В кругу семьи

Чонгук понял, что находился в изоляции от всех проблем, когда в середине сентября столкнулся нос к носу с Сокджином. Это случилось в университетском коридоре, между четвёртой и пятой парой. Чонгук забежал в здание через чёрный ход, чтобы сократить путь, и буквально врезался в кого-то, выходя из-за угла. Поднял голову — и сердце ухнуло куда-то в пятки. Сокджин смотрел на него так, будто сам не верил своим глазам. Остановился, замер, и на его лице мелькнуло что-то — растерянность, неловкость, может быть, даже боль. Чонгук почувствовал, как земля уходит из-под ног. Прошло чуть больше четырёх месяцев с того ужина, где он разорвал их помолвку, вывалив всю грязь и все секреты — включая и свои собственные. Они не виделись с тех пор. Не переписывались. Не пересекались. И вот теперь — случайность, которая стёрла все усилия по избеганию. — Гуки, — первым нарушил тишину Сокджин. Голос его дрогнул, но он быстро взял себя в руки. — Джин, — ответил Чонгук и тут же понял, что не знает, куда деть глаза и как вообще себя вести. Они стояли друг напротив друга, и воздух между ними был плотным, как желе. Сокджин теребил край пиджака. Чонгук переминался с ноги на ногу, сжимая лямку рюкзака так, что побелели костяшки. — Ты… как? — спросил Сокджин, и это прозвучало так неестественно, так вымученно, что Чонгук почти застонал от неловкости. — Нормально, — ответил он. — А ты? — Тоже. Повисла пауза. Мимо прошли несколько студентов, кто-то бросил любопытный взгляд, но никто не остановился. — Слушай, — Сокджин сделал шаг вперёд, и Чонгук инстинктивно отступил на шаг назад. Альфа заметил это, болезненно поморщился, но продолжил: — Я хотел попросить тебя о встрече. — Встрече? — Чонгук нахмурился. — Да. Просто… объясниться. Поговорить. Без свидетелей, без криков, без… — он замолчал, подбирая слова. — Я понимаю, что ты, наверное, не хочешь меня видеть. Но мне нужно… — Джин, — перебил Чонгук, чувствуя, как внутри всё сжимается от желания поскорее исчезнуть. — Я уже живу другой жизнью. Не хочу вспоминать прошлое. Сокджин смотрел на него долгим взглядом. Чонгук выдержал его — с трудом, но выдержал. Он не сказал, что живёт с Тэхёном. Не сказал, что они счастливы. Не сказал ничего лишнего. Просто стоял и ждал, когда этот разговор закончится. — Хорошо, — наконец выдохнул Сокджин. — Я понял. Чонгук кивнул, пробормотал что-то невнятное про пару, на которую опаздывает, и почти бегом скрылся за поворотом. Спиной он чувствовал взгляд Сокджина — тяжёлый, не отпускающий.

***

Чимин поймал себя на мысли, что с того момента, как Юнги впервые забрал его с работы, они ещё ни разу не ночевали порознь. Казалось бы, всего две недели, но у Чимина за всю его бурную жизнь не было столько ночёвок с альфами. Его это пугало — точнее, его пугало то, что и он, и его омега просто в восторге от этого. Сидя у Чонгука и Тэхёна в гостях, поймав момент, когда у них уже закончились пары, а их альфы ещё продолжали грызть гранит науки, Чимин и Чонгук накупили сладостей и расположились на диване в гостиной. Уселись и болтали обо всём подряд. — Я сегодня столкнулся с Джином в университете, — сказал Чонгук, откусывая шоколадку. — Чего?! — Чимин подскочил на диване. — Это который твой бывший жених? — Угу, — Чонгук вздохнул. — Это было настолько неловко, что хотелось позорно сбежать. — Тебе не в чем винить себя! — отрезал Чимин. — Я разрушил их семью! — Чонгук закусил губу. — Из-за меня два родных брата не хотят знать друг друга, а их родители вообще разводятся! — Ну не из-за тебя же разводятся! — Чимин перебил его, взяв за плечи. — А из-за того, что у папочки твоего Тэхёна наконец-то прозрели глаза и он понял, что жил с говнюком! Сам говорил, что у того весь мир делился на омег и полноценных людей. — Ну всё равно… — начал Чонгук. — Приставка «благодаря» здесь гораздо уместнее, — Чимин покачал головой. — Папа Тэхёна увидел на твоём примере, что омеги могут за себя постоять, и у них есть право выбора. Вот и выбрал быть счастливым! Что он, кстати, говорит насчёт вас с Тэхёном? Чонгук пожал плечами. — Тэ говорит, что рад и передаёт приветы каждый раз, когда они разговаривают. Но мне кажется, что он просто меня успокаивает. И когда мы увидимся с его папой, я со стыда сгорю. Чимин усмехнулся. — Жаль, что мы тогда после драки сразу не подружились. Так бы пошли вместе, и я бы видел твой звёздный час своими глазами. — Минни, блин! — Чонгук толкнул его в плечо, тихо усмехнувшись. — Если бы ты во мне тогда не всколыхнул те эмоции, я бы наверняка объявил, что хочу свадьбу с Сокджином сыграть чуть ли не завтра. И не поехал бы ни в какую Францию, хотя за день