Дедукция ушла в запой

Чимин смотрел на высотное здание, сверкающее огнями на фоне вечернего неба, и не мог скрыть восхищения. Оно поднималось вверх, уходя в самое небо, и казалось, что его вершина теряется где-то среди звёзд. Стёкла отражали миллионы городских огней, переливаясь золотом и серебром, и Чимин почувствовал, как внутри всё замирает от этой красоты. — Какая красота… — выдохнул он, прижимаясь лицом к стеклу машины, как ребёнок, впервые увидевший небоскрёб. — Тебе нравится? — спросил Юнги, наблюдая за его реакцией с мягкой улыбкой. — Это потрясающе, — Чимин не мог оторвать взгляд. — Я никогда не был в таких местах. — Я заказал нам номер на самом высоком этаже, — сказал Юнги, сплетая их пальцы. — Оттуда самый лучший вид на город. Ты увидишь весь Сеул как на ладони. Чимин перевёл взгляд на альфу, и в его глазах зажглись озорные искорки. — Небось всех омег сюда водил? Юнги посмотрел на него серьёзно, без тени улыбки. — Нет. Только тебя. Чимин тихо рассмеялся, пряча смущение. — Да шучу я, чего ты всё так всерьёз воспринимаешь? — Я воспринимаю всерьёз всё, что ты мне говоришь, — ответил Юнги, и в его голосе не было ни капли игры. — Что-то я не припомню, чтобы мои слова после вечеринки как-то воспринимались, — ухмыльнулся Чимин. Юнги покраснел, отвёл взгляд, но руку не убрал. — Я не хотел, чтобы ты на утро сожалел о том, на что давал позволение, — тихо сказал он. Чимин спрятал за усмешкой какую-то нежность. Так трепетно и с уважением к нему относился этот вдумчивый альфа. Он смачно чмокнул Юнги в губы, подмигнул. — Ну, мы ещё найдём общий язык сегодня. Хотя твой язык сегодня тоже неплохо… — Чимини-и-и… — Юнги уткнулся лицом в колени омеги, смущаясь окончательно. Чимин захохотал, и в этот момент машина свернула на подземный паркинг.

***

Они вышли из автомобиля, сплетя ладони. У Чимина было отличное настроение — он игриво щипнул альфу за задницу и побежал к лифтам, смеясь над своей проказой. Юнги рванул за ним, поймав прямо у дверей, которые распахнулись перед парой. — Попался, — выдохнул он, крепко обнимая Чимина со спины и заходя внутрь. Чимин развернулся к нему лицом, закинув руки на шею. — Поцелуи в лифте — попсовая пошлятина? — спросил он, лукаво прищурившись. — Определённо, — ответил Юнги и поцеловал его — требовательно, страстно, сжимая талию. Омега сдавленно простонал, углубляя поцелуй.

