Вернутся к фанфику

Глава 27 : Эндрю

6 октября 2026, 13:35
Эндрю сделал долгую затяжку и задержал дым в легких, прежде чем выпустить его в холодный ночной воздух. Для начала декабря погода в Южной Каролине выдалась непривычно морозной, но после часа в жарком, душном клубе "Райские сумерки", переполненном потными телами, Эндрю с радостью принял эту передышку. Ранее вечером Лисы легко разгромили команду соперников, гарантировав себе место в весеннем чемпионате. Эндрю было плевать на турнирную таблицу, но Ники уцепился за этот повод, чтобы приехать после игры в Колумбию и напиться до беспамятства. Да и сам Эндрю был не против провести ночь подальше от Пальметто — это хотя бы немного меняло обстановку после последних кошмарных недель. Ему наконец-то удалось мысленно выбраться из ямы и вернуться в привычное, пусть и глубоко апатичное состояние. Для него это уже было лучшей победой, так что можно было ненадолго расслабиться и понаблюдать, как остальные превращаются в хлам. Глухие отзвуки электронной музыки заметно усилились, когда дверь в переулок со скрипом распахнулась. Эндрю лениво повернул голову и ничуть не удивился, встретившись взглядом с кристально-голубыми глазами. Нил закрыл за собой дверь, подходя ближе, и в переулке снова воцарилась ночная тишина. Сегодня он выглядел особенно хорошо: победа Лисов явно придала сил, и парень даже согласился надеть обновки, которые купил Ники, — идеально сидевшую черную рубашку на пуговицах и черные джинсы. — Дашь одну? — Нил указал на сигарету в руке Эндрю. — За год можно было уже научиться покупать чертову пачку самостоятельно, — с невозмутимым видом ответил блондин, но всё же достал еще одну. — Зачем, если ты позволяешь красть твои? — спросил Нил с хитрой ухмылкой. — К тому же, я не курю. Эндрю слегка закатил глаза на это ложное утверждение. Пусть Нил курил гораздо реже, его всё равно можно было считать курильщиком. Впрочем, неважно. По крайней мере, Джостен перестал бездумно переводить сигареты после того, как Эбби однажды застукала их на парковке. Медсестра тогда прочитала Нилу классическую лекцию о здоровье, заявив, что вдыхать дым без фильтра — двойной удар по легким. — Сегодняшний матч был довольно легким. Правда, мы потеряли пару очков, пока Джулиан стоял в воротах вместо тебя или Рене. Но парню нужно больше игрового времени, чтобы набрать форму. — Если хочешь потрепаться об экси, возвращайся к Кевину. Нил тихо хмыкнул под нос, но остался на месте, прислонившись к кирпичной стене. Он сделал долгую затяжку, а Эндрю, покуривая, не сводил глаз с огонька чужой сигареты. — Банкет на следующей неделе, — сказал Нил спустя некоторое время. — Это тоже считается «разговорами об экси»? Не думаю. В любом случае, пойдешь со мной как моя пара? — спросил он с насмешливой ухмылкой. Эндрю понимал, что тот шутит (или, по крайней мере, надеялся на это), но всё равно слегка фыркнул от банальности вопроса. — Рене тебе в этом году отказала? Я твой второй вариант? — Во-первых, в прошлом году она сама меня пригласила. И отдельно подчеркнула, что я был вторым выбором после тебя. Так что, возможно, на этот раз я просто перехватываю инициативу. — Уверен, она будет убита горем, — бесстрастно ответил Эндрю. — Потому что ты говоришь «да»? — Только если ты пообещаешь больше никого не бить. Нил сделал вид, что обдумывает предложение. — Думаю, это можно устроить. В команде Брекенриджа полно мерзавцев. Главное — сделать всё там, где тренер не увидит. Мне и так запрещено общаться с прессой, не могут же они изолировать меня еще и на официальных мероприятиях. Эндрю отбросил окурок и ухватился за шлевку на джинсах Нила — ремня на том, конечно же, не было — и резко потянул парня на себя. Нил успел среагировать и уперся ладонями в стену по обе стороны от блондина, едва не врезавшись в него. Всё вышло в точности так, как Эндрю и рассчитывал. Голубые глаза Нила широко распахнулись от удивления. — Какая была бы жалость, — саркастически хмыкнул Эндрю, так и не отпуская чужие джинсы. — Кого бы ты стал провоцировать, останься совсем один? Нил всё еще выглядел ошеломленным неожиданной готовностью Эндрю пойти на сближение. И, честно говоря, винить его не стоило. Последние недели выдались… тяжёлыми. Мягко говоря. Би не раз намекала, что обострение его психологических проблем напрямую связано с годовщиной чертова провала на прошлый День благодарения. Но Эндрю упорно отказывался ей верить. Принять слова терапевта означало бы признать, что та ночь хоть как-то на него повлияла. А делать этого он категорически не собирался. Но факт оставался фактом: Эндрю пришлось держаться от Нила на расстоянии около месяца. Не потому, что физическое влечение куда-то исчезло, а потому, что даже простое присутствие Джостена рядом временами казалось невыносимым. Недели прошли без поцелуев, без случайных прикосновений и тем более без секса. Нил, разумеется, всё понимал и ни разу не попытался настоять. Да и Эндрю в любом случае не позволил бы переступить черту. Лишь за последнюю неделю внутреннее состояние начало постепенно приходить в норму. Во вторник Эндрю впервые за долгое время поцеловал Нила на крыше во время вечернего перекура, и это принесло… облегчение. Блондин не стал торопить события, решив подождать еще пару дней, чтобы случайно не спровоцировать очередной эмоциональный откат. И сегодня вечером Эндрю по-прежнему чувствовал себя стабильно. Голова оставалась ясной, насколько это вообще было для него возможно, поэтому весь вечер он украдкой наблюдал за Нилом. В этой рубашке, которая так удачно подчеркивала линию плеч, Джостен выглядел расслабленным, беззаботным и чертовски привлекательным. Эндрю отчаянно скучал по близости и по тому, как податливо Нил отзывался на каждое его движение. И блондин искренне надеялся, что сегодня ночью они смогут это вернуть. Эндрю пристально и уверенно посмотрел на Нила, без слов задавая немой вопрос, и тот, не теряя ни секунды, ответил согласием. — Выше пояса, — предупредил Эндрю, прежде чем их губы соприкоснулись. Джостен тут же ответил на поцелуй, углубляя его, но продолжал держать ладони на стене за спиной Эндрю, словно всё еще сомневался, не