Правда открывается после вина🔞

Вечер в отеле «Хазбин» перестал быть томным, когда входные двери распахнулись с ноги. В холл буквально ввалилась Аса: её безупречный мундир был расстегнут, волосы чуть растрепаны, а на лице блуждала абсолютно счастливая и невменяемая улыбка. — Ха-ха... Алик! Ты бы видел... ты бы видел его физиономию! — хихикала она на весь вестибюль. — Когда я сказала Воксу, что его «инновационный дизайн» похож на микроволновку из комиссионки... Его экран чуть не треснул! Прямо «ба-бах»! Она пошкандыбала к лестнице, задевая углы и что-то невнятно напевая про «телевизионных дурачков». Но на середине пролета её перехватил Аластор. Радио-демон выглядел как воплощение праведного гнева: тени сгустились, а из динамиков доносилось опасное шипение. — Астрид, ты в стельку! — прорычал он, подхватывая её под локоть, чтобы она не скатилась вниз. — Высший оверлорд, а ведешь себя как грешник после первой ночи в Аду! — Ой, да ладно тебе... — Аса уткнулась носом в его плечо, вдыхая знакомый запах озона. — Не ворчи, олененок. Твои ушки... они такие смешные, когда ты злишься. Ты такой эгоист, Ал... и такой неисправимый романтик в душе. Я же знаю... Аластор, вздохнув и закатив глаза, буквально потащил её наверх, в её покои. Аса, вися на его плече, внезапно оживилась. Её рука ловко соскользнула ниже его пояса, и она ощутимо дернула его за то самое место, где под полами пиджака скрывалась его самая тщательно охраняемая тайна. — Ой! Там хвостик! — радостно вскрикнула она. — Калик, ну покажи хвост! Прошу-у... Ну один разок! — Астрид, прекрати немедленно! Это... это крайне неприлично! — голос Аластора сорвался на высокий писк помех. Кое-как дотащив её до комнаты, он практически уронил её в мягкое кресло. — Спи, несчастье моё, — проворчал он, поправляя пиджак и уже разворачиваясь, чтобы сбежать, пока она не выкинула что-нибудь еще. Но Аса, в которой проснулась невероятная для пьяной ловкость, резко подалась вперед и ухватилась за край его одежды. Одним резким движением она приподняла полы его сюртука, оголяя маленький, пушистый олений хвост. Прежде чем он успел отскочить, Аса прижалась к нему щекой, зажмурившись от удовольствия. — Мягкий... — пробормотала она. Аластор замер, не в силах пошевелиться от шока и унижения. Но самое страшное было впереди. К его абсолютному ужасу, хвост, который он контролировал десятилетиями, вдруг зажил своей жизнью. Почувствовав тепло Асы и её близость, хвостик предательски задрожал и начал быстро, ритмично вилять из стороны в сторону. Радио-демон стоял красный как рак, слушая, как его собственные помехи превращаются в смущенное поскуливание старого приемника. — Я... я ненавижу тебя, — прошептал он, хотя даже не попытался вырваться.Аса, всё еще не открывая глаз и прижимаясь щекой к его хвосту, внезапно резко сменила траекторию. Её пальцы вцепились в его алый пиджак, и она с неожиданной силой потянула Аластора на себя. Радио-демон, не ожидавший такого рывка в своем оцепенении, потерял равновесие и буквально рухнул в кресло прямо на неё, оказавшись зажатым между её бедрами. В комнате мгновенно стало нечем дышать. Помехи Аластора превратились в низкий, вибрирующий гул, который резонировал прямо у Асы в груди. Она приподнялась, сокращая последние миллиметры между ними, и обжигающе горячо прошептала ему в самые губы: — А знаешь... а может, ты и вправду не бросал меня... Алик? Она не дала ему ответить. Аса сама накрыла его губы своими — поцелуй был со вкусом дорогого вина, дерзким и собственническим. Аластор на секунду застыл, его руки, упершиеся в подлокотники кресла, задрожали, а в голове взорвался каскад статических разрядов. Но это длилось лишь мгновение. Инстинкты оленя и древнего демона взяли верх над его вечной самодисциплиной. Аластор издал гортанный звук, похожий на рык, и ответил на поцелуй с такой яростью, будто пытался выпить её душу. Его ладонь, ставшая когтистой, скользнула по её шее, зарываясь в волосы и фиксируя голову, а вторая рука бесцеремонно рванула борт её мундирного пиджака, заставляя золотые пуговицы с треском разлететься по ковру. — Ты... невыносима, — выдохнул он ей в губы, перемещая поцелуи на её челюсть и спускаясь к пульсирующей жилке на шее. Аса выгнулась в его руках, её ноги в шелковых чулках обвили его талию, притягивая еще ближе. Она чувствовала, как под тонкой тканью его брюк хвост продолжает лихорадочно вилять, выдавая его возбуждение, которое он больше не пытался скрыть за радиопомехами. Аластор перехватил её запястья, вжимая их в мягкую обивку кресла, и навис сверху. Его глаза горели алым пламенем, лишенным всякой иронии. Он зубами потянул край её белья, заставляя Асу рвано выдохнуть его имя. В этот вечер в комнате Высшего оверлорда не было места ни для контрактов, ни для политики Ада — только старая, как сам мир, жажда друг друга, которую они подавляли десятилетиями. — Сегодня ты не сбежишь, Астрид, — пророкотал его голос, ставший непривычно низким и бархатным, прежде чем он снова захватил её губы, окончательно стирая грань между прошлым и настоящим.