Глава 5 “Апогей конфликта”

Новый этаж почти сразу с включением света показал путникам, что облегчать им путь никто не собирается. Рельсы перекинутые через пропасть обрывались ровно посередине. Стоя у края все трое смотрели на другую сторону, периодически заглядывая вниз. Провал темнел, скрывая дно, но было кристально ясно: падать далеко и больно. — Это не шахта. Это полоса препятствий, на каждом шагу поджидает очередная подлянка, — Джейс всплеснула руками и отошла, нервно поведя плечами. Доски под ногами пугающе скрипели. — Охренеть, в заброшенной шахте все разваливается и не постелена ковровая дорожка до выхода. Ебучее открытие, не иначе, — Мэтис закатил глаза, отойдя назад и оперевшись поясницей о ржавую бочку. Мужчина скрестил руки на груди, стараясь сильно их не прижимать и как-то устало ссутулился. Девушка на чужой манер сложила руки на груди и поджав губы презрительно глянула на бандита. Оба человека сверлили друг друга взглядами, молча. Воздух между ними почти трещал от напряжения. Маккензи откашлялся привлекая чужое внимание, отходя от края он как-то невзначай шагнул в пространство между своими спутниками. — Никто и не ждал, что будет легко, — пальцы бездумно теребили рукав шинели, пока мозг обрабатывал увиденное окружение в поисках решения. Пилот поднял голову, глядя на висевшую ровно над провалом небольшую платформу. Джейс и Мэтис прервав свою дуэль взглядами посмотрели на него, мужчина отвернулся почти сразу, тихо фыркнув, девушка же тоже подняла голову. — Хм-м-м, интересно, сможем ли мы запустить этот кран? — Без питания? Вряд-ли, — Маккензи задумчиво пожевал губу. Много проблем упиралось в банальное отсутствие электричества. Хотя здесь и без этого все наладом дышало, не то что в шахте, на всем острове. Их удача, что хотя бы свет пока горел. — Не будь пессимистом, Мак. Уверена, у него должно быть ручное управление. Нужно найти способ разблокировать систему, — девушка повернулась к собеседнику, назидательно подняв указательный палец, вторую же руку сложила за спиной. Судя по тону голоса она кого-то пародировала, возможно кого-то из своих профессоров в вузе. — Ладно, допустим, — мужчина не ощущал себя убежденным и на его лице со всей явностью проступал скептицизм. — Тебе нужно поискать ключ, — девушка кивнула, то ли соглашаясь сама с собой, то ли пыталась выглядеть убедительней. Спрятав руки в карманы куртки она кивнула в сторону виднеющегося, по ту сторону пропасти, балкона, откуда осуществлялось управление краном, — Думаю, там можно что-то отыскать. — Ну да, ключ. Всегда же бывает ключ, — Словно бы они в какой-то игре, где к каждой загадке есть решение. Мужчина вздохнул: — Кроме тех моментов, когда он нужен Джейс натянуто улыбнулась и пожала плечами, как бы говоря: “Ну вот так бывает, а что поделаешь?". И ведь ничего и не поделаешь. Они будут изучать каждый уголок этой шахты в поисках ключей, клапанов, всего того, что поможет им продвинуться вперед. Поиски не увенчаются успехом? Значит придумают что-то другое. После всего пройденного пути, дороги назад для них нет. Покачав головой пилот развернулся, недалеко от лифта был мост через пропасть. Ненадежный, но все же. Проходя мимо Мэтиса Маккензи остановился. Стоявший чуть в стороне мужчина до сих пор глядел куда-то в землю под ногами. Кажется тот даже не слушал разговор. Остановившегося рядом человека тот тоже заметил далеко не сразу. Вскинув голову и быстро выпрямившись Мэтис пару раз моргнул, словно возвращая себе фокус на реальности и потер лицо ладонью. Тени под глазами стали словно глубже и заметнее. Маккензи мысленно вернулся к вопросам о том, как же долго его соулмейт не спал. Судя по лицу явно дольше допустимого. — Наговорились? Отлично. Пошли искать.. какую херь на этот раз? — Этот, отдающий усталыми нотками, вопрос окончательно