окажутся ли прикосновения слишком навязчивыми. Эндрю злила эта вечная чертовская осторожность, которую Нил проявлял даже после явного разрешения. Словно блондин сам не знал пределов собственного контроля. Выражая раздражение, Эндрю ощутимо прикусил чужую нижнюю губу. Нил намёк понял и, тихо выдохнув, уверенно запустил пальцы в волосы Эндрю, крепко сжимая его шею. От Нила пахло газировкой, которую тот заказывал в баре. Парень упрямо придерживался правила не пить алкоголь. И пусть Нил прекрасно знал: Эндрю никогда не позволит ему сделать или сказать под кайфом то, о чем потом пришлось бы жалеть, трезвость оставалась его личным пунктиком. Глупо и упрямо? Несомненно, но вполне безопасно. Да и Эндрю вовсе не собирался жаловаться на то, что Нил сейчас полностью вменяем, иначе блондин не целовал бы его с такой нарастающей, голодной страстью. Эндрю притянул Нила ближе, заставляя соприкоснуться бедрами, но не спешил торопить события. Для следующего этапа их ждала спальня в доме в Колумбии. Сейчас было вполне достаточно наслаждаться поцелуями Джостена и близостью чужого тела — всё это по-прежнему приносило огромное удовольствие. Нил всегда был более нетерпеливым в их паре, поэтому спустя какое-то время упрямо качнул бедрами вперед. От этого движения по спине Эндрю пробежала волна жара, но, к счастью, блондин сумел никак не выдать себя. — Я не собираюсь заниматься сексом в этом отвратительном переулке, Нил, — выдохнул Эндрю, едва касаясь чужих губ. — Да, я знаю, — ответил Нил, уже немного запыхавшись. — Но ты займешься со мной сексом в машине? Эндрю раздумывал ровно две секунды, прежде чем бушующее в крови возбуждение окончательно взяло верх. Он отпустил Нила и решительно зашагал в сторону «Мазерати». — Какой нетерпеливый. Даже не можешь дождаться, пока мы доедем до дома? — бросил он, демонстративно игнорируя тот факт, что сам хочет этого ничуть не меньше. — А зачем ждать? Если мы оба этого хотим, — ответил Нил с дьявольской ухмылкой и первый направился к парковке. Эндрю, разумеется, последовал за ним. Эндрю помнил ту ночь до мельчайших деталей. Каждую мелочь. Помнил, как Нил забрался к нему на колени, сладковатый вкус чужой кожи и контраст прохладной обивки автомобильного сиденья с раскаленным телом. Помнил, как на мгновение замерло сердце, когда пришло осознание, что презерватива нет, и последовавший за этим хриплый, прерывистый шепот Нила: «Если не кончишь в меня, это всё равно да». Эндрю помнил каждый звук, который издавал Джостен, и то невероятное, сносящее крышу удовольствие. Вспомнил, как после всего прижал Нила к себе, пытаясь восстановить дыхание. Обычно Эндрю не был склонен к объятиям после секса — наоборот, в большинстве случаев ему требовалось свободное пространство, чтобы прийти в себя. Но в те редкие моменты, когда он позволял себе такую слабость, блондин делал это ради Нила, зная, как сильно тот нуждается в тепле. Как и ожидалось, его упрямый кролик окончательно расслабился, стоило Эндрю притянуть парня ближе, стараясь не давить на него всем весом. На Ниле всё еще оставалась расстегнутая, скомканная рубашка, под которой белели бинты, а вот джинсы и белье так и остались валяться на полу салона машины. Эндрю просунул ладонь под ткань, медленно поглаживая Нила по спине, и невесомо коснулся губами кожи за ухом, чувствуя, как часто бьется чужой пульс. Нил всегда становился таким в его руках: теплым, мягким и беззащитным. Эндрю знал, что эту уязвимость Джостен никогда и ни за что не позволит увидеть кому-то другому. Эндрю держал Нила рядом, пусть и недолго — пока собственное сознание не начинало подавать тревожные сигналы, заставляя отстраниться. Тогда ни один из парней еще не осознавал всей серьезности того, что они только что совершили. Настоящее понимание придет к ним лишь через пару недель. Эндрю даже в голову не приходило, что его обещание вовремя прерваться уже ничего бы не изменило. Блондин понятия не имел, что его кролик забеременел, и уж точно не мог предвидеть, что спустя месяцы Нил окажется на грани смерти, рожая их двойню. Эндрю не знал. Но если бы и знал — изменило бы это хоть что-нибудь? Мог ли он сказать, что сожалеет о случившемся, если в конечном итоге их минутная неосторожность привела к рождению дочерей? Эндрю вспомнил, как они выходили из машины на холодный зимний воздух. Вспомнил, как Нил обернулся с глупой, мягкой улыбкой, предназначенной только для него одного, и протянул руку. Эндрю привычно закатил глаза, но всё же переплёл свои пальцы с чужими. Так они и шли до самого бара, обратно к остальным, а Эндрю чувствовал тепло чужой ладони. Три дня после рождения Три коротких стука в дверь вывели Эндрю из задумчивости. Он быстро взглянул на вход в палату, где теперь стоял Ваймак. Убедившись, что это не посторонний, блондин мгновенно потерял интерес к целям визита тренера. Взгляд неизбежно вернулся туда, где ему и следовало быть, — к Нилу. Нил выглядел не намного лучше, чем три дня назад, когда его только привезли из операционной. Разве что кожа перестала быть пугающе бледной, хотя это казалось странным, учитывая нынешнюю температуру в сорок градусов. Когда врач приходил на обход, он объяснил Эндрю, что кесарево сечение было слишком экстренным, из-за чего хирурги не смогли полностью соблюсти стандартный протокол дезинфекции. Теперь, несмотря на ежедневный уход медсестер, в области шва началось воспаление. Нилу начали вводить более сильные антибиотики, а к бокам приложили лед, чтобы хоть как-то сбить жар, но температура упорно не спадала. По крайней мере, не началось повторное кровотечение, если не считать обычных для послеродового периода выделений. Ваймак сделал пару шагов вглубь палаты и остановился у кровати Нила, устало окинув Эндрю взглядом с ног до головы. — Эбби внизу, — сказал тренер спустя некоторое время. — Молодец. Собственный голос показался Эндрю чужим и хриплым — вероятно, потому что последние несколько дней блондин им почти не пользовался. — Она пришла, чтобы отвезти тебя домой. — Нет. Только сейчас Эндрю заметил рюкзак в руках Ваймака. Судя по всему, тренер принес сменную одежду и вещи на ночь. Вещи, которые совершенно