Точка невозврата

                                                                                          «То, что нас привлекает, нас и сжигает»

— Из личных записей Командира Крыла Ксейдена Риорсона

      Аретия встречала нас тихим, знакомым холодом гор и снегом, что вот-вот укроет все тут тяжелым белым одеялом. В залах же дома Риорсонов как всегда, в моменты таких встреч было в противовес улице жарко от разворачивающихся споров.       Заседание в Зале Собраний шло уже второй час, и воздух в помещении казался плотнее, чем перед грозой.       Айзерай стоял у карты, сложив руки на груди, пока Феррис зачитывал отчеты о нехватке вооружения. Я сидел во главе стола с привычной каменной маской, хотя внутри все еще кипела злость после спарринга и дурацких шуток в Басгиате.       — Нам нужен Светоч, Ксейден, — отчеканила Сури, опираясь ладонями о дубовую столешницу. — Без него Кузня Аретии — просто мертвый камень. Нам нужен стабильный поток оружия из заряженного сплава, а не те крохи, что вы крадете в Наварре.       — Текарус не отдаст Светоч просто так, — подал голос Феликс, переглянувшись с Триссой. — Поромиэль ведет свою игру, виконту нужны гарантии нашего содействия.       — И они были! — Кайлинн тяжело посмотрела на меня. — Помолвка с Катрионой! Этот союз дал бы прямой доступ к Светочу и запустил бы Кузню. Но ты же расторг то над чем мы с твоим отцом бились долгие годы, Ксейден. Ты сделал это, даже не посоветовавшись с нами! Вернуть все как было — это самый оптимальный способ вернуть все на прежние места. Твои личные симпатии ничто по сравнению с благом народа Тиррендора и победой в этой войне!       — Помолвка расторгнута, и возврата к этому не будет, — отрезал я ледяным тоном. — Ищите другой рычаг на Текаруса. Аретия не станет плясать под тудку Поромиэля из-за печати в бумажках. Виконт и так бы нам не отдал Светоч, разве вы не понимаете этого?!       — И как ты планируешь закрывать дыры прямо сейчас, пока мы ищем варианты которых нет? — нахмурился Феррис. — Флаеры на границе голые, нашим войскам оружия тоже не хватает. Нам самих войск не хватает!       — У нас сейчас очередная поставка, двадцать единиц, — я чуть подался вперед. — Это пока все, что удалось вытащить из кузниц Басгиата за неделю. Сплав держит заряд как надо. На первое время им хватит.       Айзерай тихо вздохнул и сделал шаг от карты, переводя тему на то, что повисло в воздухе с самого начала встречи.       — Но этого мало. Будем думать. И раз уж заговорили о Басгиате… До нас дошли вести, что младшая Сорренгейл не просто выжила на Парапете, но и связала себя с Тейрном. – взгляд Брена на этих словах готов был жечь дыры во всех нас на кого он падал. Зал мгновенно окутало настороженной тишиной. Сури скрестила руки, на ее лице вспыхнуло откровенное отвращение.       — Сорренгейл! — выплюнула она. — Девчонка — ходячая угроза. Дочь женщины, которая казнила наших людей и еще смела требовать услугу! Сто семь шрамов, Ксейден! Каждая метка на тебе — её заслуга. А ты терпишь её в Квадранте?       — Она моя сестра! – мгновенно взорвался Айзерай, но его слова проигнорировали. Ну, ясно, в этот вечер третируют меня.       — Я не просто терплю её, Сури, — мой голос опустился до опасного рокота, и тени в углах комнаты заметно сгустились. — Я слежу за каждым её шагом. Тейрн выбрал её, и вам придется с этим смириться. Она под моим полным контролем, её жизнь — моя забота и мой инструмент.       — Ты слишком рискуешь, — качнула головой Кайлинн. — Услуга Генералу — это одно, но подпускать дочь нашего врага так близко…       — Что?! Променять Корделу на дочь врага? – закричала, ударив по столу, Сури.       — Заседание окончено, — я резко поднялся, обрывая дискуссию на корню. — Кинжалы ждут. А с Сорренгейл я разберусь сам.       Я развернулся и вышел прочь. Впереди была встреча с флаерами, а затем — возвращение в колледж. К ночи, которая изменит абсолютно все.       Выйдя из Залы Собраний, я даже не успел сделать десятка шагов по гулкому каменному коридору, как за спиной раздались знакомые, размеренные шаги.       — Ксейден, задержись, — окликнул меня Бреннан.       Я остановился, но не развернулся, лишь слегка повернул голову. Наш «умерший» подполковник выглядел уставшим — постоянная работа с картами, координация отрядов и попытки удержать Восстание от распада вытягивали из него все силы. Но сейчас в его глазах горело нечто совсем иное. Личное.       — Ассамблея давит на тебя, — сказал он, подойдя ближе и скрестив руки на груди. — И с Катрионой, и с младшей Сорренгейл.       — Я сам разберусь со своими проблемами, Бреннан, — отрезал я.       — Вайолет — это не просто твоя «проблема», Риорсон, — его голос потеплел, хотя в нем все еще звучали командирские нотки. — Она моя сестра. И, побей меня магия, самый острый ум своего поколения. То, что она связала себя с Тейрном — величайшим драконом после Кодага, — меняет всю расстановку сил. Восстанию нужна Вайолет. Ее потенциал, ее мозги, ее дракон.       — Я в курсе ее ценности, — процедил я через зубы. — Я вижу её каждый день. Бреннан тихо хмыкнул, и в этом звуке проскользнула едва уловимая старческая гордость, перемешанная с затаенной тревогой:       — Как она там? Ей же… физически наверняка несладко? Вайолет всегда была хрупкой. В Архиве ее место, а не на кровавой арене Квадранта, несмотря ни на что. Я каждый день с содроганием жду вестей, что ее кости снова не выдержали, а я не могу ничем помочь не выдав себя.       Я вспомнил, как эта «хрупкая» девчонка, одетая в свой рунный костюм сломала челюсть Аетосу, как без колебаний втыкала ножи и как метала молниеносные взгляды на Летном поле. На моих губах сам собой появился тень кривого оскала.       — Не переживай за ее хрупкость, Бреннан. Твоя сестренка невероятно смышленая. Она приспосабливается быстрее, чем перваши успевают сообразить, откуда летит удар. И если кто-то решит, что она легкая добыча… поверь, Вайоленс за себя постоит. И отрежет яйца каждому, кто попытается перейти ей дорогу. Включая Аетоса. Бреннан на мгновение замер, а затем тихо, искренне рассмеялся.       — Моя школа, — ухмыльнулся он, но тут же его лицо снова стало серьезным. Он встал на шаг ближе ко мне. Его янтарные глаза едва не метали молнии от серьёзности происходящего.       — Я знаю, как ты на нее смотришь, Ксейден. И знаю, какую игру ты ведешь.       — Я защищаю ее. Это мой долг перед твоей матерью, — сухо ответил я, хотя внутри всё сжалось.       — Защищай ее, — Бреннан сократил еще дистанцию, и в его взгляде проскользнула жесткая, чисто братская угроза. — Держи ее в безопасности. Используй ее ум для Восстания, учи ее выживать. Но не смей списывать ее со счетов и… не спи с ней, Риорсон. Если ты ранишь её или воспользуешься ею в своих целях — никакая драконья сила и никакие тени тебя от меня не спасут. Я лично выпотрошу тебя, починю и опять грохну, Герцог, и так пока мне не надоест.       Я посмотрел ему прямо в глаза, не отводя взгляда ни на миллиметр. Тень от моей фигуры слегка качнулась по стене.       — Ты переоцениваешь мои желания, подполковник, — с фальшивым спокойствием произнес я, хотя перед глазами снова вспыхнул образ Вайолет с раскрасневшимися щеками на тренажерных матах. — Передача через час. Мне пора.       Не дожидаясь его ответа, я развернулся и пошел прочь по темному коридору. Слово Бреннана звенело у меня в ушах, как поминальный звон. «Не спи с ней».       Если бы он только знал, что я уже давно нахожусь в шаге от того, чтобы сгореть в этом чертовом огне дотла.

* * *

