Часть 16

Вот шестнадцатая глава—Месяц без Риффа, новая рутина, неожиданное открытие и подготовка к возвращению близких. --- Глава 16. Отражение в тишине Первая неделя без них тянулась медленно, как резина. Ао-ки просыпалась на рассвете, пила чай одна на кухне, где ещё пахло Трековыми блинами, и шла в библиотеку. Айкор и Сирен уже были там — они нашли старые свитки, в которых говорилось о том, как укреплять сеть Башен, и теперь изучали их с утра до ночи. — Ты рано, — сказал Айкор, когда Ао-ки вошла. — Не спалось, — ответила она, садясь за стол. — Снилось что-то? — Нет. Просто мысли. — О Риффе? — спросила Сирен, не поднимая головы от свитка. — О всех, — уклончиво сказала Ао-ки. — О том, как они там. О том, всё ли в порядке. — С сетью всё в порядке, — сказал Айкор. — Я проверял. Сферы пульсируют ровно. Никаких сбоев. — Я знаю. Но я волнуюсь не о Сфере. — О людях, — кивнула Сирен. — Это нормально. Ао-ки вздохнула и взяла с полки книгу. Она пыталась читать, но буквы расплывались перед глазами. Вместо строк она видела лица — Риффа, Миры, Кая, Трека, Финны. Ей хотелось знать, что они делают сейчас. Едят ли нормально? Не замёрзли ли? Не напали ли на них тени — хотя теней больше не было, но старые страхи не уходили легко. — Ао-ки, — позвал Айкор. — Что? — Если хочешь, мы можем послать им весточку. Через Сферу. — Это возможно? — Раньше — нет. Но теперь, когда сеть объединена… думаю, да. Ао-ки подошла к Сфере, прижала ладони к поверхности и закрыла глаза. — Рифф, — позвала она мысленно. — Ты меня слышишь? Тишина. Потом — слабый, едва уловимый отклик. Как будто кто-то коснулся её сознания изнутри. «Ао-ки?» — голос Риффа был далёким, но узнаваемым. — Я здесь, — прошептала она. — Как вы? «Всё хорошо, — ответил он. — Мы нашли ещё одну Башню. Восстанавливаем. Мира и Кай рядом. Трек жалуется на погоду. Финна молчит, как всегда. Скучаем». — Я тоже скучаю, — сказала Ао-ки. — Возвращайтесь скорее. «Через две недели. Обещаю. Я люблю тебя». — Я люблю тебя. Связь оборвалась, и Ао-ки открыла глаза. На её щеках блестели слёзы. — Получилось? — спросила Сирен. — Получилось, — кивнула Ао-ки. — Они в порядке. — Тогда работаем дальше, — сказал Айкор, возвращаясь к свиткам. Ао-ки села за стол, взяла чистый лист пергамента и начала писать письмо — не через Сферу, а настоящее, бумажное. Она хотела, чтобы Рифф получил его, когда вернётся. «Дорогой Рифф. Третью ночь без тебя я считаю дни до твоего возвращения. Башня тихая, но не пустая — здесь Айкор и Сирен, и они отвлекают меня от грусти. Я учусь жить в равновесии, как ты меня учил. Помнишь тот вечер на кухне, когда мы готовили ужин и украдкой смотрели друг на друга? Я часто вспоминаю его. Ты был таким неловким, но таким родным. Скучаю. Твоя Ао-ки». Она сложила письмо в конверт и положила в ящик стола — туда, где уже лежали два других, написанных раньше. — Когда они вернутся, я отдам всё сразу, — сказала она себе. На десятый день случилось нечто странное. Ао-ки стояла у Сферы, проверяя пульсацию сети, когда в глубине золотистого света мелькнула тень. Не та, чёрная и враждебная, а серая, похожая на отражение в мутной воде. — Айкор, — позвала она. — Иди сюда. Айкор подбежал, Сирен — следом. — Что там? — спросил он, вглядываясь в Сферу. — Не знаю. Что-то новое. Тень кружилась в центре, не приближаясь и не