Вернутся к фанфику
Глава 13
3 августа 2026, 22:03 «Зона подарков» была залита ярким, почти стерильным светом. Мари Онетта стояла у витрины, наблюдая, как дети со смехом носятся по комнате, некоторые из них внимательно рассматривали узоры на её новой музыкальной шкатулке, а другие играли в тире. Пластиковые шарики со звоном ударялись о мишени, и каждый раз, когда кому-то из детей удавалось попасть, они начинали хлопать в ладоши и прыгать на месте.
Мари смотрела на них, и уголки её губ были приподняты в вежливой, тёплой улыбке. Но внутри неё было пусто.
— Глупые создания, — пронеслось у неё в голове. — Их радость от такой банальной вещи мне непонятна. Они прыгают, кричат так, как будто выиграли что-то важное. А по факту — просто попали в цель из ненастоящего ружья. В чём смысл? Чего они добиваются?
Она отвела взгляд от детей и посмотрела на свои руки. Белые, гладкие, с идеальными острыми кончиками пальцев. Руки, которые могли бы сделать гораздо больше, чем просто нажимать на кнопки в тире и продавать сувениры.
— Если бы я захотела… — подумала она, и её улыбка стала чуть шире. — Если бы я действительно захотела, я могла бы просто протянуть руку и свернуть шею вон тому мальчику. Он такой миленький, такой хрупкий… Одна секунда — и его кости хрустнули бы, как сухие ветки. А никто бы и не заметил. Они смотрели бы на меня с улыбками и думали: «Какая милая тётя-аниматроник, как хорошо она играет с детьми».
Она усмехнулась своим мыслям, но на лице не отразилось ничего — только та же мягкая, приветливая улыбка. Мари перевела взгляд на девочку лет семи, которая подбежала к ней и протянула цветной шарик.
— Смотри, тётя! — воскликнула девочка. — Я выиграла!
Мари обошла стойку, подойдя к девочке, и опустилась на корточки, чтобы оказаться почти на одном уровне с ребёнком. Её движения были плавными, почти материнскими. Она взяла шарик и сделала вид, что внимательно рассматривает его.
— Какой красивый цвет, — сказала она, и голос её звучал мягко, почти ласково. — Хороший приз. Ты умница.
Девочка засияла от радости и побежала обратно к родителям показывать им шарик. Мари проводила её взглядом, и её улыбка осталась прежней.
— Наивные, — подумала она. — Все они такие наивные. Верят в доброту, верят в то, что я могу быть их подругой. Если бы они только знали, через что мне удалось пройти, и что я вижу в них… хрупкие, ломкие кости, которые так легко сломать.
Она выпрямилась, поправила свою одежду и, вернувшись за стойку, снова принялась наблюдать за игрой. Солнечный свет падал на её белую кожу, и она казалась почти нереальной — красивой куклой, которая улыбается детям, но внутри неё зреет что-то тёмное.
— Интересно, — прошептала она едва слышно, — что бы они делали, если знали, какие мысли у меня в голове?
В этот момент один из мальчиков подошёл к ней за стойку и робко взял её за руку. Мари опустила взгляд в сторону и увидела его глаза — широко раскрытые, полные доверия.
— Тётя, вы красивая, — сказал он, и его слова были такими искренними, что у Мари на мгновение перехватило дыхание.
Она моргнула. Внутри неё что-то дрогнуло — совсем чуть-чуть, как лёгкое дуновение ветра. Но это чувство быстро исчезло.
— Спасибо, — ответила она, и её улыбка стала чуть теплее. — Ты тоже очень хороший мальчик.
Она погладила его по голове, и ребёнок, смутившись, побежал обратно к друзьям. Мари смотрела ему вслед, и в её голосе снова промелькнула мысль:
— Такой маленький. Такой доверчивый. Если бы я захотела, то могла бы… но нет. Это его не касается. Сейчас мне нужны те, кто может дать ответы на мои вопросы.
Она отвернулась и снова улыбнулась другим детям, которые уже бежали к ней с вопросами и просьбами. Её руки мягко касались их голов, плеч, рук — она была идеальным аниматроником, которая любит детей.
***
Майк открыл глаза и уставился в потолок. Он понял, что проснулся внезапно, без всякой видимой причины. Часы на тумбочке показывали 11:03. Парень полежал ещё пару минут с закрытыми глазами, но сон так и не возвращался. — Что за хуйня? — пробормотал он, садясь на кровати. — Я проспал всего ничего, а уже встал. И с чего вдруг? Он потянулся, хрустнув шеей, и понял, что лежать смысла нет. Организм явно не собирался давать ему доспать. Майк встал, прошлёпал босыми ногами в ванную, умылся холодной водой и глянул в зеркало. На него смотрел уставший парень, но в глазах уже горел тот самый огонёк счастья и предвкушения от новой встречи с девочками. — Ладно, — сказал он себе. — Раз уж проснулся, можно и в пиццерию сходить. Посмотрю хоть, как они работают. Поем нормальной еды. — Он ухмыльнулся. — И просто побуду рядом. Через полчаса, приняв душ и переодевшись в чистые джинсы и толстовку, Майк вышел из дома. Осеннее солнце было уже достаточно высоко, но грело слабо — в воздухе чувствовалась прохлада, которая делала прогулку приятной и бодрящей. В пиццерии было шумно и многолюдно. Майк толкнул дверь и зашёл внутрь, ожидая увидеть Ребекку на своём привычном рабочем месте, но за стойкой ресепшена никого не было. Стойка пустовала и лишь папка с документами лежала с краю. — Наверное, занята, — подумал он, и решил не отвлекать её лишний раз. — Зайду тогда к девочкам. Он направился в главный зал, но повернул не к сцене, а в сторону западного коридора, где находилась пиратская бухта. Оттуда доносился детский смех и голос Фексы, которая что-то громко рассказывала, сопровождая свои слова взмахами игрушечной сабли. Когда Майк зашёл в бухту, он увидел Фексу, стоящую посреди бассейна с шариками. Она была окружена детьми, которые с восторгом слушали её историю о вымышленных пиратских приключениях. Заметив Майка, она замолчала на секунду, а затем её лицо расплылось в широкой улыбке. — Простите, матросы, — сказала она детям. — Мои дела. Пиратский корабль ждёт, а мне нужно срочно отлучиться. Она вылезла из бассейна и быстрым шагом, почти бегом, направилась к нему. Дети остались в недоумении, но быстро переключились на другую игру. — Майк! — воскликнула Фекса, подбегая к нему и крепко обнимая. — Решил полюбоваться мной? Или просто так зашёл? — Проснулся рано, — ответил он, усмехнувшись и обнимая её в ответ. — Не мог дальше лежать и пытаться заснуть, поэтому решил проведать вас. — У меня как раз начинается перерыв, — сказала Фекса, отстраняясь и заглядывая ему в глаза. — Ты голодный? — Есть немного, — признался он. — Тогда ты по адресу, — усмехнулась она. — Но сначала дай мне на тебя насмотреться. Она прижалась к нему, и Майк почувствовал разливающееся тепло внутри себя. Её объятия были такими искренними, такими живыми, что он на мгновение забыл о всех своих тревогах. — Фекса, — раздался голос сбоку, — а ты не хочешь поделиться? Они обернулись. В дверях пиратской бухты стояла Френни, скрестив руки на груди, но с улыбкой на лице. Она явно шутила, но в её взгляде читалась лёгкая ревность. — О, а ты чего тут делаешь? — спросила Фекса, не отпуская Майка. — У тебя разве уже перерыв? — Перерыв, — кивнула Френни. — Я, совершенно «случайно» заметила, как Майк вошёл в западный коридор, и решила проверить, не прячешь ли ты его в своей пещере с шариками. А он действительно здесь. Она подошла к ним, и Майк заметил, как её глаза засияли при виде него. Френни остановилась в шаге от него и, наклонившись к уху, тихо спросила: — Всё-таки не выдержал после нашей бурной ночи и решил прийти за добавкой? Майк покраснел до корней волос. Фекса усмехнулась и покачала головой. — Френни, вот ты ненасытная. — А что? — невинно улыбнулась медведица. — Я просто спросила. Майк откашлялся, стараясь унять смущение. — Я просто проснулся рано, — сказал он. — А дома сидеть скучно. Вот и захотел посмотреть, как вы работаете. И заодно поесть. — Ну, за едой это к Чике, — Френни кивнула себе за плечо, в сторону зала. — А посмотреть на нас — всегда пожалуйста. Тем более, у меня как раз перерыв, могу посидеть с вами немного. Они втроём вышли из пиратской бухты и остановились у входа в главный зал. Френни взяла Майка под руку, а Фекса встала с другой стороны, и они пошли через зал к маленькому столику у сцены. — Мы тут немного поговорим, — сказала Фекса детям, которые уже начали выбегать к ней из пиратской бухты. — Я скоро вернусь. — А как же ваш пиратский корабль, капитан? — спросил один из мальчиков. — Он никуда не денется, матрос, — улыбнулась Фекса. — А я скоро вернусь. Они сели за столик, и Майк почувствовал, как на него наваливается приятная усталость. Рядом с этими двумя девушками, которые так искренне радовались его появлению, он чувствовал себя нужным. — Ты выглядишь уставшим, — заметила Френни, внимательно глядя на него. — Ты всё ещё не отошел от ночи? — Всё в порядке, — ответил он. — Просто… мало спал. — Это из-за Мари? — спросила Фекса, и её голос стал серьёзнее. — Да, — честно признался Майк. Он уже хотел рассказать им и про кошмар с Винсентом, но вовремя остановил себя. Парень продолжил мысль, тщательно подбирая слова. — У меня из головы не пропадает ощущение, что грядёт что-то страшное. И в это «что-то», возможно, может быть втянута и Мари. — Мы понимаем твои переживания, — сказала Френни. — После Коннора у нас у всех ещё остался осадок. С Мари мы ещё не общались толком, но уверена, что она скоро привыкнет к нам и будет вести себя более искренней. Она просто не доверяет нам, вот и всё. К тому же, она пока ничего плохого не сдала. — Ага, «пока», — подчеркнула Фекса. — То же самое мы говорили про Коннора. И что в итоге произошло? Они посидели ещё несколько минут, тихо обмениваясь фразами, и сами не поняли, как тема их разговора поменялась. Фекса успела рассказать Майку о том, как дети сегодня устроили ей настоящий «пиратский бунт», а Френни поделилась планами на следующее выступление. Майк слушал их и чувствовал, как улыбка сама появляется на его лице. — Мне пора возвращаться, — сказала наконец Френни, заметив, как Бонфи уже направлялась на сцену. — Выступление начнётся через пять минут. А ты, — посмотрела на Майка, — оставайся. Послушаешь нашу песню. — Я только загляну к Мангл, — ответил он. — А потом закажу что-нибудь и заодно послушаю вас. — Иди, — кивнула Фекса. — Только потом никуда не уходи. Я выйду через полчаса. Они попрощались, и Майк направился в сторону «Детского сада». Когда он заглянул в комнату, он увидел Мангл, сидящую в кругу детей. Она читала книжку с картинками, и её голос был тихим, но выразительным. Дети слушали её с открытыми ртами, а на её лице играла едва заметная улыбка. Мангл заметила Майка в дверях и на мгновение остановилась, а затем улыбнулась уже шире и ярче. Она помахала ему свободной рукой, и Майк помахал в ответ. Белая лисичка вернулась к чтению, и Майк постоял