Глава 9: Компромисс в ланчбоксе

Библиотека не была для Джейсона обычным местом, но сегодня вечером ему нужно было что-то потише, чем Пещера, место, где гул Бэткомпьютера не напоминал бы ему о каждой неудаче, записанной в его файлах. Он занял место у задней стены, мотоциклетный шлем рядом, пытаясь собрать досье на босса Питера, Стивена Весткотта. Если Питеру суждено попасться в ловушку Готэма, Джейсон точно будет знать, какие волки его окружают. Но его внимание постоянно рассеивалось из-за болтовни, доносившейся с двух рядов дальше. — Ты слышал про эту новую маску, которая ходит по району Колпака? — спросил один парень достаточно громко, чтобы у Джейсона дернулась челюсть. Голос был неотесанным, дерзким и с плохой регулировкой громкости. Джейсон поднял глаза. У парня были невероятные рыжие волосы и такие же рыжие контактные линзы или, может быть, настоящие, он уже не знал, что такое мода в Готэме. У его приятеля, скорее всего, была окрашенная молния, проходящая сквозь светлую челку, а акцент был настолько сильным, что звучал фальшиво. — Полагаю, скоро они с ним столкнутся., — сказал блондин с таким преувеличенным протяжным голосом, что у Джейсона заболели зубы. — Как странно, что они этого ещё не сделали, не так ли? — спросил Ред, стаскивая с полки том по истории Лиги Справедливости. Прежде чем Джейсон успел мысленно отнести их к категории надоедливых, но безобидных, в поле зрения появился ещё один мальчик с торчащими светлыми волосами. — Заткнитесь уже, наконец! Я вас слышу из другого прохода! — Это вы кричите, — парировал Молния. За это он получил удар в живот, после чего последовала драка, больше похожая на школьную потасовку, чем на реальную угрозу. В комнату втиснулось несколько других ребят, их голоса в середине спора переключались с одного языка на другой. Экскурсия, предположил Джейсон. Обмен студентами. Не его проблема. Он снова перевел взгляд на экран компьютера. В открытом файле была всего одна строчка: Стивен Весткотт . Метка на карте, начало сети. Джейсон не шутил, когда говорил, что обеспечит безопасность Питера, а это означало знать всё: кто его босс, с кем он имеет дело, можно ли ему доверять. Но этот план придется отложить. На улицах ходили слухи. Имя «Рыцарь-паук» уже звучало повсюду, и если люди это заметили, это означало, что Тим начнет серьезно изучать этого парня, а если и Бэтмен, то и он тоже. Джейсон не мог позволить Брюсу вцепиться когтями в какого-то нового, безрассудного самозванца, разгуливающего по Криминальному переулку. Достаточно было одной маски без поводка, чтобы готэмские стервятники учуяли слабость. И Джейсон не мог допустить, чтобы какой-то безымянный, дерзкий, безрассудный идиот бродил по его окрестностям, устраивая беспорядки, потому что не знал, как это работает. Достаточно одного, чтобы у других начали появляться идеи. Джейсон закрыл файл, выключил компьютер и встал. Пора спланировать его «приветствие». Выслеживать этого парня несколько дней, как Дрейк. Проверить, компетентен ли он или это очередной труп, готовый к гибели. По возможности выяснить его личность. Затем встретиться с ним лицом к лицу. Не втягивать в это Брюса. Проще простого. По крайней мере, в теории. Джейсон все еще обдумывал стратегию, остановившись на светофоре с работающим на холостом ходу двигателем в ночной пробке Готэма. В этот момент из расположенного впереди магазина выскочил мужчина в лыжной маске, с дорожной сумкой и пистолетом. Дышал как испуганное животное. Джейсон всё понял за полсекунды. Дилетант. Он бросился к ожидавшему его седану, дёрнул за ручку, но дверь не поддавалась. Паутина, понял Джейсон. Свежая. Пауки внутри сразу же выдали это. Парень выругался, бросил машину и выбежал на проезжую часть, прямо на мотоцикл Джейсона. Джейсон выругался себе под нос. Он хотел, чтобы светофор загорелся зелёным, чтобы избежать всей этой неразберихи, но он горел красным. — Свали! — рявкнул грабитель дрожащим голосом, направив пистолет на Джейсона. Прежде чем Джейсон успел спешиться, из магазина выскочил человек в красной толстовке. Пистолет резко дернулся в сторону, какая-то веревка вырвала его из рук, и