убедил пилота в том, что Мэтис нихрена не слышал. Не то что не слушал. Может уже даже дремал тут стоя. — Не херь, а ключ от крана. И не мы, а я, — Последнее мужчина максимально выделил, стараясь придать тону непоколебимости. Бандит как-то растерянно моргнул, бросил взгляд в сторону, словно бы пытаясь понять где тут кран, после чего посмотрев вновь в лицо Маккензи переспросил: — Ты идешь? — сквозь рассеянный туман усталости в глазах наконец промелькнул огонек осознанности. Мэтис нахмурился, встал еще прямее. Неосознанно, по привычке, пытался задавить авторитетом. Если бы не глубокие следы усталости на лице, выглядело бы даже внушительно. На его шестерок наверняка работало безотказно. Но пилот, увы, впечатляться отказывался. Отзеркалив чужую позу Маккензи вскинул подбородок. Они были одного роста в конце концов. Отчего-то пилоту подумалось, что сейчас, при необходимости, перевес сил был бы на его стороне. Но бороться он с Мэтисом не собирался. Во всяком случае физически. — Ты услышал именно то, что я сказал. Я иду искать ручку, запускать кран и организовывать нам дорогу дальше. Ты же сидишь на этом месте, ждешь и отдыхаешь, — Маккензи, буквально в чужих глазах и грозно сложенных бровях, мог прочесть: “А не охерел ли ты часом?". Бывший главарь банды явно был крайне возмущен чужим командным тоном. Но в этот раз пилот был серьезно настроен настоять на своем. Тем не менее он старается сгладить углы и спокойно донести свою мысль: — Пожалуйста, уверен, сил тебе не занимать, но небольшая передышка не помешает. Мне так будет спокойнее, — мужчина говорит вполголоса, чтобы только они вдвоем слышали. Ладонь — той самой руки, с меткой — Маккензи мягко ложиться на плечо Мэтиса. Тот бросает на нее косой взгляд, после чего снова возвращает его к лицу собеседника. Пилот с затаенной улыбкой замечает зародившееся в чужих глазах сомнение. Даже плечи слегка расслабляются. Кажется тот даже готов согласится, в кои-то веки поддавшись на мягкий тон уговоров. Но тут где-то в стороне Джейс шумно шаркает ногой. Оба мужчины резко вспоминают о наличии третьего человека. Мэтис тут же бросает в сторону девушки раздраженный взгляд, фигура его снова напряженно выпрямляется. Дернув плечом тот сбрасывает чужую ладонь. — Прекрати нести херню. Идем, некогда прохлаждаться, — Мэтис словно бы досадливо кривит губы и делает попытку развернуться. Пилот вновь ловит его за плечо. Что ж, миром не получилось. Удерживая мужчину на месте, Маккензи надавливает большим пальцем где-то под ключицей. Бандит вздрагивает от кольнувшей боли, замирает чуть присев и перехватив пилота за запястье, бросая на того отчетливо гневные взгляды. Уже открывает рот, чтобы возмутиться вслух, но Маккензи тут же нажимает уже всей ладонью на плечо и Мэтис просто оседает на поваленную на бок бочку позади себя. Пилот отняв руку быстро разворачивается и уходит. В спину несется злобный окрик: — Маккензи! Он успевает дойти до середины моста пока бандит поднимается. А потом слышит где-то под собой треск. Сердце испуганно проваливается вниз, пропуская удар. Замешкавшись лишь на секунду Маккензи почти перепрыгивает оставшийся отрезок. Подошвы ботинок касаются твердой земли, шурша мелким камнем, пока за спиной доски с грохотом падают в пропасть. По инерции сделав пару шагов вперед мужчина оборачивается. Путь обратно ему отрезали. В этом даже есть плюс, теперь за ним не последовать. Если не думать о том, что ему самому нужно будет как-то возвращаться. Перебивая эхо от падения почти одновременно звучат голоса: — Маккензи! — теперь в голосе Мэтиса больше страха, чем злости. Это почти приятно. — Мак! — Джейс звучит не менее обеспокоенно. На ум приходит дурацкая мысль, что если этих двоих что-то и объединяет, то это беспокойство за него. Пилот зажигает лампу и машет спутникам с