удаляясь. Она была похожа на человеческую фигуру — с головой, руками, ногами. Но без лица. — Кто ты? — спросила Ао-ки. Тень не ответила. Она просто кружилась, как лист в водовороте. — Может быть, это отражение? — предположила Сирен. — Кого-то из нас? — Но нас трое, — сказал Айкор. — А фигура одна. — И у неё нет лица, — добавила Ао-ки. Она протянула руку к Сфере, и тень замерла. Повернулась. И, хотя лица не было, Ао-ки показалось, что она смотрит прямо на неё. — Ты хочешь что-то сказать? — спросила Ао-ки. Тень подняла руку и указала куда-то в сторону — на северо-запад, туда, где не было ни одной Башни. — Там что-то есть? — спросил Айкор. Тень кивнула — или Ао-ки просто показалось. — Мы должны пойти туда, — сказала Ао-ки. — Сейчас? — удивилась Сирен. — Одна? — Не одна. С вами. — А как же Башня? — Башня подождёт. Сеть крепка. Айкор и Сирен переглянулись. — Хорошо, — сказал Айкор. — Но сначала подготовимся. Они собрались за час. Айкор взял карты и свитки, Сирен — амулеты и травы, Ао-ки — меч и плащ. Сфера светила им вслед, когда они выходили. — Ты чувствуешь, куда идти? — спросил Айкор. — Да, — ответила Ао-ки. — Я чувствую. Как будто кто-то тянет меня за ниточку. — Магия, — сказала Сирен. — Или судьба. — Или и то, и другое, — сказала Ао-ки. Они шли на северо-запад два дня. Земля здесь была холмистой, покрытой жёлтой осенней травой. Ни лесов, ни рек — только ветер и камни. К вечеру второго дня они вышли к небольшой впадине, похожей на кратер. — Что это? — спросил Айкор, заглядывая внутрь. — Не знаю, — ответила Ао-ки. В центре впадины лежал камень. Чёрный, гладкий, размером с кулак. Он не светился, но Ао-ки чувствовала, что он живой. — Осторожно, — сказала Сирен, когда Ао-ки спустилась вниз. — Он не опасен, — ответила Ао-ки. — Я чувствую. Она подошла к камню, наклонилась и взяла его в руки. Камень был тёплым — как живое сердце. И когда пальцы Ао-ки коснулись его поверхности, он засветился. Сначала слабо, потом ярче — золотистым светом, похожим на свет Сферы. — Что это? — прошептал Айкор. — Осколок, — ответила Ао-ки. — Осколок первой Сферы. Той, что упала с неба и создала тьму. — Но тьма ушла, — сказала Сирен. — Её часть осталась. В этом камне. — Что с ним делать? — Не знаю, — призналась Ао-ки. — Но я чувствую, что он должен быть в Башне. Она спрятала камень в карман, и они двинулись обратно. В Башне Ао-ки положила камень на алтарь, рядом со Сферой. Сфера отозвалась — пульсация участилась, стала тревожной. — Она боится? — спросил Айкор. — Нет, — покачала головой Ао-ки. — Она узнаёт. Это часть её. Часть, которую она потеряла давным-давно. — И что теперь? — Теперь она должна принять этот осколок. Соединиться с ним. Ао-ки протянула руку к Сфере, и та вспыхнула. Золотистый свет смешался со светом камня, и осколок начал таять — как лёд на солнце. Он впитывался в Сферу, становясь её частью. Когда всё кончилось, Сфера стала больше. Ярче. И в её глубине появились новые очертания — не карта, а видение. Будущее. — Что ты видишь? — спросила Сирен. — Детей, — ответила Ао-ки. — Детей, которые играют у подножия Башни. Смеются. И среди них — Рифф. И я. — Это пророчество? — спросил Айкор. — Это надежда, — ответила Ао-ки. Она улыбнулась и отошла от Сферы. Через три дня после их возвращения из похода в Башню влетел голубь — белый, с золотистыми