до этого планировал сделать ровно то, что и сделал. Чимин вначале шокированно похлопал глазами, а потом ослепительно улыбнулся. — Так получается, я твой ангел-хранитель? — спросил он с такой искренностью, что Чонгук захохотал и крепко обнял его. — Получается, что он самый, — сказал он, всё ещё смеясь. — Тогда, как твой официальный ангел, приказываю тебе не унывать и наслаждаться жизнью со своим офигенным альфой! — Чимин важно поднял палец. Чонгук с явным весельем посмотрел на лучшего друга. — Думаю, это немного не так работает, — сказал он, а потом помрачнел. — Да блин, ещё и Сокджин сказал, что хочет со мной объясниться… — Надеюсь, ты послал его с этим предложением? — Чимин прищурился. — Если нет, то тебя ждёт небесная кара в виде меня. — Конечно же я отказался! — возмутился омега. — Просто я не стал ему говорить, что мы теперь живём с Тэ и что я буквально ушёл от него к его брату. И не уверен, что Тэ стоит говорить, что эта встреча вообще была, потому что они опять могут сцепиться. А в прошлый раз, когда они из-за меня поцапались, оба лежали две недели в госпитале! Чимин присвистнул. — Дела, конечно. Но вообще, если в парах появляются секреты, это плохо заканчивается. Не будь удобным этаким бедным родственником, который пытается всем угодить. Это уж точно не сделает счастливым тебя. — Если Тэ опять попадёт в больницу, я тоже не буду счастлив, — угрюмо сказал Чонгук. — Гуки, не хуевничай, — Чимин посмотрел на него серьёзно. — Ты уже сделал свой выбор вопреки всем, и этот выбор делает тебя охренеть каким счастливым. Так что поздновато становиться приличным мальчиком. Хотя бы потому что в этой квартире отовсюду пахнет сладким карамельным таёжным чаем. Понимаешь, к чему я? Чонгук усмехнулся. — К тому, что нам нужно чаще проветривать квартиру? Чимин прыснул. — Дурак. В квартире пахнет любовью… ну, возможно, ещё утренним сексом, — ухмыльнулся он. — Но я говорю к тому, что, чтобы сохранить это и чтобы здесь не пахло горечью, нужно быть порой неудобным для других, если это угрожает твоему счастью. Чонгук был благодарен, что у него есть человек, который может сказать ему такие правильные слова. — Ты прав, Минни, — сказал он. — Спасибо, что ты такой. — Невъебенный лучший друг? — Чимин подмигнул. — Именно. Самый лучший и самый невъебенный, — Чонгук улыбнулся, а потом спросил: — Как у вас дела с Юнги? Чимин невольно заулыбался, очаровательно краснея. — Нормально. — Нормально — и всё? — Чонгук удивился. — Он настолько идеальный, что я жду какой-нибудь подвох, — признался Чимин. — Какой? — Ну, про самые страшные опасения я спросил прямо, так что он не серийный убийца, не собирается меня пустить на органы и не практикует, чтобы омега его страпонил. Чонгук едва не уронил челюсть. — А ещё мы каждый день ночуем вместе, — продолжил Чимин, — и это проблема, потому что я вообще не хочу теперь спать без него. Как-то раз проснулся, когда мы ночевали в его королевстве, один — и меня прям ужас охватил. А он просто воды пошёл попить. И мне принёс, если я захочу. Чонгук не понимал трагедии. — Так это ведь хорошо? — спросил он. — Да, пока он меня не бросит, — Чимин вздохнул. — А я уже стану тем самым отупевшим омегой, который себе даже дверь не может открыть и пакеты из супермаркета носить. Чонгук улыбнулся. — Мне один мой ангел-хранитель посоветовал не унывать и наслаждаться жизнью со своим офигенным альфой. Воспользуйся и ты его советом. Чимин скептично на него посмотрел. — И с чего ты взял, что он тебя бросит? — спросил Чонгук. — Он же без ума от тебя. А ты никогда не станешь беспомощным. Потому что ты очень сильный, Минни, и никакой альфа это не изменит. Даже самый любимый и идеальный. — А если бросит? — спросил Чимин, и в его голосе впервые за долгое время прозвучала уязвимость. — Значит, упустит самого прекрасного омегу в своей жизни, а потом будет локти кусать, — твёрдо сказал Чонгук. — А я тебя ему, недотепё, уже не отдам! Чимин улыбнулся, растроганно обнимая друга. — Будешь моим папочкой? — спросил он. Чимин ещё в начале сентября рассказал Гуку всю правду о своём папе, полностью открываясь другу. Тот поддержал его тогда, спросил, может ли он чем-то помочь. На что Чимин ответил — да, никогда больше не спрашивать о нём, потому что за почти пять лет папе было плевать, что с ним, а Чимину и подавно. — Просто хочу, чтобы ты знал, — сказал Чонгук. — Даже если всё будет дерьмово, тебе есть на кого рассчитывать. И за тебя есть кому постоять. Чимин закинул в рот мармеладного кофейного Мишку и довольно улыбнулся. — Напишу своему мужику, что я соскучился, — принял он сильное и независимое решение омеги. — Ты