ещё немного, наблюдая за ней. — Она такая спокойная, — подумал он. — После всего, что с ней случилось, она смогла найти утешение в этом. Наверное, это и есть та самая сила, о которой говорят все девочки. Он понаблюдал за ней ещё пару минут, а затем вернулся в главный зал. Там уже во всю выступала Френни вместе с Бонфи. Их голоса сливались в красивую мелодию, а дети со взрослыми в зале танцевали и хлопали. Майк сел за тот же столик у сцены, и почти сразу к нему подошла Чика. — Привет, донжуан, — она улыбнулась, и в её улыбке были нотки тепла, смешанные с лёгкой насмешкой. — Я видела, как ты зашёл. Решил насладиться пением одной из своих спутниц? — И поесть, — усмехнулся он. — Принеси мне, пожалуйста, два больших куска пиццы с морепродуктами. — После рыжей и бурой селёдки на морских гадов потянуло? — подколола его Чика, и её улыбка стала шире. — Ну хватит уже, — попросил её Майк, но улыбка с его лица не спадала. — Прости-прости, — хихикнула Чика. — Просто после вчерашнего у нас это бурно обсуждаемая тема. Знал бы ты, сколько подколов в свою сторону уже услышали Френни и Фекса. — Даже представить боюсь, сколько подколов полетит в мою сторону сегодня ночью, — ответил Майк. Внезапно лицо Чики стало серьёзным. Она сделала короткую паузу, после чего сказала: — Не переживай… — начала Чика, а затем её губы расплылись в ехидной улыбке. — Мы будем нежны с тобой. И она рассмеялась. Майк приподнял бровь, но тоже усмехнулся и покачал головой. — Ладно, хватит пока с тебя, — немного угомонилась Чика. — Итак, два больших куска пиццы с морепродуктами. Что-нибудь ещё? — И какой-нибудь безалкогольный коктейль, — добавил Майк. Глаза Чики в тот же миг засияли. — О, я сделаю тебе свой лучший фирменный коктейль, — сказала она. — Я помню его ещё со времён клуба. Меня Фекса научила. Поверь, ты такого никогда не пробовал. — Фекса была барменом? — удивился Майк, подняв бровь. — Не просто барменом, — ответила Чика, — а самым лучшим. Чтобы ты понимал, она принимала участие в различных бармен-шоу, которые организовывал один из менеджеров клуба, где она показывала различные трюки и мастер классы, а также соревновалась с разными профессиональными барменами, которых Фекса разбивала в пух и прах. — Ничего себе, — удивился Майк ещё сильнее, услышав подробности. — Я, конечно, знал, что Фекса крутая, но чтобы настолько… — Это ещё что, — сказала Чика, после чего оглянулась, а потом приложила ладонь к лицу и сказала чуть тише: — Знал бы ты, сколько бутылок она разбила, когда пыталась сделать банальное подбрасывание. Майк и Чика тихо захихикали, прикрыв глаза. — А почему она сейчас не работает барменом? — спросил Майк. — Бар у неё ассоциируется с тем временем в ночном клубе, о котором она не особо любит говорить. Поверь, Майки, для нас всех это было очень ужасное время. И для Фексы в особенности. Поэтому, когда мы переехали в это место, она попросила Эмили сделать ей отдельную комнату, где она будет играть с детьми и развлекать их, чтобы бар не мозолил ей глаза. Ты знаешь эту комнату под названием «Пиратская бухта». — Вот оно что, — ответил Майк. — Извини, если вызвал неприятные воспоминания. — Всё в порядке, — отмахнулась Чика с лёгкой улыбкой. — Мы все давно уже смирились со своим прошлым. И Фекса в том числе. Она, иногда, подходит к бару, когда за ним нахожусь я, чтобы снова указать на мои косяки, но не более. — Понятно. — Ну так что? Не желаешь мой фирменный коктейль? Майк сузил веки и ехидно улыбнулся. — Я надеюсь, это милкшейк, в котором есть свежее молочко одной желтой курочки? — спросил Майк, кивнув на большую грудь Чики. Чика замерла. Её лицо покрылось румянцем, но в следующее мгновение она так же ехидно улыбнулась. — А ты грязно играешь, Майки, — ответила ему курочка. — Не я начал эту битву, — хмыкнул Майк. — Ну наконец-то, достойный соперник, — произнесла Чика, после чего вознесла кулак в небо, — наше сражение станет легендарным! — Stick your finger in my ass, — сказал Майк с нотками гачи. — Fisting is 300$, — ответила Чика с такими же гачи нотками. — Oh, fuck you. Чика подняла брови и интригующе посмотрела на Майка (как в том мемасе из гачи). Они перекинулись друг с другом ещё парочкой шуток, после чего она вновь уточнила у него по поводу коктейля, но в этот раз уже серьёзно. Майк дал своё согласие, от чего она радостно просияла и упорхнула на кухню. Парень откинулся на спинку стула и уставился на сцену. Френни и Бонфи уже начали вторую песню, и он заметил, как их взгляды то и дело падали на него. Они улыбались ему, когда их глаза встречались, и от этого на душе становилось ещё теплее. Музыка лилась из динамиков, и Майк сидел, чувствуя, как его мысли уносятся куда-то далеко. На мгновение ему показалось, что всё хорошо. Что Винсент — просто страшный сон, что Мари — просто новый аниматроник, которая нуждается в защите, что он — просто парень, который сидит в пиццерии и слушает музыку. Но он знал, что это спокойствие не будет длиться вечно.***
Чика стояла у барной стойки, смешивая ингредиенты для коктейля, и тихонько напевала себе под нос. Её движения были уверенными и отточенными — муштра Фексы хорошо давала о себе знать. Внутри неё всё пело — она была рада, что Майк пришёл, что они так весело поболтали несколько минут назад, и что у неё, как и Бонфи, теперь открылась одна очень важная возможность. Она не заметила, как в тени, у самого бара, появился силуэт. Винсент смотрел на неё, и в его глазах, которые больше не были человеческими, горел холодный, расчётливый огонь. Он наблюдал, как Чика наливает сок в стакан, как добавляет лёд, как украшает край долькой лимона. Она была такой сосредоточенной, такой беззаботной. — Какая ирония, — прошептал он беззвучно. — Когда-то ты сдирала с людей кожу. А сейчас ты такая… хрупкая, такая верная… и такая глупая. Ты даже не подозреваешь, что я всё ещё здесь. Он сделал шаг вперёд, и его тень на мгновение накрыла Чику, но она ничего не почувствовала. Винсент поднял руку и потянулся к ней. — Пора проверить, работает ли мой старый протокол, — прошептал он. — Я установил его так давно… спустя несколько месяцев, после начала «Часов радости». Софт контроля разума. Тогда он был нужен мне для более подробного наблюдения, но теперь… он станет моим орудием мести. Он коснулся её. Чика замерла в тот же момент. Её руки, которые только что держали стакан, остановились на мгновение. В глазах на секунду появилась пустота, а затем она моргнула и продолжила работу, словно ничего не произошло. — Слышишь меня? — раздался голос Винсента у неё в голове. Тихо, почти неслышно, но она не могла его игнорировать. Чика вздрогнула, но ничего не сказала. — Ты сделаешь то, что я от тебя потребую, — продолжал он. — Там, в аптечке закрытого доступа, есть один препарат. Лекарство. При передозировке оно действует как наркотик. Ты подсыплешь его в коктейль своего любимчика, и сделаешь это тихо и незаметно. А когда он выпьет его, то узрит то, что никто больше не увидит. И я позабочусь о том, чтобы ему очень понравилось то, что предстанет перед ним. Чика не сопротивлялась. Её тело двигалось по команде, словно она была марионеткой. Она вышла из-за бара и ушла в комнату, где висела та самая аптечка закрытого доступа с кодовым замком. Введя нужную комбинацию, она открыла её, взяла маленький флакон с прозрачной жидкостью и вернулась к стойке. Добавив в него вещество, явно не жалея жидкости, она перемешала его, украсила, и поставила стакан на поднос, где на тарелке уже лежали два куска пиццы. Винсент отошёл ближе к стене, и контроль над Чикой исчез. Она моргнула, чувствуя лёгкую дезориентацию. В голове звенело, и она не могла понять, что только что произошло. — Когда это я успела закончить коктейль? — озадачилась Чика, вскинув бровь вверх и склонив голову немного в сторону. — Я же помню, что ещё даже не перемешала его. А тут он уже готов. Но ответом ей была лишь дневная суета пиццерии. — Наверное, глюк, — решила она. — Мне стоит поспать сегодня ночью. Чика взяла поднос и направилась к Майку. На её лице снова была улыбка. — Держи свой «сисечный милкшейк», — сказала она, исковеркано спародировав его голос на «названии» коктейля. — Кушайте не обляпайтесь, сударь. А если понравится — я сделаю тебе ещё. Майк усмехнулся её шутке. — Спасибо, Чика, — улыбнулся Майк. — Ты лучшая. — Мы ещё с тобой не закончили наш баттл, — заявила Чика, слегка опустив лицо и глядя на него исподлобья. — Может Бонфи ты и побеждал в своих игрушках, но звание «остряк пиццерии» крепко стоит за мной. И тебе придётся ой как постараться, чтобы отобрать его у меня. Майк хихикнул от её заявления, после чего сузил веки и ответил: — Посмотрим... — Эта цитата не сработает, Майки, уж точно не здесь, и уж точно не после твоих шуток про команду и первые две буквы. — Посмотрим, Чикусь, посмотрим. Она улыбнулась ему в ответ и, подмигнув, отошла, оставляя одного. Майк откусил кусок пиццы, наслаждаясь вкусом. Затем взял коктейль и сделал большой глоток. Напиток был необычным — сладким, с лёгкой кислинкой и привкусом мяты. Он сделал ещё один глоток, а потом почувствовал это. Головокружение. Сильное, внезапное. Оно накатило волной, заставив его схватиться за край стола. В глазах потемнело, а в голове появилась резкая, пульсирующая боль. — Что за… — прошептал он, но договорить не смог. Он зажмурился, опустив голову на руки, пытаясь перетерпеть боль. В ушах звенело, и он слышал собственное дыхание, которое казалось чужим. Секунды тянулись как часы, пока он пытался справиться с тем, что с ним происходит. А затем всё стихло. Головная боль исчезла. Головокружение прошло. Звенящие звуки в ушах прекратились. Майк медленно открыл глаза и огляделся. В зале царила полная темнота. Песня, которая только что играла, стихла. Детские голоса, смех, звон посуды — всё исчезло. Он был один в пустом, тёмном зале, который выглядел совершенно не так, как раньше. — Че за хуйня? — прошептал он, оглядываясь. Зал изменился. Вместо привычных столов и стульев, украшенных в стиле пиццерии Френни Фазклер, здесь были другие. Старые, потрёпанные столы, плохо освещённый зал, тусклые лампы под потолком. В дальнем углу стояла странная небольшая сцена с фиолетовыми занавесками и какой-то непонятной табличкой рядом. Майк не узнал это место. Это был не его зал. Он был в совершенно другом месте. Как будто он попал в какой-то фильм ужасов или игру. — Нет, — прошептал он, вставая. — Нет, этого не может быть. Я же был не здесь, я сидел за столом, я разговаривал с Чикой… Он повернулся, пытаясь увидеть хоть что-то знакомое. Но всё было чужим. — Чика! — закричал он. — Френни! Кто-нибудь! Тишина. А затем он почувствовал на