Хаос привнесший покой

Чонгук проснулся от того, что голова раскалывалась на тысячу мелких осколков. Вчера он точно перебрал на вечеринке. Открыв глаза, омега замер — и его накрыло ледяной волной ужаса. Он был не дома. Вообще где-то в незнакомой квартире. Но хотя бы один в кровати. Откинув одеяло, Чонгук испытал облегчение, смешанное с тревогой. На нём была одежда, но не его. Чужая футболка — чистая, мягкая от множества стирок — и какие-то свободные шорты. Определённо не омежьи. Кто-то снял с него одежду, а затем одел в другую? Он проверил наличие трусов — те были на месте. Обнюхал себя и подушку. Пахло только им. И всё равно неизвестность пугала до дрожи в коленях. Набравшись смелости, Чонгук решил пойти на разведку, но едва не споткнулся об ведро, стоящее у кровати. На прикроватной тумбе лежал его телефон. Странно, даже родители не звонили и не писали. Он набрал Чимина — тот не отвечал, и никакого звонка поблизости не раздавалось. Значит, он не у друга. На цыпочках Чонгук вышел из комнаты в длинный коридор. Квартира была ему совершенно незнакома. — Господи, больше никогда не буду пить, — прошептал он себе под нос. Квартира оказалась небольшой, но светлой. Из коридора путь вёл на кухню, совмещённую с уютной гостиной. И тут Чонгук почувствовал облегчение — вперемешку с мурашками, побежавшими по коже. На небольшом диванчике спал Тэхён. Чонгук подошёл ближе, разглядывая альфу. Тот спал на спине, запрокинув голову, длинные ноги свисали с подлокотника — диван был явно ему мал. Одна рука безвольно лежала на полу, вторая покоилась на животе. В воспоминаниях промелькнула смутная картина: Тэхён вчера с кем-то конфликтовал. С этим… как его… Юнги? Неужели он всё-таки имел какие-то виды на Чимина? — пронеслась в голове горькая мысль, обжигая ревностью. — Гуки… — промычал сквозь сон Тэхён, не разлепляя глаз. — Ты чего горчишь? Он разлепил глаза, зевнул и болезненно простонал — место для сна было явно не самым удобным. Но у Чонгука засосало под ложечкой. Такой милый после сна альфа с взлохмаченными волосами. А запах вблизи был таким ярким, что кружилась голова. Тэхён смотрел на него взволнованно, и Чонгук знал — альфа чувствует, что его карамель отдаёт горечью. Сказать правду? Я думаю, что ты хотел уехать домой с другим омегой. Иначе зачем тебе конфликтовать с альфой, который понравился Чимину, и спать здесь, а не со мной в удобной кровати? Чонгук не хотел казаться таким отчаянным. — Может, потому что я проснулся непонятно где, и ты здесь каким-то чёртом? — фыркнул он, скрестив руки на груди. Тэхён посмотрел на него как-то странно — устало и снисходительно одновременно. — Не мог же я оставить тебя на той вечеринке в таком состоянии? Это было небезопасно. — У меня там был родной брат! И друг! — упрямо заявил Чонгук. — Если ты про того розововолосого омегу, — Тэхён сел, потянулся, хрустнув шеей, — я собирался забрать и его. Потому что он явно искал приключения на задницу и… — Ничего так задница, да? — выпалил Чонгук и тут же захотел заклеить себе рот скотчем. Ревностная чушь вылетала сама собой. — Да что ты так зациклился на его заднице? — Тэхён нахмурился. — Я не обратил внимания, потому что следил, чтобы на твою никакой альфа не раззевал клыки. — А может, я хотел, чтобы кто-то… — Чонгук не договорил. Тэхён резко поднялся, сокращая расстояние между ними. Встал вплотную, возвышаясь, и тихо спросил: — Что же тогда, когда я повёз вас с Хосоком с этой вечеринки, ты заявил, что хрена с два поедешь домой? И дал мне весьма занимательный выбор, омега: либо мы едем к тебе, либо ко мне. А Хосоку, который пытался убедить тебя, что идея не самая блестящая, ты сказал идти на хер. Чонгук громко сглотнул. Язык прилип к нёбу. — Твоего друга я собирался забрать, чтобы он не наделал глупостей с первым встречным альфой, — продолжил Тэхён, и в его голосе сквозило напряжение. — Мы даже немного повздорили на этот счёт с этим… Юнги. Пока этот твой ангелочек не подошёл ко мне и не сказал: «Не смей обламывать мне секс, альфа». И почему-то назвал меня ссыкуном. Мне продолжать? Потому что на этом ночные приключения только