Часть 31

Ситуация вышла из-под контроля спустя три дня. Разведка ошиблась: старый бункер, который должен был служить временным штабом, оказался ловушкой. Стены содрогнулись от глухого взрыва, и свет мгновенно погас, сменившись тревожным красным мерцанием аварийных ламп. Сверху посыпалась бетонная крошка. Леон среагировал мгновенно — перекатился за массивный металлический стол, уже в полете выхватывая пистолет. — Засада! — выкрикнул связной, но его голос оборвался короткой очередью из темноты коридора. Леон прижался спиной к холодному металлу. Сердце колотилось в бешеном ритме — точно так же, как в ту ночь на кровати в его квартире. Но теперь этот стук сопровождался не жаром чужого тела, а ледяным приливом адреналина. Из темноты показались фигуры — быстрые, скоординированные, в тяжелом снаряжении. Это не были обычные наемники. Леон сделал два точных выстрела, сбивая первого нападавшего, и тут же сменил позицию, уходя от ответного огня. Пули свистели в сантиметрах от его головы, высекая искры из оборудования. В ушах звенело от грохота, а перед глазами на мгновение всплыло лицо Амели. «Вы заслуживаете этого тепла, Леон», — эхом отозвалось в сознании. — Пиздец, — процедил он сквозь зубы, перезаряжая обойму. Он был один против превосходящих сил, зажатый в бетонной коробке глубоко под землей. Воздух наполнялся едким пороховым дымом. Леон понимал: если он не прорвется к выходу в ближайшие минуты, этот бункер станет его братской могилой. Внезапно в конце коридора прогремел еще один взрыв, и потолок начал оседать, отрезая путь к отступлению. Леон рванул вперед, когда над головой скрежетнул металл деформирующихся перекрытий. Огонь ревел в узком коридоре, жадно пожирая кислород и выплевывая клубы черного, удушливого дыма. Это был тот самый ад, к которому он привык, но сегодня в его движениях было что-то яростное, почти самоубийственное. Он проскочил мимо горящего стеллажа, когда из бокового прохода ударила короткая очередь. Леон почувствовал резкий, обжигающий рывок в плече. Пуля прошла навылет, разрывая ткань куртки и плоть, но адреналин, смешанный с остатками той пьяной решимости, заглушил боль. Он даже не замедлился. — В сторону! — выкрикнул он самому себе, когда прямо перед ним рухнула часть потолка, преграждая путь стеной пламени. Леон прыгнул сквозь огонь, чувствуя, как жар лижет лицо и опаляет волосы. На мгновение мир вокруг превратился в сплошную оранжевую вспышку. Он приземлился на грязный бетон, перекатился и тут же вскинул пистолет, снимая последнего часового у гермозатвора. Кровь из раны на плече быстро пропитывала рукав, стекая по пальцам и делая рукоять оружия скользкой. Леон прижался к стене возле выхода, тяжело и хрипло дыша. В глазах двоилось — то ли от дыма, то ли от потери крови. В этом бредовом полузабытьи, среди грохота обвалов, ему вдруг почудилось, что он снова в своей квартире. Что этот жар — не пламя взрыва, а тепло тела Амели. Что эта тишина, которая вот-вот наступит после его смерти, и есть то самое «тихо», о котором он мечтал. — Сука... — прохрипел Леон, с трудом нажимая на рычаг аварийного открытия двери. Тяжелая железная створка со скрежетом поддалась. Холодный ночной воздух ворвался внутрь, ударив в лицо и приводя его в чувство. Леон выбрался наружу, в ледяную грязь и серость, оставляя за спиной пылающую ловушку. Он был ранен, истощен и бесконечно одинок, но он был жив. Он упал на одно колено, прижимая ладонь к раненому плечу. Далеко в небе мигнул огонек самолета — возможно, такого же, на котором он улетал от неё.