себе чей-то взгляд. Тяжёлый, пристальный, липкий. Такой же, какой ощущал тогда в подвале, когда услышал дыхание за замурованной дверью. По спине пробежал холодок. Сразу после раздались шаги. Медленные, тяжелые, приближающиеся. Майк замер. Дышать стало трудно. Он хотел бежать, но ноги не слушались. Сердце колотилось где-то в горле, а в ушах шумела кровь. Шаги стихли. Майк ощущал всем телом, что кто-то стоит прямо у него за спиной. Он слышал дыхание — тяжёлое, хриплое, с влажным присвистом. В нём чувствовалась какая-то странная, почти голодная радость. Словно хищник, который не ел уже много дней, только что обнаружил добычу. Майк боялся даже пошевелиться. Животный ужас сковал его тело, превратив мышцы в камень. Он стоял, не дыша, и чувствовал, как чьё-то ледяное дыхание касается его шеи. Затем он почувствовал, как чья-то ладонь легла на его плечо. Пальцы были длинными и большими, от них исходил такой холод, будто он прикоснулся к куску льда. Майк вздрогнул. Из его горла вырвался громкий, срывающийся крик, и он резко обернулся. За спиной была Чика. На первый взгляд в ней не было ничего необычного. Та же жёлтая силиконовая кожа, тот же розовый фартук, та же улыбка. Но в её глазах не было жизни. Они смотрели на него пусто и бездумно, как у куклы, у которой вытащили батарейки. — Чика! — обрадовался Майк, чувствуя, как страх на мгновение отступает. — Что происходит? Что это за место? Где все? Она открыла рот, чтобы ответить. Но слова, которые она произнесла, звучали как-то очень странно, словно… нет… Такого не может быть. Она говорила задом наперёд. Сам же голос, если его можно было так назвать, был похож на скрежет металла, смешанный с шипением змеи и хрипом умирающего. Каждое слово, которое она произносила задом наперёд, не имело никакого смысла, а звук от них резал слух. Майк почувствовал, как по спине снова пробегает холодок. — Что? — переспросил он, отступая назад. — Что ты говоришь? Я тебя не понимаю… Чика сделала шаг вперёд. И в следующее мгновение началось то, от чего Майк раскрыл рот, чтобы закричать, но крик застрял где-то в горле. Её тело начало меняться и увеличиваться в росте, с противными хрустами, словно ломались кости. Её синтетическая кожа, которая раньше была гладкой и ровной, начала набухать и менять цвет. Она стала ярче и плотнее, почти как настоящая плоть. — Нет, — прошептал Майк, пятясь назад. — Нет, нет, нет… Чика росла. Её фигура, которая всегда была стройной и подтянутой, также начала меняться. Изгибы исчезали, а вместо них появлялось небольшое брюхо, на котором возник грязный, покрытый пятнами крови слюнявчик. На нём едва можно было разобрать надпись «Let’s eat!». Волосы выпали все до единого, обнажив бледную кожу черепа. Её голова стала шире. Рот начал вытягиваться вперёд, превращаясь в огромный клюв. Глаза слегка увеличились, а радужка исчезла, оставив вместо себя бездонную и пустую, как сама смерть, черноту зрачка. Руки и ноги удлинились. На пальцах выросли когти, которые царапали пол, оставляя на нём глубокие борозды. (Представьте найтмер Чику из ФНАФ 4, но не робота, а именно из плоти. Возможно, кто-то из вас даже видел её в ютуб шортсах или тикитоках). Это было нечто из кошмаров. Не из обычных, а из тех, что приходят, когда ты уже не знаешь, спишь ты или нет. Она… или, вернее, оно, больше не было Чикой. Это была неизвестная человечеству тварь. Монстром из плоти и крови, который смотрел на Майка с голодным и безумным интересом. Парня сковал животный ужас. Тварь, которая когда-то была Чикой, сделала ещё один шаг вперёд. Её клюв приоткрылся, и Майк увидел внутри настоящую плоть — влажную, красную, покрытую слюной. Зрачки чудовища расширились настолько, что закрыли собой весь белок глаза. За спиной существа, из темноты, с разных сторон, начали появляться другие. Майк узнал их по очертаниям, хотя его разум отказывался верить в то, что он видит. Нечто напоминающее огромного зайца-гуманоида, тоже состоящего из плоти, но раздутой и искажённой, как у трупа, который пролежал в воде несколько дней. В глазах присутствовал зрачок, но вертикальный, как у кошек, а во рту был ряд больших жёлтых зубов. В руках он держал что-то, напоминающее гитару, но сломанную и с острыми краями, словно оружие. С другой стороны, вместе с ним, выходил другой монстр — лис, с рыжей, местами облезлой шерстью, из-под которой виднелась гниющая плоть. Его морда была вытянута, а во рту имелись 2 ряда желтых человеческих зубов. Глаза были намного меньше глазниц, в которых находились, словно его лицо было кожаной маской, которую плотно натянули. Его левая кисть отсутствовала, за место неё был большой ржавый крюк, на котором ещё висели куски чего-то тёмного и влажного. Тварь, напоминающая лиса, высунула длиннющий язык и демонстративно слизнула с крюка один из кусков, а потом противно улыбнулась. Они смотрели на Майка. Все трое — нечеловеческие, злые и до смерти голодные… — Нет, — прошептал Майк, пятясь назад, пока не упёрся спиной в холодную стену. — Не подходите ко мне! Это всё сон. Всего лишь галлюцинация. Я должен проснуться! Он похлопал себя по щекам в попытках проснуться, но это был не сон. Они продолжали приближаться. Нечто, напоминающее когда-то Чику, шло впереди. Её голова дёргалась, как у бешеного животного, а из клюва вырывалось тихое, шипящее дыхание. Она смотрела на него, и в этом взгляде не было ни капли сострадания Майк рванул с места, пробегая между столами, уворачиваясь от рук тварей, которые пытались схватить его. Он бежал через тёмный зал, не зная, куда направляется, и слышал позади звуки погони. — Помогите! — закричал он. — Кто-нибудь! Но голос его затих в пустоте. Чья-то крепкая рука схватила его. Он вырывался как мог, но потом подключились остальные преследователи, и они повалили его. Майк рухнул на пол, чувствуя, как их руки смыкаются на его запястьях. Он увидел, как лис, стоящий над ним, победно облизнулся, обнажив зубы, а курица, которая держала его запястья, стала всё шире и шире раскрывать свой клюв, чтобы поглотить его. — Нет! — закричал он, прежде чем мир вокруг него померк. … … … Но в реальности всё было иначе. Майк резко вскочил со стула, опрокинув столик, и начал оглядываться. Пицца и стакан с коктейлем разлетелись по полу, но он этого не заметил. Его глаза были широко раскрыты, а лицо стало бледным. Он смотрел в пустоту, крича что-то непонятное и привлекая внимание других людей. — Майк! — закричала Чика, подбегая к нему. — Майк, что с тобой?! Как только она приблизилась к нему, он замер на месте. — Майк? — она осторожно коснулась его плеча. Майк вздрогнул так сильно, что подпрыгнул на месте с громким криком. Чика сама испуганно отшатнулась, не ожидая такой реакции. — Майк? — снова позвала Чика, и в её голосе послышался страх. — Ты меня пугаешь. Если это шутка, то пожалуйста прекрати. Это уже не смешно. На лице Майка внезапно появилось облегчение и радость. Он выдохнул, и его плечи расслабились. — Чика. Что происходит? Что это за место? Где все? Его вопрос ввёл курочку в ступор. Её брови поползли вверх. — В смысле «что за место»? — переспросила она, не веря своим ушам. — Мы находимся в пиццерии. В главном зале. Или ты забыл? Ты ведь пришёл сюда поесть. Заказал пиццу и коктейль. Я принесла тебе их. Ты помнишь? Облегчение на лице Майка исчезло так же быстро, как появилось, сменившись страхом. — Что? — пробормотал он. — Что ты говоришь? Я тебя не понимаю… Чика сделала шаг вперёд, желая успокоить его. Но в следующее мгновение лицо Майка исказилось. В его глазах отразился такой животный ужас, что даже у курочки по спине пробежал холодок. Он смотрел на неё так, словно увидел то, от чего кровь стынет в жилах… — Нет, — пробормотал Майк, пятясь назад и натыкаясь на стулья. — Нет, нет, нет… Чика замерла, не зная, что делать. В зале внезапно стало тихо. Дети, которые только что играли и смеялись, испуганно прижавшись к родителям. Музыка, которая играла на сцене, оборвалась на полуслове. Френни с Бонфи переглянулись, и крольчиха спрыгнула со сцены, направляясь к ним. — Что случилось? — раздался голос Фексы, которая выбежала из пиратской бухты. Она остановилась, увидев Майка, который стоял, прижавшись спиной к стене, и смотрел на них с ужасом. — Почему внезапно стало так тихо? Майк? Что с тобой? — Нет! — выкрикнул Майк, и его голос сорвался на истерический крик. — Не подходите ко мне! Это всё сон. Всего лишь галлюцинация. Я должен проснуться! — О чём ты говоришь, Майк? — спросила Бонфи, делая шаг к нему. Он оттолкнул руку Бонфи, которая попыталась успокоить его, и рванул с места. Майк побежал через зал, сбивая стулья и врезаясь в столы. Дети испуганно отпрыгивали, родители хватали их за руки, прижимая к себе. В зале появились ничего не понимающие Эмили и Ребекка. — Майк! — выкрикнула Фекса, погнавшись за ним. — Стой! — Он не слышит нас! — ответила Чика, бросившись за ней. — Он просто бежит, как будто за ним кто-то гонится! — Так мы и гонимся! — добавила Фекса, ускоряясь. Майк бежал как вне себя. Он кричал, оглядываясь на пустоту, и от страха в его глазах, у девочек разрывалось сердце от боли. — Помогите! — закричал он. — Кто-нибудь! Они настигли его у выхода в западный коридор, когда он уже хотел скрыться в темноте. Фекса схватила его за руку, но он вырвался. Тогда к лисице подключилась и Чика с Бонфи. Они втроём накинулись на Майка, повалив на пол. Майк распахнул глаза и посмотрел на них, но в его глазах был всё такой же животный ужас. — Да что с тобой случилось-то блять?! — воскликнула Фекса, прижимая его к полу. — Майк, приди в себя! — добавила Чика, стараясь удержать его руки. Майк закричал, и в следующий миг, его глаза закатились. Тело парня обмякло, а голова упала набок. — Майк! — закричала Чика, тряся его за плечи. — Майк, очнись! — Вызывайте скорую! — крикнула Фекса, подбегающим Эмили и Ребекке. — Быстро!***