начались. Чонгук тяжело вздохнул и кивнул. Большего позора, чем он уже натворил, вряд ли существовало в природе. Тэхён прошёл в кухонную зону, налил в стакан воды, закинул туда шипучую таблетку и протянул стакан Чонгуку. Затем начал готовить завтрак — уверенно, будто делал это каждое утро — и вещать самую позорную историю в жизни Чонгука. — Ты на вечеринке напился, — начал Тэхён, разбивая яйца в сковороду. — В момент, когда мы с Намджуном разговаривали о чём-то, ты просто лизнул мою запаховую железу. Пророкотал что-то и доверчиво сказал, что вновь набьёшь морду любой омеге, на которую я даже вздумаю посмотреть. Чонгук закрыл лицо руками. — Намджун тогда попытался деликатно не обращать внимания на происходящее, — Тэхён усмехнулся. — Я предложил отвезти тебя домой, потому что ты перебрал, а ты назвал меня тупым альфой, оседлал мои бёдра и требовательно поцеловал. — О боже, — простонал Чонгук из-под ладоней. — Твой розововолосый Чимин, который был уже тоже в кондиции, одобрительно свистел и кричал: «Даёшь каждому охеренному омеге по придурочному альфе!» — Я убью его, — прошептал Чонгук. — Потом, когда я тебя успокоил и сказал, что на других омег не смотрю, ты поднял вопрос о заднице Чимина. Спросил, нравится ли она мне. Что, естественно, не понравилось Юнги. Но мой ответ — «я не смотрел и не собираюсь» — вроде как урегулировал назревающий конфликт. Тэхён перевернул яичницу, добавил овощи. — Когда я начал собирать ваши пьяные тела, чтобы развести по домам, у меня случился тот самый конфликт с Юнги, про который я упоминал. Он решил, что я претендую на Чимина. Но там уже разрулил сам Чимин. Чонгук опустил руки, глядя на Тэхёна с ужасом и восхищением одновременно. — В машине ты хотел сидеть исключительно у меня на коленях, — продолжил Тэхён, помешивая яичницу. — Объяснения банальных правил безопасности принимал в штыки. А когда узнал, что я собираюсь отвезти тебя домой, а сам свалить, устроил скандал. Поэтому мы отвезли Хосока — который вообще должен был ночевать у меня — к нашему общему другу, а я повёз тебя к себе. Чонгук смотрел на Тэхёна, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — А в квартире началось самое интересное, — Тэхён выключил плиту. — Ты начал активно ко мне приставать. Говорил, как же я охеренно пахну, что ты хочешь себе мою метку, родить от меня пятерых детей и чтобы я был твоим «старым милым дураком». — Я не говорил этого, — прошептал Чонгук, понимая, что говорил. Определённо говорил. — Говорил, — Тэхён посмотрел на него. В его взгляде не было насмешки — только какая-то странная, болезненная нежность. — Я открыл окна на проветривание, перестелил постель чистым бельём, которое не пахло мной. Переодел тебя в свою старую пижаму. Написал с твоего телефона родителям, что ты остаёшься ночевать у Чимина. Уложил тебя, поставил ведро у кровати на случай, если стошнит. И пошёл спать в гостиную. Периодически проверял, как ты. Он поставил тарелки на стол. — Так что я собирался проследить за безопасностью твоего друга, а не развлекать двух пьяных омег. Чонгук хотел сдохнуть от стыда. Тэхён, к слову, никак не подшучивал над вчерашним. Он просто поставил завтрак на стол, и еда пахла изумительно. Лучше, разве что, пах только сам Тэхён. — Ешь, полегчает, — сказал он. — Можешь взять из шкафа всё, что нужно, и сходить в душ. До Чонгука только дошло. — Так ты здесь живёшь? — Ага, — Тэхён сел напротив. — Я съехал в тот же вечер после того ужина. Чонгука захлестнуло чувство вины. — Они отказались от тебя? Прогнали? Из-за меня? — Нет, — Тэхён усмехнулся, но усмешка вышла кривой. — Я сам ушёл. То место давно перестало быть моим домом. Просто точка кипения достигла предела. А ты молодец. Что не побоялся. Я не мог рассказать, чтобы не скомпрометировать тебя, но… я рад, что они узнали. Чонгук чувствовал, что Тэхён не договаривает. — И ты общаешься сейчас с семьёй? Ну… в плане, у вас налаживаются отношения? Тэхён пожал плечами. — В тот вечер мы чуть не подрались с Джином. Это нормально, вряд ли кому-то понравится, что ему наставили рога с родным братом. Но отец не позволил. Я сказал, что