говорил, что вы ночуете и у Юнги, — напомнил Чонгук. — Как его родители восприняли тебя? — Не знаю, их тогда дома не было, — Чимин пожал плечами. — Юнги предлагал нас познакомить, когда те приедут, но я пока хочу только их сына. Без прицепа, понимаешь? Он помолчал, потом добавил: — Да и вообще мне у них не слишком нравится. Хотя, признаюсь, джакузи и личный бассейн — это кайф. — А чего не скажешь, что тебе не нравится ночевать в его доме? — спросил Чонгук. — Мне нравится ночевать с ним, — ответил Чимин. — А где — неважно. Я больше к тому, что боюсь: его родители внезапно вернутся и такие: «Боже, что за распутный омега! В наше время беременели только от поцелуя в щеку!» — он спародировал брюзжащий старческий голос, и Чонгук расхохотался. — Да и к тому же, — Чимин добавил уже чуть веселее, — кому будет приятно услышать, что его дом похож на замок Дракулы? Там коридоры длинные и мне всё время кажется, что из-за угла сейчас выскочат его родители в чёрном плаще. Я, конечно, без Юнги там не шарюсь, но всё равно — мурашки по коже. И эти портреты на стенах… смотрю на них и чувствую себя в музее восковых фигур. Но молчу, потому что ему там нравится. И вообще, его комната — моя любимая комната в этом замке. Там уютно, пахнет им, и я могу прижаться к нему и забыть, что нахожусь в каком-то фильме ужасов, в которых обычно выживает самый рандомный человек в конце. — Главное, чтобы призраки не мешали, — хихикнул Чонгук. — Если призраки помешают, я их обратно заколочу, — отмахнулся Чимин. — Я омега с характером, пусть знают. Они посмотрели друг на друга и рассмеялись — громко, счастливо, запрокинув головы на спинку дивана. В гостиной пахло сладкой карамелью и таёжным чаем, смешанными с ароматом кофе и пломбира. И Чимин подумал, что, наверное, именно так и выглядит счастье — когда ты не один, когда тебя понимают без слов, когда рядом есть те, ради кого стоит быть неудобным.

***

Юнги выходил из аудитории, едва не прыгая от счастья. Пальцы летали по экрану телефона, набирая сообщение своему омеге: «Я тоже соскучился. Очень». Он уже сел на заднее сиденье автомобиля на автомате — привык, что его всегда встречают, — и уже хотел написать, дома ли Чимин, как вдруг услышал голос, от которого вздрогнул. — Здравствуй, сын. Юнги отложил телефон и поднял голову. Отец сидел рядом — в строгом чёрном костюме идеальной посадки, с короткой тёмной стрижкой. Его лицо было сдержанно-холодным, взгляд — цепким, оценивающим. От него пахло дорогим табаком, полированным деревом и чем-то ещё — тем особенным запахом, который появляется у альф, привыкших управлять людьми и не привыкших слышать «нет». Запах власти. На переднем сиденье, рядом с водителем, сидел отцовский помощник — Кан Хёнсок. Бета, который следует за отцом незримой тенью по всему свету. Он вежливо кивнул младшему Мину. — Здравствуй, — ответил Юнги, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Почему не предупредили, что возвращаетесь? — Не рад возвращению родителей? — в голосе отца сквозила лёгкая насмешка. — Конечно рад. Просто вы обычно предупреждаете. Удивился. Ответ, кажется, устроил господина Мина. Он махнул водителю, и машина плавно тронулась. — Как учёба? — спросил отец. — Не жалеешь, что остался здесь, а выбрал Америку? — Мне нравится, — Юнги чувствовал, как напряжение понемногу отпускает. — Тем более, ты сам здесь учился. Отец слегка улыбнулся — явно довольный тем, что младший сын выбрал путь, опираясь на него. — Вуз и правда отличный. Профессор Ли ещё преподаёт? — Заведующий кафедры менеджмента? — переспросил Юнги. — Он у нас только со второго курса будет, как мне сказали ребята. Отец сдержанно хохотнул. — Был бы он не фанатом своей науки, давно бы ректором стал. Я только поступил — как и ты сейчас, — когда он закончил аспирантуру. Такой требовательный, мы его ненавидели. Кто-то даже родителям жаловался, чтобы вмешались. Но он не прогнулся. За ним, видимо, кто-то стоял, потому что Ли не уволили. Говорил: «Либо будете учиться, либо отчисляйтесь. Потому что даже самый бесталанный, но трудолюбивый студент получит хотя бы «удовлетворительно». А тем, кто считает, что им положено по статусу рождения, ничего не светит». Отец помолчал, вспоминая. — Хотя скажу тебе: выше оценки «хорошо» у него никто не получал. У Ли дурацкий принцип. Кто-то, поняв, что родители бессильны, перевёлся в другие вузы, кого-то реально отчислили… — он задумчиво посмотрел в окно. — Надо бы навестить его. — Как дела у Джунки? — спросил Юнги. — Твой брат делает неплохие успехи в Америке, — отец говорил сдержанно, но в голосе проскользнула нотка гордости. — Работает над каким-то проектом