грабитель упал лицом вниз на тротуар, а его запястья были связаны, прежде чем Джейсон успел моргнуть. Паренек в толстовке выпрямился, без маски, тяжело дыша. Он посмотрел на Джейсона, и тот сомневался, что мальчик может что-либо толком разглядеть хоть что то сквозь защитные стекла. — Извини, он ускользнул от меня. Надо было удержать его внутри, — сказал мальчик тихим, но напряженным голосом. — Ты в порядке, парень? Джейсон замер. Он узнал этот голос. Эту походку. Этот неповторимый ритм дыхания. Питер. Никакая маска, достаточно хитрая, чтобы обмануть его, никакая поза, достаточно отличающаяся, чтобы замаскировать того парня, которого он собирался похитить. Джейсон узнал бы его даже посреди поля боя. Ничто в мире не могло скрыть его от Джейсона. Паук-рыцарь, так его стали называть на улицах, двинулся без колебаний, схватив грабителя за шиворот, словно тот ничего не весил, и поднял его на ноги. Парень повис в его хватке, бормоча ругательства, прежде чем его бесцеремонно перекинули через плечо Паука-рыцаря. Джейсон просто стоял там. Наблюдал. Думал. Мальчик поерзал под тяжестью на плечах, бросив на Джейсона последний быстрый взгляд. — Э-э, ну… спокойной ночи, сэр. Он побежал обратно к магазину, держа преступника, словно мешок картошки, и Джейсон заметил еще троих, подвешенных внутри. Паутина. Висели, как рождественские украшения, извиваясь и выкрикивая приглушенные ругательства. Джейсон медленно выдохнул, прижав шлем к боку. Возможно, ему пришлось переосмыслить ситуацию. Возможно, план с преследованием не сработал. Черт, может, ему стоило сразу перейти к тому моменту, где он признавал очевидное, ведь, судя по всему, Питер взял и стал самозванцем-мстителем в районе, где жил Джейсон, даже не предупредив об этом. А что насчёт Джейсона? Джейсон даже не мог притвориться удивленным. — Проклятый готэмский воздух! — сердито проворчал Джейсон, натягивая шлем на себя, когда загорелся зеленый свет. Паук-рыцарь бесцеремонно уложил этого парня рядом с остальными тремя, прикрепив их паутиной к потолку, а их приглушенные стоны эхом разносились по крошечному магазину.

***

Питер провел руками по толстовке, заставляя себя дышать ровно. Просто еще одна ночь. Просто еще одно обезвреживание. Ничем не отличается от того, что было дома. Но это было так. Потому что там, на мотоцикле, был он. Питер узнал мужчину в тот же миг, как тот притормозил в потоке машин. Не по внешнему виду, красный цвет слишком хорошо сочетался с шлемом и доспехами для этого. Не по голосу, он ничего не сказал. А по ровному, низкому пульсирующему ритму, скрытому под всем этим. Сердцебиение. Знакомое. Узнаваемое. Ясное, как имя, написанное на небе. Красный Капюшон. Который по-прежнему не был в капюшоне. У Питера скрутило живот. Он невольно запомнил это сердцебиение, как и всех близких ему людей. Это был его способ выживания. Его способ отслеживания. Сердце Реда было спокойным, с странным противоречием: гнев всегда кипел в его голосе, в его движениях, но сердце редко его выдавало. Словно оно горело слишком долго и превратилось в угли. А Питер только что предотвратил преступление прямо у него на глазах. Он слегка приспустил маску, чтобы сделать глубокий, чистый вдох, и вытер пот с губы тыльной стороной рукава. Его руки дрожали, не от драки, а от мучительной мысли: знал ли он? Капюшон был проницательным. Слишком проницательным. Он замечал многое. Питер был осторожен: голос звучал выше, слова были отрывистыми, осанка увереннее, чем обычно. Но у Реда была способность видеть насквозь маски, всматриваться сквозь слои, пока не оставалось ничего, за чем можно было бы спрятаться. Возможно, Красный Капюшон узнал его. А может, и нет. Но Петр не мог пойти на такой риск. Он поправил маску, опустил капюшон пониже и принялся проверять паутину: тугую, крепкую, никаких шансов, что бандиты вырвутся на свободу до прибытия полиции. Краем глаза, однако, он невольно бросил взгляд на улицу. Мотоцикла там не было. И все же ему казалось, что он все еще там. Наблюдает. Ждет. Маска скрывала лицо Питера, но его грудь всё ещё казалась слишком открытой. Пожалуйста, не знай. Пожалуйста, не знай.