сваливаю… но с Джином мы всё равно подрались той же ночью. — Он усмехнулся, будто даже спустя столько времени ни о чём не жалел. — Две недели оба лежали в больнице. — В больнице?! — Чонгук вытаращил глаза. — Всё нормально, — Тэхён отмахнулся. — Меня навещали папа и Хосок. И один раз отец. Я попросил Хосока не рассказывать тебе ничего. А потом он сказал, что ты едешь на летнюю стажировку во Францию. Я просто не успел выписаться, чтобы попрощаться и извиниться за всё. А во время поездки решил ничего не писать — не был уверен, что тебе нужны такие качели. Ты выглядел счастливым на фотографиях, Гуки. Я не хотел, чтобы с моим появлением это изменилось. Чонгук смотрел на него, не в силах вымолвить ни слова. — С папой мы общаемся, — продолжил Тэхён. — Стали близки как никогда. А единственное, что омрачает меня самого… В тот единственный раз, когда ко мне пришёл отец, он лишь сказал, чтобы я не писал заявление в полицию на Сокджина. Потому что я и так уже достаточно испортил им всем жизнь. — Вряд ли ты собирался писать заявление, — тихо сказал Чонгук. — Не собирался, — согласился Тэхён. — Но расстроило меня не это. Об этом разговоре как-то узнал папа и подал на развод. Я уговаривал его не делать этого, но он сказал, что дело даже не в том, что он не сумел стать хорошим папой, хотя лично я считаю его лучшим человеком в этой семейке. А в том, что его как омегу не устраивает альфа, который не считается с его мнением и считает, что он годен только для того, чтобы рожать детей. — И что отец? — Отец удивил. Не даёт развода. В начале пытался говорить на языке выгоды — мол, статус пошатнётся, делить имущество почти невозможно, когда это империя. Но папа направил ему через адвокатов отказ от всех притязаний. Сказал, что оставит всё взамен на развод. И тут отец понял: папе плевать на язык выгоды. А я понял, что тут уже не про выгоду, а про то, что альфа не хочет отпускать своего омегу. Угрозами папу тоже не возьмёшь — дедушки не дадут в обиду единственного сына. Так что теперь отец пытается подобрать другую тактику. Успех переменный, конечно. Папа живёт отдельно, не забирает заявление на развод, открыл свою цветочную лавку и делает вид, что бесится из-за того, что отец каждый день скупает все его цветы и дарит ему. — Он скупает все цветы? — Чонгук невольно улыбнулся. — Каждый день, — Тэхён усмехнулся. — Мы видимся почти каждый день с папой, так что я в курсе всех новостей. Знаю, с Сокджином они тоже стараются наладить общение, и там дела лучше, чем с отцом. А неделю назад отец закатил папе скандал из-за того, что мы с другом заезжали собрать ему шкаф. Он почувствовал запах чужого альфы от него и начал качать права. Папа на следующий день собрал вещи и поехал на неделю в Италию к своему кузену. И сказал об этом только мне. Тэхён злорадно улыбнулся. — На днях отец даже соизволил позвонить мне и спросить про папу. Видимо, потому что от Сокджина ничего внятного не узнал. Я в тот момент даже немного зауважал его — представляю, как ему пришлось наступить себе на горло. — И ты сказал? — спросил Чонгук. — Естественно, нет, — Тэхён усмехнулся. — А с Сокджином? Вы общаетесь? Лицо Тэхёна стало статичным, почти каменным. — Нет, Гуки, мы не общаемся и не будем. И дело не в тебе. Просто мы и до этого не слишком ладили, а сейчас ничего глобально для нас двоих не изменилось. У него последний курс магистратуры, перевёлся из компании наших отцов работать в отцовскую строительную. Это мне уже папа рассказал. Ну а у меня всё как прежде. Разве что я взял деньги из своего трастового фонда, вложил часть в кое-какие перспективные акции, часть в недвижимость, часть в стартапы. Я, конечно, всё ещё сын богатых родителей, но хочется и самому что-то из себя начать представлять. Чонгук смотрел на него и думал, что Тэхён действительно стал взрослее за это время. Спокойнее, увереннее. — Как родители приняли разрыв помолвки? — спросил Тэхён. — Я думал, будет хуже, — Чонгук пожал плечами. — Но у нас всё хорошо. Отцу даже татуировки понравились. Тэхён улыбнулся — тепло, открыто. — И правда красивые. Чонгук не успел смутиться — телефон