точно не понадобятся, потому что Эндрю не собирался отходить от Нила ни на шаг. — Ты выглядишь совершенно измотанным, Миньярд, — сказал Ваймак, и в голосе мужчины не было привычной грубости. — Тебе нужны душ, нормальная еда и полноценный ночной сон. Даже не пытайся врать, будто спал в этом кресле больше часа подряд за последние трое суток. — Мне нужно остаться здесь. Ваймак тяжело вздохнул и бросил сумку в угол палаты, где та никому не будет мешать. Эндрю взглянул на часы, поднялся, чтобы взять влажную ткань, и приложил ко лбу Нила. Окунув её в миску с ледяной водой, стоявшую рядом, он вернул компресс на место, как только ткань нагрелась от жара. Этим блондин занимался каждые пятнадцать минут последние пару часов. Наверное, бесполезный жест при такой высокой температуре, но это было единственное, чем он мог помочь. Ваймак молча наблюдал за происходящим, но заговорил, едва Эндрю снова сел в кресло. — Как долго они планируют держать его в медикаментозном сне? — Не разбудят, пока инфекция не отступит и температура не спадет. — Значит, в лучшем случае, даже если он очнется через пару дней, пройдет несколько недель, прежде чем Нил снова встанет на ноги и сможет заботиться о детях. — Вонзи нож еще глубже, чего уж там, — процедил Эндрю, но Ваймак не отступил. — Твоим дочерям потребуется много внимания, а Нил еще долго не сможет быть рядом. Да и ты тоже, если измотаешь себя до предела еще до того, как он проснется. Это никому не принесет пользы. Иди домой. Наберись сил, чтобы быть готовым, когда им троим понадобится твоя помощь. Эндрю скривил губы в едва сдерживаемой ярости, потому что, черт возьми, Ваймак воспользовался единственным рычагом давления, который мог заставить его уступить. Он хотел возразить, но как тут возразишь, если уже через три дня чувствовал себя чертовски измотанным. Мало того, что у него ужасно болели спина и шея из-за того, что он так долго просидел в этом гребаном кресле, так он еще и не мог нормально спать: в палату постоянно кто-то заходил. Медсестры появлялись каждые полчаса, чтобы скорректировать лечение Нила, немного поправить его в постели или сделать что-нибудь еще. Реаниматологи заходили каждые два часа для проверки аппарата ИВЛ, а днем народу становилось еще больше — врачи и разные специалисты. Эндрю не доверял никому из них, пока Нил оставался без сознания, поэтому следил за каждым их шагом. Но это, хотел он того или нет, уже начинало сказываться на его собственном состоянии. — Я останусь и присмотрю за ним, — добавил тренер. — Если что-то случится, я тебе сразу позвоню. Я не уйду, пока ты не вернулся. Встав, Эндрю отодвинул стул и сердито схватил дорожную сумку, которую принес Ваймак. Но прежде чем выйти из комнаты, он взял Нила за запястье и слегка сжал его в последний раз. — О, и не ищи свою машину, — крикнул Ваймак, когда Эндрю уже стоял в дверях. Машина была последней из его забот на данный момент, но он все же оглянулся на тренера. — Я попросил Хеммика отогнать ее обратно к стадиону, чтобы ты не садился за руль в таком состоянии. Он взял ключ из шкафчика Нила. Эбби будет возить тебя туда и обратно, пока ты мотаешься между домом и больницей. Волна раздражения на Ники за то, что он рылся в вещах Нила ради его драгоценных ключей, захлестнула Эндрю, но тут же утихла, стоило ему вспомнить их последнюю поездку. — На заднем сиденье полно крови, — сказал он, только сейчас это осознав. В такую палящую летнюю жару отмывать салон будет сущим адом. — Хеммик и твой брат отмыли всё еще на следующий день. Так что не переживай. Эндрю немного удивился, но ничего не ответил и вышел из палаты. Машину Эбби — обычную синюю «Короллу», а какую же еще она могла водить? — он обнаружил почти у самого входа в больницу. Она нерешительно поприветствовала его, когда он сел на пассажирское сиденье, но Эндрю прислонился головой к стеклу и закрыл глаза, ясно дав понять, что к разговорам не склонен. Если у нее и были вопросы о состоянии Нила, она могла спросить о них у Ваймака завтра. Эбби поняла намек и молчала всю дорогу до самого дома. Припарковавшись у здания, она протянула ему сумку, которая оказалась на удивление тяжелой. — Там запас еды на пару дней. Большая часть — это холодные блюда, которые ты можешь взять с собой в больницу, — объяснила она. — Просто напиши мне завтра, когда будешь готов вернуться. Эндрю коротко кивнул и вышел из машины. Лифт был сломан — конечно же, его всё ещё не починили, — так что пришлось подниматься по лестнице на шестой этаж. Каждый шаг отнимал последние силы. Едва оказавшись внутри квартиры, он бросил свою дорожную сумку и сумку Эбби на пол и запер за собой дверь. Какую-то минуту Эндрю просто стоял, прислонившись к ней спиной, и позволял оглушительной тишине постепенно окутывать себя. Это приносило облегчение — наконец-то не слышать постоянных механических звуков, наполнявших больничную палату Нила. Но одновременно с этим вокруг ощущалась какая-то… пустота. Эндрю, не задумываясь, прошел в ванную и включил душ, выкрутив воду на максимум. Как бы ему ни хотелось это признавать, обжигающие струи приятно расслабляли его уставшие мышцы. Надев спортивные штаны и какую-то случайную футболку, он разогрел в микроволновке одно из блюд, что передала Эбби, и механически съел его, почти не почувствовав вкуса. Он сделал это только потому, что было нужно, а не из-за голода. Пустую пластиковую упаковку он бросил в раковину, не потрудившись помыть. Это станет проблемой какого-нибудь другого дня. Душ — готово. Еда — готово. Как только он выспится, то сразу сможет вернуться в больницу. Вернуться, чтобы снова присматривать за Нилом. Но по пути в их общую спальню Эндрю замер у детской комнаты близнецов. Прежде чем он успел осознать, что делает, он переступил порог. Дверь тихо скрипнула, когда он толкнул её. Оранжевое свечение ночника, который купил Нил, наполняло комнату тёплой и спокойной аурой. У дальней стены стояли две пустые кроватки, а на бледно-зелёной стене позади них белыми буквами были аккуратно выведены имена девочек. Это был почерк Эбби — самый мягкий и безобидный из всех, что он знал. Эндрю провел рукой по одному из одеял, которые