      Холодный горный ветер Аретии немного отрезвил голову, но слова Бреннана продолжали стучать в висках тяжелым молотом. Не спи с ней.       Сгейл ждала нас на заснеженном утесе за пределами городских стен. Полет до границы с Поромиэлем прошел в напряженном молчании. Лишь её ледяной, ироничный голос в моей голове не давал расслабиться ни на секунду.       «Твой «мертвый» подполковник очень трогательно заботится о чести сестренки, — ехидно заметила Сгейл, пока мы прорезали ночные тучи над горными пиками. — «Не спи с ней, Герцог, а то выпотрошу». Какая драматичность!»       «Заткнись, Сгейл», — проворчал я, сжимая кулаки.       «А что? Ты ведь сам едва удерживаешь тени, когда она проходит мимо, — её рокот в моей голове отзывался вибрирующей насмешкой. — Но Бреннан прав в одном: если ты переступишь эту грань, назад дороги не будет. Тейрн уже считает её своей, а ты затягиваешь узел всё туже. Так что, Теневой… послушаешь старшего по званию или продолжишь сжигать себя изнутри?»       «Я знаю, что делаю».       «Ври себе дальше, мальчик. Но когда ты сгоришь, не делай вид, что я тебя не предупреждала».       Мы начали снижаться над темным лесом у самой границы Поромиэля. Сгейл сделала плавный круг и тяжело опустилась на заснеженную поляну, оставив на свежем снегу глубокие следы от когтей. Послышался знакомый, ни с чем не сравнимый свист воздуха — над кронами деревьев бесшумно заходили на посадку два грифона. Их огромные пернатые крылья вздымали целые тучи снега, а орлиные головы с хищными клювами сдержанно клевали морозный воздух.       Из седел спрыгнули три фигуры в легких кожаных доспехах. Флаеры Поромиэля.       — Риорсон, — коротко произнес старший из них, Сиа, сделав шаг вперед и сдерживая своего грифона за упряжь.       — Сиа, — я кивнул, скидывая с плеча тяжелый кожаный баул и опуская его на снег. — Двадцать штук. Кинжалы из заряженного сплава.       Флаер опустился на одно колено, быстро расстегнул ремни и вытащил один из клинков. Но вместо благодарности на его лице вспыхнула злость. Он резко поднял взгляд на меня:       — Двадцать?! Ксейден, ты издеваешься? У нас на восточном рубеже дрейквормы и дрейки рвут людей на части, а ты привез двадцать кинжалов?! Это даже не смешно. Нам нужно полноценное оружие! Ваши кузницы там что, в Аретии вовсе уснули?!       — Это всё, что удалось незаметно вытащить из кузниц Басгиата за неделю, — мой голос опустился до ледяного, опасного рокота. — Сплав держит заряд, каждый из них убьет вениата. Забирай и молчи.       — Нам этого не хватит даже на один бой! — вмешался второй флаер, шагнув вперед, отчего его грифон угрожающе расправил пернатые крылья и издал пронзительный клекот. — Вы обещали нам нормальные поставки! Люди гибли на границе, пока вы крадете позолоченные зубочистки по чайной ложке!       Тень вокруг моих ног мгновенно ожила. Черные, клубящиеся ленты тьмы рванули по свежему снегу, в доли секунды обкрутившись вокруг шеи второго флаера и лап его грифона, заставив того прижать уши и отступить назад.       — Вы, кажется, забыли, с кем говорите, — я сделал шаг вперед, и воздух вокруг нас ощутимо выморозился. — Я рискую головой и жизнями своих людей, чтобы вытащить эти «зубочистки» из самого сердца Басгиата. Вы забрали оружие? Забрали. А теперь заткнитесь, подберите баул и убирайтесь. Если я услышу еще хоть одно слово в подобном тоне — эта поставка станет последней. А вашу тушу я оставлю сушиться на этой поляне до рассвета.       Сиа побелел, резко выставил руку, останавливая своего товарища, и тяжело выдохнул, давя в себе ярость.       — Забираем, — сквозь зубы процедил Сиа. — Нам пора.       — Передавайте привет Сирене. О следующей поставке сообщу, как всегда.       Флаеры с молчаливым раздражением подхватили груз, взобрались в седла своих грифонов и с оглушительным взмахом огромных пернатых крыльев взмыли в ночное небо, мгновенно растворившись в метели.       «Прелестная беседа, — снова отозвалась Сгейл, пока я поднимался к ней на холм. — Все тебя любят. Ассамблея, Бреннан, флаеры Поромиэля… Скоро они выстроятся в очередь, чтобы выпотрошить тебя».       «Пусть пробуют», — буркнул я, взбираясь в седло и проверяя ремни крепления оружия.       «Сначала разберись со своей Серебристой, — сурово добавила Сгейл, тяжело взмывая в воздух. — Тейрн гудит в моей голове всю ночь. В Квадранте что-то не так».       Я сжал челюсти. В груди нарастало отвратительное, липкое предчувствие. Тень внутри меня металась, потягиваясь в сторону Басгиата. В сторону её комнаты.       — Летим, Сгейл. Быстрее.