зазвонил. Чимин. — Минни? — ответил он. — Гук, это засада! — голос Чимина был полон отчаяния. — Где ты? Я сейчас приеду! Чонгук растерянно посмотрел на Тэхёна. Он понятия не имел, какой здесь адрес, и можно ли другу приезжать, или лучше договориться о встрече в доме родителей. Тэхён молча взял телефон Чонгука и продиктовал адрес. Чонгук успел только понять, что Тэ теперь проживает в центре города, в одном из самых элитных районов Сеула. — Ты у придурка до сих пор? — спросил Чимин. Динамик был слишком громким. Чонгук почувствовал, как краснеет до кончиков ушей. — Надеюсь, он не тупил и ты смачно поскакал на нём, — добавил Чимин. Чонгук выхватил телефон и прошипел в трубку: — Езжай уже! И сбросил вызов. Он поднял глаза на Тэхёна. Альфа сдерживал смешок, но в то же время выглядел слегка удивлённым. — Как много он знает? — спросил Тэхён. Чонгук начал собирать грязную посуду со стола, старательно не глядя на альфу. — Всё, — буркнул он. Тэхён взял тарелки из его рук. — Иди в душ, Гуки. Я сам уберу. — Так и скажи, если воняю! — прищурился Чонгук. Тэхён отставил тарелки на столешницу, зажимая Чонгука между собой и кухонной стойкой. — Гуки, — сказал он тихо, почти хрипло, — у меня клыки зудят и член болит, как ты вкусно пахнешь. Так что, прошу тебя, вали в душ и хоть немного смой свою карамель. Потому что иначе я протру тобой здесь все поверхности. Чонгук почувствовал, как между ягодицами стало влажно, а запах карамели усилился — тело выдавало его с головой. Таёжный чай сводил с ума. Хотелось проскулить: «Да протри уже, глупый ты альфа!» Но вместо этого Чонгук отошёл, фыркнув: — Омег своих протирай. И гордо пошёл в ванную — с огромным пятном от смазки на штанах. Тэхён зажмурился, тихо простонал, сжимая член через шорты. А потом продолжил убирать кухню.

***

Чимин приехал не в настроении — с гнездом на голове, потекшим макияжем и явным похмельем — как раз когда Чонгук вышел из душа. — Гук, это пиздец! — заявил он с порога. — Кстати, дай шмотки. Мне нужен душ, пиво и пистолет! Чонгук посмотрел на Тэхёна. Тот молча пошёл в комнату и выдал гостю комплект: футболку, домашние штаны и полотенце. Чонгук чувствовал себя неловко. Чимин вообще не имел комплексов и мог ляпнуть что угодно. Тэхён подошёл к дивану, расправил его, принёс из комнаты кучу подушек и одеяло. На немой вопрос Чонгука сказал: — Это вместо пистолета. А пиво в холодильнике, если что. Чонгук усмехнулся. — Покорми его, — добавил Тэхён. — Еда на плите. Я в комнате буду. Если нужно, могу пойти погулять до вечера. Чонгук хотел придумать достойное оправдание, чтобы альфа остался, но из ванной вышел Чимин: — Нет, альфа. Ты останешься и объяснишь мне логику всех альф мира. Он плюхнулся на стул и начал рассказ. — Я поехал к Юнги, — сказал он. — Ясно выразил свои намерения. А он… привёз меня домой, уложил спать, накрыл одеялом, подоткнул ноги. И даже когда я прямо сказал ему, что приехал трахаться, а не спать, он заявил: «Ты слишком много выпил, можешь пожалеть на утро. Завтра я поведу тебя на свидание. Мы узнаем друг друга лучше». И прочую хрень, которую говорят всякие девственники! — И что ты? — спросил Чонгук. — Я согласился, — Чимин мрачно ковырялся палочками в еде. — Потому что мне стало плохо. А он заботливо держал меня за волосы, пока я блевал. Отпаивал всю ночь какими-то таблетками. Потом уснул в кресле. А я вообще-то хотел с ним в одной кровати! — Ужас, — серьёзно сказал Тэхён. — Просто кошмар. — А когда я проснулся, — Чимин повысил голос, — он всё так же дрых в кресле. Я осмотрелся и понял, что на вечеринке запал на свой главный красный флаг в альфах. Это был не просто дом — это какой-то замок! У него фонтан во дворе, ну вы прикиньте?! Чонгук не понимал драмы, но он и не мог до конца осознать разницу в социальных неравенствах — в его окружении всегда были только те, кто плюс-минус одного достатка с его семьей. — Я быстро собрал вещи и сбежал, — продолжил Чимин. — По дороге здороваясь с кучей домработников, гувернантом и чертовым дво-рец-ким. Каждый раз я накладывал в штаны, что это родители Юнги. Потому что мне не нужна драма, когда мне