***

Номер оказался единственным на этаже. Чимин понял это, когда двери лифта открылись прямо в просторный холл, где их уже никто не встречал — только тишина и мягкий свет, льющийся из окон. — Весь этаж наш? — спросил Чимин, оглядываясь. — Весь, — подтвердил Юнги, ведя его за руку. Чимин зашёл внутрь и обомлел. Огромные панорамные окна открывали вид на весь город — огни, реку, мосты, далёкие холмы. Казалось, что Сеул лежит у его ног. Миллионы огней мерцали внизу, создавая ощущение, будто они парят в небе, оторванные от всего мира. — Не стой на пороге, — Юнги мягко потянул его за руку. — Давай, я проведу тебе тур. Они пошли по коридору, и Чимин не успевал вертеть головой. Гостиная была огромной — мягкие диваны, кресла, огромный телевизор во всю стену, картины на стенах, которые выглядели как настоящие произведения искусства. Спальня — с кроватью, на которой могли бы поместиться человек шесть, с балконом, выходящим на ту же панораму, с балдахином из полупрозрачной ткани, которая колыхалась от едва уловимого движения воздуха. Кабинет — с видом на другую сторону города, с тяжёлыми шторами и массивным письменным столом. И маленькая, уютная библиотечная, где пахло деревом и старыми книгами — там были настоящие книги в кожаных переплётах, и Чимин не удержался, провёл пальцами по корешкам. — Тут даже запах приятный, — заметил он, вдыхая. — Я специально попросил, чтобы убрали все ароматизаторы, — сказал Юнги. — Не хотел, чтобы искусственные ароматизаторы перебивали наши запахи. Чимин почувковал, как внутри всё сжалось от этой простой, почти незаметной заботы. Они зашли в ванную, и Чимин воскликнул: — Нифига себе! Да тут туалет больше, чем моя квартира! И это была правда — мраморные полы, огромная джакузи, душевая с панорамными стенами, раковина, за которой могло бы поместиться два человека, и зеркало во всю стену, в котором отражались они оба — растерянный, восхищённый Чимин и улыбающийся Юнги. Юнги обнял его со спины, положил подбородок на плечо. Они стояли перед зеркалом, и альфа смотрел на Чимина через отражение — серьёзно, внимательно, будто запоминал каждую черту. Он поцеловал его шею, провёл языком по запаховой железе. Чимин прикрыл глаза, чувствуя, как по телу разливается тепло, как внутри всё отзывается на это прикосновение. — Я замазал там засос… — прошептал он, чуть прогнувшись в пояснице. Он чувствовал возбуждение альфы — твёрдое, горячее, прижатое к его ягодицам. Юнги был напряжён, но сдерживался. — Прости, малыш, — Юнги поцеловал то место, где скрывался засос. — Я обязательно поцелую его. Его губы исследовали кожу, спускаясь к плечу. Пальцы скользнули под край футболки Чимина, оглаживая живот, поднимаясь к груди. Он стянул футболку медленно, почти невесомо, оголяя омегу сантиметр за сантиметром — сначала живот, потом грудь, потом плечи. Каждый новый открывшийся участок кожи он тут же целовал, будто извиняясь за то, что раздевает, будто прося разрешения. Чимин чувствовал себя словно наэлектризованным. Он смотрел на их отражение — на то, как Юнги раздевает его, как его руки скользят по телу, как его взгляд в зеркале становится всё темнее. Это возбуждало его похлеще самого жаркого секса. Юнги поймал его взгляд в отражении. Его глаза потемнели, стали почти звериными. Он повернул голову Чимина — нетипично властно, собственнически — и поцеловал. Поцелуй был долгим, медленным, глубоким. Язык Юнги скользнул внутрь, встретился с его языком, и они сплелись в тягучем, неторопливом танце. Юнги целовал его так, будто хотел запомнить вкус навсегда, будто боялся, что этот момент может не повториться. Чимин ответил — сначала робко, наслаждаясь моментом, но с каждым мгновением всё смелее. Его руки, до этого безвольно висевшие вдоль тела, поднялись и обвили шею Юнги, притягивая ближе, ещё ближе. — Я хочу тебя, — прошептал Чимин в его губы. — Я тоже, — ответил Юнги, и голос его дрожал. — Очень. Юнги подхватил его на руки — Чимин охнул от неожиданности, обвил его ногами — и отнёс в спальню. Опустил на кровать осторожно, будто боялся повредить. Чимин тут же вывернулся, заваливая обнажённого альфу на подушки — уверенно, без колебаний. Юнги упал на спину, глядя на него снизу вверх — с восхищением, с желанием, с лёгкой робостью. Чимин не спешил. Он сел на него верхом, провёл пальцами по его груди, по животу, по бёдрам, наслаждаясь тем, как под его ладонями напрягаются мышцы. — Ты такой ебабельный, альфа, — прошептал откровенно Чимин, наклоняясь и целуя его ключицы, спускаясь ниже, к соскам. Юнги выгнулся, застонал, вцепившись в простыни. Чимин целовал его грудь, живот, обводил языком соски, покусывал, заставляя альфу хватать ртом воздух. — Чимини… — простонал Юнги. — Терпи, — усмехнулся омега. — Я только начал. Он поцеловал его живот, провёл языком по дорожке от пупка до паха. Юнги замер, глядя на него расширенными глазами. — Ты не должен… — начал он. — Должен, — перебил Чимин. — Хочу. Он взял член Юнги в рот — глубоко, уверенно, с той лёгкой небрежностью, от которой у альфы перехватило дыхание. Юнги вскрикнул, вцепившись в его волосы, но не дёрнул — только замер, боясь спугнуть. — Чимини… пожалуйста… я сейчас… Чимин не остановился. Он двигал головой, посасывая, обводя языком головку, заглатывая глубже. Юнги