* * *

      Возвращение в Басгиат ощущалось как падение в бездну. Чем ближе мы подлетали к Квадранту, тем сильнее Тейрн безумствовал через нашу связь с Сгейл.       «Серебристая!» — его рык в ментальном поле был настолько диким и оглушительным, что у меня зазвенело в ушах. — «Теневой, её комната! Убийцы!»       Кровь мгновенно превратилась в лед. Я даже не дождался, пока Сгейл касательно опустится на цитадель — я спрыгнул на каменный карниз за мгновение до того, как дракона сломала крыльями морозный воздух.       Тень рванула вперед раньше меня. Она скользила по коридорам Квадранта быстрее мысли, впитывая запахи: свежая кровь, пот, сталь и чужой, мерзкий страх. Где-то на периферии сознания я слышал шум движения Гаррика, что едва поспевал за мной.       Подходя все ближе, моих чувств все четче начали касаться остатки чужой непривычной магии, что нет-нет, но подкатывали волнами. Какого хрена тут творится?       Тени заполнили чернильными волнами коридор и сорвали в конец едва стоящие двери.       То, что я увидел, заставило мое сердце пропустить удар. В комнате царил полный хаос: разбитая мебель, окровавленные стены и четверо курсантов-убийц. Но среди этого кошмара стояла Вайолет.       Она не выглядела как жертва. О, боги, нет.       Со спутавшимися серебряными волосами вся в чужой и своей крови, с оскалом, в котором не осталось ни капли человеческого милосердия, она стояла среди расползающихся врагов, готовая вновь вступить в бой. В этот момент она была чертовски похожа на Данн — Богиню Войны. Смертоносная, прекрасная, яростная. Она двигалась с той самой грацией, которую я видел на матах, но сейчас в каждом её выпаде присутствовала отчаянная, дикая жажда жить. Вайолет всадила кинжал под подбородок одного из нападавших, и в тот же миг я выпустил тьму.       Черные ленты теней готовы были нести свою кару всем, кого моя Вайоленс не убила, когда мой взгляд зацепился за ее глаза. Живые, янтарные с примесью синевы, что в данный момент преобладала.       — Вайоленс… — голос вырвался из меня сдавленным шепотом.       Она перевела на меня взгляд, и в её глазах всё еще горел тот самый огонь Богини Смерти. Подозрительный, дикий, неукротимый. Её тело дрожало от адреналина и выгорания, а бледная кожа казалась почти прозрачной на фоне темных пятен крови.       Она что-то говорила, но я не слышал, крепко сжимая ее плечи. И лишь ее слова, долетевшие ко мне по нашей связи, заставили меня сделать-таки пару глубоких вдохов.       Я осматривал ее, держал в своих руках, забыв обо всем на свете: об Асамблее, о Бреннане с его угрозами, о сто семи шрамах на моей спине и даже о правилах Квадранта. В голове осталась только одна пульсирующая мысль: Она жива. Моя Вайоленс жива.       — Ты… — выдохнула она, и её клинки чуть опустились.       Я подскочил к ней, подхватывая за плечи, проверяя на наличие смертельных ран. Пальцы обжигала её горячая кожа, а перед глазами стоял тот самый образ — яростная, прекрасная Данн с серебряными волосами. Контроль, который я так тщательно выстраивал неделями, рушился прямо здесь, на окровавленном полу её комнаты, превращаясь в труху.       А дальше… дальше она меня отчитала, как нашкодившего пацана, который стянул с кухни пирожные перед обедом. И я даже не думал возмущаться. Остывающий от адреналинового угара мозг наконец начал трезво соображать, и от каждого её слова по спине драл ледяной пот.       Она была права. Абсолютно, сука, права.       Пока я, как идиотичный баран, видел лишь прямую угрозу её жизни и рвался покарать Эмбер по законам Квадранта, Панчеку уже ничего не стоило бы выстроить в своей башке блестящую политическую комбинацию против всех детей Восстания. Я сам, своими руками, чуть не вручил ему идеальный козырь, чтобы раздавить нас к чертовой матери, если бы он смог пообщаться с Мэвис хотя бы пару минут.       Мне стоило немалых усилий заставить Сгейл связаться с драконом Гаррика. Драконы ненавидят работать посыльными, для них эти человеческие разборки — ниже собственного достоинства, поэтому сообщение должно было быть предельно коротким, емким и сухим.       «Сгейл, свяжись с драконом Гаррика. Немедленно», — мысленно рявкнул я.       Она лишь глухо рыкнула в ответ, выражая всё своё презрение к ситуации, но ментальный импульс ушел. Я уже предвкушал последствия этого подчинения и делал ставки сколько раз я полетаю без дракона под собой на следующем уроке полетов.       Ответ Гаррика через драконов утешил оперативностью и надеждой что он точно мог просчитать все без чужих объяснений.       «Мы в тайных ходах с Ими. Подправим память и отправим в комнату, чтобы не возникло еще больше вопросов.»       В момент моих переговоров, я следил за Вайоленс. Она всё ещё тяжело, рвано дышала, опираясь на край стола, а серебристые кончики её волос были вымазаны в чужой сохнущей крови. Внутри всё скручивалось в узел от дикой смеси ярости и неописуемого восторга. Она не просто выжила. Эта девчонка просчитала партию на пять ходов вперед, пока счищала с пальцев чужую кровь.       — Мы не отдадим это Панчеку, — тихо, но твёрдо чеканил я, подступая к ней ближе. — Ты открыла мне глаза, Вайоленс. Теперь это моя забота.       