подарила Рене, — оно лежало сложенным на перилах кроватки Чарли. Мягкая ткань была приятной на ощупь. Он отчетливо помнил, как Нил разворачивал их, как расширились его глаза, когда он увидел все эти небрежно нашитые на одеяло футболки «Лисов», как он прижимал его к груди, едва сдерживая подступившие к горлу эмоции. Это был определенно странный узор для детского одеяла — просто разбросанные по нему цифры и имена, да и цвета сочетались ужасно, но Нил выглядел таким глупо счастливым, когда получил этот подарок. Эндрю резко отдернул руку, отсекая болезненное воспоминание, и быстро вышел из комнаты. Не было никакого смысла торчать посреди пустой детской. Он заберет близнецов домой, как только они будут готовы, и Нил сам первым завернет их в эти одеяла. Эндрю вошел в спальню и закрыл за собой дверь. Его взгляд тут же упал на футболку, которую Нил небрежно бросил на кровать, когда переодевался перед той самой тренировкой. Старая, пожелтевшая тряпка, которую Эндрю уже сто раз порывался втихаря выбросить, просто потому что она мозолила глаза. Эндрю не думал дважды, когда стянул с себя чистую футболку, чтобы надеть вещь Нила. Он не раздумывал и тогда, когда поднёс ворот к носу. Знакомый запах его кролика — смесь лавандового мыла, которым они пользовались вместе, дезодоранта и просто… его самого — едва не сбил Эндрю с ног. Он забрался под одеяло, стараясь не думать о том, что всего три дня назад, когда он в последний раз вставал с этой кровати, всё ещё было идеально, и прислонился спиной к стене. Эндрю не надеялся, что сможет легко уснуть, но умственное и физическое истощение последних дней всё же взяло своё. Стоило ему устроиться поудобнее, как он мгновенно провалился в сон. Четыре дня после рождения Когда Эндрю проснулся следующим утром, в комнате уже было светло. Первым делом он схватил телефон, который всё ещё заряжался на тумбочке у кровати Нила, и проверил, не пропустил ли за ночь звонок от Ваймака. Экран оказался чист — ни новых сообщений, ни пропущенных вызовов, и это принесло слабое облегчение. Он не стал терять времени и сразу поднялся: чем быстрее он соберется, тем скорее вернется к Нилу. Эндрю отправил Эбби сообщение с просьбой приехать за ним — время было уже довольно позднее, так что она точно проснулась, — и начал одеваться. Из сумки, которую он принёс вчера вечером, он вытряхнул грязные вещи и сложил туда свежие. Эндрю упаковал и удобную одежду для Нила на случай, если тот придет в себя до того, как они вернутся домой. Туда же отправились средства гигиены для них обоих и книга, которую он вряд ли станет читать, — просто на всякий случай. Напоследок осталось еще немного места для еды, которую вчера передала Эбби. Он бросил теперь уже полностью заполненную дорожную сумку у входной двери, после чего вернулся в детскую и достал из шкафа пустую сумку для подгузников. Эндрю толком не знал, что именно понадобится девочкам и что из этого предоставит больница (скорее всего, немногое), поэтому взял всего понемногу: несколько боди, вязаные шапочки, пустышки, две бутылочки для кормления, подгузники и влажные салфетки. Немного поколебавшись, он добавил туда и детские одеяла. Когда сборы были закончены, в дверь коротко постучали. К его удивлению, в коридоре стояла не Эбби, а Ники. — Привет, я спросил у Эбби, могу ли я отвезти тебя в больницу, — объяснил кузен, но в его голосе не было привычного энтузиазма. Эндрю ничего не ответил. Вместо этого он подхватил обе сумки и просто запер за собой дверь. Он был явно не в настроении для пустой болтовни — даже меньше, чем обычно. Эндрю молча прошел мимо кузена и зашагал по коридору, даже не оглядываясь, чтобы проверить, идет ли тот следом. По всей видимости, Эбби всё ещё не хотела, чтобы он садился за руль своей машины, потому что возомнила себя его грёбаной матерью, так что Эндрю в ярости открыл дверь её «Короллы» и плюхнулся на пассажирское сиденье. Да уж, за руль такой развалюхи он бы точно не сел. Ники сел рядом, завёл мотор, и они молча выехали на дорогу. Конечно, было бы слишком глупо ожидать, что он сможет промолчать дольше десяти минут, поэтому, стоило им выехать на шоссе, кузен всё же нарушил тишину. — Я знаю, ты, наверное, не хочешь об этом говорить… — Нет, — перебил Эндрю. — Мы все очень переживаем за Нила, — продолжил Ники. — И я понимаю, почему нам нельзя приехать и навестить его. Но если кому-то из вас что-нибудь понадобится, мы все будем рады помочь, понимаешь? — Мне нужно, чтобы Нил проснулся и чтобы близнецы не родились раньше срока, — отрезал он. — Да, я знаю, — тихо сказал Ники. — Чарли стало лучше? Эндрю долго раздумывал, стоит ли вообще отвечать кузену, но в итоге всё же немного уступил. — Ее отключили от аппарата искусственной вентиляции легких. Но пока неизвестно, есть ли у нее повреждения головного мозга. Ники крепче сжал руль и после недолгой паузы спросил: — Тренер рассказал тебе о расследовании? Заметив едва приподнятую бровь Эндрю, Ники продолжил: — Университетсвий совет. Они поговорили со всеми нами, пытаясь выяснить, что произошло. Именно они будут решать, как поступить дальше, но сейчас всерьез обсуждается возможность его исключения из команды. Слова Ники отозвались в Эндрю вспышкой бешеной ярости. Последние пару дней он только и думал о том, как убить Джека и не попасться — теперь, когда у него на руках были Нил и девочки, он просто не мог позволить себе сесть в тюрьму. Но мысль о том, что какая-то кучка университетских чиновников будет решать судьбу Джека, вызывала у него непреодолимое желание зарезать кого-нибудь прямо сейчас. Ему было плевать, вышвырнут этого ублюдка из команды или нет. Забрать у него экси — слишком мало. Эндрю хотел навсегда избавить мир от его присутствия. Он хотел разбить Джеку голову и причинить ему столько же боли, сколько тот причинил Чарли, Нилу и их детям. Когда Ники затормозил перед входом в больницу, он протянул Эндрю еще одну сумку. — Это для Нила, — тихо сказал кузен. — Раз нам нельзя к нему, пусть он хотя бы знает, что мы рядом. Эндрю молча забрал сумку и вышел из машины. Прежде чем вернуться в палату Нила, он заглянул в отделение интенсивной терапии для новорожденных — нужно было воспользоваться присутствием Ваймака, чтобы навестить девочек. Последние пару дней Мэтт приходил рано вечером, давая Эндрю возможность ненадолго подняться к дочерям. Когда он вошел, медсестра в палате оказалась незнакомой. Эндрю не обратил на нее никакого внимания и сразу направился к кувезам, на этот раз подойдя сначала к Чарли. — О, здравствуй. Ты, должно быть, Эндрю? Я… — Как они? — перебил он её. У него не было ни малейшего желания запоминать имя очередной медсестры. Сэм была той, кого он видел чаще остальных, и Эндрю ловил себя на мысли, что она его почти не раздражает, но к остальному персоналу он относился абсолютно равнодушно. — Всё хорошо. Их вес немного встал, но мы увеличили порции молока, так что в ближайшие пару дней они должны немного прибавить, — объяснила она. — Сколько они весят? — Они вернулись к своему весу при рождении. Чарли весит три килограмма восемьсот граммов, а Хлоя только что достигла отметки в четыре килограмма. Сегодня утром их осматривал доктор Хоффман и сказал, что Хлою уже можно ненадолго взять на руки. Эндрю повернулся к кувезу и сквозь внезапно пересохшее горло спросил: — А ей не будет слишком холодно снаружи? — Не если будешь держать её близко к себе. Да и в любом случае это ненадолго. Входя сюда минуту назад, он никак не ожидал, что ему разрешат подержать одну из дочерей. У него совсем не было времени подготовиться: медсестра уже подошла к Хлое и начала бережно заворачивать её в небольшое одеяло. Она аккуратно поправила подключенные к девочке провода, и у Эндрю буквально замерло сердце, когда женщина подняла малышку. Медсестра указала на кресло-качалку, которое кто-то ранее придвинул к кувезам: — Садись, я передам её тебе. Эндрю опустился в кресло, изо всех сил стараясь скрыть, как сильно он нервничает перед тем, как впервые взять дочь на руки. Сердце бешено колотилось в груди, и ему стоило огромных усилий удерживать руки неподвижными, когда медсестра опустила Хлою в его ладони. Она немного поправила младенца, а затем отступила, давая им побыть вдвоем. Первое, что пришло ему в голову — она вообще ничего не весит. Глаза у Хлои были закрыты, но вряд ли она спала, потому что постоянно шевелила крошечными ножками, прижимаясь к его груди. Эндрю испугался, что держит её слишком крепко, и немного ослабил хватку, но медсестра тут же остановила его: — Держи её ближе, — сказала она. — Ей нужно твое тепло. Ты не причинишь ей вреда. Эндрю хотелось рассмеяться ей в лицо. Она, без сомнения, была единственным человеком — кроме, возможно, Нила и Би, — кто верил в это. И то лишь потому, что совсем его не знала. Но он послушался — не ради медсестры, а ради дочери, — и снова прижал Хлою к себе. Он положил защитную ладонь ей на голову, поверх тонкой белой шапочки, чтобы согреть малышку, и подумал о том, насколько же хрупкими были она и её сестра. Беззащитными. Как медсестра могла быть так уверена, что он безопасен, если буквально любая мелочь могла их убить? Им нужны были нежность и ласка, кто-то мягкий, кто смог бы о них позаботиться. Но точно не он. Эндрю состоял из одних лишь острых углов и холода. И не имело значения, что он не хотел причинить им зла, — они всё равно пострадают просто от того, что находятся рядом с ним. И если это так, ему следовало бы просто вернуть Хлою обратно и больше не брать ни одну из них, пока Нил не поправится и не сможет сделать это сам. Нил был бы для них безопаснее. Он тоже состоял из острых углов, но умел смягчать их, когда это требовалось, — то, чего Эндрю никогда не умел. Девочки справятся. Эндрю продолжит навещать их, чтобы они не чувствовали себя брошенными, а обо всех их нуждах позаботятся медсёстры и он сам. Это было бы самым правильным решением. Однако Эндрю остался сидеть на месте, не в силах отпустить её. Он продолжал держать дочь. Точно так же, как продолжал держаться за Нила — даже когда понял, как много тот для него значит, даже когда это грозило принести им обоим непоправимую боль. Нил прорвался сквозь его тщательно выстроенные стены всего одним дерзким замечанием, одним долгим взглядом, одной мимолетной улыбкой. Эндрю даже не осознавал, что происходит, пока не стало слишком поздно. Пока он не потерял контроль над собой настолько, что уже не мог добровольно вычеркнуть Нила из своей жизни. Не без того, чтобы окончательно уничтожить то немногое, что осталось от него самого. Но на этот раз всё было иначе. Близнецы не пробивались сквозь его защиту медленно и упорно. Они родились, уже преодолев её, оказавшись в самом центре его холодного, умирающего сердца. Он не мог отпустить ни одну из них, даже если искренне верил, что так для них будет лучше. Эндрю был слишком эгоистичен. Он хотел прижимать к себе Хлою, пока она мирно спит, хотел встать и обнять Чарли. Он хотел найти способ обеспечить им безопасность и защиту. И если сам он не способен сделать их счастливыми, то он хотя бы создаст для них правильную обстановку: окружит людьми, которые смогут подарить им эту радость, и убедится, что жестокость этого мира никогда их не коснется. У него перехватило дыхание. Он медленно покачивался в кресле вместе с малышкой, запоминая каждую черту её лица. Эндрю пытался найти в ней хоть какое-то сходство с Нилом, но, честно говоря, сейчас она выглядела самым обычным младенцем, чтобы в её внешности можно было заметить что-то очевидное. В конце концов Эндрю пришлось вернуть Хлою в кувез, пока ей не стало слишком холодно снаружи. Он осторожно опустил её обратно на небольшой матрас, подавляя почти физическую боль от того, что приходится её отпускать. Затем он без колебаний подошел к Чарли и открыл маленькую дверцу сбоку, даже не думая спрашивать разрешения у медсестры. Он не собирался обделять вниманием ни одну из девочек, пусть даже вторую пока нельзя было взять на руки. Медсестра следила за его действиями, но останавливать не стала. Всего пару дней назад Чарли выглядела как сломанная кукла. Её крошечные ручки и ножки лежали на матрасе так неподвижно, что Эндрю был уверен: они потеряют её вскоре после рождения. И ему придётся как-то объяснять Нилу, когда тот наконец придет в себя, почему у них остался