её голосе звучала глухая угроза. — «Тейрн в бешенстве. Этот сопляк посмел распускать руки в присутствии Черного».       «Заткнитесь все!», — мысленно восклицаю я, не пытаясь, впрочем, подавить тёмную волну, которая устремилась через связь прямо к Вайоленс.       Но сделать шаг в ту сторону просто не успеваю.       Вайолет не реагировала как ожидалось от любой девушки, не стала отталкивать Аетоса с визгом или милой руганью влюбленной. Руны на её тактических перчатках на мгновение вспыхнули едва заметным светом. Короткий, точный, хирургический замах — и хлесткий, костоломный удар кулаком снизу вверх пришелся прямо в челюсть Дейна.       ХРУСТ.       Звук ломающейся кости разнесся по затихшему полю с приятной отчетливостью. Дейн взвыл, отлетел на метр и рухнул на примятую траву, потом, видимо попытался еще что-то сделать и добивающий удар пришелся уже чуть выше, прямо в нос.       О, всемогущая Данн!       Аетос все так же ничком лежал там, зажимая сломанный нос и свернутую набок челюсть. Кровь брызнула сквозь его пальцы.       Вайолет осталась стоять — рычащая, с диким огнем в глазах, пока Сойер пытался перехватить ее за талию и оттянуть подальше, чтобы она не добила ногами скулящего кадета.       На секунду на Лётном поле повисла глухая тишина.       Гаррик медленно присвистнул, вытаращив глаза:       — Охренеть... Наш маленький писец только что свернула челюсть лучшему кадету второго года! Ошалеть просто!       Мне нечего было ответить, потому что я был там же. Мои губы медленно растягивала темная, опасная и безумно удовлетворенная ухмылка. Через связь с Вайолет я ощутил, как её собственная ярость смешалась с моим откликом, превращаясь в чистый катарсис.       «Симпатичный удар», — заметила Сгейл с ленивым одобрением. — «Тейрн доволен. И, кажется, твоя девочка только что показала всем, кто здесь главный».       — Она не моя, — тихо прошептал я, но взгляд оставался прикован к Вайолет, которая тяжело дышала, поправляя сбитую куртку. Ее грудь тяжело поднималась в такт движениям, а глаза все еще горели адским огнем.       «Пока не твоя», — усмехнулась Сгейл и разорвала ментальный контакт.       О, мне пришлось сделать несколько глубоких вдохов, чтобы не выдать себя, когда в моей голове с четкостью рядом стоящего человека раздался звонкий голос Вайоленс, а внутри начал вскипать азарт и интерес совсем другого толка.       Хрупкая девчонка умерла в овраге. Из него вернулся опасный, холодный стратег, и чего греха таить, я только сейчас начал замечать на сколько горячая загадка. И я в край хочу ее разгадать!