по биопротезам. Я вначале скептически отнёсся, но он показал мне отчёт по прибыли, и признаю — у вашего поколения больше смелости и чутья. Передавал тебе привет и просил звонить почаще. — Я звоню, — ответил Юнги, но сам подумал, что в последний раз звонил брату в конце августа. — Он прилетит на Рождество, — продолжил отец. — Останется, чтобы начать вникать в тонкости семейного бизнеса. Думаю, где-то летом сыграет свадьбу. Юнги удивился. — У Джунки появился омега? Отец посмотрел на него снисходительно. — Насколько мне известно — нет. Это лишь наши с папой ожидания. Кто знает, может, не напрасные. Он помолчал, затем перевёл тему: — С кузеном виделись? — С Намджуном-то? Да, — Юнги кивнул. — Даже сходили на вечеринку какого-то его друга. — Не увлекайся, — отец посмотрел на него строго. — Студенческая жизнь прекрасна, и от неё нужно брать всё, но с головой на плечах. Учёба — превыше всего. Он достал из подлокотника стеклянную бутылку воды, отпил. — Куда мы едем? — спросил Юнги. — Домой, — ответил отец. — Папа ждёт нас на ужин. Я просто хотел немного провести с сыном время. А что? У тебя появились какие-то дела? Юнги замялся, потом всё же решился: — А можно я приглашу своего омегу к нам на ужин? Вода пошла не в то горло. Отец закашлялся, пытаясь прокашляться, и его запах — табака, дерева и власти — усилился, став почти удушающим. Юнги похлопал его по спине. — Ты в порядке? — Омега? — спросил отец сквозь остатки кашля. Голос его сел. — И как давно у тебя омега, молодой человек? — Ну… — Юнги почувствовал, как краснеет. — Мы познакомились двадцать девятого августа. А первого сентября он дал согласие быть моим омегой. Я женюсь на нём и… — Тише, тише, сынок, — отец поднял руку, останавливая его. — Пока остановимся на том, что у тебя появился омега. Мы с папой его знаем? — Нет, — Юнги покачал головой. — Думаю, что нет. Говоря о Чимине, он чувствовал, как сердце замирает. — Но он такой невероятный. Самый красивый, смешной. А ещё он очень умный, разносторонний. И у него очень сильный характер. Отец словно стал мягче во взгляде — или это только показалось? — Покажешь? — спросил он. Юнги просиял. — Конечно! Он полез в телефон и увидел, что Чимин отправил ему кучу смайликов и написал прямо в этот момент: «Припёрся Тэхэн, и теперь они мерзко с Чонгуком целуются. Хочу также с тобой!» Юнги быстро набрал ответ: «Поужинаем сегодня с моими родителями?» А затем открыл Инстаграм и протянул телефон отцу. Господин Мин достал очки из нагрудного кармана пиджака и медленно начал рассматривать фотографии. — Джей-точка-Эм, — прочитал он вслух никнейм Чимина. — О, розовые волосы. Как… современно. Юнги не уловил в отцовском голосе сарказма. — Он вообще очень современный! — с гордостью сказал он. — Хм, — отец листал дальше. — Он путешествовал по Европе? — спросил он. — Кто его родители? — Он из обычной семьи, — ответил Юнги. — Победил в студенческом конкурсе и… Он хотел с гордостью сказать, что на карманные для этой поездки его омега заработал сам, но отец перебил: — Это сын Чонов с ним? — Чонгук? — Юнги посмотрел на фотографию. — Да, они лучшие друзья. В этот момент на телефоне начали всплывать уведомления от Чимина. Одно за другим. «ЧЕГО, БЛЯТЬ?!» «Ужин с твоими родителями?!» «Ты издеваешься?!!!» Отец медленно перевёл взгляд с экрана на сына. Юнги понял — отец, от которого лично Юнги за всю жизнь не слышал бранного слова, только что невольно прочитал эти сообщения. — Похоже, твой омега не слишком горит желанием знакомиться с родителями своего альфы, — сухо заметил господин Мин. Юнги покраснел ещё сильнее. — Он просто волнуется, что не понравится вам с папой. Следом высветилось новое уведомление: «Окей, но ночевать будем у меня» Тут уже отец не пытался быть понимающим. — Ночевать? — переспросил он, и голос его зазвенел. — Ночевать, Юнги?! И его родители относятся к этому нормально?! Тебе семнадцать! — Мне почти восемнадцать! — Юнги повысил голос. — И я люблю его! А он любит меня! Отец зажмурился и медленно посчитал до десяти. — Давай в начале поужинаем и познакомимся, — сказал он, взяв себя в руки. — Его родители отпу… — до него дошло. — Он совершеннолетний, да? Какой курс? Юнги сжал кулаки. Ему не нравилось, как хоть что-то о его омеге произносилось в пренебрежительном тоне. — Тринадцатого октября будет двадцать, — сказал он. — И это небольшая разница. Ты папу вообще на пять лет старше! — Я альфа! — отрезал отец. — И что?! — Юнги чувствовал, как злость поднимается внутри. — Это повод не жениться на любимом омеге? — Какая свадьба, Юнги?! — отец повысил голос. — Тебе семнадцать! Ты вообще уверен, что нужен ему? Зачем