глазами, необычный для этих мест. На лапке была привязана записка. Ао-ки развернула её и прочитала: «Возвращаемся через два дня. Всё хорошо. Ждите. Целую. Рифф». Она прижала записку к губам и улыбнулась. — Они едут домой, — сказала она Айкору и Сирен. — Мы успеем приготовить встречу? — спросил Айкор. — Успеем, — кивнула Ао-ки. — Трек бы не простил, если бы мы не накрыли стол. — Трека нет, — напомнила Сирен. — Но мы есть. И мы умеем готовить. — Я умею только чай, — признался Айкор. — А я — печенье, — сказала Сирен. — Тогда я возьму на себя основное, — сказала Ао-ки. — А вы помогаете. Они провели два дня за готовкой. Ао-ки пекла пироги, Айкор чистил овощи, Сирен замешивала тесто. В Башне пахло так вкусно, что даже призраки, если бы они были, облизывались. На второй день Айкор спросил: — Ао-ки, ты думала о том, что будет, когда они вернутся? — Я думала об этом каждый день, — ответила она. — И к чему пришла? — К тому, что мы больше не расстанемся. Надолго. — То есть Рифф останется здесь? — Рифф останется здесь, — кивнула Ао-ки. — А Мира и Кай будут путешествовать. Но они будут приезжать. Часто. — А мы? — спросила Сирен. — А вы — моя опора. Вы же не бросите меня? — Никогда, — сказал Айкор. — Никогда, — повторила Сирен. Они обнялись, и Сфера засияла ярче. На рассвете третьего дня Ао-ки проснулась от того, что Башня гудела — не тревожно, а радостно, как огромный кот, который встречает хозяина. Она выбежала на балкон. Внизу, у подножия холма, шли они. Рифф, Мира, Кай, Трек, Финна. Уставшие, в дорожной пыли, но живые. — Они вернулись! — крикнула Ао-ки в пустоту. Айкор и Сирен выбежали следом. — Мы видели, — сказал Айкор, улыбаясь. Ао-ки сбежала по ступеням и бросилась навстречу. Рифф поймал её в объятия, поднял и закружил. — Я скучал, — сказал он. — Я тоже, — ответила она. Остальные подошли, и все обнимались, смеялись, плакали. — Ну что, заходите? — спросила Ао-ки, когда эмоции улеглись. — Заходим, — кивнул Рифф. Они вошли в Башню, и Сфера засветилась так ярко, что на секунду ослепила. — Ты только посмотри, — сказал Трек, когда они вошли в главный зал. — Стол накрыт! Пироги! Печенье! Вы что, готовили? — Готовили, — ответила Ао-ки. — В честь вашего возвращения. — Я тронут, — Трек прижал руку к сердцу. — Чуть не плачу. — Ты всегда плачешь, когда видишь еду, — заметила Финна. — Это слёзы счастья! Они сели за стол и начали рассказывать о своих приключениях. Рифф, Мира и Кай нашли и восстановили три Башни — маленькие, почти разрушенные, но живые. В одной из них жила семья — люди, которые спрятались от теней и не выходили много лет. — Они плакали, когда Сфера зажглась, — сказала Мира. — Говорили, что свет вернулся в их жизнь. — Это и есть наша цель, — сказал Ао-ки. — Не просто восстанавливать камни, а возвращать людям надежду. Трек и Финна на западе встретили торговца, который продавал странные амулеты. — Он клялся, что они защищают от теней, — сказал Трек. — И защищают? — спросил Айкор. — Нет, — ответила Финна. — Но мы купили один для коллекции. — Покажи, — попросила Сирен. Финна вытащила из кармана маленький камешек на верёвочке. — Он обычный, — сказал Айкор, взяв его в руки. — Но если поднести к Сфере… Он поднёс амулет к Сфере, и тот засветился — слабо, но заметно. — В нём есть магия, — удивилась Ао-ки. — Очень