Его губы, обычно застывшие в вечной улыбке, теперь были горячими и требовательными. Он спустился поцелуями к ложбинке между её грудей, и Аса почувствовала, как его когти аккуратно, но властно разрезают ткань её шелкового белья, обнажая кожу. Каждый его вдох отзывался в динамиках низким, вибрирующим рыком, от которого у неё подгибались пальцы на ногах.Он приподнял её, заставляя обхватить себя за талию, и одним движением перенес из кресла на кровать, нависая сверху всей своей массой. Его руки скользнули по её бедрам, сминая синий шелк юбки, пока он не нащупал кружевной край чулка. Его пальцы ловко расправились с ремнем, и когда он наконец полностью прижался к ней кожей к коже, Аса почувствовала его жар — нестерпимый, пульсирующий. Он вошел в неё одним резким, уверенным движением, заглушая её крик глубоким, властным поцелуем. Статика в комнате вспыхнула синим пламенем, тени на стенах сплелись в экстазе, повторяя каждое их движение. Аластор двигался в ней ритмично и мощно, теряя всякую связь с образом «Радио-демона». В этот момент он был просто мужчиной, который наконец-то вернул себе свою женщину.Аластор, обычно такой сдержанный и любящий дистанцию, теперь буквально вжимал Асу в матрас, словно пытаясь слиться с ней воедино. Его движения стали глубже и медленнее, каждое из них было наполнено почти болезненным откровением. Он отстранился от её губ всего на пару сантиметров, глядя ей прямо в глаза. Его лицо, всегда скрытое маской безумного веселья, сейчас было обнажено: в нем читалось столько тоски, жажды и обладания, что Асе на миг стало не по себе от масштаба этой страсти.Его когти нежно, почти благоговейно очертили контур её лица, пока он продолжал двигаться внутри неё, задавая невыносимо сладкий ритм. Аса в ответ обхватила его лицо ладонями, притягивая ближе, и почувствовала, как его острые уши прижались к голове от удовольствия, а хвостик у основания позвоночника продолжал лихорадочно вибрировать, выдавая каждый его внутренний порыв. Она чувствовала его полностью — каждую мышцу, каждый разряд статики, который прошивал её тело при каждом толчке. В какой-то момент Аластор уткнулся лбом в её плечо, тяжело дыша, и его зубы — те самые пугающие клыки — осторожно, на грани боли, прикусили её кожу у основания шеи, оставляя метку, которую завтра не скроет ни один воротник.Когда наступила развязка, Аластор содрогнулся всем телом, выкрикивая её имя — не «Аса», а «Астрид» — так, будто это было заклинание, удерживающее его душу от окончательного распада. Он рухнул на неё, тяжело дыша, и долго не отстранялся, пряча лицо в её волосах. Его хвост медленно замедлял свой бег, а радиопомехи в комнате сменились тихим, умиротворенным шипением старой пластинки, на которой закончилась песня, но игла всё еще продолжает бежать по кругу. В этой тишине, посреди разрушенной комнаты, они оба знали: поводок может быть у кого угодно, но здесь и сейчас они принадлежали только друг другу.Утро в отеле «Хазбин» было подозрительно тихим. Солнце Ада едва пробивалось сквозь шторы, когда Аса спустилась в столовую. На ней был безупречный черный жакет с воротником-стойкой, который — чисто «случайно» — полностью закрывал шею. Она сидела за столом, прямая как струна, и с преувеличенным вниманием изучала содержимое своей чашки с кофе. Её лицо было бледным и холодным, как арктический лед. В голове набатом били воспоминания: хвостик, виляющий под её щекой, её собственный голос, умоляющий «Алика» о ласке, и то, как трещали пуговицы её любимого мундира под его когтями. Она — Высший Оверлорд. Она — сталь и шелк Пентаграмм-Сити. И она только что позволила самому опасному эгоисту Ада увидеть её абсолютно беззащитной. В дверях раздался знакомый стук трости. Аластор вошел в столовую своей обычной пружинистой походкой. Его улыбка была на месте, но в ней появилось что-то... новое. Едва уловимое триумфальное сияние в глазах. — Доброе утро всем присутствующим! — пророкотал его голос, и радиопомехи сегодня звучали необычайно