***

Всю прошлую ночь и весь сегодняшний день Красный Калпак прокручивал в голове сцену возле того круглосуточного магазина. Походка. Голос. Черт возьми, дыхание. И теперь, наблюдая, как эта фигура мечется по крышам Готэма, словно город это всего лишь его личная детская площадка? Джейсон знал. Это был не какой-то безрассудный самозванец-мститель. Это был не очередной наивный мальчишка, жаждущий смерти. То, как Рыцарь-паук легко приземлялся, не сбиваясь с ритма, планируя следующий взмах еще до того, как его ботинки коснулись бетона, Джейсон видел это раньше. Он видел это в зонах боевых действий. В Лиге. В самом себе. Кем бы ни был этот парень, он прошел тренировку. Джейсон понимал, что было бы разумно отступить, углубиться в прошлое Питера, выйдя за рамки того, что ему рассказывали, выяснить, как он научился двигаться, узнать, как его остановить, если это потребуется. Это был правильный путь. Путь Бэтмена. Однако. Джейсон не был Бэтменом. Не совсем. Конечно, он носил символ на груди, но он был пустым напоминанием обо всем, чем он не был. Обо всем, что ему нужно было, чтобы стать лучше. Джейсон уже давно не был Бэтменом. И он последовал за ним, понимая, что долго скрывать звук своего крюка-кошки ему не удастся. И действительно, через несколько крыш Человек-паук остановился, присев на корточки, и наклонил голову именно в том направлении, откуда Джейсон следил за ним. Мальчик не убежал. Не запаниковал. Он просто ждал, присев, словно сжатая пружина, его очки отражали тусклый городской свет. Джейсон вышел из тени, позволив шлему говорить за себя: красные линзы светились, поза расслабленная, но готовая к бою. — У тебя отличная интуиция, — сказал Джейсон тихим и размеренным голосом. — Большинство этих подражателей здесь даже не замечают меня, пока я не приставлю пистолет к их голове. Паук-рыцарь не двигался, лом лежал у него на коленях. — Я не такой, как большинство подражателей. Губы Джейсона изогнулись в улыбке, хотя шлем это скрывал. Ага. Без шуток. — Где ты научился так двигаться? — спросил Джейсон, сделав шаг вперёд. Человек-паук пожал плечами, как ни в чем не бывало, но Джейсон уловил легкое напряжение в его плечах. — Практика. — Чушь собачья, — рявкнул Джейсон. Он сократил расстояние еще на шаг, не вынимая пистолета, никогда. — Это не практика. Это тренировка. Серьезная подготовка. Военная. На уровне лиги. Ты не можешь просто так проснуться однажды и начать переворачиваться по крышам. Мальчик наклонил голову, его голос был ровным, почти игривым, но не беззаботным. — Может, я просто быстро учусь. У Джейсона сжалось сердце. Этот тон. Этот ритм. Та же напряженность, которую Питер всегда демонстрировал, когда что-то скрывал за шуткой. В глубине души раздался тихий голосок: «Мой. Твой. Наш. Не отпускай его». Джейсон подавил эти мысли, крепко сжав кулаки. Он не мог признаться в эьтх мыслях. Он не мог произнести их вслух. Пока нет. Возможно, никогда. Вместо этого он наклонился вперед, и его голос понизился до рычания. — Слушай, пацан. Мне плевать, насколько ты хорош или сколько пауков ползает у тебя в голове. Готэм пожирает людей заживо. Особенно детей, которые думают, что прыжки в каком-нибудь костюме принесут хоть какую-то пользу. Рыцарь-паук наклонил голову, его очки зацепили мерцание полумертвого рекламного щита. — Забавно. Я думал, что остановить вооруженных парней до того, как они кого-нибудь убьют, это и есть совершение добрых дел. Джейсон напряг челюсть. — Ты не понимаешь, что я говорю. Готэм не прощает