старая. Древняя. — Значит, торговец не врал? — спросил Трек. — Не врал, — кивнула Ао-ки. — Но и не договаривал. Амулет не защищает от теней. Он их привлекает. — Что? — Трек побледнел. — Не бойся, — сказал Ао-ки. — Теней больше нет. Но амулет — древний артефакт, и он должен храниться в Башне. — Забирайте, — быстро сказал Трек. — Мне такое не нужно. Ао-ки положила амулет на алтарь, и Сфера поглотила его — так же, как недавно осколок. — Теперь он в безопасности, — сказала она. — Часть сети. — А торговец? — спросил Рифф. — Мы скажем ему, если встретим, — ответил Айкор. — Чтобы больше не продавал такие вещи. — Надеюсь, мы его не встретим, — вздохнул Трек. — У меня от него мурашки. — У тебя от всего мурашки, — сказала Финна. — Ты боишься даже пауков. — Пауки — это страшно! У них восемь лап! — А у теней их вообще нет. — Вот поэтому тени не страшны. А пауки — да! Все засмеялись. Вечером, когда остальные разошлись по комнатам, Ао-ки и Рифф остались вдвоём в главном зале. Сфера светила ровно, и в её глубине переливались золотистые и серебристые нити — сеть, объединяющая все Башни мира. — Я принесла тебе кое-что, — сказала Ао-ки, доставая из ящика стола письма. — Что это? — спросил Рифф, беря конверты. — Письма. Я писала их каждый день, пока тебя не было. Он развернул первое, прочитал, и его лицо смягчилось. — Ты писала о том, как скучаешь, — сказал он. — Писала, — кивнула Ао-ки. — И о том, как люблю. — Я тоже люблю тебя, — сказал Рифф, откладывая письма. — И больше никогда не оставлю одну. — Ты не оставлял, — возразила Ао-ки. — Ты был в моём сердце. — А ты — в моём. Он поцеловал её, и Сфера засияла ярче. — Что будем делать завтра? — спросила Ао-ки, когда они отстранились. — Всё, что захотим, — ответил Рифф. — Мир спасён, Башни восстановлены, тени исчезли. Мы можем просто жить. — Звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой. — Это правда, — сказал Рифф. — Мы заслужили. Они сидели у Сферы, держась за руки, и смотрели, как за окном медленно встаёт луна. — Ао-ки, — сказал Рифф. — Да? — Ты когда-нибудь думала о том, чтобы… ну… создать семью? Ао-ки замерла. — Какую семью? — спросила она, хотя знала, что он имеет в виду. — Нашу. Твою и мою. Может быть, с детьми. — Ты хочешь детей? — удивилась Ао-ки. — Я хочу всё, что связано с тобой, — ответил Рифф. — Детей, дом, старость. Всё. — Даже старость? — Даже её. Потому что это будет наша старость. Вместе. Ао-ки почувствовала, как слёзы подступают к глазам. — Я тоже хочу, — сказала она. — Но сейчас — рано. Сначала нужно привыкнуть к миру. — Я подожду, — сказал Рифф. — Сколько нужно. — Ты всегда ждёшь. — Потому что ты всегда стоишь того, чтобы подождать. Она улыбнулась и прижалась к нему. — Завтра мы пойдём гулять, — сказала она. — Все вместе. На поляну. — Я с тобой, — ответил Рифф. — Всегда? — Всегда. Они сидели так, пока луна не поднялась высоко, и Сфера не начала мерцать, как звезда. Утром они собрались все вместе. Трек испёк блины — гору блинов, с маслом, мёдом и вареньем. Мира и Кай накрыли на стол, Финна заварила чай, Айкор и Сирен принесли цветы — полевые, свежие, пахнущие летом. — Что за праздник? — спросил Рифф, спускаясь в зал. — Праздник жизни, — ответила Ао-ки. Они сели за стол, и Сфера светила над ними, и все улыбались. — Предлагаю тост, — сказал Трек, поднимая кружку. — За то, чтобы мы