Стратегия перекроилась за секунду. Нам нужно было действовать жестко, блядь, безжалостно и перехватить инициативу до того, как этот хрен Панчек пронюхает хоть о чем-то.       Зачистка и глухая молчанка. Тут все понятно: убрать трупы, но не следы нападения. Зачистить следы нашего с Гарриком присутствия до необходимого минимума. Публичный разнос Эмбер: Если Панчек и планировал сделать из Эмбер невинную жертву «неуправляемых мятежников», то я должен перехватить эту инициативу и зарубить ее на корню. Никаких закрытых трибуналов в его кабинете. Казнь за нарушение кодекса всадников будет публичной, перед строем, чтобы ни одна сука больше даже не посмотрела в сторону Вайолет. Кворум будет, это не проблема. Услуга здесь, доброе слово там, я честный и порядочный Винглидер, к кому не придраться. Защита Вайоленс. Она не должна фигурировать как совсем беспомощная жертва, которую прибежал спасать её командир. Сорренгейл- человек, которая отбивалась успешно сама, но руководство в моем лице пришло на подмогу в решающий момент. Да, она завалила минимум двоих сама, и еще хрен знает сколько покалечила – не считал, — и, если об этом пронюхают остальные, её сожрут заживо от страха и зависти. Для всех она останется всадницей Тейрна, которая просто не дала себя урыть.       Дверь тихо скрежетнула, и в комнату бесшумно прошмыгнули Гаррик с Бодхи. Взгляд Гаррика метнулся от окровавленных стен к месиву на полу, и он сплюнул на каминные щипцы.       — Ебать тебя в дышло, Риорсон… — выдохнул он, быстро оценивая масштаб кровавого бардака, детально проходясь взглядом по комнате. — С Эмбер порешали, спит у себя как младенчик. Ими выложилась по полной.       — Меньше текста, — отрезал я, указывая теням на первые два трупа. — Вытаскиваем этих ублюдков отсюда. Панчек не должен увидеть ни единой капли. Мы играем по моим правилам.       Стоило парням покинуть комнату с партией неудачников, как в дверях явился гребаный Дейн Аетос со своим извечным нытьем и «старанием» защитить дорогую Ви. Смотреть как на его лице разливается жгучая ревность из-за нашей с Вайоленс близости друг к другу – это особый вид удовольствия. Ну и конечно же он нарвался на мою отповедь ему за своевременность прибытия на инцидент. Чтобы он не порушил план действий на эту ночь пришлось пригрозить всеми карами небесными и отправить его восвояси.       Пасмурное утро встретило нас мелким, сырым дождем. Утреннее построение шло в штатном режиме, но вместо команды «Разойдись» строй Командиров Крыльев пришел в движение. Разговор с Вайоленс в ее комнате дал свои плоды: эмоции были убраны в сторону, а стратегия выверена до мелочей.       Я вышел вперед, и мой голос, усиленный магией, раскатился над замершим плацем.       Говорил о ночном нападении на всадницу моего крыла прямо в ее спальне, четко ссылаясь на Кодекс. Комендант Панчек тут же попытался перехватить инициативу, с издевкой сбивая всё на обычную кадетскую склоку и дисциплинарное взыскание. Но я не дал ему этой зацепки. Я спокойно разложил логику: бездраконным неизвестно расположение комнат связанных кадетов, и нити ведут наверх.       Когда я публично обвинил Эмбер Мэвис, Винглидера Третьего Крыла, в пособничестве и организации этого нападения, плац накрыла мертвая тишина.       С высоты трибуны я отчетливо увидел, как Аетос замер соляным столбом, а затем рванулся к Вайолет, вытянув руки и пытаясь вцепиться ей в лицо. Я сжал пальцы на камне трибуны — тени вокруг моих ног мгновенно натянулись, готовые струной рвануть вниз и перерезать ему горло прямо там, если его поганые руки коснутся ее.       Но Вайоленс сработала филигранно. Она мгновенно ушла с траектории его движения, выхватила потайной кинжал и встала в идеальную боевую стойку. Напряжение между ними искрило, но она отшила его жестко и холодно, не дав ему ни единого шанса докоснуться до себя. Ее отряд тут же сомкнул строй, закрывая ее со всех сторон.       — Мы услышали достаточно! — отрезал я, пресекая попытки Мэвис оправдаться. — Сведения предоставлены, улики собраны. Нам нужен Кворум.       Нира и Септон Изар молча поднялись на платформу ко мне, полностью игнорируя бледнеющего Панчека.       В этот момент воздух над цитаделью задрожал от гулкого рокота крыльев. Шесть огромных теней накрыли двор, и Тейрн вместе со Сгейл и драконами лидеров опустились на каменные выступы. Рыжая кинжалохвостка самой Эмбер опустила морду, публично отведя взгляд и отрекаясь от своей всадницы.       — На основании Кодекса Всадников, за пособничество и организацию нападения, тебя, Винглидер Третьего Крыла Эмбер Мэвис, приговорено к смертной казни путем сожжения огнем дракона. Право казни передается Тейрну.       Мэвис успела лишь выкрикнуть жалкие оправдания про «устранение слабого звена», прежде чем Тейрн изогнул шею.       Яркая, обжигающая струя пламени накрыла платформу. Запах сожженной плоти и обжигающий дым волной накрыли плац. Рыжая драконица выпятила грудь, оплакивая потерю связи, но выбор Эмпирея был сделан.       Правила Басгиата неоспоримы: дракон без всадника горюет, всадник без дракона — мертв. Эмбер Мэвис получила ровно то, что заслужила, а Панчек остался ни с чем.

