Новый горизонт

Чоны уехали на одной машине. Хосок был за рулём, Чонгук сидел спереди. Сзади — родители, которые тоже не знали, с чего начать разговор. Тишина затягивалась. Папа прочистил горло, решив начать первым — скорее, пытаясь успокоить себя, чем действительно обращаясь к сыновьям. — В принципе, всё не так страшно, — сказал он. — Двое альф, пусть и родные братья… их же было всего двое? Чонгук усмехнулся — с болью, с горечью. — А пол университета мы просто так вычеркнем из моего списка побед? Папа театрально схватился за сердце. Хосок, который почему-то в этот момент прекрасно чувствовал брата, усмехнулся. — Ну почему? Можно до полного списка добить. Мы же Чоны — победители по жизни. Зачем нам эти полумеры? Чонгук поймал его ободряющую улыбку и был очень благодарен альфе. Отец усмехнулся, но без улыбки. — Сейчас это неважно, — сказал он. — Вообще не важно, — поправил себя господин Чон. — Этот партнёрский брак был ошибкой. Но мы согласились на него, потому что видели не только преимущество для корпорации, но и то, что старший сын Кимов тебе очень нравился. И казался добропорядочным альфой. — Как он вообще посмел?! — возмутился папа. — А Тэхён?! Он был для нас как сын! Дружил с нашим Хосоком, а он… совратил омегу собственного брата! Нашего сына! Чтобы духу его не было в нашем доме! Чонгук не желал слушать обвинения в сторону Тэхёна. Точнее, он сам был не против накинуть пуд дерьма, а вот его глупый омега всё ещё готов был броситься на защиту ветреного альфы. — У нас всё было по обоюдному желанию, — сказал он. — По моему желанию. — И вообще, это Сокджин подстроил всё так, что по сути это он залез в ещё несостоявшиеся отношения брата, — добавил Хосок. Он хоть и не понимал, почему брат отказался от Тэхёна, учитывая, что там очевидно всё взаимно, но защитить друга перед родителями считал своим долгом — тем более что знал больше, чем они. — И ещё этот дурак старый! — папа переключился на господина Кима. — Ну шовинист же! И как его Тэмин терпит? — Дорогой, мы с ним одного возраста, — с усмешкой сказал господин Чон. — Ты милый, и тебя это оправдывает, — слегка насупился старший омега. Отец бархатисто рассмеялся, сплёл ладони с мужем и поцеловал его ладонь. — Милый старый дурак? Что поделать, если у моего омеги такие требования к партнёру жизни. Хосок посмотрел на Чонгука, незаметно и в шутку показывая, что его сейчас стошнит от флирта родителей. Чонгук слабо улыбнулся, вспоминая, как у них с Тэхёном был похожий диалог. Сейчас эти воспоминания были болезненными. — Я не буду больше выгодной сделкой, — сказал он. — И милым омежкой больше не буду. Вообще пирсинг себе хочу! — он надул губы. — Чон Чонгук! — воскликнул папа. — Никаких проколов на теле! И что значит «сделка»? А кого ты приведешь в дом? Какого-нибудь альфу из «Хендая»?! — Да хоть татуированного омегу из «Старбакса»! — не сдержался Гук. Этот день довёл его до ручки. Папа с надеждой посмотрел на мужа. — Гуки, — отец заговорил спокойно, — вы с Хосоком для нас с папой самое дорогое, что есть в жизни. И мы не можем такой важный момент, как выбор спутника жизни, спустить сквозь пальцы. В конце концов, наш с вашим папой брак тоже был с одобрения и договорённостей ваших дедушек. Хосок решил, что чёрта с два он позволит прогнуть своего братишку. — Угу, — хмыкнул он. — А потом через шесть месяцев благополучно появился я. Мне папин отец рассказывал, как гнал поганой метлой тебя, когда ты оббивал их пороги после того, как ваши родители не договорились о помолвке. Как хотел пристрелить тебя, когда вы с папой сбежали на Чеджу, и там уже, во время двухнедельных переговоров, видимо, заделали меня. И что он не убил тебя только потому, что ты пришёл к нему с меткой на шее и сказал, что они в жизни не увидят сына, если не дадут своё благословение, потому что твоему беременному омеге нельзя волноваться и расстраиваться. Чонгук едва челюсть не уронил. Он знал только официальную историю. Родители были в тупике. Папа иначе посматривал на мужа — какие-то детали, например, угрозу жизни его альфы или то, что тот шантажировал его отца, не знал даже он. Но отец не стушевался. — Я старый милый дурак, с меня взятки гладки! — заявил он. — Дорогой! — возмущённо воскликнул папа. — Так, семья! — отец повысил голос. — Во-первых, я действовал в интересах нашей семьи, и мы бы тут не сидели вчетвером, не будь ваш отец таким отважным! И родители вашего папы не разговаривали со мной всего полгода! А все остальные годы я был и являюсь самым лучшим и любимым зятем! А во-вторых, возвращаясь к основному разговору, давайте договариваться. Если вы так сильно хотите самостоятельности — то окей. Но перед тем как пожениться и огорошить нас новостью о внуках, вы знакомите нас с этими несчастными претендентами на долго и счастливо с такими язвами, как вы. — И никаких татуированных омег — это я обоим сейчас говорю! — Добавил папа. Чонгук не стал уточнять про пирсинг — в списке запретов его не прозвучало. — А татуированные альфы? — пошутил Хосок. Сзади послышался тяжелый вздох папы. Дети переглянулись, и Хосок ободряюще подмигнул брату. — И про Францию… — начал отец. — Ты сказал им?! — возмутился Чонгук. — Но должен же я был знать, расчехлять ли мне свой трастовый фонд, чтобы дать тебе денег на поездку, или можно не запариваться и везти на своей машине! — Мы родили сообщников! — папа всплеснул руками. Чонгук рассмеялся. — Вообще мы хотели с папой сказать, — отец посмотрел на него серьёзно, — что гордимся тобой. Что ты прошёл конкурс. Отличная работа, Гуки. Наверное, сейчас тебе действительно лучше отвлечься. На телефон Хосока пришло уведомление. Чонгук на автомате бросил взгляд на экран. Тэхён писал: «У вас там всё хорошо?» Хосок быстро скосил взгляд на Гука и что-то напечатал в ответ, пока они стояли на светофоре. — И если ты думаешь, Чон Чонгук, что мы не поговорим о том, кто тебя избил… — начал папа. — Я первый начал драку, пап. У родителей сегодня был день открытий о своём младшем сыне-тихоне. — И если хотите знать, — Чонгук усмехнулся, — я нормально так ему навалял. — Он тебя как-то обидел? — спросил Хосок, откладывая телефон. — Какая разница?! — не унимался папа. — А если он напишет заявление? Тебя посадят в тюрьму и… — Тогда точно татуированный омега, — вставил отец. Папа всегда был склонен к драме, а у отца было специфическое чувство юмора, которое так любили дети. — Это смешно по-вашему?! — Пап, давай сойдёмся на том, что я был неправ? — устало сказал Гук. Он посмотрел на Хосока. — Ну? — не выдержал он. Ему было интересно, что там пишет Тэхён. — Всё нормально, — уклончиво сказал Хосок, чтобы не теребить и без того подвешенное состояние брата. — Ещё бы! — фыркнул Гук и отвернулся к окну.