Скорая помощь увезла Майка через двадцать минут после того, как он потерял сознание. Эмили стояла на крыльце пиццерии, провожая взглядом удаляющуюся машину с мигалками. В её руках был телефон, на котором только что завершился звонок. Она выглядела уставшей, но собранной. Развернувшись, она направилась обратно в ресторан. В холле стояли девочки и с ожиданием смотрели на Эмили. Френни держала Чику за руку, чувствуя, как та дрожит. Фекса стояла чуть поодаль, скрестив руки на груди, и в её глазах читалась тревога. Бонфи прижималась к Чике, пытаясь успокоить подругу. Голди и Спринни стояли рядом с Мангл. Сама же белая лисичка тихо плакала, уткнувшись в плечо золотой медведицы, которая мягко поглаживала её по волосам. Мари стояла в стороне, наблюдая за происходящим с непроницаемым лицом и закрытыми глазами, но в её позе чувствовалось напряжение. — Я связалась с клиникой своего партнёра, — сказала Эмили ровным голосом, хотя внутри неё всё кипело. — Майка осмотрят, как только он прибудет туда. Я попросила выслать результаты немедленно. А пока мы ждём, нам нужно поговорить. Она жестом пригласила всех в главный зал. Девочки переглянулись, но послушно последовали за ней. В зале было тихо — посетителей уже попросили покинуть помещение, сославшись на технические неполадки. Персонал тоже разошёлся по домам, оставив только самых близких. К ним подключилась и Вероника, примчавшаяся сразу после звонка начальницы. Эмили села за стол, жестом приглашая остальных присоединиться. Когда все расселись, она обвела их взглядом. — Я хочу знать, — начала она со сталью в голосе, — всё ли было нормально с Майком в последние несколько дней? Замечали ли вы что-то странное? Может быть, он говорил о чём-то, что вас насторожило? Девочки переглянулись. Френни первой нарушила тишину: — Нет, — сказала она с уверенностью в голосе. — Майк был самим собой. Он шутил, улыбался, общался с нами, как всегда. Ничего странного. — Я тоже не замечала ничего необычного, — добавила Фекса. — Он даже в пиратскую бухту заглянул сегодня. Мы разговаривали. Он был в хорошем настроении. — Он и ко мне заходил, — тихо сказала Мангл. — Он стоял в дверях у входа в детский сад. Мы помахали друг другу. Он выглядел... нормально. — А ты, Чика? — спросила Эмили, переводя взгляд на курочку. — Ты была с ним последней перед тем, как он вдруг начал себя странно вести. Может, он говорил что-то, что показалось тебе странным? Чика вздрогнула. Её глаза были влажными, а голос дрожал, когда она ответила: — Нет. Мы просто разговаривали. Шутили. Он заказал пиццу и коктейль… я принесла ему. И всё. Он был нормальным. А потом… просто внезапно вскочил и начал кричать. Я не знаю, что случилось. — Выходит, в Майке бесы поселились, — произнесла Эмили с горькой усмешкой, а затем вспомнила кое-что. — Хотя, подождите. Бармен сказал, что нашёл на стойке вот это. Она вытащила из кармана флакон с прозрачной жидкостью и показала всем присутствующим. — Это же вещество из аптечки закрытого доступа, — заметила Ребекка. — Думаешь, Майка могли отравить? — Возможно, — ответила начальница. — Потому что только от него в этой треклятой пиццерии может так сильно крыть. — Но если это возможно, то кто мог это сделать? — спросила Чика. — Может, это был один из посетителей? — предположил Александр. — Исключено, — покачала головой Ребекка. — Код доступа к этой аптечке есть только у меня с Эмили, и у всех девочек, кроме Мари. Думаешь, зачем нам ограничивать к ней доступ? — задала она ему вопрос, а затем сама же ответила: — Чтобы вот таких вот случаев не было. Мало что бывает у людей в голове. — Тогда как виновник смог открыть её, не зная кода? — задала логичный вопрос Эмили. В зале повисла тишина. Девочки переглядывались, и в их глазах читалась тревога. Никто не знал, что ответить. — Я проверю камеры, — сказала Эмили наконец. — И заодно дождусь результатов обследования Майка. А пока… оставайтесь здесь. И не расходитесь. Она поднялась и направилась в свой кабинет, оставляя девочек в напряжённой тишине.***
Прошло полтора часа. Эмили сидела за столом, уставившись в экран ноутбука, когда на электронную почту пришло уведомление. Она открыла письмо и пробежалась глазами по строкам. Её лицо побледнело. — Как я и думала — отравление, — прошептала она. — В крови Майка нашли следы вещества, которое при передозировке вызывает сильные галлюцинации. Ну что ж, теперь мне нужны объяснения от кое-кого. Она поднялась, взяла планшет и направилась в главный зал, где девочки всё ещё сидели за столом, ожидая новостей. Все подняли головы, когда она вошла, и в их глазах читался вопрос. — Пришли результаты, — сказала Эмили, и её голос был ровным, хотя внутри неё всё кипело. — Как мы и подозревали — Майка отравили. В его крови нашли большое количество того самого вещества, которое я вам показывала. Что бывает при его передозировке вам давно известно. — Кто мог это сделать? — спросила Френни, и её голос дрожал от гнева. — А вот это уже вопрос к тому, кто готовил коктейль, — ответила Эмили. — Ты о чём? Она опустилась на стул и поставила перед ними планшет, чтобы все могли видеть. — Вот о чём, — сказала Эмили, запуская видео. Все уставились на экран. На видео Чика стояла у стойки, смешивая ингредиенты. Всё было нормально, пока она вдруг не замерла на несколько секунд, а затем она отошла от стойки и направилась в комнату, где была та самая аптечка. Открыла её, взяла вещество и вернулась к бару. Затем она открыла его и добавила чуть ли не пол флакона в коктейль. — Это я? — прошептала Чика, и её лицо побелело. — Но я… я не помню этого. Я не помню, чтобы брала что-то из аптечки. Я ведь делала коктейль точно так, как научила меня Фекса и всё. — Это запись с камеры, Чика, — сказала Эмили, и в её голосе не было обвинения, только констатация факта. — Ты всё видела собственными глазами. — Но я не могла! — воскликнула Чика. — Я бы никогда не сделала этого с Майком! Он мой друг! Я… я люблю его! Я не хотела причинять ему вреда! Она разрыдалась, закрывая лицо руками. Фекса обняла её, пытаясь успокоить. — Мы верим тебе, — сказала Фекса. — Мы знаем, что ты не хотела. И я уверена, что ты бы ни за что не ошиблась с готовкой коктейля. — Но как тогда это возможно? — спросила Бонфи. — Чика не могла просто взять и отравить Майка. Она не такая. И те шуточки с подсыпанием виагры в коктейли в ночном клубе давно в прошлом. — Я знаю, — ответила Эмили, и в её голосе послышалась усталость. — Я сама не верю, что Чика могла сделать это сознательно. Но факты говорят сами за себя. Она решила посмотреть запись, прокручивая её ещё раз. И в этот момент её взгляд заметил то, что упустил раньше. — Подождите, — сказала она, останавливая видео. — Посмотрите сюда. Она развернула планшет к ним и увеличила изображение. Рядом с Чикой, в тени, был виден силуэт. Тёмный, почти невидимый, но достаточно плотный, чтобы его можно было различить. Он стоял за Чикой и смотрел на неё, а затем приблизился и коснулся её. Картинка слегка помутнела, и в следующий момент она замерла, как будто в стоп-кадре, а после пошла за веществом. — Что это, — спросила Френни, вглядываясь в экран. — Не знаю, — ответила Эмили, и её голос дрогнул. — Но это не человек. Это… нечто иное. Она прокрутила видео дальше, и на мгновение силуэт поднял голову и посмотрел прямо в камеру. На его лице, если это можно было назвать лицом, появилась улыбка. А затем он отошёл назад и растворился. Эмили почувствовала, как по спине пробегает холодок. Она помнила эти очертания, пусть даже теперь они были тёмными, как смола. И она знала, кто это. — Винсент, — прошептала она, и это слово прозвучало как приговор. — Что? — переспросила Фекса, не веря своим ушам. — Винсент? Но он же мёртв! — Мёртв, — подтвердила Эмили, смотря на силуэт в кадре, а потом перевела взгляд на лисицу. Её голос стал твёрже. — Но не забывай того факта, что он заключил сделку с самим дьяволом, чтобы заключить ваши души в тела аниматроников. И кто знает, насколько плотно он дружил со всем этим. Она посмотрела на остальных, и в её глазах горела решимость. — Майк рассказывал мне о своих снах, — сказала она. — Ему снился Винсент. Он предупреждал Майка о том, что вернётся и будет мстить. Я прислушалась к нему, но велела не говорить вам об этом, чтобы не разводить панику. Теперь, когда Винсент сделал свой первый ход, мне нужно, чтобы вы тоже были готовы ко всему. — Что же нам делать? — спросила Голди, и в её голосе послышался страх, которого она не испытывала уже много лет. — Мы будем держаться вместе, — твёрдо сказала Эмили. — Если он пришёл даже к Майку, то это может коснуться и Александра с Вероникой. Я закрываю пиццерию на неопределённый срок. Официальная легенда — внеплановый ремонт. Настоящая причина — я хочу, чтобы мы все были здесь, вместе, и готовились к тому, что может произойти. — А что с Майком? — спросила Френни. — Он в больнице. Мы не можем оставить его одного. — Я позвоню в клинику и попрошу, чтобы его перевели в отдельную палату, — ответила Эмили. — И я объявляю круглосуточное наблюдение в пиццерии. График дежурств охраны остаётся прежним. Мы с Ребеккой также будем здесь с самого утра и почти до ночи. Касаемо ночной смены… сегодня ночью на смену выйдет Вероника. Вероника подняла голову, и в её глазах мелькнуло удивление. — Я? — Да, — кивнула Эмили. — Я прошу тебя остаться сегодня на ночную смену. Майк пока что не может работать. Ему нужно восстановиться. А нам нельзя оставлять ночную смену без присмотра. Ты согласна? Вероника помедлила, затем медленно кивнула. — Хорошо, — сказала она. — Я выйду сегодня ночью. Но я не могу обещать, что смогу защитить вас от Винсента, если он действительно вернулся. — Мы справимся, — ответила Эмили, и в её голосе послышалась уверенность. — Мы уже победили его однажды, даже когда все шансы были против нас. Победим и сейчас.***
Майк открыл глаза и уставился в белый потолок. Первое, что он почувствовал — боль в голове. Тупая, ноющая, которая пульсировала в висках. Он попытался приподняться, но тело не слушалось. Он лежал на кровати, и рядом с ним сидели две фигуры. — Ты очнулся! — раздался голос Ребекки, которая сидела слева от него. Её лицо было бледным, а глаза — красными, словно она плакала. — Майкелидзе! — воскликнул Александр, сидевший справа. — Ты как? Ты нас слышишь? Мы так переживали! Ребекка наклонилась к нему и крепко обняла, а затем отстранилась, чтобы заглянуть ему в глаза. — Ты всех нас очень напугал, — сказала она. — Что… что случилось? — прохрипел Майк, чувствуя, как пересохло горло. — Тебя отравили, — ответил Александр, и его голос был серьёзным. — В коктейль, который тебе принесла Чика, подсыпали наркотик. Ты впал в кому на сутки. — Сутки? — переспросил Майк, чувствуя, как его сердце начинает биться быстрее. — А что с девочками? С ними всё в порядке? — С ними всё хорошо, — успокоил его Александр. — Они очень переживали за тебя. Все, включая и Чику. Она чувствует себя виноватой, но это не её вина. Ребекка кивнула, подтверждая его слова. — Эмили закрыла пиццерию, — сказала она. — Официально — внеплановый ремонт. На самом деле она поняла, что за твоим отравлением стоит Винсент. Он каким-то образом контролировал разум Чики, коснувшись её, и заставил подсыпать тебе вещество из аптечки закрытого доступа. — Винсент, — прошептал Майк, и в его глазах мелькнул страх, который он старался подавить. — Я знал, что он вернётся. Он предупреждал меня во сне. Говорил, что будет мстить. — Мы знаем, — сказала Ребекка. — Эмили рассказала нам о твоём сне. Мы должны быть готовы ко всему. Майк попытался сесть, и на этот раз у него получилось. Он посмотрел на Ребекку и Александра, и в его глазах горела решимость. — Я должен выйти сегодня на смену, — сказал он. — Майк, ты должен восстановиться! — возразил Александр. — Ты был в коме целые сутки! Ты не можешь просто встать и пойти на работу! — Я не могу оставить их одних, — произнёс Майк, и его голос стал твёрже. — Винсент угрожает им, и я должен быть рядом. Александр и Ребекка оба замолчали на несколько секунд, переваривая его слова. Затем девушка первой прервала тишину. — Он прав, — тихо сказала Ребекка, и в её голосе слышалась поддержка. — Как бы мне не хотелось с ним соглашаться. Если Винсент действительно вернулся, то Майк нужен им больше, чем кто-либо другой. К тому же, он единственный, кто видел его во сне. Возможно, он сможет понять, чего ожидать. Александр хотел возразить, но Ребекка перебила его: — И не спорь со мной, Саша, я всё равно позвоню Эмили и скажу ей, что Майк хочет выйти на смену. Но мы будем рядом, чтобы поддержать его. Она взяла телефон и набрала номер Эмили. Майк смотрел на неё, чувствуя, как внутри него разливает благодарность, смешанная с тревогой. На том конце вызов приняли. — Эмили, — начала Ребекка, когда услышала голос начальницы. — Есть разговор…***