только один ребёнок. Но в итоге врач оказался прав. За этот короткий срок малышка так сильно окрепла, что теперь казалась совершенно другим младенцем. Теперь Чарли двигалась так же активно, как и её сестра, словно её маленькое сердечко не останавливалось меньше недели назад. Кажется, её совершенно не волновало, что к ней по-прежнему подключены трубки и провода, — это не мешало малышке извиваться под его ладонью. Она обхватила его палец своими крошечными пальчиками намного крепче, чем он мог себе представить, словно заявляя: «Смотри, со мной всё в порядке». Глядя на неё, Эндрю почувствовал, как уголок его рта едва заметно приподнялся. — Ты прямо как твоя мать, — тихо прошептал он ей. — Маленькая проказница, ты меня погубишь. Перед уходом Эндрю достал из дорожной сумки моментальный фотоаппарат. Он купил его для Нила несколько месяцев назад, когда заметил, как сильно тот увлечен стеной с фотографиями в их гостиной. Эндрю знал, в какое уныние придет Нил, когда осознает, что пропустил первые дни жизни своих дочерей, но это было меньшим из того, что он мог для него сделать. Сделав по два снимка каждой девочки, он убрал фотоаппарат обратно, бережно взял небольшую стопку глянцевых карточек и направился в палату Нила. Ваймак сидел в кресле рядом с кроватью Нила. Когда вошел Эндрю, тренер со стоном поднялся на ноги, разминая затекшие мышцы. — Ты уже немолод, старик, — заметил Эндрю, возвращая сумку на прежнее место в угол. — Не испытывай меня, я не курил уже двенадцать часов. — Что ж, тогда ты с радостью поедешь обратно вместе с Ники. — Боже правый. Как раз то, что мне нужно, — пробормотал Ваймак. — Кстати, за ночь ничего не произошло. Я вернусь через три дня, чтобы ты снова мог отдохнуть, и это не обсуждается. Если, конечно, я не понадоблюсь тебе раньше. Эндрю не стал спорить. Вместо этого он выбрал два снимка и протянул их Ваймаку. — Отдай их моему надоедливому кузену. Тренер несколько секунд молча разглядывал фотографии с нечитаемым выражением лица, после чего с тихим «Конечно» спрятал их в карман. Затем, слегка повернувшись к двери, добавил: — Они прекрасны, Эндрю. Нил будет рад, что ты их сделал. Когда Ваймак ушел, Эндрю повернулся к Нилу и сел на край кровати. Он коснулся влажной ткани на его лбу — она всё еще оставалась прохладной. Тренер продолжал регулярно менять её, как и вчера. Рука Эндрю скользнула чуть ниже и остановилась на щеке Нила. Он медленно провел большим пальцем по следам от ножевых ранений. Как же сильно ему хотелось снова заглянуть в эти идеальные ледяные голубые глаза, снова услышать его голос — даже если ради этого пришлось бы выслушивать какую-нибудь глупость. Даже если это означало говорить об экси. Эндрю знал, что должен быть просто благодарен за то, что Нил не умер на операционном столе. Но проблема в том, что когда ты начинаешь чего-то хотеть, тебе всегда мало. Ты всегда хочешь большего. Он хотел, чтобы Нил был в сознании, говорил и жил, а не просто существовал. — Ты бы видел сегодня Чарли, — тихо прошептал Эндрю. — Она точно будет такой же чертовски упрямой, как ты. Я бы даже сказал, что она уже такая. А Хлоя была такой же жизнерадостной, как обычно. Они обе такие сильные и идеальные. Я не понимаю, как у тебя это вышло. Кожа Нила казалась слишком горячей на ощупь — очевидно, у него всё ещё держалась высокая температура. — Тебе просто нужно победить эту чёртову инфекцию, — негромко произнес Эндрю. — Потом тебя разбудят, и ты сможешь сам их навестить. Ты справлялся и с куда более серьёзными вещами. Эндрю снова смочил ткань в холодной воде, в сотый раз положил ему на лоб, а затем вернулся в кресло. Бросив взгляд на часы, он достал телефон и, не задумываясь, набрал знакомый номер. — Привет, Эндрю, — отозвался голос Би. — Я не была уверена, что сегодня ты выйдешь на связь. — Это наше обычное расписание, — ответил он. — Я знаю, и я рада, что ты позвонил, — отозвалась Би. — Просто не была уверена, учитывая обстоятельства. — Ты знаешь. — Эбби мне коротко всё объяснила. Мне очень жаль, что всё так повернулось. Как ты себя чувствуешь? Он задумался над её вопросом. Последние несколько дней его так сильно переполняли эмоции, что он даже не знал, с чего начать рассказ обо всём произошедшем. В конце концов он просто усталым голосом прошептал: — Они здесь. — Да, это так, — тихо согласилась она. — Нил чуть не умер. — Да. После долгой минуты молчания он признался в ужасающей мысли, которая непрестанно преследовала его последние несколько дней: — Я не думаю, что смогу пережить его потерю. Но теперь, если это случится, мне придётся найти способ. Я не могу оставить девочек одних. Би тихо вздохнула, прежде чем ответить: — Ты знаешь, я всегда готова поговорить с тобой о чём угодно. Но сейчас ты переживаешь очень трудный период, Эндрю. Думаю, тебе не стоит обременять себя мыслями о том, что могло бы быть, вдобавок ко всему остальному. Сосредоточься на том, что есть сейчас. Нил жив, и, как мне сказала Эбби, он скоро придет в себя. Верно? — Да, — ответил он. Сосредоточиться на том, что находится прямо перед ним. Вот чем он занимался уже несколько дней. Эндрю не умел сосредотачиваться ни на чём другом, и в этом-то и заключалась главная проблема. Семь дней после рождения. Эндрю резко проснулся. Сердце замерло в груди, нервы были на пределе ещё до того, как мозг осознал причину. Но он никогда не игнорировал свои инстинкты — что-то определенно было не так. Серый рассветный свет едва пробивался сквозь шторы. Эндрю быстро понял, что его разбудил настойчивый звонок телефона. Был лишь один человек, который мог позвонить ему в такой час. Эта мысль мгновенно заморозила кровь в жилах, вырывая его из остатков сна. — Что случилось? — рявкнул он, едва линия соединилась. — С Нилом всё в порядке. Не паникуй, — начал Ваймак, но Эндрю тут же его перебил. — Ты бы не звонил мне, если бы с ним всё было в порядке. Что. Случилось? — Он пришел в себя. Ну, почти. Эндрю замер на пару секунд, сжимая телефон так крепко, что услышал слабый треск пластикового корпуса. Температура у Нила спала еще со вчерашнего дня, и, поскольку его тело, казалось, восстанавливалось достаточно хорошо, врачи