взрослому красивому омеге несовершеннолетний альфа? Ты не думал, что это просто очередной охотник за состоянием нашей семьи? — Чимин не такой! — выкрикнул Юнги. — Ты просто не понимаешь, что между нами! Отец язвительно рассмеялся. — Дай угадаю, — сказал он. — Омега посвятил тебя в тайны своей течной дырочки, и ты уже готов жениться на нём? Феромоны в машине стояли удушающие. Даже помощник Кан приоткрыл окно. — Да всё вообще не так! — Юнги чувствовал, как горит лицо. — Чимин работает и отказывается от денег, которые я ему предлагаю! Он вообще вначале не знал, кто мои родители! — Он ведь первым подошёл познакомиться? — отец смотрел на него в упор. — Я не ошибаюсь? Юнги был красным как рак от злости. — Да, и что?! — А то, — отец говорил спокойно, но в его спокойствии чувствовалась сталь, — что если этот омега умный, как ты и описываешь, то давай я тебе немного открою глаза, сынок. Он увидел в тебе лёгкую мишень, познакомился, затащил тебя в постель. А потом в один прекрасный момент скажет трахнуть его с узлом, потому что он, якобы, на таблетках. Ты наивный, ведомый гормонами, поведешься, будешь делать это регулярно. И потом после течки он тебя осчастливит новостью: ты станешь отцом. Юнги смотрел на отца, не в силах вымолвить ни слова. — Тогда ему не нужно будет просить у тебя денег, — продолжал отец. — Или тебе предлагать. Потому что они будут ему полагаться. И работать ему вовсе не нужно будет. А ты сломаешь себе жизнь. Не удивлюсь, если он и лучшего друга себе выбрал, просто потому что тот обеспеченный — ну или чтобы за его счёт съездить во Францию. Юнги словно лихорадило. Отец во многие вещи попал в цель: Чимин первый с ним познакомился, торопился с сексом и действительно говорит, что на таблетках. И самое страшное — если отец окажется прав и в остальном? — Мой омега не такой! — выкрикнул Юнги, отгоняя эти мысли. — Ты даже не знаешь его, а уже делаешь выводы! — Вот и познакомимся! — рявкнул отец. — Ну уж нет! — Юнги чувствовал, как внутри всё кипит. — Я не поведу своего омегу под расстрел твоего мнения о нём! — Тогда забудь о нём, — голос отца стал ледяным. — Пока мы с папой не дадим своё благословение, ты и на метр не приблизишься к нему. Поедешь к брату в Америку. — Нет! — Юнги выкрикнул это громче, чем планировал. — Он придёт! Придёт, и ты поймёшь, что он замечательный и честный омега! Машина заехала в ворота роскошного дома. Юнги едва не вылетел из автомобиля, как только та остановилась. Когда дверь машины хлопнула, господин Мин посмотрел на помощника. — Досье у меня, Хёнсок? — спросил отец помощника. — Я составил отчёт, ссылаясь на показания персонала, начиная с первого дня вашего отъезда, — отрапортовал Кан. — Отчёт на омегу Пак Чимина также на вашей электронной почте. — Отлично. Распечатай и оставь на столе в кабинете. — Альфа вышел, намереваясь как-то подготовить мужа к тому, что вместо тихого семейного ужина у них состоится непростой разговор.

***

Тэхён смотрел с весельем, как Чонгук и Чимин бегают по квартире, собирая последнего на ужин с родителями его альфы. Чонгук вывалил из шкафа все вещи, которые только можно было найти, и теперь они с Чимином по видеосвязи советовались с папой Чонгука — тот давал ценные указания, какие брюки лучше сидят и с каким ремнём сочетаются. — Это важно! — в три голоса заявили они, когда Тэхён рискнул поинтересоваться, не слишком ли много суеты вокруг обычного ужина. Тэхён отступил, подняв руки в примирительном жесте, и просто наблюдал за этим хаосом, пока его не выперли из собственной комнаты, ведь настало время примерки. А потом он должен был ещё и сказать, какая одежда смотрится лучше для знакомства с родителями своего альфы. — Тэ, иди сюда! — позвал Чонгук. — Серое поло или белое? — Серое, — ответил Тэхён, не вставая с дивана. — Ты даже не посмотрел! — возмутился Минни. — Я и так знаю, что в сером ты будешь выглядеть как зять мечты, — усмехнулся Тэхён. Чимин покраснел, но спорить не стал. В итоге он выбрал серое поло, чёрные брюки. Туфли отправил на такси папа Чонгука, потому что то, кеды Чимина были «ну ни в какие ворота!», а обувь Гука слишком большого размера. Чонгук одобрительно кивнул. — Ты им обязательно понравишься, — сказал он, обнимая друга. — Тэ, скажи ему! Тэхён повернулся с водительского сиденья, когда они уже подъехали к дому Минов. — Тебе не о чем волноваться, — сказал он серьёзно. — Если тебя пригласили на ужин, это хороший знак, как правило. Взять даже моего отца — он бы срать в одном поле не сел, если бы ему кто-то не понравился. А тут целый ужин. А ещё этому альфе повезло, что на него обратил внимание такой омега, как ты. И