другой стороны. Девушка заметно выдыхает. А вот Мэтис до сих пор негодуя орет в ответ: — Я прикончу тебя, только вернись! В тоне почти слышится беспокойство, пусть и приправленное злостью. “Вернись ко мне живым, чтобы я мог тебя собственноручно придушить" — и в этом весь Мэтис. Маккензи улыбается, чем кажется еще больше бесит мужчину. Но пилот больше не обращая на это внимания уходит в ближайшую пещеру. Не замечая, как его провожает напряженная пара глаз из под очков. *** Мэтис пнул валявшийся под ногами камень, тот долетев до другой стороны проскакал немного и скрылся в темноте. От резких движений раны снова кольнуло на мгновение, рождая в голове мысль, что обезболивающие стоило все таки принять. Мужчина неосознанно потер место рядом с плечом. “Чертов пилот” — щека непроизвольно дернулась. Остаточный испуг за чужую жизнь противно бежал мурашками по позвоночнику. Словами не передать как его корежило изнутри, от разномастных эмоций. Злость делила место в душе вместе с беспокойством. Коктейль выходил термоядерным, что мужчину почти трясло. А виновник этих чувств преспокойно скрылся вне зоны досягаемости. Мэтис постоял еще немного, сжимая кулаки от невозможности заехать кое-кому по лицу, после чего насилу их разжал и отошел к бочкам. Садиться не стал, просто оперся на одну из них скрестив руки на груди. Хотелось пнуть ту, на которую его так нагло усадили чуть ранее, но он сдержался. Подумать только, что вообще позволил это. И кому? Маккензи! Гребанный бойскаут. Хотя в свете всех недавних событий явно стоило пересмотреть последнее звание. Мэтис подумал о том, что явно недооценил потенциал пилота. Тогда в Черном Камне ему это уже аукнулось, а он вновь позабыл об этом, под влиянию связи и навязчивой заботы Маккензи. Но стоило бы вспомнить, что Маккензи, даже при всем своем благородстве и самоотверженности, тот еще расчетливый и хитрый ублюдок. И Мэтис был бы даже почти восхищен, если бы не был так зол. Плечо, где лежала ладонь пилота, пекло, а внутри кипело. Тревога за соулмейта и желание навалять ему же, крутились в душе по кругу, сменяя друг друга, но ни одно не брало главенство окончательно. От этой гонки почти укачивало. Перед глазами еще так некстати встало лицо пилота. От воспоминаний о чуть прищуренном, бескомпромисном взгляде, в адском котле эмоций добавлялось что-то третье. Оно зудело теплом где-то под ребрами. И последнее чего Мэтис хотел бы, так это разбираться с этим чувством. Не хотел тогда, в пещере, после вынужденной смены бинтов, и сейчас так же не рвался. И тем более он не признает, что его пугает неоднозначность этого чувства. Когда мысли стали уводить не в ту степь, мужчина понял, что если не отвлечется, то попросту свихнется. От этой клокочущего внутри раздражения, холодящей нутро тревоги, и этого чего-то третьего. Оторвав взгляд от темнеющего на другой стороне прохода, Мэтис огляделся. Почти сразу он столкнулся взглядом с девчонкой. Та стояла чуть поодаль, сложив руки на груди и, кажется, все это время сверлила его взглядом. Варясь в собственном соку мужчина этого даже не заметил. В хмуром взгляде под очками бурлило много невысказанных, весьма нелестных, эпитетов в его сторону. Стоит только зацепить и те хлынут наружу бурным потоком. Мысленно Мэтис усмехнулся. Почему бы нет? Хоть отвлечется. — Что уставилась? — мужчина скривил губы в неровной ухмылке. Он видел, одна эта гримаса бесила соплячку до дрожи. Но даже так она молчала, поджав губы и стиснув пальцами ткань куртки. Не хотела ругаться? Ну так не интересно. К счастью это было поправимо. Мужчина припомнил их первую встречу лицом к лицу: — Помнится, ты называла себя борцом с такими как я. Забавно, не находишь? Какого тебе сейчас быть со мной заодно? — губы растянула еще более поганая улыбка. И, о да, он уколол ее. Это было видно по