Майк стоял на пороге пиццерии и смотрел на знакомое здание. Осенний вечер опускался на город, окрашивая небо в багряно-золотистые тона. Он пережил сутки, которые казались ему вечностью. Сутки, которые он провёл в коме, видя кошмары, в которых Винсент издевался над ним и девочками. Но теперь он стоял здесь, готовый встретить врага лицом к лицу. Он вспомнил разговор по телефону. Яркая вспышка, и вот он снова сидит на кровати, а Ребекка передала ему трубку. Голос Эмили был тревожным, но в нём чувствовалась та самая сталь, которая появлялась у начальницы в самые трудные моменты. — Майк, ты уверен, что хочешь этого? — спросила она тогда. — Ты только что очнулся. Твоё тело ещё не восстановилось. — Я должен быть там, — ответил он твёрдо. — Винсент вернулся, и я не могу оставлять девочек одних. К тому же, Александр или Вероника могут попросту заснуть от переутомления в одну из таких ночей и жди беды. Эмили помолчала несколько секунд, а затем сказала: — Хорошо. Но ты будешь особенно внимательным. Потому что Чика подсыпала тебе отраву не по своей воле. Винсент каким-то образом управлял ею. И она сейчас чувствует огромную вину. Ей нужна твоя поддержка, не меньше, чем тебе — их. — Я знаю, — ответил Майк. — Я не держу на неё зла. — Тогда ты выходишь сегодня же ночью, — сказала Эмили. — Но помни: не геройствуй. Ты — простой человек, а он — уже нечто потустороннее. Если почувствуешь что-то неладное, сразу выводи девочек и сам уходи. Я не хочу потом проливать слёзы над твоей могилой. — Обещаю, — ответил он. Яркая вспышка, и теперь он стоял здесь. Холодный ветер касался его лица, напоминая о реальности. Он толкнул дверь и вошёл внутрь. В холле было пусто — ни Ребекки, ни кого-либо из персонала. Только тишина и полумрак, нарушаемые тусклым светом ламп. На стойке ресепшена лежала записка, аккуратно сложенная в несколько раз. Майк подошёл, взял её и развернул. На листке был написан текст, написанный ровным почерком Эмили: «Ребекка была вынуждена уйти пораньше из-за важных дел. Я также отлучилась по важным делам, касаемо нашей ситуации. Сегодня твоё единственное задание — следить за тем, чтобы Винсент не проявился ночью. Держись рядом с девочками и не вздумайте, я повторяю, НЕ ВЗДУМАЙТЕ РАСХОДИТЬСЯ, ради вашей же безопасности». Майк горько усмехнулся. — Лёгкое задание, — сказал он сам себе, — просто быть рядом с ними и не дать ублюдку убить нас всех. Он запер за собой входную дверь, опустил металлические ставки, по привычке, и направился в главный зал. В зале светил мягкий свет от ламп. За одним из столов сидели девочки. Все, включая Мари. Френни, Бонфи, Чика, Фекса, Голди, Спринни и Мангл сидели вокруг стола, и в их глазах читалась тревога. Мари сидела чуть поодаль, но не отдалялась, наблюдая за ними с непроницаемым лицом. Когда Майк появился в дверях, все, кроме Мари, вскочили и бросились к нему. — Майк! — воскликнула Френни, первой добежав до него и крепко обнимая. — Ты вернулся! Мы так переживали! — Ты живой! — воскликнула Фекса, подбегая следом и тоже обнимая его. — Ты нас до смерти напугал! — Я в порядке, — ответил Майк, чувствуя, как его обложили обнимашками со всех сторон. — Я не мог оставить вас одних. Мари подошла к нему, но не обнимала — просто остановилась в шаге, и к её закрытым глазам на лице прибавилась мягкая улыбка. — Рада, что ты очнулся, — сказала она ровным голосом. Чика робко подошла последней. В её глазах стояли слёзы, а голос дрожал, когда она начала говорить: — Майк, прости меня, пожалуйста. Я не хотела… я не знала… это все Винсент. Он управлял мной. Я не хотела причинять тебе вреда! Майк освободился от женских объятий остальных, улыбнулся ей и протянул руку, погладив её по голове. — Я знаю, что ты не хотела, — сказал он, и его голос был мягким, почти нежным. — Я уже всё знаю. Эмили рассказала мне. И я ни капли не злюсь на тебя. Чика расплакалась и бросилась к нему, уткнувшись лицом в его плечо. Майк обнял её, чувствуя, как она дрожит. — Всё хорошо, — прошептал он. — Мы справимся. Все вместе. — Ты уверен, что ты в порядке? — спросила Френни, подойдя и заглядывая ему в глаза. — Ты выглядишь бледным. — Я в порядке, — ответил Майк. — Я готов к труду и обороне. — Мы знаем, что ты переживаешь за нас, — сказала Голди, сделав шаг к нему. — Эмили рассказала нам о твоём сне. Мы должны быть готовы ко всему. — Я знаю, — кивнул Майк. — Именно поэтому я здесь. — Тогда давайте поднимем наш боевой дух, — сказала Спринни, хлопнув в ладоши. — Мы собирались устроить небольшое выступление. Может, это поможет нам отвлечься от плохих мыслей. — Я только схожу в офис, оставлю куртку, — сказал Майк. — И сразу вернусь. — Нам нельзя расходиться, Майк, — напомнила Фекса. — Или у тебя память как у золотой рыбки? — И как ты себе представляешь эту картину? — задал логичный вопрос Майк. — Мы, всей нашей ордой, вваливаемся в офис охраны, чтобы я просто оставил там куртку. Это уже смахивает на какой-то новый крестовый поход. — Справебыдло, — заключила рыжая, пожав плечами. — Но и отпускать тебя одного мы не намерены. — Я пойду с ним, — вызвалась Бонфи, и её голос был твёрдым. — Фекса права, Майк. Мы должны держаться вместе. Мало ли что. Майк кивнул, и они направились в офис. Восточный коридор встретил их тишиной, их шаги гулко отдавались от стен. — Ты знаешь, — прервала молчание Бонфи, когда они прошли кухню, — мы очень переживали за тебя. Все. Но… я… я переживала особенно сильно. Ведь ты очень дорог мне. — Ерунда, — улыбчиво ответил Майк, отмахнувшись. — Я и не через такое проходил. И как уже сказал ранее. Я пришёл сюда, превозмогая усталость, потому что вы тоже дороги мне. Бонфи замолчала. Она наклонила голову, и тень упала на её глаза, скрывая их выражение. Её губы дрогнули, а затем разошлись в стороны, изображая грустный оскал. Бонфи шла рядом с ним, и в её походке чувствовалась напряжение, которое Майк не мог объяснить. Они уже почти дошли до офиса, когда она вдруг остановилась. — Нет, Майк. Ты меня не понял. Парень остановился на шаг впереди крольчихи и обернулся, недоумевающе посмотрев на неё. Её тело задрожало, она подняла на парня свои глаза, в которых блестели слёзы и, собравшись с силами, выпалила: — Мы с Чикой переживали за тебя точно так же, как Френни с Фексой, — сказала она, и голос её дрогнул. — Ведь мы… мы тоже… — она сделала глубокий вдох, после чего громко выговорила: — Мы тоже тебя любим! Она воскликнула это, и в коридоре повисла тяжёлая, неловкая тишина. Бонфи не сдерживала слёзы. Она бросилась к нему и крепко обняла, уткнувшись лицом в его плечо. Майк застыл, не зная, что сказать. Он чувствовал, как её плечи вздрагивают от рыданий, и слышал, как она пытается успокоиться, чтобы продолжить. Его руки сами собой обняли её в ответ, прижимая к себе. — Мы с Чикой решили не мешать твоим отношениям с Фексой или Френни, — прошептала Бонфи сквозь слёзы. — Потому что думали, что лишь одна из них будет с тобой. Но когда мы вчера увидели, что ты уже с двумя… мы поняли, что больше не можем оставаться в стороне. Потому что это нечестно, Майк. Мы тоже хотим быть с тобой. Чика пока боится признаться тебе в этом — после того, что случилось вчера, но я… я не могу больше молчать. Майк не мог произнести ни слова. Внутри него всё переворачивалось — он не ожидал такого поворота. Парень в принципе никогда не думал, что у него будут две такие сексуальные хищницы, как Френни и Фекса, которые ещё и будут любить его. А тут целый квартет набирается. Куда столько-то?! Но это лишь мелочи, по сравнению с другой проблемой: Эмили. Эмили, ебаный в рот! Она же его точно за такое кастрирует, когда узнает, а потом усадит на кол — такой большой, полуметровый и резиновый кол. Внутри него начиналась сильная борьба мыслей: с одной стороны — желание расположить Бонфи и Чику так же близко, как Френни с Фексой, чтобы защитить их; с другой — голос здравого смысла и логики, который настойчиво твердил, что это безумие. — Четыре девушки, — пронеслось в голове. — Четыре, Майк! А я один. Да они высосут меня досуха! Но, что более важно, смогу ли я защитить хотя бы Френни и Фексу для начала? Они ведь в разы сильнее меня. Смогу ли я в принципе сделать их счастливыми, если даже не знаю как? А тут ещё Бонфи с Чикой, которые, оказывается, тоже питают ко мне такие сильные чувства. Не разругаются ли они из-за меня? Хотя, учитывая, что Френни сумела договориться с такой как Фекса, если брать во внимание её характер, и не разругаться при этом с ней с концами. Думаю, что Бонфи и Чика, вполне тоже могут договориться с ними. Но вопрос моих сил остаётся открытым. Я не хочу обижать Бонфи или Чику отказом, но и принять их чувства тоже пока не могу — это будет слишком рискованно. Он снова вспомнил Эмили. Её взгляд, когда она говорила о правилах. Её стальной голос, когда она предупреждала о последствиях. Майк представил, как она узнает об этом — и его передёрнуло. Тишина в коридоре становилась всё более напряжённой. Бонфи всё ещё держала его, и он чувствовал, как её дыхание постепенно выравнивается. Майк наконец нарушил молчание. Его голос был тихим, но твёрдым. — Дай мне время подумать, — сказал он, и Бонфи подняла на него заплаканные глаза. — Просто я не могу ответить прямо сейчас. Я до сих пор не могу свыкнуться, что у меня есть две