родители его, если не кретины, поймут это и ещё сами попросят выйти за своего сына. Чимин вроде успокоился немного и даже смог выдавить улыбку. — Спасибо вам, — сказал он. — Я напишу, как всё пройдёт. Он вышел из машины, и дверца за ним захлопнулась. Тэхён смотрел ему вслед, и вдруг до него дошло. Юнги семнадцать. Это совсем вылетело из головы. И это может быть огромной проблемой, преподнеси альфа как-нибудь не так свои отношения. — Любимый, — осторожно начал Тэхён. — А почему они решили так внезапно устроить ужин? — Видимо, родители Юнги вернулись, и он решил не откладывать в долгий ящик, — ответил Чонгук, но почуял, что запах его альфы начинает тяжелеть. Да и Тэхён не торопился уезжать. — Тэ? Ты чего? — Обещай, что будешь любить меня, несмотря на то, что я идиот, — сказал Тэхён. — Ким Тэхён, ты меня пугаешь! — Семнадцать, — выдохнул Тэхён. — Да что семнадцать?! Можешь нормально объяснить?! — Юнги семнадцать, — повторил Тэхён, глядя на него. — Ему в марте только стукнуло. Чонгук замер с открытым ртом. — Ты идиот что ли?! — выкрикнул он. — Почему ты не сказал?! — Да потому что уже было поздно! — Тэхён повысил голос. — Когда мы узнали, то… — Мы — это ты и мой тихушник-братец? — перебил Чонгук. — Да! Ты можешь не перебивать?! — Тэхён нервно посмотрел на него. — Так вот, когда мы узнали — после твоего дня рождения, — хотели вначале поговорить с Юнги, чтобы тот признался Чимину. Но они тогда не пришли в университет. А потом ты мне поведал про то, насколько там всё серьёзно… Он замолчал, собираясь с мыслями. — Гуки, в мои чувства тоже залезали. И это принесло столько боли. И до этого Чимин ревел по этому сопляку у нас на диване, а потом расцвёл — и только слышно, что разговоры о том, какой у него классный альфа! Я просто не мог вмешиваться в чужие отношения, где и без меня царит любовь. Особенно после всего, что пережили мы. И Хосоку велел не лезть. Чонгук откинулся на спинку сиденья. — Мне-то мог сказать, — уже тише произнёс он. — Ты бы рассказал, — Тэхён уткнул лицо в ладони. — Блять, и был бы прав! — простонал он с досадой. Чонгук уткнулся носом в плечо альфы. — Есть шанс, что Минни сегодня не разобьют сердце? — спросил он. Вопрос был риторическим, но Тэхён ответил. — Да, если этот молочный альфа держит язык за зубами и просто сказал, что выбрал омегу постарше. Мины хоть и не будут в восторге, но будут держать лицо. — А если он сказал что-то лишнее? — спросил Чонгук. — Просто представь, что у нашего несовершеннолетнего сына — не важно, альфы или омеги, — появляется дружок постарше, у которого тот ночует и с которым… ну, ты понял. Представил? Чонгук сидел мрачнее тучи. Представил. — Может, тогда пойдём туда и… — И что, Гук? — перебил Тэхён. — Заберём Чимина за руку, сказав, что он не знал, что твой волк ещё щенок? Может, вообще есть какой-то шанс, что Чимин знал? Чонгук помотал головой. — Никакого. Он рассказывал мне буквально всё. Тэхён тяжело вздохнул. — Предлагаю встать чуть подальше, чтобы их охрана не вызвала на нас полицию за вторжение на частную собственность. Подождём сообщения от Чимина и тогда уже уедем. С ним или без него. Чонгук кивнул, понимая, что это единственный лучший вариант. --- Чимина у двери встретил Юнги и крепко обнял. Паку нужны были эти объятия едва ли не больше, чем самому альфе. — Детка, я сейчас обоссусь от страха, — доверчивым шёпотом поведал Минни. — Просто знай, что я тебя очень сильно люблю, — ответил Юнги, и голос его был твёрдым. — И если почувствуешь себя плохо, мы уйдём. От кофейного запаха Чимину стало легче. — Я тоже тебя люблю, — выдохнул он. Признание сорвалось с губ Чимина так естественно, словно он говорил уже это тысячу раз, а не впервые. Юнги смотрел в глаза своего омеги, силясь понять, не послышалось ли ему. А затем сократил расстояние между ними и поцеловал. Не как альфы целуют своих омег — требовательно, собственнически, с лёгкой грубостью. А как целуют любимых — медленно, трепетно, будто боясь спугнуть, будто запоминая вкус навсегда. Язык Юнги скользнул внутрь, но без напора, только нежно, почти робко. Его пальцы гладили щёку Чимина, а вторая рука лежала на его талии, и это прикосновение было таким бережным, что у омеги защипало в глазах от нахлынувших чувств. Чимин вначале растворился в этом поцелуе, забыв обо всём на свете. А затем спешно отстранился. — Ты что?! — возмущённо прошептал он. — А если твои родители увидят?! Юнги рассмеялся — тихо, чувствуя как счастье вытесняет страх. — Они ждут нас в столовой, — сказал он. — Тем более, они увидят твою красоту и не обратят внимания, что мы чуть задержались с приветствием. Они пошли, сплетя руки.