зарычал, пытаясь отстранить его, но Чимин лишь ускорился. — Чимини… — выдохнул альфа, и в голосе его слышалось отчаяние. Чимин отстранился в последний момент — когда Юнги уже был на грани. Альфа смотрел на него с непониманием. — Так будет ярче, — Хрипло сказал Пак, пытаясь отдышаться. Он уже хотел стереть с подбородка слюну, как альфа потянул его на себя со стоном и благодарностью целуя — развязно и пошло, переворачивая омегу на спину. Чимин раздвинул ноги, глядя на Юнги из-под ресниц. Юнги опустился между его ног, поцеловал внутреннюю сторону бедра. Он прикрыл глаза, порыкивая от сладкого аромата своего омеги. Затем раздвинул ягодицы и провёл языком по сжатому отверстию. Чимин вскрикнул, закусив губу, вцепившись в простыни. Юнги лизал медленно, со вкусом — обводил каждую складку, втягивал в рот, проникал внутрь кончиком языка. Чимин стонал, чувствуя, как внутри разливается жар. — Юнги… — выдохнул он. — Пожалуйста… — Что, малыш? — спросил альфа, отрываясь на секунду. — Скажи, что ты хочешь. — Я хочу тебя внутри, — прошептал Чимин. — Я хочу чувствовать тебя. Юнги смотрел на Чимина сверху вниз — и в его глазах было столько восхищения и волнения, что у омеги перехватило дыхание. Юнги вошёл пальцем — одним, медленно, осторожно. Чимин выгнулся, чувствуя, как внутри всё сжимается от нетерпения. Второй палец присоединился к первому, растягивая, подготавливая. — Ещё, — попросил Чимин, и Юнги добавил третий. Он двигал пальцами медленно, аккуратно, не торопясь. Чимин подмахивал бёдрами навстречу, чувствуя, как пальцы альфы находят нужную точку, давят, заставляя его стонать в голос. — Вот так? — прошептал Юнги, нажимая снова. — Да… не останавливайся… Вторая рука альфы обхватила член Чимина, двигая в такт пальцам. Чимин чувствовал, как близко, как тело напрягается в предвкушении. — Ты такой красивый, Чимини, — сказал Юнги, и в его голосе появились собственнические нотки. — Я глаз не могу от тебя оторвать. Юнги убрал пальцы, приставил член к влажному, раскрытому входу и вошёл — медленно, плавно, до конца. Чимин выгнулся, чувствуя, как альфа заполняет его, как внутри становится горячо и тесно. Юнги замер на секунду, давая омеге привыкнуть, а потом начал двигаться — плавно, ритмично, не торопясь. Чимин сладко постанывал, не ожидая, что нежный секс будет так остро ощущаться. Каждый толчок отзывался в пояснице, заставлял его выгибаться и хватать ртом воздух. — Охуеть, — прошептал Чимин, и эти слова вырвались сами собой. Их запахи смешивались — кофе и пломбир, терпкий и сладкий, создавая что-то совершенно новое, пьянящее, родное. Чимин чувствовал, как его внутренний омега тянется к альфе, желая покориться — чего с ним никогда прежде не случалось. Он обхватил Юнги ногами, подмахивая бёдрами в такт, и потерялся в ощущениях. Он не понял, когда кончил — лишь сперма на его животе подтверждала, что это было. И ещё одно — внутри, сжимаясь вокруг члена Юнги, чувствуя, как альфа продолжает двигаться, не останавливаясь. — Я твой, омега, — прорычал Юнги, вбиваясь в него. Чимин прикусил запаховую железу Юнги, остановив себя в последний момент, чтобы не вонзить клыки и не поставить метку. Юнги смотрел на него с изумлением и восторгом. — Да, малыш… — выдохнул он. Он поцеловал своего омегу — собственнически, по-звериному, — и растворился в этом моменте. Он не успел выйти до сцепки — понял, что она произошла, только когда Чимин сладко простонал от наполненности. — Я на тебе женюсь, — сказал Юнги, тяжело дыша. Чимин прикрыл глаза и рвано захихикал, пытаясь прийти в себя. — Расслабься, — сказал он. — Я на таблетках, так что отцовство отменяется. — Значит, поженимся так, — не сдавался Юнги. Он уложил Чимина на себя, поглаживая омегу по спине. — Значит, так, — согласился Чимин, который пытался пережить собственные ощущения, но в данный момент согласен был на все. — Тебе было хорошо со мной? — спросил Юнги. Чимин хотел спросить: «А ты сам не видишь?» — но потом отшутился: — Либо я не сорвал твою розочку, либо ты закончил школу ебли. Юнги смущённо хихикнул, поцеловал омегу. — Сойдёмся на том, что это был самый лучший секс в моей жизни, — сказал он. Чимин приподнял голову, хитро глядя на альфу. — Эй, а как же «альфу до свадьбы должен ласкать только ветер»? Юнги усмехнулся. — Тогда точно только жениться, Чимини. Чимин с усмешкой закатил глаза. — Тогда встретимся в первый день лета у мэрии в десять. Я буду в белом. Он сказал это в шутку. Просто хотелось бесконечно флиртовать со своим альфой. — Договорились, — ответил Юнги. — Кого-нибудь будем звать? Чимин был настроен на подобные дурачества. — Я позову Гука, а тот наверняка припрётся с Тэ. Так что с меня двое. Что насчёт тебя? Юнги призадумался. — Намджун и родители, если не будут заняты. Может, брат прилетит из Америки. — Тогда ещё и Хосока позовём, — решил Чимин. — Он забавный. Юнги ущипнул его за бок, но Чимин лишь обольстительно подмигнул: — Не ревнуй, альфа. Я твой. Юнги смотрел на этого прекрасного омегу, всё ещё не смея поверить, что тот говорит ему такие слова. — Мой, — сказал он твёрже, чем планировал. Чимин счёл это очаровательным. — А можно мне поцеловать своего ревнивого альфу? — сладко спросил он. Юнги притянул его к себе и поцеловал сам. Так, как альфы целуют своих омег.