ошибок. Он не дает вторых шансов. Облажаешься один раз и тебя уже труп в переулке, а город даже глазом не моргнет. — Со мной все будет в порядке. До сих пор у меня все получалось, — резко и быстро ответил мальчик. Его тон был легким, но Джейсон услышал в нем напряжение, железное упрямство, которое он научился распознавать в каждом их взаимодействии. Джейсон коротко и горько рассмеялся. — Думаешь, ты готов играть в солдата? Да ещё и в Готэме? Послушай, малышь, тебя убьют! Тело Рыцаря-Паука напряглось. Однако голос его не дрогнул. — А я и не играю. Думаете, я не представляю, каково здесь? Думаете, я не знаю, к чему приводит одна ошибка? Я это видел. Я это пережил. Но я не собираюсь просто сидеть сложа руки, ожидая, пока какая ни ьудь летучая мышь появится, остановит проблему и исчезнет. Этому городу нужно нечто большее! Джейсон подошел ближе, его ботинки заскрежетали по гравию крыши. Яма зашевелилась, жар обжигал затылок. — Ты еще ребенок! Тебе не место в этой профессии. Хочешь помогать? Повзрослей и стань врачом, пожарным или учителем, кем-нибудь нормальным! Тебе не следует этим заниматься! Паук-рыцарь выпрямился, подняв подбородок. — Ты не имеешь права это решать. Моя жизнь. Мой выбор. Эти слова обрушились на Джейсона, словно лом в ребра. От удара у него сжалось сердце, воспоминания пронзили его насквозь, его собственный голос, много лет назад, произносящий ту же фразу Брюсу: «Моя жизнь, мой выбор. Ты мне не принадлежишь». И посмотрите, к чему это его привело. Может, это карма? Нет. Он бы не позволил другому ребёнку идти по этой же дороге. Руки Джейсона сжались в кулаки. Он изо всех сил старался говорить тихо. — Если ты будешь продолжать в том же духе, это будет уже не твой выбор. Это будет их выбор, этих уродов, психопатов, Джокера. Они сделают выбор за тебя. И тогда ты просто станешь еще одним именем, еще одним лицом, еще одной поучительной историей, еще одним ребенком, потерянным для Готэма. Грудь Человека-паука резко и целенаправленно поднималась и опускалась. — Тогда я буду сражаться ещё упорнее. Я не сдамся. Джейсон сделал шаг вперёд. Мальчик не отступил. На секунду их тени слились в неоновом свете, оба слишком упрямы, слишком злы, слишком напуганы, чтобы признать, из-за чего они на самом деле ссорятся. — Ты думаешь, ты непобедим, да? Так? — Голос Джейсона резко дрогнул. — Ты думаешь, раз у тебя есть несколько трюков, ты неприкасаем? Я хоронил детей крепче тебя. Детей, которые думали, что смогут это выдержать. Готэм их пережевал и выплюнул кости. Хочешь быть следующим? Ты умный парень. Как ты думаешь, к чему это тебя приведет? Человек-паук вздрогнул, не от страха, как понял Джейсон, а от тяжести его слов. — Ты не знаешь, что я пережил, — сказал мальчик теперь тише, но твёрдо. — Ты не знаешь, что я уже потерял. Джейсон замер, в груди пробежала дрожь от жара. На мгновение ему показалось, что он слышит собственный голос, эхом отдающийся ему, более молодой, надломленный, утверждающий, что никто его не понимает. Но на этом мальчик не остановился. — Я знаю, что поставлено на карту. Я знаю цену. Я иду туда, потому что если я этого не сделаю, кто-то другой заплатит. Это еще хуже. Стоять в стороне, пока люди истекают кровью? Это не в моем стиле. Так быть не может. Принимать худшее означает, что ничего никогда не изменится! Я собираюсь обеспечить этому городу хоть какое-то подобие безопасности! Джейсон хотел закричать, сорвать с лица эти чертовы очки и заставить его понять. Но вместо этого его голос