мелодично, почти как джазовый оркестр. — Астрид, дорогая, ты сегодня удивительно молчалива. Неужели вечерний «показ» так сильно утомил тебя? Аса даже не подняла глаз. Она лишь сильнее сжала ручку чашки, так что металл когтей едва слышно звякнул о фарфор. — У меня много работы, Аластор, — отчеканила она ледяным тоном, в котором не было ни капли вчерашней нежности. — Нужно восстановить зал после вчерашнего. И заменить некоторую мебель... которая пришла в негодность. Она наконец подняла на него взгляд — колючий, отстраненный, предупреждающий. Этот взгляд говорил: «Если ты посмеешь хоть словом напомнить о том, что было, я вырву твой язык раньше, чем ты успеешь издать хоть один звук». Аластор остановился напротив неё, облокотившись на свою трость. Он заметил, как она поправила воротник, скрывая место, где его зубы оставили след. Его тень за его спиной довольно потянулась, имитируя движение виляющего хвоста — коротким, дразнящим рывком. — Разумеется, — промурлыкал он, наклоняясь чуть ближе. — Беспорядок в делах — это так утомительно. Но согласись, иногда... хаос бывает чертовски приятным на ощупь. Аса резко встала, так что стул скрежетнул по полу. — Хаскер, кофе был отвратителен, — бросила она, хотя чашка была пуста. — Нифф, за мной. У нас дела в «Звезде». Она прошла мимо Аластора, едва не задев его плечом, окутывая его холодом своего безразличия. Но когда она уже была у самых дверей, за её спиной раздался тихий, почти неразличимый за помехами звук — короткое, веселое «тяв», которое мог издать только очень довольный олень. Аса на мгновение сбилась с шага, её уши вспыхнули пунцовым, но она не обернулась, стремительно выходя из отеля. Контроль качества был провален по всем фронтам.Вечер в Пентаграмм-Сити задыхался от статики. Аластор чувствовал это кожей: воздух в «Ви-Тауэр» дрожал от избыточного напряжения. Когда Астрид не вернулась к ужину, радиопомехи в отеле стали настолько плотными, что у Чарли заложило уши. Радио-демон не просто пошел её искать — он прорезал пространство тенями, ведомый рычащим инстинктом и следом того самого парфюма, который еще утром впитывал с её кожи. Он нашел их в частном кабинете Вокса. Сцена была отвратительной: Вокс, с безумным оскалом и мерцающим экраном, мертвой хваткой вцепился в тонкое запястье Асы. Его глаза превратились в гипнотические спирали, ярко-синие волны буквально насиловали сознание женщины. — Ты же хочешь этого! — кричал Вокс, и его голос срывался на цифровой визг. — Хватит строить из себя недотрогу! Ты просто играешь с этим радио-трупом, чтобы позлить меня! Скажи это, Астрид! Скажи, что ты моя и ничья больше! Аса стояла неподвижно, её зрачки были расширены, отражая синее сияние. Она выглядела разбитой, её воля тонула в электрическом гипнозе. — Я... я... — её губы дрогнули, слова давались с трудом, голос был чужим, бесцветным. В этот момент реальность в кабинете просто лопнула. Черная тень, огромная и многорукая, вырвалась из угла, разрывая пространство. Аластор материализовался между ними мгновенно. Одним мощным ударом трости он отшвырнул Вокса в другой конец комнаты, так что тот пролетел через стеклянный стол, осыпая всё вокруг искрами. Аластор притянул Асу к себе, собственническим жестом обхватив её за талию и закрывая собой. Его облик исказился: рога выросли, превращаясь в тернистые ветви, а голос зазвучал так, будто тысячи сломанных приемников закричали в унисон. — ОНА МОЯ ЖЕНА! — этот рев выбил все стекла в кабинете. — И только посмей хоть один пиксель в её сторону крутнуть, ты, жалкая микроволновка! Вокс, шипя и пытаясь восстановить картинку на разбитом экране, потянулся к пультам управления, но Аластор был быстрее. Его тени, словно живые лезвия, метнулись по стенам, с корнем вырывая кабели, перерезая оптоволокно и круша серверные стойки. — Сегодня твоё вещание окончено, — ледяным шепотом произнес Ал, глядя на гаснущий монитор Вокса. Он оборвал главный силовой провод, и башня погрузилась во тьму. Подхватив Асу, которая начала приходить в себя и судорожно хвататься за его пиджак, Аластор шагнул в тень. Через секунду они были в её спальне в отеле. Ал не выпускал её из рук, его грудь тяжело вздымалась, а помехи постепенно стихали до глухого рычания. — Ты... — он коснулся её лица, проверяя, ушел ли гипноз. — Больше никогда. Слышишь? Никогда не приближайся к этому мусору без меня. Аса, всё еще дрожа от остатков шока, уткнулась лбом в его подбородок, чувствуя, как его сердце бешено колотится под мундиром. Она больше не была холодной. Она была его.