***

Тэхён и Хосок чувствовали себя Шерлоками, чья дедукция ушла в глубокий запой. Потому что иначе как объяснить то, что за весь день они так и не смогли нигде поймать Юнги в университете? Осложняло ещё и то, что они не знали, на какой именно специальности он учится. Потенциальные одногруппники ещё не успели познакомиться друг с другом, чтобы ответить, учится ли этот парень с ними или нет. Тэхён обошёл три корпуса, Хосок — два. Они пересекались в коридорах, выразительно переглядывались и расходились дальше — безрезультатно. — Это не человек, — прошептал Хосок в очередную встречу. — Это призрак. — Или он вообще сегодня не появлялся, — предположил Тэхён. — Тогда мы ищем призрака, который не появлялся. Блестящая операция. Когда занятия закончились, Чонгук шёл к стоянке, где его ждали Тэхён и Хосок. Едва увидев своего альфу, Гук расплылся в улыбке, чмокнул его в губы и тут же прижался. — Ты чего домой не едешь? — спросил он у Хосока, не отлипая от Тэхёна. — Ты украл моего лучшего друга! — возмутился Хосок. — С кем мне теперь после пар играть в Плейстейшн? Дай хоть на стоянке поболтать! Чонгук хихикнул, ещё крепче прижимаясь к Тэхёну, намекая, что делиться не намерен. — Порадовался бы, — сказал он. — Да я рад, рад, — Хосок закатил глаза. — Но уже жду, когда вы наворкуетесь и из домоседов станете опять нормальными. — Найди себе омегу, — посоветовал Чонгук. — Проще нового лучшего друга найти, — парировал Хосок. — Вон, этого… Юнги же, да? Я думал, что он в нашем университете учится, но сегодня чего-то даже не видел. Тэхён восхитился и ужаснулся одновременно — как его лучший друг грамотно заговорил зубы. Чонгук усмехнулся. — Они с Минни сегодня прогуляли. У них… всё серьёзно, в общем. Тэхён и Хосок обменялись взволнованными взглядами. — А он на каком вообще курсе, не знаешь? — спросил Тэ максимально небрежно. Тэхен не хотел лезть в чужие отношения — на своей шкуре знал, каково это. Он хотел услышать какой-нибудь ответ, который гласил бы, что Чимин знает про возраст альфы и для них это совершенно нормально. — Да наверное, как вы, может, магистрант, — Чонгук пожал плечами. — Я даже как-то не спросил. Тэхён задумчиво улыбнулся и кивнул. Они с Чимином не слишком хорошо знакомы, но омега производил впечатление человека, который вообще не держит информацию в себе — если дело касалось потрещать с его Гуком. И про своего молочного альфу точно бы рассказал ему в первую очередь. — Ну, ясненько, — Хосок вздохнул. — Ладно, я поехал, а то от вас зубы сводит, какие вы сладкие. Тэ, я позвоню. Тэхён кивнул, махнул на прощание. Уже в машине Чонгук спросил: — Что вы замышляете? Тэхён удивлённо посмотрел на своего омегу. — О чём ты? — Я знаю своего брата, — Чонгук говорил спокойно, но в голосе чувствовалась сталь. — Ему плевать на многие моменты. А тут он каким-то боком заинтересовался альфой моего лучшего друга. И ты тоже. Вы что-то задумали. Тэхён не учёл, что Чонгук знал их как облупленных. — Может, ему понравился Чимин, и он хочет знать побольше о сопернике? — решил отшутиться Тэхён. Чонгук посмотрел на него слишком серьёзно. — Пусть даже не лезет туда. У них с Юнги… — он замолчал, подбирая слова. — Чимин мне написал, что его омега не просто принял его, а прям… Тэ, у них инстинкты чуть ли не на первобытном уровне. Чимин его чуть не пометил, а Юнги… в общем, у Сока без шансов. Тэхён не стал выпытывать подробностей. И так было тошно. Истинность — сказки из книжек, типа Хогвартса и Нарнии. Однако научно доказано, что существуют пары, которые на уровне инстинктов являются идеально совместимыми партнёрами. Обычно это проявляется в желании тела к продолжению рода и принадлежности друг другу. Тэхён решил, что будет конечно той еще скотиной, если смолчит о том, что Юнги есть что скрывать. Но лезть в чужие отношения, тем более такие, он не станет. К тому же, он помнил, как омега у них с Чонгуком на диване наматывал сопли на кулак. Тэхён понимал: Чимин больше всего нуждается в том, чтобы быть любимым. И если он нашёл своё счастье во вчерашнем школьнике, то это не проблема. А скорее — решение её. — Да я пошутил, Гуки. — Тэхён улыбнулся. — Соку просто скучно наверняка, и он бы точно мне сказал, если бы ему нравился Чимин. — Да мы о том, что у него появилась омега, узнаем только когда тот родит ему третьего ребёнка, — фыркнул Чонгук. Тэхён рассмеялся. — Учитывая, что твой Чимин рассказывает тебе о каждом своём вздохе, вряд ли выбор падёт на него. — Ну да, — Чонгук хмыкнул, успокаиваясь. — Ты прав. По дороге домой Тэхён набрал сообщение Хосоку: «Планы меняются. Забываем обо всём, что знаем. Завтра объясню почему».