понизился, став опасным. — Безопасность - это дома, в постели. Безопасность - это никогда не попадать в поле зрения Джокера. Безопасность - это не стать ещё одним проклятым оружием, которое Готэм сможет использовать и выбросить. — И что? — голос Рыцаря-Паука резко дрогнул, прорезая ночной воздух. — Ждать, пока кто-нибудь другой их спасет? Притворяться, что город не горит, когда я могу что-то с этим сделать? Шлем Джейсона слегка наклонился. — Да. Потому что ты не…— У него перехватило дыхание, слово «готов» замерло, не успев вырваться наружу. Это было не то. Это была неправда. Он проглотил это, голос его стал хриплым, резким. — Потому что тебе не нужно этого делать. Снова тишина. Тяжёлая. Прижалась к ним обоим. Паук-рыцарь посмотрел на него, очки скрывали его глаза, но не то, как он переминался с ноги на ногу, расправляя вес, оставаясь непоколебимым. — Для этого уже слишком поздно. Стоит это делать или нет уже неважно. Я уже в этом деле. У этого города, по сути, нет выбора, кто сможет ему помочь. Пульс Джейсона бешено колотил в ушах. Внутри него всё сжималось, края его зрения зеленели, шепча: сорви маску, оттащи парня домой, запри дверь. Защити его единственным способом, который когда-либо понимал Готэм, насилием, контролем. Но Джейсон знал, что это не сработает. Не в этот раз. Вместо этого он выдавил из себя слова, тихие и размеренные: — Хорошо. Ты не собираешься уходить? Тогда делай по-моему. По моим правилам. Или я тебя заткну. Человек-паук-рыцарь наклонил голову, в его позе мелькнула едва заметная нотка сомнения. — И каков же твой путь? СМИ тебе ничем не помогают. Под шлемом челюсть Джейсона сжалась. Он слышал в голосе мальчика напряжение. Не бунтарство, а настороженность. Ту самую настороженность, которую сам Джейсон годами испытывал по отношению к Брюсу. И это ранило сильнее, потому что Питер был прав. В Готэме Красного Капюшона изображали как мясника, безумца, одержимого местью и готового нажать на курок. Возможно, он заслужил часть этой репутации. А может, и всю целиком. Но, глядя на парня перед собой, Джейсону хотелось разорвать эту историю на кусочки голыми руками.   — Мой путь - это выживание, — наконец произнес Джейсон хриплым голосом. — Держи подальше всяких мелких отбросов общества. Ничего больше. В основном, всякая мелочь. Грабители. Воры. Отбросы общества, которые считают себя умными, но сдаются, когда кто-то действительно дает отпор. А фриков, психопатов, негодяев оставь мне. К Джокеру и близко не подходи. Никогда.   Человек-паук-рыцарь настороженно наклонил голову. — …А взамен?   — Взамен, — сказал Джейсон, — Я позабочусь о том, чтобы ты не погиб. Хочешь играть в героя? Тогда ты будешь тренироваться. Со мной. Ты научишься правильно драться, будешь думать головой, прежде чем размахивать кулаками. И, может быть, просто может быть, ты покинешь этот город целым и невредимым.   Мальчик не ответил сразу. Он переступил с ноги на ногу, оглядывая Джейсона так, словно проверял каждое его слово. Затем медленно кивнул.   — Согласен.   Джейсон выдохнул, даже не осознавая, что задерживал дыхание. Ком в груди немного ослаб, хотя это чувство словно рычало на него за сам факт компромисса.   — Хорошо, — пробормотал он, отворачиваясь. — Первый урок завтра. Не опаздывай.   Голос Рыцаря-Паука последовал за ним, более лёгкий, с оттенком почти насмешки. — Значит, ты мой наставник? Абсолютно точно, да? Не думал, что ты будешь учителем. Но, думаю, это логично.   Джейсон не оглянулся. — Не испытывай судьбу, пацан.