***

Недели после разрыва

С братьями Ким Чонгук не виделся. То ли те грамотно избегали его, то ли перестали посещать университет. Чонгук не спрашивал. Не хотел знать. Он готовился к поездке. Сдал сессию досрочно. Собрал чемодан. Попрощался с преподавателями и одногруппниками. В день отлёта родители с Хосоком проводили его в аэропорт. Папа слезно просил звонить несколько раз в день и всё фотографировать. — Каждый день! — требовал он. — Ты слышишь меня, Чон Чонгук? Каждый день! — Слышу-слышу, — Чонгук обнял его на прощание. Хосок похлопал его по плечу. — Если что — звони, — сказал он. — Я прилечу. Разберусь. — С кем разберёшься? — усмехнулся Чонгук. — С французскими омегами? — С любым, кто посмеет обидеть моего брата. Отец обнял младшего сына и тихо шепнул: — Если что, могу одолжить у твоего дедушки ружье. — Чонгук тихо захихикал. Это его семья. Сумасшедшая, но самая любимая. Чонгук улыбнулся и шагнул в зону вылета. Сидя в самолёте, он смотрел в иллюминатор на отдаляющийся родной город, отправляясь в неизвестность. Туда, где не будет этой чертовой драмы.

***

Париж. Студенческое общежитие

Чонгук вошёл в комнату, которую ему выделили, и замер. Последнего, кого он ожидал здесь увидеть, был тот самый светловолосый омега, с которым он подрался у университетских ворот. Тот сидел на кровати с замотанным на голову полотенцем, в футболке и домашних шортах, обтягивающих аппетитные ягодицы. Увидев Чонгука, он выронил телефон. — Да ты, блядь, шутишь… — выдохнул Чонгук. Омега быстро пришёл в себя. — Слушай, ненормальный, — сказал он, сверкнув глазами. — Тогда ты чётко попал под настроение. Но сейчас, если ты хоть криво вздохнёшь в мою сторону, я тут же обращусь в полицию. Понял, лупоглазый? Чонгук поставил чемодан возле свободной кровати. — Да кому ты нужен, — буркнул он. Омега хмыкнул. — Тебя как зовут-то? Чонгук не ответил. — Я Чимин, — представился омега. — Тебя могу звать «чокнутый», наверняка тебе не привыкать. Чонгук закатил глаза. — Чонгук, — процедил он. — Но предпочту, если ты не будешь вообще говорить. Чимин лишь оценивающе осмотрел омегу с ног до головы, хмыкнул и отвернулся, продолжив заниматься своими делами. А Чонгук подумал, что куда бы он ни направился, драмы, похоже, будут следовать за ним.