***

Папа Юнги — красивый мужчина лет сорока пяти, с ухоженными волосами и мягкими чертами лица — и отец стояли у огромного стола, тихо и напряжённо перешёптываясь. Когда зашла пара, они выпрямились, выдавив из себя приветливые улыбки. — Здравствуйте, — Чимин едва справлялся с дрожью в голосе. — Добрый вечер, Чимин, — поздоровался отец, пожав ему руку и чуть склонив голову. Чимин также с почтением поклонился альфе и омеге. Папа тоже пожал руку — и Чимину показалось, что тот ему сейчас её сломает. Но когда он хотел отпрянуть, старший омега сам разжал ладонь, кивая на стол, чтобы все присаживались. — Как добрались, Чимин? — спросил папа, а затем воскликнул: — Бог ты мой! Это поло от «Стефано Риччи»? Чимин, смущённый чередой вопросов, поправил складки на брюках. — Меня друзья довезли, — сказал он. — А поло… это друг дал. Я просто был у него в гостях, когда получил приглашение, поэтому пришлось позаимствовать его гардероб. Юнги под столом сплёл руки с Чимином, чувствуя его волнение. Да и сам он волновался побольше его самого. — Как хорошо иметь в наше время хороших друзей, способных прийти на выручку, — улыбнулся старший омега. Чимин что-то невнятно ответил, не знав, что тут ещё можно сказать. — Расскажите о себе, Чимин, — попросил отец. К столу начали подходить несколько человек в белых одеяниях, принося напитки. — Мне скоро будет двадцать, — начал Чимин. — Учусь на третьем курсе на искусствоведа. Выбрал профиль фотографии. Сам учусь и подрабатываю. — Наверное, это утомительно? — спросил отец. — Нет, я привык. Работаю в кофейне возле дома и беру заказы на фотосессии. Сейчас разместил объявления, чтобы найти побольше клиентов и брать меньше смен в кофейне. Чтобы с Юнги почаще зависать, — он смутился, — ой, в смысле, видеться. — Похвальное рвение в работе для омеги, — заметил отец. — Не подумайте, я не предвзят по вторичному полу, просто… это редкость. Чимин замолчал, просто кивнул. — Слышал, вы ездили в Европу? — спросил папа. — В Париж на летнюю программу. Выиграл грант. — Вы ездили со своим другом, верно? — Можно и так сказать, — Чимин улыбнулся. — Правда, подружились мы уже там. Он чудесный омега. — Не поймите меня неправильно, — отец пристально смотрел на Чимина, — но я хотел бы уточнить. И надеюсь на ваше понимание. Чонгук ведь оплачивал ваши поездки и досуг по Европе? Германия, Люксембург, Италия? — Отец! — возмутился Юнги. Чимин надулся от возмущения. — С чего бы это?! — выпалил он. — Он покупал билеты, потому что у него есть валютная карта, а я наличкой ему отдавал! Я не собираюсь триста пятьдесят евро вываливать просто за воздух, поэтому поехал с наличными! Он перевел дыхание и продолжил, глядя прямо в глаза отцу. — Я понимаю, к чему вы клоните. И нет, мы встречаемся с Юнги, потому что у нас чувства друг к другу, а не потому что вы из богачей. Так что я тоже надеюсь на ваше понимание, господин Мин, и что тема закрыта. Я из обычной семьи, и это, вроде как, не преступление. За столом повисла оглушающая тишина. Чимин залпом осушил бокал вина, который поставили перед ним. Работники в белом уже заносили закуски. Папа элегантно обхватил ножку бокала и сделал очередной глоток, как и подобает аристократам. Юнги тихо сказал Чимину, не выпуская его ладони, чувствуя, как запах пломбирного мороженого начинает кислить: — Малыш, давай уйдём? — Всё нормально, — выдавил слабую улыбку Чимин, а сам просто утопал в своих страхах. Дальше разговор протекал более спокойно. Говорил в основном отец. Рассказывал какие-то забавные случаи с работы, как он познакомился с папой Юнги. Про старшего сына-альфу, да и про самого младшего было уйма историй. Чимин даже почувствовал, что расслабляется. — Вы упомянули, Чимин, что из обычной семьи, — вдруг сказал папа. — Я хотел уточнить: ваш папа излечился от алкоголизма, когда в последний раз лежал в наркологическом диспансере? Снова повисла гробовая тишина. Чимин медленно отложил столовые приборы. Поднялся из-за стола. Смотрел он не на перебравшего омегу, который всё ещё держал маску вежливого любопытства. Не на отца семейства, который и словом не одёрнул своего мужа. Чимин смотрел на своего альфу — твёрдо и решительно. — Знаешь что, альфа? — голос его дрожал, но он держался. — Сначала реши вопрос со своими кончеными предками, а потом уже топай ко мне со своими чувствами. Он сделал шаг к выходу, но Юнги схватил его за руку. — Мы уходим вместе, — сказал Юнги. Чимин, хоть и был зол, почувствовал облегчение — его выбрали. — Сделаешь с ним хоть шаг, Юнги, — холодно произнёс папа, — и твой дражайший омега сядет в тюрьму за растление несовершеннолетних. Чимин развернулся к папе своего альфы. — Послушайте вы! — выкрикнул он. — Не знаю, кто