всегда были вместе! — За семью! — добавила Мира. — За любовь! — сказал Айкор. — За равновесие, — сказала Сирен. — За мир, — сказала Финна. — За будущее, — сказал Кай. — За нас, — сказал Рифф, глядя на Ао-ки. — За нас, — повторила она. Чокнулись. Выпили. И Сфера засияла так ярко, что всем показалось — наступило лето. После завтрака они пошли на поляну. Трава была зелёной, несмотря на осень, ирисы цвели, родник журчал. Трек сразу принялся разворачивать пледы и выкладывать еду — он планировал пикник. — Ты взял с собой всё? — спросила Финна. — Всё, что нужно для счастья! — ответил Трек. — А где же сковорода? — Я её не взял. Сегодня выходной. Финна удивилась, но ничего не сказала. Они расселись на траве — кто на пледах, кто просто так. Мира и Кай сели чуть поодаль и о чём-то тихо переговаривались. Айкор и Сирен нашли укромное место у родника. Трек и Финна спорили о том, сколько бутербродов можно съесть натощак. Рифф и Ао-ки сидели рядом, держась за руки. — Красивый день, — сказала Ао-ки. — Красивый, — согласился Рифф. — Как ты думаешь, сколько таких дней у нас будет? — Много, — ответил он. — Очень много. — Ты не можешь этого знать. — Могу. Потому что мы сделали всё, чтобы они были. Ао-ки прижалась к нему и закрыла глаза. Ветер шевелил её волосы, пели птицы, и где-то далеко, в Башне, пульсировала Сфера — ровно, спокойно, как сердце мира. — Рифф, — позвала она. — М-м-м? — Я люблю тебя. — Я люблю тебя, — ответил он. Они поцеловались, и этот поцелуй был не первым и не последним. Он был просто — одним из многих. Таким же обычным и таким же важным, как дыхание. Когда солнце начало клониться к закату, они вернулись в Башню. Ао-ки зажгла светильники, Трек поставил чайник, Айкор достал карты — не для работы, для игры. Сирен принесла сладости. Финна разложила подушки. Мира и Кай сели в углу и взялись за руки. — Ты заметила? — спросил Рифф, кивнув на них. — Заметила, — улыбнулась Ао-ки. — Они похожи на нас. — Ещё лучше, — сказал Рифф. — У них нет теней. — У всех есть тени, — возразила Ао-ки. — Но они научились с ними жить. — Как и мы. — Как и мы, — кивнула она. Они играли в карты до полуночи, смеялись, спорили, мирились. Трек выиграл три партии подряд — и Финна заподозрила, что он жульничает. — Я не жульничаю, я — везучий! — оправдывался Трек. — Ты жульничаешь, — стояла на своём Финна. — Докажи! — Я не могу доказать, но я знаю. — Знание без доказательства — не знание! — Это вера! — Вера без дел мертва! — Вы оба правы, — сказал Айкор. — А теперь давайте спать. Они разошлись по комнатам, и Башня затихла. Ао-ки стояла у окна в своей комнате и смотрела на луну. В дверь постучали. — Войдите, — сказала она. Вошел Рифф. — Не спится, — сказал он. — Мне тоже, — ответила она. Он подошёл, обнял её, и они стояли так, молча, глядя на ночное небо. — Что будет завтра? — спросил Рифф. — Завтра будет новый день, — ответила Ао-ки. — А послезавтра — ещё один. А потом — много. И все они будут хорошими. — Откуда ты знаешь? — Знаю, — сказала она. — Потому что мы выбрали любовь. И она победила. Рифф поцеловал её в макушку. — Я люблю тебя, Ао-ки. — Я люблю тебя, Рифф. Они стояли у окна, и луна светила на них, и где-то в главном зале пульсировала Сфера — тихо, ровно, как обещание. Испытание Любви было пройдено. Наступало время жить. Конец шестнадцатой главы.🕯️