вспыхнувшей ярости в глазах. — Ублюдок, даже не думай, что мы заодно, — девушка делает шаг к нему, указывая пальцем в его сторону. Где-то он уже это видел. — Я согласилась только ради Мака. А тебе я не доверяю. Ни на йоту. От последнего заявления было просто смешно. Как будто он в действительности рассчитывал на ее доверие. Но вот сказанное следом зацепило уже самого Мэтиса: — А судя по фингалу на лице Маккензи, он тоже уже должен был пожалеть, что потащил тебя с нами. Ты думал, что я просто поверю в случайность? — девчонка быстро распалялась, переходя на повышенные тона. Мэтис ощутил как непроизвольно сжались кулаки. Вопреки планам он начал вестись на эмоции, в висках застучало раздражение. Ему не очень не понравилось это напоминание. Соплячка же все не унималась: — Такие как ты только и делают, что рушат все вокруг себя, — на миг прикусив губу, девушка прищурилась, помолчав и выдав глухое: — из-за таких как ты, погиб мой отец. Ее рука, все это время обвиняюще указывающая в сторону бандита, упала вдоль тела. — Ненавижу, — глаза девчонки блестели, но ни единой слезы она так и не обронила. Возможно, где-то очень глубоко внутри, Мэтис мог ее понять. Даже проникнуться трагизмом. Ему была знакома такого рода потеря. Но это было давно. Настолько, что уже вроде бы и не важно. Мэтис открыл было рот чтобы выдать что-то насмешливое, но злая улыбка застыла на лице. Девчонка смотрела на него яростным взглядом исподлобья, руки вытянуты вдоль тела а кулаки сжаты до побелевших костяшек. Картина бессильной злобы, от которой дрожит внутри.. была так знакома. Мужчина не дал улыбке дрогнуть, глухо усмехнувшись он посмотрел девчонке прямо в глаза: — Когда мне было пятнадцать, я нашел и поджег дом человеку, по чьей вине погиб мой отец, — глядя как на лице собеседницы меняются эмоции, он добавляет: — вместе с ним внутри. Правильно. Они не похожи. Ему хватило сил разобраться с объектом ненависти. Он больше не дрожит в бессильной ярости. Девушка, наконец совладав с эмоциями, хмурится: — Чудовище, — и это почти вызывает истеричный хохот. — Каждый избирает свой путь борьбы, — Мэтис разводит руками. Улыбка на лице - застывший оскал. Внутри колет, что-то очень похожее на разочарование. Словно бы он правда рассчитывал на понимание. Но это до смешного абсурдно. Просто он не любит это все вспоминать, вот и все. От дальнейшего увлекательного диалога отвлекает звук шагов. Повернув голову в сторону, Мэтис замечает Маккензи, вставшего на балкончике пульта управления. В руках у него ручка от лебедки. Как кстати. — С возвращением, пилот, — Мэтис старается игнорировать сочувственные нотки в чужом взгляде. Видимо кое-что тому все же довелось услышать. — Давай, запускай эту херь и убираемся отсюда. Маккензи хмурится, кажется хочет что-то сказать, но передумав отходит в сторону. Слышится щелчок вставшей на место детали и платформа над мостом начинает опускаться под аккомпанемент механического скрипа. Мэтис подходит, попутно толкнув девчонку плечом и первым ступает на опустившийся фрагмент. Тот как-то проседает под ним, но вес выдерживает, за спиной же слышится раздраженное шипение: — Ублюдок, гореть тебе в аду Мэтис, фыркнув, оборачивается через плечо, думая чтобы такого ответить. Не успевает. Оказавшись на более устойчивой половине рельс он видит, как девушка ступила на платформу после него, сделала шаг, а потом где-то сверху раздается стук и натужный скрип. И вся платформа слетает вниз, вместе с “пассажиром”. По пещере эхом раздается испуганный женский вскрик. — Джейс! — это кричит Маккензи, подбежав к ограждению балкончика. Мэтис же как-то растерянно моргает, развернувшись всем телом к провалу, где исчезла платформа. До мозга, с секундным промедлением, доходит суть произошедшего. С губ срывается короткий смешок, а после мужчина и