* * *

      С происшествия на Летном поле, когда Вайоленс так эффектно сломала челюсть Аетосу, прошло немногим меньше пары недель, а с ночной зачистки ублюдков в ее комнате — и того меньше. Когда живешь в Военном колледже, время переставляешь не привычными часами и минутами, а количествами успешных попыток не получить нож в спину. Что же, пока все шло более-менее удачно: перваши вовсю гоняли на своих драконах, а некоторые — вроде моей Вайоленс — уже вовсю осваивали выплески магии.       Сгейл всё это время как-то странно помалкивала, и это по-настоящему напрягало. Да и незакрывающийся рот Гаррика не особо помогал — градус напряжения неукротимо несся вверх.       Не добавляло спокойствия и то, что Лиам буквально превратился в её тень, следуя за Вайолет по пятам. Майри регулярно докладывал о передвижениях всадницы Тейрна. Особенно меня позабавил момент их сговора перед Летным полем — эта девчонка умеет поворачивать правила в свою пользу.       Впрочем, ворчание моего собственной синей драконицы, которая явно питала к Вайоленс что-то вроде симпатии, облегчения не приносило. Я настоял на защите Сорренгейл, но теперь мне приходилось ежедневно глушить собственные закипающие нервы и жгучую ревность каждый раз, когда она улыбалась или общалась с другими парнями в Квадранте.       — Ты либо трахни ее уже, либо прекрати жрать девчонку глазами. – как-то в столовой, заметив вектор моего взгляда, сказал Бодхи. — Ты не особо скрытничаешь в этом вопросе и люди уже ставки делают когда вы с Сорренгейл дойдете до точки невозврата, ты ее убьёшь или разнесешь что-то тут в порыве страсти.       — Ага, ее отряд в этом особо отличился. Мне пришлось даже немного присмирить их, уж больно ребята расшумелись.       Я едва не подавился напитком на этих словах но смог-таки удержать лицо и что-то проворчать про сбор вечером в моей комнате после отбоя. Хвала богам, за разбором срочного донесения от Ассамблеи, тема моих отношений не поднималась.       Но было то затишье не долгим, потому что в очередной раз, когда мы собрались вместе на матах, тема пари и моей интимной жизни таки была поднята. Опять.       — Это не просто спарринг, Риорсон. Это высокоточный тактический маневр, — с абсолютно серьезной миной выдал Гаррик, сбрасывая на скамью рубашку. — Они должны видеть, с чем им предстоит работать.       Бодхи, молча сидевший в углу и наматывавший на кулаки кожаные бинты, даже головы не поднял. Но уголок его губ едва заметно дернулся:       — Гаррик, ты можешь просто признать, что хочешь, чтобы Имоджен уставилась на твой пресс. Не прикрывай это военной стратегией.       Гаррик при упоминании Калдуро таки убавил пыл но не остроту своего языка, готовясь ответить Дюрану очередной колкостью, но...       — Заткнитесь оба, — проворчал я, снимая летную куртку с рубашкой и бросая все это у лавочки, где мы оставили свое оружие. — Мы здесь, чтобы форму поддерживать, а не устраивать показуху.       — Ой, да не изображай из себя благородную девицу, Ксейден, — Гаррик усмехнулся, расправляя плечи и нарочито выходя на центр мата. — Лучше глянь туда.       Я невольно перевел взгляд на противоположный край арены. Там как раз заканчивал разминку отряд Вайолет. Она как раз спарринговала с Рианнон, но когда мы вышли на мат босиком и с обнаженными торсами, ее движения сбились.       Она зависла. Ее взгляд медленно, не стесняясь, скользнул по моим плечам, задержался на темных линиях реликвии, вьющихся по груди, и опустился ниже, пройдясь по моему торсу. Я буквально ощущал ее взгляд как легкое перышко, скользящее по моей коже и, побей меня гром и молния, но это еще больше разжигало что-то темное и жадное у меня внутри. Вайолет буквально забыла, как дышать. Ее губы чуть приоткрылись, а стоящая рядом Матиас что-то вдохновенно зашептала ей на ухо, расплываясь в ехидной ухмылке.       — Видишь? — подмигнул Гаррик, вставая в стойку. — Она уже мысленно сдергивает с тебя остатки одежды.       — Еще одно слово — и я сломаю тебе ребро, Гаррик, — отрезал я, с трудом подавляя довольную ухмылку, так и норовившую проступить на губах. — прямо на глазах у еще одной голодно поглядывающей мордашки.       Бодхи сбоку тихо, почти беззвучно хмыкнул, сложив руки на груди:       — Сломаешь. Но сначала подождешь пару секунд, пока Сорренгейл рассмотрит твою спину.       