***

На следующий день Чимин и Юнги приехали в университет вместе. Они стояли возле ворот — счастливые, немного смущённые и не желавшие прощаться даже на мгновение. Юнги держал Чимина за руку, переплетя их пальцы, и не отпускал. — Давай куда-нибудь сходим после занятий? — предложил он. Чимин тяжело вздохнул. — У меня сегодня смена, я до восьми на работе. Завтра тоже. — Он помолчал, потом добавил, словно размышляя вслух: — Но я уже подумываю, брать больше заказов на фотосессии, чтобы постепенно отказаться от работы в кофейне и больше проводить с тобой время. Юнги посмотрел на него — серьёзно, почти мрачно. — Я твой альфа, — сказал он. — Я могу обеспечить тебя. Чимин с хитринкой прищурился. — Хорошая попытка, альфа. Вот только я привык рассчитывать на себя. И прекрасно видел, как бывает, когда омега зависит финансово от кого-то. Юнги окинул его тяжёлым взглядом — в котором читалась и обида, и решимость. — Значит, привыкай рассчитывать на меня, — сказал он твёрдо. — И что значит «зависим»? Мои деньги — твои деньги. Так что нечего на каких-то других смотреть, чьи альфы не могут взять на себя ответственность за своего омегу. Он помолчал, потом добавил, уже мягче, идя на очевидную уступку: — Заберу тебя после работы. Чимин улыбнулся, чувствуя, как внутри разливается тепло от этой простой, но такой важной фразы. — Пахнешь мужчиной, — сказал он. Юнги немного смутился от такой открытой похвалы. Однако, несмотря на порозовевшие щёки, он глядел на омегу уверенно. — А ты — моим любимым омегой. — Познакомишь нас? — Чимин усмехнулся — шутки, когда сердце готово выпрыгнуть из груди, были в его стиле. Юнги прищурился, но он понимал, что омега просто дурачится. — Дошутишься, — сказал он с намёком. — Мой альфа отшлепает меня? Юнги, став немного смелее в своих высказываниях, сделал шаг к омеге и тихо прошептал: — Предпочитаю немного иные взаимодействия с твоей шикарной… — Господи, — Чимин шлепнул его по плечу, — несносный ты альфа и твой несносный язык! Он понял, что фраза опять прозвучала двояко. Они посмотрели друг на друга — и рассмеялись, оба, одновременно, счастливо и беззаботно, будто вокруг никого не было. — Я хотел спросить ещё… — Юнги чуть замялся. — Мы будем как-то при посторонних?.. В смысле, я пойму, если ты не захочешь афишировать наши отношения. Чимин насмешливо посмотрел на него, а потом притянул к себе за галстук и развязно поцеловал — прямо с языком, прямо посреди оживлённой улицы, у ворот университета, где студенты и преподаватели шли на пары мимо них. Юнги притянул его к себе за талию, отвечая на поцелуй, и чувствовал себя небывало счастливым. Минни нехотя отстранился, смотря на своего альфу игриво. — Увидимся, красавчик, — сказал он и, развернувшись, направился в сторону учебного корпуса.