начали постепенно снижать дозу успокоительных, чтобы в конце концов его разбудить. Вчера вечером Эндрю пытался не отходить от него ни на шаг, но Ваймак настоял, чтобы он поехал поспать. И Эндрю покинул больницу только потому, что Нил не должен был прийти в сознание так быстро. Пока Ваймак продолжал говорить, он вскочил с постели и схватил чистую одежду, чтобы переодеться. — Не лети сюда сломя голову. Он снова уснул. — Что? Почему? — Послушай, он просто начал немного двигаться, скорее рефлекторно, чем осознанно. А потом внезапно принялся бороться с фиксаторами как одержимый. Нам вчетвером пришлось удерживать его, пока медсестры вводили лекарство. Я пытался его успокоить, но он был будто не в себе и вообще не понимал, что делает или где находится. Эндрю сбросил вызов и едва подавил желание швырнуть телефон в стену — остановило лишь то, что ему нужно было сделать еще один звонок. — Я, блять, сплю, и… — раздался заспанный голос на том конце провода. — Бери машину Кевина. Мне нужно в больницу. Немедленно. Эндрю набрал бы Кевина напрямую, если бы тот вообще был способен проснуться от телефонного звонка. Или если бы ему можно было доверить руль в такую рань. Но сейчас Эндрю просто не вынес бы панических вопросов Ники, поэтому выбрал меньшее из зол. — Что случилось… — Эндрю сбросил вызов, не дав Аарону договорить. Боже, как же паршиво, что у него сейчас нет под рукой собственной машины. К чёрту Эбби за то, что она настояла оставить её у стадиона. Эндрю собрался в рекордно короткие сроки, стискивая зубы от ярости, потому что он ведь знал, что так и будет. Он прекрасно знал, что Нил проснётся дезориентированным, а значит, испуганным и, скорее всего, агрессивным. Он говорил об этом врачам, но те почти не прислушались. Эндрю раздраженно расхаживал взад-вперёд у входа в дом, когда Аарон наконец заехал на парковку. Эндрю рванул на себя дверь и практически влетел в салон. — Теперь ты соизволишь рассказать, какого хрена разбудил меня в полпятого утра? — сердито буркнул брат, но не стал дожидаться ответа и сразу нажал на газ. Когда Эндрю наконец ворвался в палату Нила, а Аарон зашел следом за ним, внутри всё выглядело обманчиво спокойно. Нил спал точно так же, как и прошлой ночью, когда Эндрю уходил. Было одновременно паршиво видеть его снова без сознания, но в то же время приносило слабое облегчение то, что ему хотя бы не стало хуже. Ваймак тяжело вздохнул, завидев братьев на пороге. — Я же говорил тебе не лететь сюда сломя голову. — Конечно. Он больше не приходил в себя? — Нет. Я не знаю, чем его накачали, но он до сих пор в полной отключке. Честно говоря, мне кажется, он и первый раз очнулся не до конца. Скорее, отбивался от нас чисто на инстинктах. — И их гениальным решением было сразу же снова усыпить его? — яростно выплюнул Эндрю. — Думаю, ты просто не представляешь, насколько буйно он себя вёл, — раздался за его спиной низкий голос. Эндрю обернулся и увидел мужчину, стоявшего в дверном проёме. Он знал, что это один из врачей этого отделения — он уже видел его мельком, но никогда раньше не разговаривал. — Нил мог не только покалечить наш персонал, — продолжил доктор, — но и, учитывая его недавнюю операцию, нанести серьёзный вред самому себе. — И чья в этом вина? — жёстко отрезал Эндрю. У него не было ни малейшего желания выслушивать оправдания этих идиотов. — Я ведь русским языком тебе говорил, как он отреагирует, если очнётся привязанным к кровати и с трубкой в горле. А ты всё равно это сделал. — Сэр, я должен попросить вас… — Эндрю, — окликнул его Аарон. Брат прервал доктора посреди его бесполезного предупреждения, и только потому, что голос Аарона прозвучал скорее встревоженно, чем раздраженно, Эндрю оглянулся на него. Но Аарон смотрел не на них — его взгляд был прикован к Нилу. С тех пор как Эндрю зашел в палату, Нил не шевелил и пальцем, но стоило заметить, что его веки слегка приоткрылись, как у Эндрю буквально перехватило дыхание. Забыв обо всём и обо всех вокруг, он бросился к кровати. Однако облегчение, которое он посмел ощутить, бесследно улетучилось, стоило ему подойти ближе. Эндрю слишком долго смотрел в глаза своему кролику, чтобы не понять: сейчас этот взгляд был абсолютно пустым. — Абрам, — позвал он, но никакой реакции не последовало. Абсолютно ничего. Врач вмешался и принялся быстро осматривать пациента. Ему пришлось перейти на другую сторону кровати, потому что Эндрю не сдвинулся ни на сантиметр. У Нила всё еще сохранялись базовые рефлексы, но в остальном он никак не реагировал на окружение. Паника и страх нарастали внутри Эндрю с каждым новым тестом, который проводил доктор. Не на шутку напуганный, он яростно выплюнул: — Что, чёрт возьми, ты ему вколол? Мужчина всё еще выглядел уязвленным его тоном, но передумал высказывать недовольство. — Это всего лишь успокоительное кратковременного действия. Ничего достаточно сильного, чтобы спровоцировать подобное состояние. — Ну, очевидно, кто-то из вас крупно облажался! — Эндрю, — снова вмешался Аарон. — Я не думаю, что дело в препаратах. — О чём ты вообще говоришь? Ты теперь у нас дипломированный врач? Аарон, ничуть не впечатленный гневом своего близнеца, лишь спокойно ответил: — Ты знаешь его лучше, чем я, Эндрю. Перестань на секунду беситься и просто подумай. Какой механизм защиты включает Нил, когда он чувствует угрозу? Эндрю с трудом сделал вдох, выдерживая тяжелый взгляд брата. Бегство. Нил мог сколько угодно утверждать, что он Лис, он действительно научился стоять на своём, когда это было важно, но в глубине души он всё равно оставался кроликом. Он так долго выживал в бегах именно потому, что был кроликом, и не мог просто сбросить это прошлое, как старое пальто. Но если он не мог бежать, если оказывался в ловушке, ему приходилось прибегать к единственному оставшемуся выходу. Диссоциация. Эндрю ненавидел эту мысль, но в ней действительно было слишком много смысла. Если Нил смутно пришел в себя в незнакомой обстановке, в окружении кучки чужаков, привязанный к кровати, с трубкой в горле и, вероятно, всё ещё испытывая дикую боль после операции, — неудивительно, что он запаниковал так, как никогда