там что обо мне наплёл, но у меня все партнёры были совершеннолетними! Так что не надо мне приписывать всякое! — Юнги несовершеннолетний, Чимин, — сказал отец. — И не стоит в таком тоне разговаривать с моим мужем. Думаю, вам пора. Чимин перевёл ошеломлённый взгляд на Юнги, рассматривая его словно впервые. Юнги обхватил ладони своего омеги, глядя умоляюще. — Это неважно! — сказал он. — Важно то, что мы чувствуем! — Сколько? — вырвал руки Чимин, отступая на шаг. Кровь отлила от лица. — Ты хотя бы студент?! Юнги, блять, если тебе меньше шестнадцати… — Мне семнадцать! — выкрикнул Юнги. — Весной будет восемнадцать уже! Я не говорил, потому что вообще об этом не думал! А когда заговорили про свадьбу в первый день лета, то посчитал, что уже буду совершеннолетним и… — Какая свадьба?! — Чимин замотал головой. — Ты ребёнок! — У нас небольшая разница! — голос Юнги сорвался. — Прости, Юнги, — Чимин почувствовал, как внутри всё рушится. — Это всё не для меня. Он хотел поспешно уйти, но Юнги вцепился в него мёртвой хваткой, умоляя не бросать его. А в довесок Чимину прилетела прямо в голову что-то ощутимое. Чимин замер, озираясь по сторонам. На полу лежала увесистая пачка — банкнотами по пятьдесят тысяч вон. Он не знал, сколько там было, но явно дохрена. — На случай, если вы уже умудрились забеременеть от моего сына, — папа говорил спокойно, будто обсуждал погоду, — это на аборт. Потому что этого ребёнка не признает ни один анализ ДНК — это я вам гарантирую. А оставшееся потратьте на хорошего парикмахера. Чимин думал, что сильнее, чем он прокручивал в собственной голове, его невозможно унизить. Вначале Пак хотел просто послать их всех и уйти вместе с остатками своей гордости. Но от той уже ничего не осталось. Поэтому Чимин присел и поднял деньги. Юнги отпустил его, затравлено глядя. Вот только Чимин не ушёл. Он направился к самодовольному омеге. — Чимин, если вы хоть руку поднимете… — начал отец. — Завали, альфа! — отрезал Чимин. Он остановился возле омеги, открыл свою сумку, достал оттуда вскрытую упаковку противозачаточных и демонстративно положил её в тарелку папы Юнги. — Это чтобы такие, как вы, больше не размножались, — сказал он. А затем снял резинку с купюр и пошёл к выходу, посыпая изысканные блюда деньгами — до последней воны. — Приятного, блять, аппетита! — крикнул он, направляясь прочь из столовой. Юнги перегородил ему выход. — Малыш, прошу тебя… — у него блестели глаза от слёз. Чимин был сам на грани. Его омега уже вовсю скулил, требуя забрать альфу с собой и успокоить запах горького кофе. Но кто бы успокоил самого Чимина? От кислящего пломбира вязало язык. — И щенку своему скажите, чтобы не приближался ко мне, — бросил он через плечо. — Чимини, я же люблю тебя… — прошептал Юнги. — Ну, блять, если любишь — значит, отпусти! — Чимин повысил голос. — В школе не читал что ли?! Он оттолкнул альфу и стремительно покинул столовую, а затем и дом. Слёзы текли ручьями. Омега больше не сдерживал себя. Водитель любезно предложил довезти его до дома, но Пак даже слушать не стал. Он выбежал через главные ворота, глотая холодный ночной воздух, и направился прямо, куда глаза глядят. Через сто метров ему посигналила машина. Он обернулся. Из машины уже выбегал Чонгук. Чимин даже не подумал позвонить другу и попросить забрать его. Он просто не привык ни на кого рассчитывать. Гук крепко обнял его, и Чимин уткнулся лицом в плечо, задыхаясь от слёз. — Мне так жаль, — прошептал Чонгук. — Они такого мне наговорили, Гуки! — Чимин захлёбывался слезами, слова вырывались отрывисто, сбивчиво. — Та-такого! Я… я… они… — Он не мог повторить все, что вывалили на него. — Минни, пожалуйста… — А он! — Чимин говорил, не переставая всхлипывать, и каждое слово давалось с трудом. — Он ребёнок, Гук! Ему семнадцать! Семнадцать, блять! Он зарыдал с новой силой, и Чонгук прижал его крепче, чувствуя, как трясутся плечи друга. — Минни… — только и мог выдохнуть Чонгук. — Поехали отсюда, — Чонгук обнял его ещё крепче. — Я рядом, Минни. Я всегда рядом. Он открыл заднюю дверь машины, помог Чимину сесть, а сам устроился рядом. Тэхён, не задавая вопросов, тронулся с места. В салоне пахло горьким пломбиром безутешного омеги. Чимин сжался на сиденье, уткнувшись лицом в колени, и тихо плакал. Чонгук обнимал его за плечи и молчал. Слова были бесполезны. Оставалось только быть рядом. Тэхён смотрел в зеркало заднего вида на дрожащие плечи омеги и чувствовал, как внутри всё переворачивается от бессилия. Он не мог ничего исправить. Не мог вернуть время назад и предупредить. Мог только везти их домой — туда, где было безопасно. Машина ехала по ночному Сеулу, и в тишине слышались только плач и судорожные всхлипы.