Часть 23

Холодный ночной воздух ударил в лицо, как пощечина, но вместо того чтобы протрезветь, Леон почувствовал, как мир вокруг окончательно пустился в пляс. Улица встретила их неоновым маревом и расплывчатыми огнями редких машин. Они стояли на крыльце бара, и Леон, пошатываясь, крепко держал Амели за локоть, потому что её ноги в туфлях на каблуках явно отказывались идти по прямой. — Так… — Леон выдохнул облако пара, прислонившись плечом к кирпичной стене здания, чтобы не упасть самому. — План «А» провален. Мы… мы очень нетрезвы, доктор. Амели неловко хихикнула, уткнувшись носом в его плечо. Её пальцы судорожно вцепились в рукав его куртки. Весь её профессионализм остался там, за тяжелой дубовой дверью, вместе с пустыми бокалами. — Леон, вы… вы слишком высокий, — пробормотала она, запрокинув голову и глядя на него затуманенным взглядом. Они попытались сделать шаг по тротуару, но это больше напоминало парный танец двух раненых бойцов. Леон обхватил её за талию, практически неся на себе, а она обняла его за шею, чтобы не соскользнуть на асфальт. От неё пахло элем и тем самым цитрусовым парфюмом, который теперь навсегда ассоциировался у него с покоем. — Куда мы… идем? — спросила она, когда они преодолели первые десять метров, едва не зацепив почтовый ящик. — Домой, — твердо, насколько позволял заплетающийся язык, ответил Леон. — Нам обоим нужно… горизонтальное положение. И много воды. Кстати, мы слишком пьяны чтобы садиться за руль, так что... Он достал телефон, пытаясь сфокусировать взгляд на иконке такси. Экран нещадно бликовал, а буквы расплывались в причудливые узоры. — Черт… — прорычал он. — Амели, нажми на кнопку с машинкой. У меня… пальцы не того калибра. Они замерли под тусклым светом фонаря, склонившись над одним телефоном, пока город вокруг продолжал вращаться в своем безумном ритме. Такси мягко шуршало шинами по мокрому асфальту, а внутри салона стояла густая, сонная тишина, пропитанная запахом кожи и алкоголя. Леон и Амели сидели на заднем сиденье, навалившись друг на друга. Его голова покоилась на её макушке, а она, окончательно расслабившись, уткнулась носом в его плечо. В полумраке машины адрес, который Леон продиктовал водителю заплетающимся языком, прозвучал для Амели как нечто само собой разумеющееся. В её затуманенном мозгу всё перемешалось: её дом, его дом, безопасное место...Когда машина остановилась, Леон на автопилоте расплатился и буквально вытащил Амели на тротуар. Она, пошатываясь и неловко цепляясь за его рукав, послушно брела следом, хихикая над тем, как фонари двоятся у неё в глазах. Они преодолели лифт в каком-то полузабытьи, поддерживая друг друга у стенок, и вот, наконец, замок щелкнул. Только когда Леон нащупал выключатель и тусклый свет прихожей залил знакомые серые стены, Амели замерла. Она обвела мутным взглядом разбросанные ботинки, кобуру, небрежно брошенную на тумбочку, и пустую пачку из-под хлопьев на столе. — Леон... — пробормотала она, нелепо пытаясь сфокусировать взгляд на его лице. — А почему... почему у меня в прихожей висит ваш плащ? И почему мои обои стали такими... мужскими? Леон сам замер, прислонившись спиной к входной двери. Он медленно моргнул, осознавая, что они стоят в его холостяцкой берлоге, а не в её уютной квартире. Алкоголь на мгновение отступил перед волной неловкости. — Кажется... — он хрипло усмехнулся, пытаясь расстегнуть куртку, но пальцы всё еще не слушались. — Кажется, таксист меня слишком хорошо понял, когда я сказал «домой». А ты даже не возражала. Амели неловко прислонилась к стене рядом с ним, её куртка сползла с одного плеча. — Я... я думала, это мой дом. Просто очень грязный сегодня. Они стояли на пороге, глядя друг на друга в этом странном, хмельном оцепенении. Возвращаться назад сил не было ни у кого.