Часть 30

Прошло чуть больше недели, и тишина между ними стала плотной, почти осязаемой. Леон так и не переступил порог её кабинета. Он несколько раз подходил к телефону, смотрел на её номер в контактах, но каждый раз блокировал экран. Что он мог сказать? «Извини за ту ночь»? Или «Мне нужно продолжить терапию»? Оба варианта казались издевательством. Амели тоже не звонила. Профессиональная дистанция, которую они сожгли в ту ночь, теперь превратилась в глухую стену. Правительство, однако, не терпит пауз. В его личном деле появилась сухая отметка: «Психологическое состояние стабилизировано. Рекомендован к возвращению на оперативную службу». Чиновники из ведомства решили, что курса сессий и «социальной адаптации» достаточно. Для них он был идеальным инструментом, который снова заточен и готов к работе. Леон стоял посреди своей прихожей, застегивая кобуру. На диване лежал запечатанный конверт с предписанием — новое задание где-то в Восточной Европе. Снова холод, снова тени, снова чудовища. Он посмотрел на свое отражение в зеркале. Лицо осунулось, взгляд стал еще жестче, но в глубине зрачков всё еще тлел отблеск той пьяной ночи в этой самой квартире. Он понимал, что уходит на задание не «исцеленным», а просто окончательно замкнувшимся. Правительство получило своего агента назад, но Амели потеряла пациента, а Леон — последний шанс на нормальную жизнь. Леон сидел в самолете, глядя в иллюминатор на серую пелену облаков, и внезапно шум двигателей заглушил тихий, спокойный голос Амели из его воспоминаний. Это был один из их последних «правильных» сеансов, когда между ними еще стоял стол, а в воздухе не пахло виски. Она тогда сидела напротив, чуть наклонив голову, и её ручка замерла над блокнотом. — Леон, если бы у вас была возможность оказаться в любом месте, где нет миссий, нет приказов и нет теней... где бы вы хотели отдохнуть? — спросила она, внимательно глядя ему в глаза. Леон тогда усмехнулся — той самой своей защитной, чуть усталой улыбкой. Он долго молчал, разглядывая пылинки, танцующие в луче света, падающем на её рабочий стол. — Там, где тепло, — наконец произнес он, и его голос прозвучал неожиданно мягко. — Просто там, где тепло и тихо. Амели тогда что-то быстро записала, а потом подняла на него взгляд — теплый, почти сочувственный. — Вы заслуживаете этого тепла, Леон, — сказала она тогда. Сейчас, пристегнутый к жесткому креслу военного борта, Леон чувствовал только холод металла и ледяной сквозняк из шлюза. Он закрыл глаза, и на мгновение ему показалось, что он снова чувствует тепло её кожи в той темной квартире — то самое единственное «тепло и тихо», которое он позволил себе украсть у судьбы. Но самолет тряхнуло, объявляя о начале снижения в зону боевых действий, и флешбек рассыпался, оставляя после себя только горький привкус несбывшейся мечты. Самолет приземлился на заброшенном военном аэродроме где-то в Восточной Европе. Как только тяжелый люк откинулся, Леона встретил резкий, ледяной ветер, пропитанный запахом гари и сырого бетона. Никакого обещанного «тепла». Небо здесь было тяжелым, цвета свинца, а тишину нарушал лишь далекий рокот артиллерии или гул грузовиков. Леон спрыгнул на щербатый асфальт, поправляя воротник куртки. Его движения были механическими: проверить снаряжение, кобуру, затянуть перчатки. Он снова стал тем самым инструментом, который правительство отправило чинить то, что сломалось. Местный связной, угрюмый человек с обветренным лицом, протянул ему папку с разведданными. — Добро пожаловать в ад, агент Кеннеди. Здесь сейчас не самое уютное место для прогулок. Леон лишь коротко кивнул, принимая документы. В голове на мгновение всплыл образ кабинета Амели: мягкий свет лампы, удобное кресло и её вопрос о месте, где «тихо». Здесь тишина была другой — опасной, предвещающей засаду или взрыв. Он сел в ожидающий внедорожник, глядя в окно на серые руины пригорода. Каждый метр этой земли дышал холодом, который пробирался под самую кожу. Леон поймал себя на том, что неосознанно сжимает ладонь, словно всё еще чувствуя тепло её руки на своей груди в ту последнюю ночь. — Где мы остановимся? — глухо спросил он водителя. — В старом бункере. Там паршиво, сыро, но зато безопасно. Леон закрыл глаза, откидываясь на жесткое сиденье. Тишина и тепло остались в прошлой жизни, в той квартире, которую он покинул на рассвете. Теперь у него была только миссия, холодный металл оружия и бесконечный список целей.