***

Питер всё утро прокручивает в голове события прошлой ночи, словно липкую конфету. Он убеждает себя, что Колпак его не узнал, Красный ничего не сказал, не наклонился вперед, как тот, кто вдруг узнал человека по имени. Этого должно быть достаточно. Должно быть. Если бы Ред знал наверняка, Рыцарь-Паук был бы гораздо менее уверен в себе на той крыше. Он не смог бы вести себя так непринужденно. Кстати, о Пауке-рыцаре? Серьёзно? Он не жалуется. Но… Серьёзно? Кто это придумал? По крайней мере, это не что-то вроде Мальчика-насекомого, или Человека-паука-угрозы, или, не дай бог, что-то без дефиса. Однако он думал, что людям потребуется гораздо больше двух дней, чтобы обратить на него внимание. Конечно, они не уверены, является ли он линчевателем или нет, но «рыцарь» должен что-то значить. Может, ему стоит заняться фехтованием? У нынешнего Робина есть меч. Питер уже полностью посвятил себя этому делу, его уже ничто не остановит. — Эй, Питер, — окликнул Стивен, толкая входную дверь магазина. — Доброе утро, — сказал Питер, стараясь говорить ровным, вежливым тоном, как он говорил на работе. Он засунул блокнот в карман и попытался разгладить рукав толстовки, словно его больше не посещали мысли о кровельном гравии и едва слышном, размеренном биении чужого сердца. — Как обычно, точно в срок, — Стивен выскочил из подсобки, ухмыляясь, словно ждал этого момента. — Смотри, кто наконец-то решил заглянуть к нам в эту субботу!Это мой сын, — гордо объявил Стивен. — Знаете, тот самый, уже не "мини"-версия меня, о котором я вам рассказывал? Стивен Весткотт-младший. — О боже. Ты обсуждаешь меня на работе? Это так… — начал Стивен-младший, его щеки покраснели, когда отец обнял его. — Успокойся. Я ему не рассказывал про комиксы, которые, как ты думаешь, прячешь в своей комнате, — засмеялся Стивен. Питер протянул руку.— Приятно увидеть лицо человека, стоящего за этим именем. Стивен-младший отмахивается от Стивена и пожимает ему руку: — Да, Питер, верно? Мой папа тоже иногда о тебе говорит.— Он делает паузу на секунду: — Можешь называть меня Скип. — Он был приветлив, непринужден; Его ухмылка заставила Питера почувствовать себя совершенно не так, будто он притворяется взрослым. Они много разговаривали, потому что суббота была одним из тех спокойных дней, когда пылинки устраивали танцы в лучах солнца, и ничего особенного не происходило. Скип учился в подготовительной школе Готэма, увлекался фотографией (папины шутки о проявке в фотолаборатории уже сами собой возникли в голове Питера), он ходил в библиотеку по субботам, за исключением, конечно же, сегодня, когда библиотека была закрыта. Скипу нравилась идея залезть в книжные стеллажи и сфотографировать корешки книг. — Так ты что, телефонный Эйнштейн? Или ты из тех, кто пользуется iPad? — спросил Скип, откинувшись на спинку стула за прилавком. — Нет, — сказал Питер, прежде чем успел себя остановить. — Я предпочитаю книги. А ещё почтовых голубей.— Он усмехнулся, потому что это была такая глупая шутка, которая казалась безопасной, и половина его хотела быть нелепым, литературным чудаком. Однако… Этот вопрос заставил его задуматься. А может, ему стоит завести друга? Раньше ему не с кем было общаться, Красный появлялся, когда ему вздумается, но если уж у него будут друзья… Зачем ему вообще друзья? Ему бы следовало стараться быть практически невидимым. В конце концов, это не его тело. Он должен когда-нибудь вернуться, а заводить друзей только запутает первоначального владельца тела. Раз уж зашла речь о коммуникации, Питер вдруг понял, что у Рыцаря-Паука нет возможности связаться с Красным сегодня вечером. Они не договаривались о месте встречи. Телефон означал, что он мог позвонить. Это означало, что он мог договориться о встречах. Это означало, что он мог избежать отправки паука с клочком бумаги на спине, как какого-то паукообразного почтальона. Мысль о том, чтобы позволить пауку выступать в роли курьера, сначала рассмешила его, а потом заставила поморщиться. Большинство людей, вероятно, закричали бы и убежали, если бы паука-охотника подбросили их к порогу. Красный же, скорее всего, выстрелил бы первым, а потом стал бы спорить. Практическая коммуникация была бы проще, чем организация паучьей дипломатии. Пока Питер размышлял, Скипа позвали в подсобку, Стивену нужна была помощь в складывании коробок или в каком-нибудь другом подходящем для взрослых деле, которое требовалось от ребенка, находящегося сейчас на перерыве, а Питер бродил между рядами, делая вид, что занимается организацией, а на самом деле размышляя о планах, маршрутах и способах раздобыть телефон.