предъявят в лицо, что я недостаточно хорош для этих лордов. — То есть, — Тэхён не щадил, — альфа оказался порядочным. Не трахнул тебя в невменяемом состоянии. Выходил тебя пьяного. Захотел получше узнать и пригласил на свидание. А всё, что ты ему оставил после себя, — обблеванный унитаз и запах перегара. Боже, что за скотина тебе попалась? Чимин злобно прищурился. — Я хотя бы не показываю омеге, в которого влюблён, фотки левых омег, чтобы вызвать ревность, вместо того чтобы признаться ему в чувствах, как какой-то дрочер! — Чимин! — Чонгук одёрнул друга. — А я не трахаю всё, что шевелится, в попытке показать, что я сильный и независимый, — парировал Тэхён, и голос его стал жёстче. — А по ночам не реву в подушку, что никому не нужен. Чимин замер. Он знал, что Чонгук не мог рассказать этого — просто потому что не знал. — Жри свой завтрак и пей пиво, — Тэхён встал, подвинул Чимину тарелку и банку пива, и пошёл в комнату. Но тут же вернулся. — И да, — сказал он. — Я показывал фотки какого-то левого омеги, которого заценивали одногруппники. Как какой-то дрочер. Чтобы понять есть ли, ему, другому омеге, до меня какое-то дело или нет. Не знаю, где я прокололся, но да. И это действительно тупо. Но у кого мне было спрашивать? У брата, который увёл того самого омегу? Или у таких же друзей-дрочеров? Или у отца, для которого чувства делятся на выгодно и невыгодно? Он посмотрел на Чонгука. — И если тебе интересно, я до тебя целовался только с тремя омегами. А после того, как у нас всё закрутилось, даже не смотрел ни на кого больше. Может, для твоего нового лучшего друга это пик кринжовости, но порой альфам не нужен список побед. Им нужен один конкретный омега. Тэхён был зол. Очень зол. — Тэ… — поражённо сказал Чонгук. — Решил сэкономить вам время, — бросил Тэхён, не оборачиваясь. — Ты же всё равно ему расскажешь. Он развернулся и пошёл в комнату. Чимин открыл банку пива и сделал громкий глоток. — Если ты сейчас не пойдёшь в комнату и не засосёшь его, — авторитетно заявил он, — то тормозом станешь ты. Чонгук хотел высказать другу всё, что думает о его длинном языке без костей, но понял, что сейчас это совершенно не важно. Он уверенно пошёл в комнату. Тэхён что-то листал в телефоне. Увидев Чонгука, нахмурился. — Гук, серьёзно, сейчас не лучшее время для разговора. Чонгук забрался на кровать, затем перекинул ногу через альфу, оказавшись сверху. — Ну вот и помолчи, — сказал он и поцеловал Тэхёна. Крепко, требовательно, отчаянно. Тэхён замер на секунду — всего на секунду — а потом ответил. Его руки обвили талию Чонгука, прижимая ближе, вжимая в себя так, будто боялся, что тот исчезнет. Поцелуй стал глубже, жарче, Тэхён впустил его язык, гладил нёбо, покусывал губы. Чонгук чувствовал, как внутри всё трепещет — его омега пел от восторга, от того, что альфа наконец рядом, что он не ушёл, что он здесь, настоящий, живой, пахнущий таёжным чаем так, что кружилась голова. — Я скучал, — прошептал Чонгук в его губы. — Так скучал, что ненавидел тебя за это. — Я тоже, — ответил Тэхён, и голос его дрогнул. — Я каждый день думал о тебе. Каждую ночь. Чонгук поцеловал его снова — в уголок губ, в щеку, в шею. Тэхён перевернул их, навис сверху, и Чонгук почувствовал, как его член упирается в бедро — твёрдый, горячий, требующий. Альфа целовал его ключицы, спускался ниже, вжимался бёдрами, и Чонгук уже терял связь с реальностью, готовый отдаться прямо сейчас, не думая ни о чём. — Тэ, — Тэхён оторвался от него, тяжело дыша. — Тэ, там Чимин… Чонгук кивнул на стену, напоминая, что они не одни. Тэхён замер, прислушиваясь — из гостиной доносились звуки телевизора. Кто-то включил кино. — Он включил телевизор, — выдохнул Тэхён. — Специально? — Не знаю, — Чонгук провёл пальцами по его спине, — но я благодарен ему. — Я тоже, — Тэхён поцеловал его в лоб. — Но сначала… можно я просто обниму тебя? Минуту. — Можно, — прошептал Чонгук. — Можно всё, что захочешь. Тэхён лёг рядом, прижал его к себе, уткнулся носом в макушку. И они лежали так — молча, в тишине, нарушаемой только доносившимися из гостиной звуками фильма, — и дышали в унисон.