девушки — Френни и Фекса. Я об одной то никогда не думал, а тут целых две. Я даже не знаю, как смогу защитить их и сделать счастливыми. А тут ещё вы с Чикой… и Эмили. Про Эмили я вообще молчу. Он взял её лицо в свои ладони, заглядывая в глаза и не позволяя ответить. — Это ни в коем случае не отказ, — сказал он твёрдо. — Просто мне нужно переварить всё, что случилось. Хорошенько обдумать. Но если я решу принять вас в свою «женскую армию»… — он усмехнулся, пытаясь разрядить обстановку, — тогда я сделаю всё, что в моих силах, чтобы вы четверо были счастливы и всегда улыбались. Бонфи шмыгнула носом и улыбнулась сквозь слёзы. — Я передам Чике, — сказала она. — Мы будем ждать твоего ответа. Майк сжал её руку, чувствуя, как тепло и решимость разливается внутри. Они зашли в офис, парень оставил куртку на диване и, снова взяв Бонфи за руку, вышел обратно в коридор. Возвращаясь в главный зал, крольчиха сжала его ладонь крепче, прижимаясь к нему с радостной улыбкой, словно он уже дал ей положительный ответ. От этого у Майка сжалось сердце. — Я должен всё обдумать, — думал он. — Но сейчас наша главная проблема — Винсент. И её надо решать. А потом… потом я решу, что делать дальше. Если, конечно, доживу до этого момента… Майк и Бонфи вернулись в главный зал. Девочки подняли головы, и их взгляды мгновенно упали на Бонфи — её глаза были красными, а щёки влажными от слёз. Майк выглядел задумчивым, почти потерянным, но самое главное — они оба держались за руки, словно любящая парочка. Всё это не укрылось от внимательных глаз. Фекса первой нарушила тишину. Она подошла к Бонфи, сузив веки, и упёрла руки в бока. — Ну и что у вас там случилось? — спросила она, переводя взгляд с Майка на Бонфи, и в её голосе послышалась ревнивая подозрительность. — Почему вы были там так долго? Вы выглядите, сейчас, как школьная парочка с депрессией в 0 лет, которая только что рассталась, а потом снова сошлась. Бонфи вздрогнула от неожиданности и отдернула руку Майка, но было уже поздно — Фекса уже всё заметила и ехидно улыбнулась, но нотки ревности никуда не пропали. — Небось у вас там было что-то поважнее, чем просто «оставить куртку»? — подняла бровь Фекса. — А тебе-то какая разница, рыжая? — вспыхнула Бонфи, и в её глазах мелькнула злость, смешанная со смущением. Она сжала кулаки и выпалила: — Может, я в любви ему призналась! Или, может, я вообще хотела предложить ему сбежать с тобой и Френни, потому что ты единственная, кто умеет так бесить! Фекса рассмеялась, явно наслаждаясь реакцией подруги. — Ой, какие мы нервные! Я просто спросила, а ты сразу в штыки. Ты бы видела своё лицо — оно краснее, чем моя шерсть. — Фекса! — рявкнула Бонфи, закипая от злости. — Если ты сейчас не заткнёшься, я лично устрою тебе встречу с моей гитарой. С глазу на глаз. — Только если ты сначала научишься играть без фальши, — парировала Фекса. Чика, наблюдавшая за ними со стороны, чувствовала, как внутри неё всё переворачивается. Она тоже видела, как Бонфи держала Майка за руку, и её сердце сжалось от боли. — Неужели она сказала ему? — пронеслось в голове у курочки. — Но тогда он должен был ответить ей, потому что Бонфи не выглядит расстроенной, несмотря на следы от слёз. Может, она всё-таки не сказала ему? Нет. Тогда бы они не держались за руки и Бонфи не была такой заплаканной. Она опустила глаза, стараясь не смотреть на них. Ей тоже хотелось подойти и спросить, но страх пересиливал. Страх того, что она узнает холодную правду. Страх того, что Майк уже мог дать ответ, и этот ответ был не в её пользу. Френни, чувствуя нарастающее напряжение между Бонфи и Фексой, решила вмешаться. Она мягко, но твёрдо взяла слово: — Девочки, прекратите. Мы здесь не для того, чтобы ругаться. Давайте лучше проверим состояние Майка. Он же только что, по сути, из больницы. Фекса нехотя отступила, но всё ещё поглядывала на Бонфи с подозрением. Бонфи же, наоборот, облегчённо выдохнула и отошла к столу, стараясь не встречаться ни с кем взглядом. Все девочки, кроме Мари и Бонфи, собрались вокруг Майка. Френни положила свою ладонь ему на щёку, а второй проверяла его глаза. Фекса встала рядом, взяв запястье Майка и проверяла пульс. Остальные лишь внимательно осматривали его. — Ты точно в порядке? — спросила Френни, и в её голосе слышалась тревога. — Да, — ответил Майк, хотя внутри него всё ещё бушевали эмоции после разговора с Бонфи. — Я чувствую себя нормально. — А давайте проверим по-другому, — предложила Голди, подходя ближе. — Я задам тебе несколько вопросов, чтобы убедиться, что твой разум не пострадал, пока ты был в коме. Это поможет нам всем успокоиться. Майк недоумевающе кивнул. Голди начала задавать вопросы — о том, что происходило в последние дни, о событиях, которые знал только он. Майк отвечал уверенно, без запинки, но с таким же недоумением, словно не понимал для чего всё это. Напряжение в зале постепенно начало спадать. Но внезапно он замолчал. Его взгляд устремился в дальний угол зала, туда, где тьма сгущалась у входа в западный коридор. Там, в тени, ему показалось, что он увидел силуэт — тёмный, почти невидимый, но с теми самыми белыми глазами-кольцами. — Майк? — позвала его Френни. — Ты чего? Майк ответил не сразу. — Майк, что ты увидел? — спросила обеспокоенная Голди. — Там… — произнёс он, указывая рукой в угол. Все обернулись. Фекса напряглась, готовая броситься вперёд. Френни взяла Майка за руку и сжала её, а остальные замерли, вглядываясь в темноту. Но в углу никого не было. Только пустота и длинные тени от ламп. — Там никого нет, — сказала Чика, и её голос дрожал. — Я… — Майк моргнул, пытаясь прийти в себя. — Видать, я ещё до конца не пришёл в себя. Галлюцинации после отравления не отпускают. — Это нормально, — тихо сказала Голди. — Ты пережил тяжёлое испытание. Такое бывает. Чтобы разрядить обстановку, Спринни привлекла к себе внимание. — А давайте-ка мы с Голди устроим вам небольшое выступление, как и планировали! — объявила она. — Мы вчера с Голди репетировали одну песню. Как раз отвлечёмся. — Отличная идея, — поддержала Фекса. — Майк, садись. Мы будем смотреть. Майк позволил увести себя к столику. Девочки расселись вокруг него, оставляя ему лучшее место для обзора. Голди и Спринни поднялись на сцену. Спринни прихватила гитару, а Голди — микрофон. — Не ждите, что мы будем играть что-то скучное, — сказала Спринни, усмехнувшись. — Мы собираемся разорвать этот зал. — Это песня — благодарность, — добавила Голди. — За то, что вы все приняли нас в свою крепкую семью. Майк почувствовал, как тепло разливается внутри. Он откинулся на спинку стула и приготовился слушать. Но краем глаза он снова заметил тень — там, в другом углу, где только что никого не было. Он моргнул, и тень исчезла. — Галлюцинация, — подумал он. — Просто галлюцинация. Голди и Спринни заиграли. Их песня была энергичной, с драйвом и ритмом, но в то же время в ней чувствовалась глубокая эмоциональная сила — о дружбе, о семье, о надежде, о том, как даже в самой тёмной ночи можно найти свет. Голос Голди звучал мощно и чисто, а гитара Спринни добавляла драйва и напора. Майк слушал, заворожённый. Он заметил, как Френни улыбается, покачивая головой в такт. Фекса сидела с закрытыми глазами, и по её лицу пробегала лёгкая улыбка. Бонфи подпевала. Чика сжимала пальцы на коленях, её глаза были влажными. Мангл робко хлопала в ладоши, а на её лице появилась искренняя радость. Мари сидела рядом, скрестив руки, но не в кругу остальных, а чуть поодаль. Её лицо оставалось непроницаемым, но Майк заметил, как она слегка покачивала головой в такт музыке — она тоже слушала, даже если не хотела этого показывать. Когда песня закончилась, зал взорвался аплодисментами. Майк встал. — Это было лучшее, что я слышал за последнее время, — сказал он, глядя на Голди и Спринни. — Спасибо вам. — Не за что, хотя, это мы должны говорить вам «спасибо», — усмехнулась Спринни. — Когда-нибудь мы с Голди запишем альбом. И вы будете нашими первыми слушателями. — Если бы не ты, Майк, мы бы так и остались гнить в подвале, — добавила Голди, и её голос стал мягче. — Это выступление — только начало. Майк поднялся на сцену, подошел к ним и крепко обнял. — Вы — настоящие звёзды, — прошептал он. — Я буду ждать момента, когда выйдет ваш первый альбом. Голди и Спринни переглянулись, и на их лицах появились довольные улыбки. Они тоже обняли его. Когда их обнимашки прекратились, Майк решил подойти к каждой девочке по очереди. Френни он поблагодарил за то, что она всегда рядом, и она прижалась к нему, чувствуя тепло его слов. Фексе он сказал, что она заряжает его энергией, лисица усмехнулась, но в её глазах блеснула искренняя радость. Чике он снова заверил, что не держит на неё зла, и она расплакалась, обнимая его. Бонфи он тихо и между строк сказал, что помнит её слова и обдумает их — крольчиха улыбнулась. Мангл он пообещал, что как только всё закончится, они обязательно почитают вместе, и она робко кивнула ему. И наконец он подошёл к Мари. Она сидела неподвижно, наблюдая за ним с тем же непроницаемым выражением лица. Майк остановился перед ней, сразу после чего она поднялась со стула. На лице парня появилась улыбка. — Спасибо, что ты здесь, — сказал он. — Ты тоже часть нашей семьи. Мари распахнула веки, смотря на него. Внутри неё что-то дрогнуло — совсем чуть-чуть, как лёгкое дуновение ветра. Она не ожидала такого тёплого отношения. Её губы слегка приоткрылись, но она не произнесла ни слова. Они рассаживались за стол обратно, смеялись и обсуждали планы на будущее. Майк чувствовал, что на мгновение забыл о Винсенте — о тьме, которая поджидала их за проделами этого круга света. Но когда он глянул на часы, его сердце сжалось. Они сами не заметили, как время пролетело слишком быстро. Было уже почти шесть утра. — Так не хочется уходить, — подумал он. — Я хочу остаться с ними ещё хотя бы на пару часов. Он встал, и все обратили на него внимание. — Ну что ж, — заключил он. — время приближается к шести утра. Я быстро сбегаю за курткой, а потом посижу с вами ещё пару часиков. Он уже сделал шаг в сторону, но Френни тут же поднялась, готовясь последовать за ним. — Майк, — сказала она, и в её голосе послышалась тревога. — Эмили же ясно сказала: не ходить никуда поодиночке. Я пойду с тобой. — Френни, — мягко ответил он, останавливаясь и поворачиваясь к ней. — Я понимаю твоё беспокойство. Но время уже утреннее, тьма скоро начнёт отступать, да и я просто схожу за курткой, а не по большому в сортир. Это буквально две минуты. Я быстро. — Но Майк… — начала она, и в её глазах читалось сопротивление. — Послушай, — он шагнул к ней, взяв за руку. — Я знаю, что ты