Друг! Привет!

Да ты шутишь? Питер отходит от рядов книг, чтобы посмотреть на дверь, и действительно. Над дверью зазвенел колокольчик. И тут вошёл Красный... Нет, мужчина, что скрывается за шлемом, стоял в дверном проёме в обычной одежде. Толстовка, тёмные джинсы, мокрый край штанин, словно он был под дождём. Без шлема. Без брони. На полсекунды Питер позволил себе вздохнуть, как это сделал бы обычный человек. Может, сегодня Ред читал, любил тихие места. Так что Питер пока не будет паниковать. Может, Красный просто любит книги, это не удивило бы Питера, ведь его появление на работе не означало, что Ред знал, что Питер — Человек-паук. — О, привет, Пит! — Да ладно, неважно. Питер просто выбросит эту идею на ветер. — Привет… Я вижу, на этот раз у тебя действительно Красный Капюшон. — Питер не может не подозревать, зачем Красный Капюшон здесь. Он проигнорирует часть про «Пита» и то, как это заставляет его чувствовать себя ребенком. Он проигнорирует то, как обращение «Пит» от кого-то подобного вернуло его в те дни в Квинсе, когда Мэй возилась с воротником его куртки, а весь мир казался безопасным. — Ты всё ещё зациклился на этом? — Ред подходит к Питеру. — Неважно. Вот, ты забыл это. — Он протягивает ланч-бокс, и Питер наклоняет голову. Этот не подходит ни к его рюкзаку, ни к первому ланч-боксу, который он ему дал, на нём изображён Робин. Не тот, что на первом, а тот, что с мечами. — …Я забыл об этом? — повторил Питер, беря коробку с обедом. — Да. Не волнуйся: ошибки случаются. И ты же совсем маленький, так что это ожидаемо.— Красный Капюшон пожимает плечами. Питеру почти хочется откусить ему руку. Он не младенец и не «маленький». Прежде чем Питер успевает возразить, Красный Капюшон поворачивается и уходит. — Увидимся, — сказал мужчина, прежде чем Питер успел прийти в себя после того, как что-то странное и острое вонзилось ему в спину. Он повернулся, и на мгновение все снова стало нормальным, звонок, запах старых книг в мягкой обложке, Скип, задающий очередной вопрос с задних рядов. Питер постоял там, держа коробку с обедом в руках, некоторое время, затем отошел в угол и сел на пол, чтобы открыть ее, как ребенок в рождественское утро, с чувством одновременно любопытства и страха. Внутри: аккуратно упакованный сэндвич, пакетик зеленого винограда, термос с чем-то, что запарилось, когда он его открыл. А под едой, спрятанный сбоку, как будто ему там и место, лежал маленький, новый на вид телефон. SIM-карта из слота не торчала, но он тихонько гудел, словно помнил, что когда-то был чем-то важным. Питер уставился на него. На мгновение мир сузился до гула этого маленького устройства и тихого звона столовых приборов из далекого кафе. Он благоговейно поднял телефон. Он был простым, никаких навороченных приложений, никакого гладкого стекла, просто обычный прямоугольник с треснувшим защитным корпусом и одним уже сохраненным контактом: КК. Его сердце совершило глупый, опасный скачок. Он отложил бутерброд и взял термос. Тепло разлилось по ладоням. Он ел, как ребенок, который не ел целую неделю и надеется, что никто не смотрит, как быстро он это делает. Когда он наконец проглотил последний кусочек, он открыл телефон. Никаких сообщений. Никаких сохраненных номеров, кроме этой единственной инициалы. Никаких инструкций. Одноразовый номер с одним контактом, именно то, что было одновременно и спасательным кругом, и угрозой. Питер сунул телефон в карман толстовки и тихонько закрыл ланчбокс. Он не знал, испытывать ли благодарность, ужас или ярость. Возможно, все три чувства сразу. Питер захлопнул крышку как раз в тот момент, когда задняя половица заскрипела. Он как можно небрежнее прижал ланчбокс к себе, словно тык и нужно было. Скип снова появился, его руки были покрыты пылью от картона, и он что-то бормотал о том, как отец никогда не отпускал его. Затем его взгляд упал на Питера, который сидел, скрестив ноги, за прилавком, словно