***

Когда они вышли в гостиную, Чимин уже пил третью банку пива и смотрел какой-то плаксивый фильм о любви. И ревел. Чонгук подбежал к нему, обнял, успокаивая. — Ну чего ты? — спросил он, гладя друга по спине. — Там просто… они расстались… а потом встретились через десять лет… — Чимин всхлипнул. — А он уже был женат… Чонгук не выдержал и рассмеялся. Тэхён сел рядом, вздохнув. — Я извиняюсь, что сказал тебе всё это, — обратился он к Чимину. — Просто… — Мне, кажется, нравится этот сраный богатенький Юнги, — перебил его Чимин, вытирая слёзы. — Я загуглил. Его семья владеет чуть ли не всей Кореей. Он поймёт, что такой, как я, ему не нужен. И… и… Он тихо заревел, уткнувшись в плечо Чонгука. — Я, конечно, не профи в отношениях, — сказал Тэхён, — но если альфа будет мерить тебя по кошельку, пусть катится к черту. Чимин утёр слёзы, посмотрел на Чонгука. — Может, мне тоже переключиться с ботаников на придурков? Чонгук рассмеялся. — Только на милых, — сказал он. — И не на моего. Тэхён усмехнулся, радуясь как ребенок тому, что он теперь не просто придурок, в чонгуков придурок. — Я помню, как ты дерёшься за своего альфу, — хихикнул Чимин, шмыгнув носом. — Так что боже упаси. Тэхён выглядел удивлённым, не понимая, как в их истории появился какой-то третий альфа. Чонгук развернулся к нему и рассказал всё: как Тэхён показывал ему именно фотографию не кого-то там, а Чимина, как перед тем, как ехать на тот злополучный ужин, он увидел Чимина у ворот университета, узнал его и полез в драку. Тэхён был в ужасе. Его альфа — в восторге от того, что омега так яро защищает свою территорию. — Прости, — сказал Тэхён Чимину. — что в моих недоманипуляциях использовались твои фотографии. Просто выбор пал на них, когда мой одногруппник-омега сказал, что убил бы за такую фигуру. — Ладно, проехали, — Чимин махнул рукой. — Зато теперь есть что вспомнить. Тэхён был научен на своих ошибках и быстро учился. Он посмотрел на Чонгука и сказал: — Ну а лично я убью за один лишь твой взгляд. И за задницу. Чонгук довольно прижался к Тэхёну, смущенно прошептав, что-то милое. Они втроём улеглись на диван и включили комедию. Телефон Тэхёна зазвонил в комнате. Он пошёл за ним. Это был Намджун. — Тэ, ты не знаешь номер того розововолосого омеги Чимина? — спросил Намджун. — Мой друг Юнги готов весь город на уши поднять. Тэхён вышел к омегам. — Золушка, — сказал он, глядя на Чимина, — там твой лорд Фаркуад хочет разыскать тебя. Или хотя бы твой номер. Чимин встрепенулся в начале, но тут же сник. — Это самый дерьмовый диснеевский мультик, и даже «Дримворкс» его не спасет. — сказал он. — Пусть себе ищет. — Ну хотя бы номер свой дай? — спросил Чонгук. — А смысл? — Чимин горько усмехнулся. — Если ты думаешь, что, учась в университете для мажоров, японец — мой первый негативный опыт, то ты ошибаешься, Гуки. Я просто знаю, чем это закончится. Так что я пас. Тэхён посмотрел на Чонгука, пожал плечами и написал Намджуну: «Понятия не имею, где тот омега. Он же вроде уехал с Юнги». А потом они улеглись дальше смотреть фильм. Чонгук лежал на груди у Тэхёна, Чимин пристроился сбоку, укрывшись пледом, и все трое чувствовали себя почти счастливыми. Ну вдвое из них — точно.