***

Неподалёку стояли Тэхён и Хосок. Они видели всё — и поцелуй, и прикосновения, и то, как эти двое смотрели друг на друга. Тэхён перед этим без грязных подробностей объяснил другу свою позицию: почему он не хочет вмешиваться в чужие отношения и почему Хосоку не стоит. Хосок слушал, кивал, но в глазах его читалось сомнение. — Вот об этом я и говорил, — сказал Тэхён, кивая в сторону целующейся пары. — Угу, — Хосок вздохнул. — Вот только Мины не такие гуманные, как мы. Они не будут церемониться. — Мы с Гуком буквально под вашим носом крутили шашни, — напомнил Тэхён. — Только вы хоть как-то шифровались, — парировал Хосок. — А эти… Дело времени, когда либо амурные дела Юнги дойдут до его семьи, либо весь университет начнёт обсуждать, как альфа-первокурсник захомутал омегу постарше. Тэхён недовольно посмотрел на друга. — Ты хочешь быть первым, кто поднасрёт им? Я не понял. — Да мне вообще это не сдалось, — Хосок покачал головой. — Но знать всё это и… мы могли бы предупредить Юнги о возможных последствиях. Чтобы он был честен со своим омегой. И осторожней что ли. — И как часто ты слушал советы хёнов в его возрасте? — спросил Тэхён. Хосоку крыть было нечем. — Ты прав, — признал он. — Ладно, если что — придумаем что-нибудь. — Ты реально влюбился что ли в Чимина? — Тэхён прищурился. — Я не пойму, зачем нам вообще в это лезть? Хосок всплеснул руками. — Вот ты иногда умный, но дурак дураком! Чимин — друг Гука. Они делятся проблемами друг с другом. Ты — альфа Чонгука, а я — брат. Соответственно, это и наши проблемы — тоже. А Юнги этот… пиздюк конечно, думающий узлом, но его отношение к своему омеге… меня успокаивает. Он помолчал, собираясь с мыслями. — Если он вырос таким, значит, его кто-то таким воспитал. — Продолжил Хосок. — И это говорит о том, что кто-то из Минов точно окажется адекватным и без предрассудков. Тэхён задумался. Хосок был прав — чутьё Чона редко подводило. — Ладно, — сказал Тэхён. — Понаблюдаем. Если что — предупредим. Но без фанатизма. — Договорились, — кивнул Хосок. Они ещё раз посмотрели в сторону ворот, но парочки там уже не было. Только поток студентов, спешащих на пары, и лёгкий ветер, шевеливший листву. — Пойдём, — сказал Тэхён. — А то опоздаем. — Ага, — Хосок вздохнул. — Если честно, я уже жалею, что влез. — Я тоже. Они пошли к корпусу, и Хосок вдруг усмехнулся: — Знаешь, в чём разница между нами и этим пацаном? — В чём? — Мы в его возрасте были идиотами, которые не знали, чего хотят. А он знает. И идёт к этому. Несмотря ни на что. Тэхён посмотрел на друга. — Ты растрогался? — Да нет, — Хосок пожал плечами. — Просто заметил. — Пойдём, Шерлок, — усмехнулся Тэхён. — А то опоздаешь на свою лекцию. — А ты — Ватсон, — парировал Хосок. — Который всё видит, но молчит. — Иногда молчать полезнее, чем говорить, — сказал Тэхён. — Иногда, — согласился Хосок. Они скрылись за дверью корпуса, и утренний университетский двор опустел. Только ветер гонял по асфальту опавшие листья, а где-то вдалеке слышался смех — чей-то счастливый, беззаботный — тех, кому явно не приходится жить с чужими тайнами на своих плечах.