его поймали за тайным поеданием печенья. — Что это? — спросил Скип, подняв брови. Мозг Питера лихорадочно искал первую попавшуюся ложь. — О, э-э… обед. Ну, понимаешь, еда. Питательные вещества. То, что едят люди. Скип усмехнулся. — Да, я знаю, как работает обед. Но ты же не сам пришел с этим. Не говори мне, что ты достал это из ниоткуда. — Нет, — сказал Питер, захлопнув термос и стараясь выглядеть невозмутимым. — Почтовый голубь. Очень надежный. Лучший в своем деле. Они также осуществляют экспресс-доставку. Скип моргнул, а затем громко рассмеялся. — Почтовый голубь. Ты серьёзно? Питер невозмутимо наклонил голову. — Абсолютно. Голубь приземлился прямо на коврик, оставил это и попросил добавить семечки подсолнуха. Действительно профессиональное обслуживание. Скип покачал головой, ухмыляясь так, будто Питер окончательно сошёл с ума. — Ты странный, чувак. Мне это даже нравится. Лучше, чем половина парней из подготовительной школы, которые считают фильтры TikTok чертами характера. Уголок рта Питера дрогнул. Он не хотел улыбаться, на самом деле, но было проще притвориться смешным, чем признать правду, что кто-то просто вошел, уронил одноразовый телефон с одним загадочным контактом и вышел, как будто это было совершенно естественно. Скип запрыгнул на прилавок, игнорируя приклеенную под кассой табличку «Сидеть запрещено». — Так что же в нём? — Э-э… — Питер замялся, снова открыв защелку, словно потакая любопытной кошке. Он убедился, что телефон спрятан под бедром, вне поля зрения. — Сэндвич. Виноград. Довольно стандартная голубиная еда. Скип наклонился. — Чувак, у твоего голубя отличный вкус. Мой обед обычно состоит из размокшей пиццы из столовой. Можешь связать меня со своим курьером? — Я проверю его расписание рейсов, — сухо заметил Питер, запихивая виноградину в рот, прежде чем Скип успел задать ещё вопросы. Какое-то время они просто сидели. Скип болтал о том, как фотокружок в подготовительной школе постоянно ворует его идеи, Питер слушал вполуха и кивал, позволяя обыденности происходящего окутать его. Ему это нравилось, простой ритм, когда другой человек заполняет тишину чем-то безобидным. Ему не нужно было просчитывать каждый ракурс, не нужно было готовиться к тому, что кто-то вытащит нож или пистолет. Просто слова. Просто виноград. Но телефон давил на бок, словно тайна с зубами. Каждый смех, каждая история, рассказанная Скипом, делали его тяжелее. Что ему теперь делать? Написать Реду? Позвонить ему? Сделать вид, что он не лежит у него в кармане, как заряженное ружье? Скип потянулся за виноградиной, и Питер чуть не вздрогнул, ему почти показалось, что он вместо этого потянется за телефоном, даже если тот лежал у него в кармане, а у Питера не было причин так думать. — Ты какой-то нервный, — сказал Скип, откусывая кусочек жареной картошки. — Активная ломка от кофеина, — ловко соврал Питер. — Чувак, ты просто придумываешь отговорки. Голуби-почтальоны, кофеин, что угодно. Тебе просто нужно признать это. Питер тихонько усмехнулся. — Да. Возможно. Возможно. А может, он просто не мог себе этого позволить. Потому что владение этим означало открыто заявить, что он не просто Питер, вежливый парень из книжного магазина. Что у него есть кое-что, что скрывается в тени, о чем он предпочитает не говорить. Скип не заметил, как пальцы Питера постоянно касались крышки ланчбокса. Он не заметил, что смех Питера прозвучал немного позже, чем нужно. Он просто продолжал говорить, спокойно и беззаботно, и Питер позволял ему это. Так было проще. Проще быть странным парнем с голубями, чем мальчиком в слишком большом количестве масок. К тому времени, как Стивен вернулся, чтобы прогнать их к работе, Питер успел съесть половину сэндвича и спрятать телефон в карман толстовки так глубоко, что никто его не увидел. Скип застонал и спрыгнул со стойки. — В следующий раз я приведу своего голубя. Посмотрим, чья служба доставки лучше.