вовсе разражается громким злорадным смехом. Не в силах остановить собственное веселье он подходит ближе к краю, заглядывает в пропасть. Вопреки ожиданиям девушка не сорвалась. Дощатый фрагмент раскачиваясь висел где-то на пару метров ниже уровня моста, издавая скрип при каждом колебании. Девчонка трясясь от страха крепко держалась за металлические трубки, на которых висела платформа. Мэтис просто не сумел удержаться от ехидной колкости: — Гореть мне в аду, говоришь? Иронично, что из нас двоих сейчас именно ты ближе к аду. Ну и как там внизу? — Иди на хер! — голос звонким эхом долетает до ушей. В тоне полно злости, но страха там не меньше. Мужчина скалится, чувствуя его почти что кожей. — Ц-ц, ты бы следила за языком. Ведь я сейчас единственный, кто может тебе помочь. Если хочешь выжить, то самое время молить о пощаде. — Да я лучше сдохну! — О. Могу устроить, — мужчина хватает рукой металлический трос, платформа внизу дергано качнулась. — Сволочь! — несется снизу испуганный голос девушки. — Мэтис! — снова Маккензи. Кажется он пытается докричаться уже какое-то время. Но погруженный в собственное злое веселье, Мэтис замечает это только сейчас. На пилота он не оборачивается, знает, если увидит его лицо, то быстро пойдет на попятную. А он еще не закончил. Именно из-за этой соплячки он не смог вытащить Доннера. И по его мнению, она за это еще не поплатилась. Факт того, что и сам пилот успел поучаствовать в этом, как-то отходит на второй план. — Ты даже не представляешь себе, насколько я сволочь, — Мэтис обращается к девчонке, игнорируя Маккензи, тот слишком далеко, чтобы помешать ему. Присутствие соулмейта зудит где-то в затылке, но его мало, чтобы заглушить злость и успокоить его. Не в этот раз, пилот. — Тебе наверняка известно, насколько велик мой послужной список. Но ведь и это еще не все. Рассказать сколько всякого я совершил, чтобы оказаться на этом гребанном острове? В Черный Камень не попадают за пару ограблений. Пришлось постараться, чтобы попасть в список на перевод сюда. И когда я думал, что моей встрече с сыном ничего не помешает, ты свалилась на мою голову. И мне кажется, тебе стоит напомнить о последствиях. Он чуть дергает рукой, заставляя платформу качнуться еще сильнее. Девушка громко вдыхает, но не вскрикивает. Жаль. — Твой Доннер психопат и ублюдок. Вы оба! Семейка уродов! — девчонка почти обнимается с перекладиной, присев от страха, но вверх смотрит не менее зло. — Не смей звать его по имени! — Ухмылка слетает с лица, а злость жаркой волной окатывает с ног до головы. Ладонь сжимается на металле до тихого скрипа. — И вообще, знаешь что? — несмотря на угрозу жизни девушка явно не намерена лебезить, упорно продолжая гневную тираду: — У таких как ты просто не должно быть детей. Ни детей, ни родственных душ. Своего соулмейта ты явно не заслуживаешь! Мэтис скрипит зубами от злости, взгляд невольно косится в сторону балкона, но Маккензи там уже нет. Беспокойство колет внутри и мужчина даже не задумывается, откуда соплячка знает, сейчас это неважно. — Не приплетай сюда Маккензи, — голос глухой от переполняющей злобы. Чужие слова ядом затекают в трещины на сердце. И хуже всего то, что он с ними согласен. Брешь ненависти к себе, открытая совсем недавно, снова закровоточила. Возможно без него Доннер смог бы зажить иначе. А ведь даже когда над тем нависла угроза тюрьмой он не стал этому препятствовать. Решив, что заигравшемуся мальчишке послужит уроком немного посидеть за решеткой, не учел только, что уже на тот момент преступлений Доннера было с лихвой достаточно на пожизненное. И не где-нибудь, а в Черном Камне. О Маккензи не стоило и говорить. Он считал, что пилот был его камнем на шее, как-то забывая о том, что тот тонет вместе с ним. Два человека. Близкие для него, вопреки всем жизненным установкам: “Не привязываться”. И обоих он тянул на дно. Мэтис несдержанно, хрипло засмеялся. В моменте стало так чертовски смешно. Откинув голову назад он сотрясался от смеха. Веселье горчило на языке. Отсмеявшись он вновь посмотрел вниз, как-то просто выдав: — А если и так? — девушка подозрительно на него покосилась, до ледяного спокойный тон пришедший на смену крикам не мог не пугать. — Доннер был выродком, но он был моим выродком и я любил его. А Маккензи.. Считай ему не повезло. Судьба та еще сука. Тебе ли об этом не знать. Мужчина демонстративно бросил взгляд вверх, на лебедку, на пробу дернув трос пару раз. Где-то сверху раздался скрип металла. — Это не судьба — сволочь, это ты сам решил свалиться на самое дно. Если окружаешь себя дерьмом, то нечего удивляться, что только оно тебе и попадается, — в окрике девушки мелькнули высокие испуганные нотки, — Ты сам часть той жестокости, от которой когда-то пострадал. “Мир жесток ко мне, значит я тоже буду”, так? Удивительно, что ты не видишь закономерной связи. Мужчина слушая это нахмурился. Бросил злой взгляд на зарвавшуюся девчонку. Не ей рассуждать о его жизни. Однако ж та не унималась и каждое сказанное слово прибавляло ей уверенности. — Убил человека в пятнадцать, и что, думаешь отомстил? Пошел по головам, чтобы что? Доказать себе и всему миру, что ты больше не тот маленький мальчик, у которого легко можно что-то отобрать? А что в итоге? Тебе стало легче? Перестал терпеть потери? — Я не ищу облегчения! — маска ледяного спокойствия слетела в один миг, злой крик взвился эхом к потолку. В висках застучало, а в груди словно бы разверзлась дыра, что затхло дышала таким знакомым зловонием. Дрянная девчонка словно бы видела его насквозь и каждое слово било прицельно. Кулаки сжались до дрожи. Металл под пальцами давно нагрелся. Он почти физически ощущал как внутри ковыряются чем-то острым. Никогда терпеть не мог, когда лезут в душу. Несмотря на прохладу пещер затылок пекло, лицо горело. — Тогда зачем продолжаешь мстить миру? — девушка уставилась мужчине прямо в глаза. Снизу вверх. Но казалось возвышалась. — Я не..! — и тут он запнулся. Словно прикусил язык. Во рту очень натурально ощущался вкус металла. Не.. что? Не мстит? Не доказывает? Не ищет? А что тогда? Ему никогда не было свойственно самокопание или анализ причин собственных действий. Он живет так, как научился. Где если наносят удар, ты бьешь сильнее. Он получал удовольствие, когда делал кому-то больно, заставлял страдать. “Если мир жесток, значит и я буду” — именно этой истине он и следовал. Получив удар, бил в ответ сильнее. Так чтобы не поднялись. Всю жизнь пытался доказать, что может быть худшим проявлением мира. Каждый раз словно бы демонстрируя тому:” Смотри какого монстра ты создал”. А создал ли? Или он сам позволил его из себя создать? Сломался, когда жизнь пошла под откос. Возможно он бы даже заметил это, не запрись в своей ненависти как в панцирь. Смог бы пойти другой дорогой? Как.. Мэтис посмотрел на девчонку. Кривая усмешка тронула губы и с них сорвался короткий смешок. — Иронично, что о какой-то там справедливости говорит та, что отняла у меня сына. Хочешь переложить всю ответственность на меня чтобы.. — Я не отрицаю своей причастности. Мир словно бы качнулся. Мужчина уставился вниз. Платформа покачивалась, но девчонка стояла на ней почти ровно. Смотрела не пряча взгляд, на миг лишь отведя нахмурившийся взгляд, та продолжила: — И.. я могу признать, что мне отчасти жаль. Терять близких дерьмово. Но даже так я не жалею. Твой сын под стать тебе, если не хуже. И ты не мог этого не понимать. А мне.. есть кого защищать. — О, как мило, — бандит скривился, — то есть ты признаешь, что являешься причиной смерти моего сына? — Да. А ты? И снова они сталкиваются глазами. В ухе начинает неприятно