Я сжал кулаки. Внутри все пылало. Наблюдать за тем, как моя Вайоленс откровенно раздевает меня взглядом, ничуть этого не стыдясь, было чертовски приятно. Это была наша собственная, тайная игра. И я намеревался выиграть в ней каждый раунд.       Но слова про спину… Сто семь шрамов, услуга Генералу… Все это заставило меня закончить бой быстрее и резче чем планировал. Это та тема, которую я не поднимал ни с кем из моих людей кроме Линдела. А тут она… Блядство!       Я, не задерживаясь ни на минуту дольше, надеваю свою рубашку и забрав все вещи ухожу, не оглядываясь из зала. Пусть будут вопросы, плевать, но я не готов это обсуждать ни сейчас, ни еще когда-нибудь.       Тренировочный зал и так был раскален до предела и уж когда Тейрн очередным рыком в ее голове сбил её с ног и Рианнон опрокинула Вайоленс на мат, из угла тут же подал голос Барлоу, злорадствуя про отсутствие силы.       Вайолет поднялась сама, жестко срезав Джека напоминанием, как тот струсил и сбежал с поляны на Обмолоте. Барлоу побагровел и дернулся к ней, но Лиам вытолкнул ублюдка за двери, а я импульсом силы с грохотом захлопнул их перед его носом.       Аетос тут же попытался влезть со своими нотациями, но я встал между ними ровной стеной и отрезал: «Оставьте нас». Курсанты спешно отступили.       — Надень сраный корсет и вернись к кинжалам, — чеканил я, подступая к ней почти губы к губам. — Посох у тебя легко выбить. И научись уже закрывать голову от Тейрна.       — Я не транслирую! И не собираюсь спать без брони после ночи.       — За твоими дверями больше ничего не произойдет, я проследил, — прорычал я. Она думает, что я не чувствую активный рунный стан и не смогу его поправить вдруг чего?       Очередная попытка Аетоса вклиниться и «заступиться» провалилась — я лишь издевательски напомнил ему, как удобно он спасовал в истории с Эмбер, оставив его глотать воздух.       Бросив Вайолет еще один ледяной взгляд, я покинул-таки этот злощастный зал.       Уходя из зала в смешанных и расстроенных чувствах, я чувствовал этот жгучий взгляд лопатками до самых дверей.       Тем же вечером мы опять собрались в моей комнате. Хвала богам, произошедшее в тренировочном зале не поднималось. Повод- личное сообщение подполковника Айзерая.       В общих чертах, нашей троице было приказано явиться пред светлы очи Ассамблеи для доклада по поводу обстановки в Басгиате, наших поставках и, кто бы сомневался, по вопросу разорванной помолвки. Я уже предвкушаю тот пиздец, который будет твориться с Бренаном, когда он узнает о его маленькой сестричке.       —О, да! И что же со Стратегом будет твориться, когда он узнает, что ты пускаешь слюни на его сестру. – тут же отозвалась Сгейл.       — Ты же знаешь, что этого нет и не будет, Сгейл. – обреченно отвечаю. Боги мне свидетели, моя дракона решила меня свести с ума!       На последнюю мысль в моей голове пронесся лишь хмык.

* * *

      Я стоял у мокрой от первого снега стены цитадели, затягиваясь чурамом. Горький, сладковатый дым обжигал легкие, хотя даже он с трудом сбивал удушающую, накатывающую волнами похоть, которая шла через связь драконов. Тейрн и Сгейл окончательно ушли в свой ритуал — их ментальная связь была перекрыта диким, вековым гулом, и докричаться до своей драконицы сейчас было просто невозможно. Я остался с этим штормом один на один.       И тут из темного коридора выскочила она.       Вайолет. Без плаща, с растрепанными серебряными волосами, панически ловящая ртом ледяной воздух. Вся её аура буквально искрилась выплескивающейся, некоординированной магией — светильники вдоль лестницы вспыхивали, едва она пробегала мимо. В её карих глазах метался дикий, неуправляемый огонь, сжигающий её изнутри под действием драконьего гона.       Я прищурился, наблюдая, как она пытается заземлиться. Черт, она была катастрофически, смертельно прекрасна в этой своей панике.       Разговор завязался сам собой — легкий, поддевающий, привычный. Я дерзил, предлагал чурам, разглядывал её чувственный рот и пытался убедить себя, что держу ситуацию под контролем. Но когда она тишайше простонала от бессилия и стукнулась затылком о холодный камень — у меня внутри все перевернулось. Стальной самоконтроль дал ощутимую трещину.       А потом она ляпнула про Лиама.       — Принято к сведению. Мне и так будет неловко смотреть на Лиама.       В груди мгновенно взвилась тёмная, бешеная волна. Ревность? О, нет, это было нечто более первобытное и опасное.       — В твоей постели? — голос сорвался на ледяной рык до того, как я успел себя остановить.       Когда она ответила, что нет, плечи самовольно опустились. Но в следующий миг очередной приступ жара Тейрна так подкосил её ноги, что я просто не успел подумать — рука сама метнулась вперед и обвила её талию, притягивая к себе.       Её кожа пылала. Её запах — сладковатая ежевика, дубильная кора и чистый, свежий снег — ударил в нос сильнее любого яда. Она начала оправдываться, что её никто не учил ставить щиты, обвинила меня в том, что я «спихнул всё на Лиама», и в этот момент я вспыхнул.       — Это я ворвался к тебе, это я закрыл перед Панчеком то побоище, что ты устроила! Все это был я, а не Лиам!       Я обиделся как мальчишка. Позорно. Но смотреть, как она поджимает губы, поднимает подбородок и с этой своей неукротимой упрямостью пытается достать мне хотя бы до ключиц — было выше моих сил.       — Попроси вежливо, Вайоленс. Или я уйду.       Её дерзкая, отчаянная просьба забраться на меня «как на гребаное дерево» отозвалась вибрирующим жаром внизу живота. Контролирую ли я себя? Хрена с два. Я врал ей прямо в глаза.       Я взял её лицо в ладони, запустил пальцы в мягкие, пахнущие грозой волосы и почти заставил себя быть учителем. Я объяснял про заземление, про стену, но всё, о чем я мог думать — это насколько чертовски приятно касаться её подбородка большим пальцем.       Она сделала это. Закрыла дверь с первого раза. За секунды.       — Ты поразительная, — выдохнул я, покачав головой. Недели тренировок, которые у других занимают месяцы, она прошмыгнула за один миг.       — Видимо, у меня хороший учитель.       И вот тут цепочки окончательно сорвались. В её глазах вспыхнула такая нежность и эйфория, что я осознал всей шкурой: Черт! Касаться тебя было хреновой идеей.       Когда её тонкие ладони легли на мою грудь, а язык облизал губы, из моего горла вырвался рваный стон. Разум кричал: Остановись, Риорсон. Поцеловать её — это катастрофа вселенского масштаба! Но тело уже не слушалось.       Я накрыл её губы.       Космос взорвался.       Она была мягкой, горячей, сгорающей от ответной страсти. Контраст между ледяным камнем цитадели и раскаленным телом Вайолет выжигал во мне все остатки здравомыслия. Я углублял поцелуй, оттягивая её голову за волосы, впитывая её тихие стоны, сходя с ума от того, как она прикусывает мою нижнюю губу.       — Вайоленс… — простонал я прямо в её рот.       Ей было мало. Мне было мало.       Когда её ноги обвили мою талию, а пальцы впились в мои волосы, я прижал её к стене всей своей массой. Векторы силы, щиты, Ассамблея, стратегия — всё сгорело к чертям. Я спустился губами к её подбородку, к пульсу на шее, чувствуя, как она выгибается навстречу.       Я жадно впитывал эти вспышки страсти, хотя в голове всё шло кругом: где в этом пожаре Тейрн, а где она сама? Чьи это эмоции?!       И в этот пик, когда она с блаженным стоном полностью отдалась этому чувству, над нами с грохотом ударила молния. В середине снегопада. Гроза вспыхнула прямо в небе, заставив каменную стену вздрогнуть.       Меня будто обухом по голове ударило. Молния? В снежную бурю? Внутри промелькнула дикая, смутная догадка о её магии, но главное — этот грохот пробил мой дурман.       Паника ударила в сердце с такой силой, что дышать стало нечем. Я осознал, что я делаю.       Этот драконий жар, этот неконтролируемый выплеск силы… Я не хотел брать её вот так, когда между нами стояла связь Тейрна и Сгейл. Если она проснется утром и решит, что я воспользовался моментом — я скорее сдохну, чем увижу холод и сожаление в этих глазах.       Я резко, с сумасшедшим рваным вдохом оторвался от её губ.       Мое лицо пылало, сердце колотилось в ребра. Я оторвал её от стены, осторожно поставил на ноги и, убедившись, что она твердо держится на снегу, отступил назад, сжимая кулаки до хруста костяшек.       — Черт, нет, тебе нужно идти, — вытолкнул я из спертого горла.       — Но почему? — в её карих глазах всё ещё горел затуманенный, недоуменный огонь.       — Потому что я не хочу так, — чеканя каждое слово и сдерживая дикое желание снова шагнуть к ней, прорычал я. — Это не твои эмоции.       Вайолет поджала губы, резко развернулась и пошла прочь к цитадели, оставляя следы на свежем снегу.       А я так и остался стоять на месте под падающими хлопьями, тяжело дыша и смотря ей в след. Попробовал бы я сделать хоть шаг за ней — и я бы уже не остановился.