переживаешь. Я тоже переживаю. Но если я каждый раз буду брать кого-то с собой, когда мне нужно сделать шаг в сторону, мы никогда не сможем нормально существовать. Винсент может быть где угодно, но я не позволю ему диктовать нам, как жить. Френни сжала его руку, и в её глазах мелькнула борьба между желанием не отпускать его и уважением к его решению. — Я правда быстро, — повторил он, приподнимаясь на цыпочки и чмокнув её в щёку. — Если что-то пойдёт не так, я закричу. И вы все услышите. — Обещаешь? — спросила она тихо. — Обещаю. Френни вздохнула, чувствуя, как её тревога постепенно уступает место доверию. Она отпустила его руку, но всё ещё смотрела с беспокойством. — Хорошо, — сказала она. — Но если через две минуты тебя не будет… — Вы можете идти спасать меня, — улыбнулся он. — Как настоящие героини. Фекса, наблюдавшая за ними, усмехнулась. — Ого, смотрите-ка, наш Майк уговорил саму Френни Фазклер, — сказала она, но в её голосе не было ехидства — только лёгкая насмешка. — Ладно, иди уже. Мы наготове. Остальные девочки тоже заулыбались, хотя в их взглядах читалась лёгкая тревога. Майк направился в сторону западного коридора, который вёл к офису охраны. Он прошёл мимо столов, оставляя за спиной их тёплые взгляды, пока тьма коридора вовсе не поглотила его. Майк вошёл в офис, подошёл к дивану, где оставил куртку, и взял её в руки. В тот же миг все экраны, как один, покрылись сильными помехами. Спустя мгновение из них начало появляться изображение жуткого лица, чёрного, как смола, с ярко-белыми зубами и очень знакомыми белыми кольцами, напоминающие зрачки. Это был он. Майк охнул от неожиданности. Его брови поползли вверх. Он узнал это лицо и, опомнившись, постарался придать себе более грозное выражение, озлобленно нахмурившись. — Ты, — единственное, что произнёс Майк, смотря на мониторы. Лицо на экране исказилось в холодной, почти любезной улыбке. Голос Винсента раздался из динамиков — он был ровным, бархатистым и с нотками ледяной насмешки. — Привет, Майк, — сказал он, и его голос обволакивал, как змеиная кожа. — Скучал по мне? — Он приглушённо хохотнул, и в этом смехе не было ни капли тепла. — Конечно, скучал. Я тоже. — Убирайся отсюда! — выкрикнул Майк, делая шаг вперёд и взмахнув рукой. — Оставь нас в покое! Винсент снова хохотнул — тихо, почти ласково, как взрослый, наблюдающий за капризами ребёнка. — Даже если бы я хотел, боюсь, это невозможно, — ответил он, на мгновение отводя взгляд, словно разглядывал что-то за пределами кадра, а затем вновь возвращая его к парню. — Думаю, сейчас должно быть типичное разъяснение главного злодея о своём прошлом или что-то подобное. Но я не желаю тратить время на такой идиотизм. Единственное, что тебе стоит знать — я прикован к этому месту. К этой пиццерии. К этой тюрьме из бетона и воспоминаний. Он сделал короткую паузу, явно наслаждаясь моментом. — А, кстати, я хочу поблагодарить вас за помощь. — Это ещё за какую помощь? — приподнял бровь Майк, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость. — Ну как же, — без каких-либо эмоций ответил Винсент, и его лицо стало совершенно бесстрастным. — Вы нашли и спасли мою дочь. — Дочь? — переспросил Майк, и его голос дрогнул. — Именно, — подтвердил Винсент, медленно кивнув. — Она известна вам как… Мари Онетта. Эта новость была для Майка, как удар в солнечное сплетение. Он почувствовал, как земля уходит из-под ног. Его глаза расширились, и он сделал шаг назад, словно пытаясь отстраниться от этой реальности. — Нет… — прошептал он, качая головой. — Нет, этого не может быть. — Да, — кивнул Винсент, и в его голосе послышалась едва уловимая нотка удовлетворения. — Это так. — Ты даже собственную дочь не пожалел? — выпалил Майк, и в его голосе смешались гнев и отвращение. — Ты превратил её в… в это? Винсент замолчал на мгновение, и его лицо стало серьёзным — впервые с начала их разговора. Но в этой серьёзности не было раскаяния, только холодная, расчётливая сосредоточенность. — Что же, — начал он, и его голос стал глубже, почти задумчивым. — Видимо, мне придётся поделиться с тобой клочком этих знаний. Моя дочь — Мари, была единственным дорогим мне человеком в этом мире. Единственным, ради кого я готов был пойти на что угодно. И однажды она заболела. Неизвестной науке болезнью. Она начала медленно умирать. Год за годом. Месяц за месяцем. День за днём. Врачи лишь разводили руками и говорили, что методов лечения такого ещё не существует. Они смотрели на неё, как на обречённую. Он сделал паузу, и в его голосе впервые мелькнула тень чего-то, что можно было назвать болью — но она исчезла так же быстро, как и появилась. — Поэтому я решил взять всё в свои руки. Я создал научную базу, где учёные под моим прямым руководством занимались бы исследованием её болезни. Но на это нужны были деньги. И я, буквально, решил заключить сделку с тёмными силами. — Он усмехнулся, и в этой усмешке была горечь. — Думаю, историю с моими творениями ты уже знаешь. Я занимался бизнесом и параллельно — экспериментами. Деньги приходили и уходили на поиск лекарства, но и болезнь со временем прогрессировала. В один момент всё стало настолько плохо, что я уже отчаялся. Мне ничего не оставалось, кроме одного единственного варианта. С огромной тяжестью на сердце я решил заключить её душу в тело той куклы. Потому что действовать нужно было быстро — ей оставались считанные дни. Другие оболочки аниматроников ещё не были готовы, а оболочка Мангл была уже занята другой душой. И чтобы обезопасить Мари, я добавил ей боевые протоколы, выведенные из записей с камер наблюдения во время события, которое известно твоим подругам как «Часы радости». С их помощью она может запросто и быстро свернуть кому-нибудь шею и не только. Он замолчал, давая Майку время переварить услышанное. Его лицо оставалось бесстрастным, но в голосе появилась новая, ядовитая нотка. — А потом произошла подстава от Эмили. И всё, что я тогда имел, попросту потерял в одно мгновение. — Винсент прикрыл тёмной материей глаза и глубоко вдохнул, словно смакуя воспоминания. — Ух. Жду не дождусь увидеть отчаяние на лице этой суки, когда её головушку будут отрывать те, кого она когда-то «спасла» от моей опеки. Майк сжал кулаки, чувствуя, как внутри закипает ярость. — Девочки больше не под твоим контролем, — сказал он, и голос его был твёрже, чем он сам ожидал. — И никогда не будут. — Ошибаешься, Майк, — лицо на экране исказилось в самодовольной улыбке, обнажая белоснежные зубы. — Ты уже забыл про мой вчерашний сладкий подарочек? Майк открыл рот, чтобы ответить ему, но Винсент продолжил, не позволяя ему сказать. — В цифровых разумах твоих любимых девочек, — последние два слова он произнёс с ледяным презрением, — есть один скрытый протокол, оставленный мной для подстраховки. Хакеры Эмили хорошо поработали с ними, удалив почти все мои следы, но этого было недостаточно, чтобы вычистить всё окончательно. И сейчас, они под моим контролем, и я жажду пролить вашу кровь с их помощью. Винсент рассмеялся — тихо, зловеще, наслаждаясь моментом. — Но почему ты так жаждешь моей смерти? — спросил Майк, и смех Винсента резко оборвался. — Что я тебе сделал, чтобы заслужить такое? Лицо на экране замерло, белые зрачки глаз уставились на Майка с холодным любопытством. Повисла долгая, тягучая тишина. — Ты? — наконец переспросил Винсент, и в его голосе послышалось искреннее удивление. — Ты ничего не сделал. Ты — просто назойливый таракан, который роется в моих вещах. А тараканов я ненавижу. — Ублюдок, — выпалил Майк, глядя в глаза Винсенту. — О, благодарю за комплимент, — беззлобно поблагодарил его мужчина, и его улыбка стала ещё шире. — Однако тебе должно быть известно, что твои подруги ничуть не лучше меня. Они даже хуже. Как и сама Эмили. — Я знаю достаточно, — отрезал Майк. — И меня это не волнует. — Интересно, — протянул Винсент, и его голос стал мягче, почти задушевным. — Будешь ли ты любить их также, когда узнаешь, как именно они убивали своих жертв? — Он сделал паузу, давая словам осесть. — В курсе ли ты, что они забивали людей до смерти? Ломали конечности, оставляя их инвалидами, если те выживали. Вырывали языки, резали уши, отрубали половые органы, ломали пальцы, выдёргивали плоскогубцами ногти. Я могу ещё долго продолжать. И всё это они делали без какого-либо сожаления — за дело и просто так, но чаще всего — с удовольствием. — Это ты вогнал их в такие звериные условия, — обвинил его Майк, чувствуя, как его голос начинает дрожать от гнева. — Нет, Майк, — медленно покачал головой Винсент. — Я, наоборот, давал им больше свободы, чем та же Эмили. Думаешь, она бы позволила им совершать подобные жестокие убийства? Ей в своё время тоже было плевать на это, как и на самих аниматроников. Её волновало лишь то, как отобрать у меня бизнес, который я строил собственным потом и кровью. — Твой «бизнес» стоит на костях других, — не унимался Майк. — Он разрушил судьбы девочек. — Я дал им шанс быть теми, кем они всегда хотели быть, — знаменитыми. У них никого не было, они не могли ни к кому обратиться. Никто даже не искал их. Никто не хотел их спасать, когда нужно было. — Ты заставил их танцевать унизительные танцы с раздеванием на глазах у сотен похотливых ублюдков. Против их воли. Думаешь, они бы захотели стать такими «знаменитостями», если бы заранее знали, на что идут? Винсент рассмеялся — искренне, почти дружелюбно. — А тебя не переубедишь, — заметил он, и в его голосе послышалось что-то похожее на уважение. — Прямо кремень. Мне нравятся такие люди. — Мне не нужна твоя дешёвая похвала, урод. — Но-но, не нужно этих оскорблений, Майк. Мы же культурные люди и должны быть выше этого. — Винсент на мгновение замолчал, собираясь с мыслями, и его голос стал холоднее и глубже. — Скажи мне, Майк, что ты видишь, когда смотришь на них? На своих «милых» подруг? — Я вижу… — твёрдо ответил Майк. — Тех, кем они стали. Тех, кто прошёл через ад и выжил. — Ошибаешься, — покачал головой Винсент, и в его голосе послышалась почти философская задумчивость. — Ты видишь лишь то, что они хотят показать тебе. Хрупкие маски, за которыми скрывается та же тьма, что и во мне. Я не сковывал их цепями правил, как это делала Эмили. Я дал им свободу. Я дал им абсолютное оправдание. И они выбрали тьму. Осознанно. С удовольствием. Он сделал паузу, и его лицо стало ещё более холодным, почти отстранённым, словно он читал лекцию. — Ты думаешь, они стали такими из-за меня? Нет. Тьма всегда была их частью. Просто укрытая, спрятанная за масками жертв, за слезами и трагедиями. Я просто выпустил её наружу. Я дал им власть и силу. И знаешь что? Они благодарили меня за это. В «Часы радости» они чувствовали себя живыми. Они чувствовали себя свободными. И это был их выбор. — Они просто выживали, — возразил Майк, но его голос дрогнул. — Выживали? — переспросил Винсент, и в его голосе послышалась усмешка. — Нет, Майк. Выживание — это когда ты делаешь то, что должен, чтобы не умереть, уж тебе ли об этом не знать. А они убивали с наслаждением. Они убивали, потому что это приносило им радость. Потому что это давало им силу. И все их оправдания теперь — лишь красивая ложь, которую они сами себе придумали, чтобы не смотреть в лицо правде. Он наклонился ближе, и его лицо заполнило почти весь экран. Белые кольца глаз смотрели прямо в душу Майка. — Они стали чудовищами, Майк. Такими же, как и я. Просто я честен в своей чудовищности. Я не прячусь за трагедиями, не оправдываю себя смертями, не прикрываюсь тяжёлой судьбой. Я монстр, и я это признаю. Они же — монстры, которые притворяются людьми. И ты, пытаясь защитить их, пытаешься защитить их тьму. Но тьма — это часть каждого человека. И рано или поздно каждый приходит к ней, просто перестав прятаться. — Ты ошибаешься, — сказал Майк, и его голос стал твёрже. — Ты ошибаешься. Потому что человек всегда стремится к добру. Несмотря на всё внутреннее и внешнее зло. И выбор есть у каждого. Даже у них. Даже у меня. И я выбираю свет. — И в этом твоя слабость, — ответил Винсент, и в его голосе послышалось почти сочувствие. — Ты веришь в то, что люди могут измениться. Что они могут победить свою тьму. Но ты не понимаешь, что тьма — это не враг. Это часть нас самих. Мы не побеждаем её. Мы просто учимся жить с ней. Или позволяем ей взять верх. Твои подруги уже позволили. И ты не сможешь их спасти. Потому что они не хотят спасаться. Они хотят быть тем, кем стали. — И это ты решил, что знаешь, чего они хотят? — спросил Майк. — Ты, который использовал их, который превратил их в оружие, который лишил их выбора? — Я дал им выбор, — парировал Винсент, и его голос стал резче. — Каждый день они могли отказаться. Но они не отказывались. Они наслаждались. Они жаждали крови. И я лишь дал им то, чего они хотели. Без меня они были бы никем. Забытыми, потерянными, раздавленными. Я дал им смысл. Я дал им силу. Я дал им свободу быть собой. И они выбрали быть чудовищами. Майк хотел возразить, но слова застряли в горле. Винсент смотрел на него с холодной, почти сочувственной улыбкой, и в его взгляде не было ни капли сомнения. — Знаешь, я устал от этого разговора, — сказал Винсент, и его голос стал ровным и деловым. — Вернёмся к изначальной причине нашей встречи. Он сделал короткую паузу, давая словам осесть. — Я хочу сыграть с тобой в игру, — произнёс он, замолкнув на мгновение. — Правила очень просты и даже тебе знакомы. Всё, что нужно делать — сидеть в этом кабинете и не позволять девочкам проникнуть в офис. Но в отличие от вашей игры на седьмую ночь, здесь цена проигрыша — твоя жизнь. Никаких уступок. Никакой жалости. Тебя спасёт только твоя внимательность и чистая удача. И не забывай про экономию энергии. Сразу после его слов свет в офисе замерцал, а затем офис погрузился во тьму, но лишь на секунду. В следующий миг свет снова появился. На экранах было всё то же изображение Винсента. Майк сделал шаг назад, глядя в сторону выхода в восточный коридор. Он чувствовал, как холодный пот стекает по спине. — Майк, — привлёк его внимание Винсент. — Оглянись вокруг. Прислушайся к этой тишине. И ты поймешь, что я с тобой не шучу. В самом деле, Майк сам не заметил, как голоса девочек стихли. Было тихо. Слишком тихо. В пиццерии царила мёртвая тишина, нарушаемая лишь гулом вентиляции и собственным дыханием Майка. — Я покажу тебе наглядно, насколько ты заблуждаешься в своих утверждениях, — продолжил Винсент. — У тебя нет права отказаться от этого. Даже если попробуешь, как только ты переступишь порог офиса, тебя тут же разорвут на куски, а останки никто и никогда не найдёт. Знаешь, тебе даже повезло, что ты не в курсе, куда иногда пропадали останки некоторых охранников и что с ними делали девочки. — И знать не хочу, — отрезал Майк, но в его голосе послышалась дрожь. Внезапно Майка посетил один очень логичный вопрос. — А ты не думаешь, — спросил парень, пытаясь найти слабое место в плане Винсента, — что скоро сюда придут остальные вместе с Эмили? И твоим планам конец? Лицо на экране улыбнулось, обнажая идеально белые зубы. — Какой дурак в здравом уме придёт на работу в пиццерию в 12 ночи? — спросил Винсент с насмешкой. Майк сначала не понял, о чём он говорит, а потом бросил взгляд на настенные часы. Его глаза расширились от шока и ужаса. — Что?! — воскликнул он, и голос его сорвался. — Как это… Я же видел, что они показывали 5 утра! Винсент приглушённо хохотнул. — Ну извини, это моих рук дело. — Как ты… — Не важно, — перебил его Винсент с явным раздражением в голосе. — Я уже и так достаточно времени потратил на тебя, червь. Доживёшь до шести утра — так и быть, дам тебе шанс выбраться отсюда. Проиграешь… — края его губ разошлись в злорадном оскале, — я думаю ты и сам понимаешь, что будет. Свет или тьма, Майк. Выбор за тобой. Лицо Винсента начало расплываться помехами, исчезая с экранов. — Нет! — Майк подбежал к мониторам, схватившись за один из них. — Ублюдок, отпусти девочек! Но Винсент уже исчез. На экранах остались лишь помехи, которые тут же переключились на изображение камер. Часы на стене громко пробили двенадцать — протяжно, зловеще, отбивая начало новой ночи. Игра началась… От автора: Ну, собственно говоря воть :3. Мужик слово дал, мужик слово забрал… Ой. В смысле, мужик слово дал, мужик слово сдержал. Получите — распишитесь. И да, я помню по поводу своих слов про то, что гаремов тут не будет. Прошу прощения, я просто не смог удержаться, когда передо мной выпал идеальный и логичный момент ввести в пассии Майка ещё и Бонфи с Чикой, к тому же были подводки под это. Не хотелось обделять вниманием этих двоих. Если вы спросите меня, буду ли я вводить остальных в гарем Майка, то я отвечу вам, что это уже будет перебор, да и поздновато. Даже четыре я считаю уже много, но в испанских фанфиках по FAPNAF это было нормой. Ну я не испанец, но решил попробовать, хотя и питал огромные сомнения. Но ведь от этого история хуже же не становится. Особенно от такой интригующей концовки главы) Теперь информация для тех, кто не в курсе. С 5 августа я уезжаю на практику и приеду с неё только в сентябре/октябре, соответственно и финал с эпилогом выйдет в эти месяца. Блог-сообщение, о том, что я вернулся выпущу сразу, как только приеду. Так же, до середины августа я ещё как-то буду на связи в другом городе и смогу читать ваши комментарии, даже отвечать на них, но потом интернет пропадёт, так как в море буду. Если повезёт, и на судне будет хоть какой-то пещерный интернет, то, возможно, я смогу зайти в приложение фикбука. Но это не означает, что я буду работать над главами. Максимум, в перерывах между вахтами, я буду записывать все хорошие идеи и наброски к ним для будущих глав в Word, но не более. Так же, хочу вам сообщить, что финальная глава скорее всего будет очень объёмной (я постараюсь сделать её очень насыщенной событиями). Наверное, она будет самой крупной из всех в этой работе. Чтобы вы понимали масштабы, по плану, я хочу сделать её на +-25000-30000 слов. Но пока что, это лишь по плану, как выйдет на самом деле, я не знаю. Для начала мне нужно закрыть все дыры в ней и поработать над сценами. Концовка всего фанфика можно сказать готова, поверхностно, и без подробных деталей. Кстати, я тут подумал. Так как финал фанфика уже не загорами, как вы смотрите на то, чтобы я, после окончания этой работы, написал предысторию к ней? А именно, раскрою вам, по подробнее, ту завесу тайны, которая рассказывает о событиях в ночном клубе. У вас ведь явно остались вопросы) Новый фанфик может затронуть, как самое начало, когда выступали Голди и Спринни, рассказывая о их жизни в клубе и прочие истории с ними, так и о нашей главной четвёрке – Френни, Бонфи, Чике и Фексе. Их начало пути, середина и момент их долгожданного спасения при помощи Эмили и Ребекки, в общем я думаю вы поняли. Сразу говорю, что Майка там не будет, так как по лору у него свои проблемы в жизни, и он попросту не знает об этом месте. Если же вы такого не хотите, то, как альтернативу могу предложить вот что: 1. Своеобразное продолжение истории Майка и девочек, я припоминаю, кажется, кто-то из вас писал о возвращении человеческих тел девочкам и у меня есть несколько задумок на этот счёт (ОНИ ПОЛУЧАТ ИХ ПОДОБИЕ НЕ В КОНЦОВКЕ НЫНЕШНЕГО ФАНФИКА, А КОНКРЕТНО В ЭТОМ ВАРИАНТЕ, ЕСЛИ Я НАЧНУ ЕГО ПИСАТЬ). И я даже придумал приблизительную историю, которая может коснутся их жизни. 2. Написать абсолютно новую историю по FAPNAF/FNIA с другим героями-людьми. Скажем, девушки-аниматроники, либо не хотят взаимодействовать с гг, либо вовсе желают покалечить его (Я сделал себе ролевую ДнД игру по вселенной FAPNAF, используя одну из ИИшек, и для этого пришлось подшаманить и задать ей немного сложные настройки, чтобы всё было очень реалистично, зависело от шанса и ситуации. В конечном итоге моя задумка удалась, и все эти дни, в свободное время, пока я не занимался главой, играл в неё, и наиграл в ней довольно много. Короч, к чему это я, там появилось множество хороших идей и диалогов для реализации новой истории про девочек, эти идеи могут пойти как в этот вариант, так и в другой, который вы выберете). Если заинтересовал один из вариантов, то, пожалуйста, НАПИШИТЕ выбранный вами вариант в комментариях. Я многого от вас не прошу, понимаю, что скорее всего большого актива мой опрос не наберёт, но мне будет достаточно хотя бы нескольких комментариев по этому поводу. Поверьте, для меня, это очень сильно поднимет мотивацию на новый фанфик. Даже сейчас, ваши лайки и АБСОЛЮТНО все комментарии, которые вы пишите, очень сильно согревают мне душу и заставляют прилагать больше усилий и энтузиазма к новым главам, которые вы так ждёте и любите. Вы не думайте, что я читаю только самые интересные из них, наоборот, я читаю все ваши комментарии. Без исключения. Знали бы вы, сколько раз я их перечитывал) А и вот ещё что, это вам моя маленькая подсказочка, что ждёт Майка в следующей главе. Если желаете, ищите суть в ней, ведь я люблю оставлять глубокий смысл в своих главах, а он тут есть: https://youtu.be/tQ-I0oSuhIg?si=LXaVKbowqFISHmVG Лан, чет я затянул. В любом случае, спасибо, что прочитали 13 главу, теперь советую вам набраться терпения и ждать моего возвращения с практики. Кровь кровавому Богу! Слава XII легиону!Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!