звенеть, будто он пропустил оглушающий в правое ухо. Он уже думал об этом. Обо всем этом. И чужие обличительные слова жирным шрифтом накладываются на собственные мысли. Черным по белому. Кажется будто доски под ногами проседают. Так вот каково терять опору под ногами. *** “Лишь дело времени, когда он психанет..” — когда-то услышанные слова Геллера, сейчас приобрели небывалый вес. Они крутились в голове пока Маккензи тщетно пытался достучаться до Мэтиса. Но тот словно бы не слышал его, или не хотел слышать. Отгородился стеной ненависти, куда даже ему не прорваться. — Блять. — пилот сжал пальцами металлическое ограждение. Это из-за него. Он знал, что Мэтис тот еще опасный придурок, но позволил себе об этом забыть. Ведь ему самому почти ничего не угрожало. Да, только он запамятовал, что Джейс не имеет своеобразного щита в виде связи, а учитывая их общую историю, последнее что стоило бы делать, так это оставлять этих двоих наедине. Панические попытки крутить ручку лебедки не увенчались успехом, ржавая железка просто застряла на месте, не желая двигаться и на миллиметр. Лишь содрал кожу на ладони в яростных попытках. Пилот снова крикнул в пустоту: — Мэтис! — ничего, никакой реакции. Чужая ругань стала почти звоном, фоновым шумом в ушах, что только множил панику. Чертыхнувшись мужчина хотел было отойти от перил и побежать искать обходной путь на ту сторону, как заметил, что фрагмент рельс, на котором стоял Мэтис, слегка накренился. Приглядевшись его нутро окончательно сковал страх. Бандит был так увлечен своим отмщением, что в упор не замечал того, как сам рискует свалится в пропасть, и с каждой секундой все больше. Опорные доски медленно, но неотвратимо, съезжали вниз по стене Маккензи почти свесился с ограждения, пытаясь дозваться хоть кого-то. Но кажется даже Джейс его не услышала, продолжая ругаться с Мэтисом. Хватаясь за голову пилот почти взвыл. Он словно был заперт в ином измерении, откуда мог все видеть, но не мог ни на что повлиять. Душа задыхалась от отчаяния. Больше не задерживаясь он рванул искать обход. Он видел, точно видел здесь другую дорогу. Если не найдет, то просто блять перепрыгнет эту гребанную пропасть. Может хоть это привлечет чужое внимание. Но хоть в чем-то повезло и дорога отыскалась. Сердце бухало в груди, периодически подпрыгивая к горлу, когда подошва ботинок оскальзывалась на камне, или слишком громко скрипели деревянные подмостки. Сбивая дыхание мужчина ловил равновесие и бежал дальше. В голове ругань перемежалась с мольбами. До него эхом долетали обрывки слов, но он почти не вслушивался. Возможно он позволит себе подумать об этом позже, все же есть о чем. Но сейчас первостепенной задачей была успеть добежать. Страшно было даже думать о том, что будет в противном случае. Нога вновь почти соскользнула с края, Маккензи еле удержался, хватаясь за выступы на стене и приложившись коленом. Не ощутив боли он клял себя за любую секунду промедления, но ничего не мог поделать. Ругань на фоне стихла. И это молчание было страшнее слышанного ранее хриплого смеха. Оно подгоняло бежать дальше. Дыхание от страха и одышки вырывалось из горла хриплым свистом. Когда же перед глазами предстал спуск на рельсы и дорога к мосту, на всю пещеру разнесся треск падающих досок. Маккензи замер в движении на месте, сердце просто оборвалось, падая в пропасть ужаса, сам же он только чудом устоял на ногах. Двинувшись подобно кукле с заклинившими шарнирами он стал спускаться, ощущая как дрожат руки. Встав спиной к освещенной части, он боялся увидеть то, что ожидал. Пустые рельсы, уводящие в пустоту и ни единой живой души. Однако с той стороны донеслись громкий шорох и чертыхание. — Черт тебя дери, малявка. — И это вместо спасибо? — А, ну да, спасибо что приложила нас об рельсы? — Заслужил. Но если ты хотел вместе с этими досками полететь в пропасть.. — девушка сделала много значительную паузу. А Маккензи не мог поверить собственным ушам. Однако обернувшись он воочию увидел чуть поодаль от него сидящих на земле спутников. Мэтис потирал ушибленное плечо, Джейс поправляла на носу очки. Душа замерла в неверии, не в силах осознать, что опасность миновала. Маккензи заставил себя сделать шаг, за ним другой. На негнущихся ногах он доковылял до границы освещенного участка, снова замер. Под подошвой хрустнули камешки. Джейс и Мэтис обернулись на него. Девушка слабо улыбнулась, махнув ладонью. Было видно как ее пальцы до сих пор дрожали. Мужчина же окинул пилота цепким взглядом, но быстро увел его в сторону, демонстрируя крайнюю незаинтересованность в чужом появлении. Маккензи сделал еще шаг, торопясь подойти пока от затопившего его облегчения ноги не подкосились. Рухнув на землю рядом, мужчина единым порывом просто обнял этих двоих, прижимая к себе. Ушибленное колено прострелило ноющей болью но он не обратил на это никакого внимания. Лишь сейчас, ощутив живое тепло, он позволил себе выдохнуть. — Хей, Мак, — негромко, но так привычно уже, окликнула его Джейс, похлопав по плечу. — Мы.. мы в порядке. Мэтис же явно не был доволен ситуацией и сразу же попытался вывернуться из объятий. — Нихера не в порядке! Меня в эти розовые сопли не втягивай! — бандит уперся раскрытыми ладонями в пилота, но отпихнуть не смог. Маккензи просто не позволил бы тому сейчас отстраниться. Ему нужно было. Нужно было убедиться. В итоге коротко бессильно рыкнув, бандит опустил руки. Одна ладонь как-то невзначай легла Маккензи на бедро. Но что один, что второй, не заметили этого, во всяком случае не сразу. А стоило только обратить внимание как Мэтис отдернул конечность, а Маккензи, наконец немного успокоив нервы, отпустил спутников. Неловко кашлянув пилот кое-как поднялся, подав руки остальным. Джейс благодарно приняла помощь, Мэтис закатив глаза встал сам. Но это было не удивительно. Маккензи был даже рад видеть это недовольное лицо. Уголки губ дрогнули в несмелой улыбке. Джейс, стоя и машинально отряхиваясь, обернулась на торчащие над пропасть остатки рельс. Замерла. Пилот заметил как плечи девушки дрогнули. Решив, что нервное напряжение, от такой близкой угрозы для жизни, вылилось в слезы, он захотел было подойти и поддержать подругу, но опешил, услышав тихое хихиканье. Даже Мэтис, перестав демонстративно скрупулезно смахивать несуществующую пыль с одежды, покосился в сторону Джейс. Хихиканье, тем временем, переросло в смешки, а те в откровенный смех. Девушка безудержно и весело смеялась, периодически проглатывая воздух и икая. Маккензи даже стало не по себе. Что делать, когда человек начинает сходить с ума от пережитого стресса? Он уж точно не обладал нужными знаниями на такой случай. Мэтис поглядел на пилота и одними губами сказал: “Рехнулась” Маккензи не успел ни разозлиться на него, ни начать предъявлять за все дерьмо чуть ранее, а хотелось сказать много. Джейс с громким “Ха” пнула обломок деревянной шпалы, тот, пролетев аж до другого конца пропасти, стукнулся о стену и улетел в черноту. Девушка же вскинула кулак над головой: — Выкуси, Хлоя! Дополнительные пары по криминальной психологии себя окупили! — после чего Джейс обернулась, поглядела на спутников и с парадоксально широкой, для следующих слов, улыбкой, произнесла: — сегодня был один из самых худших дней в моей жизни. Маккензи растерянно моргнул, впав на секунду в ступор, переглянулся с Мэтисом, — последний на удивление молчал, — и медленно кивнув предложил: — Давайте больше не повторять. Джейс и Мэтис, поразительно единодушно согласились, окончательно добивая пилоту понимание реальности. Кто из них троих больше сошел с ума, вследствии последних событий, еще предстояло выяснить.