прежде. А когда не смог освободиться, его первым рефлексом стало полностью отключиться от реальности. Эндрю так сильно вцепился в металлические перила кровати, что пальцы смутно отозвались тупой болью. Нил был так близко. Эндрю почти вернул его, но из-за того, что врачи по неосторожности позволили ему очнуться, проигнорировав комплексное посттравматическое стрессовое расстройство — диагноз, который был официально занесен в его чёртову медицинскую карту, — теперь он откатился назад как никогда прежде. И никакие лекарства или их отсутствие не смогут вернуть его к реальности быстрее. Им придётся ждать. Снова. У Эндрю не осталось ни капли терпения, он просто не мог ждать ещё несколько дней. Хлое и Чарли нужен был Нил. Эндрю нуждался в нём. А ведь он был так чертовски близко. Как ни странно, крошечная надежда, мгновенно оборвавшаяся, причинила гораздо больше боли, чем если бы Нил всю ночь мирно проспал. Именно поэтому Эндрю никогда ни на что не надеялся; надежда — это лишь дверь, ведущая к разочарованию и горю. Он усвоил этот урок слишком давно, ещё до того, как научился вообще перестать чего-либо желать. Но в этот раз его разум слишком быстро поддался минутной слабости. Ошибка новичка. Как раз в тот момент, когда Эндрю был готов окончательно сойти с ума, Ваймак обошел кровать и вплотную приблизился к нему. — Ты идёшь со мной. Сейчас же. Аарон останется с Нилом. В голосе тренера не оставалось места для споров, и хотя Эндрю обычно не боялся перечить кому угодно, сейчас он был слишком взвинчен. Ему действительно нужно было выйти, иначе он разгромил бы эту палату целиком. Ножи в нарукавниках жгли кожу сквозь ткань, словно умоляя вырваться наружу. Ваймак отвёл его обратно к машине Кевина и открыл перед ним пассажирскую дверь. Эндрю не заметил, когда именно тренер забрал ключи у Аарона, но сейчас ему было плевать. Они выехали с парковки в полном молчании. — Если ты хотя бы подумаешь отвезти меня домой, — выдавил Эндрю сквозь плотно стиснутые зубы. — Я не самоубийца, — коротко бросил Ваймак. Поездка на машине нисколько не уменьшила его раздражение и ярость, а зрелище, которое ожидало его, когда Ваймак затормозил, заставило Эндрю всерьез вернуться к мысли о ножах. — У тебя хватает наглости думать, что я прямо сейчас ступлю на твоё дурацкое поле? — Ну, Рене здесь нет, чтобы набить тебе морду, а калечить лечащего врача Нила только за то, что он идиот, я тебе не позволю. Как и кого бы то ни было ещё. Тебе нужен выход для всего, что ты сейчас внутри себя давишь, и если у тебя есть идея получше, я с удовольствием её выслушаю. — О, я могу назвать как минимум одного человека, которого с радостью искалечу. Говори, где он. — Джек улетел домой. Его здесь нет. — Во Флориду, да? Это не так уж далеко. — Выходи из машины. Попадание на стадион «Лисья нора» ничуть не уменьшило его паники из-за Нила, но к этому моменту он и сам понимал, что ничто другое уже не поможет. К счастью, было ещё слишком рано, чтобы на стадионе находился кто-то, кроме них. Эндрю ни за что не стал бы заходить внутрь, будь у него хоть малейший шанс столкнуться с кем-нибудь из товарищей по команде. У него просто не осталось сил иметь дело хоть с кем-то из Лисов. Он вошёл в пустую раздевалку и с грохотом распахнул дверцу своего шкафчика, отчего та со стуком ударилась о соседнюю. Эндрю натянул экипировку механически, почти не думая о своих действиях, поскольку всё внутри него было охвачено чёрной злостью и страхом. Челюсть уже ломило от того, как сильно он сжимал зубы, но расслабиться никак не получалось. Спустившись к внутреннему корту, Эндрю с такой силой рванул свою клюшку из стойки, что та едва не повалилась, но ему было плевать. Ну упадут все остальные клюшки и сломаются — да и чёрт с ними. Ваймак уже ждал его на линии штрафных. У его ног стояли целых три ведра с мячами, а в руке он держал старую тренировочную клюшку. — Обычно я бы сказал тебе не выпускать мячи за пределы этой половины поля, но на этот раз делай, что хочешь, — крикнул Ваймак, когда Эндрю занял место в воротах. Эндрю подумывал позволить первому мячу пролететь мимо, просто чтобы позлить тренера и ясно дать понять, что даже Ваймак не может указывать ему, что делать. Но в конце концов в его жилах закипело столько разочарования, что, когда Ваймак сделал первый бросок, тело среагировало быстрее мыслей — Эндрю вложил всю свою ярость в этот удар. Раздался громкий щелчок, когда отбитый мяч с силой врезался в плексигласовую стену корта, но Эндрю даже не посмотрел, куда он отлетел. Ваймак тоже. Тренер послал ему следующий мяч без единого слова, не пытаясь как-то усложнить траекторию. В конце концов, он не пытался забить гол, а просто раз за разом доставлял мяч прямо к Эндрю. Эндрю изо всех сил пытался позволить своему телу работать отдельно от разума, но сказать это было намного проще, чем сделать — особенно учитывая, что он совершенно не привык отключать контроль. Попадание на стадион «Лисья нора» ничуть не уменьшило его паники из-за Нила, но к этому моменту он и сам понимал, что ничто другое уже не поможет. К счастью, было ещё слишком рано, чтобы на стадионе находился кто-то, кроме них. Эндрю ни за что не стал бы заходить внутрь, будь у него хоть малейший шанс столкнуться с кем-нибудь из товарищей по команде. У него просто не осталось сил иметь дело хоть с кем-то из Лисов. Он вошёл в пустую раздевалку и с грохотом распахнул дверцу своего шкафчика, отчего та со стуком ударилась о соседнюю. Эндрю натянул экипировку механически, почти не думая о своих действиях, поскольку всё внутри него было охвачено чёрной злостью и страхом. Челюсть уже ломило от того, как сильно он сжимал зубы, но расслабиться никак не получалось. Спустившись к внутреннему корту, Эндрю с такой силой рванул свою клюшку из стойки, что та едва не повалилась, но ему было плевать. Ну упадут все остальные клюшки и сломаются — да и чёрт с ними. Ваймак уже ждал его на линии штрафных. У его ног стояли целых три ведра с мячами, а в руке он держал старую тренировочную клюшку. В конце концов они опустошили все три ведра, что принёс Ваймак. Поле было завалено примерно пятьюдесятью мячами, которые Эндрю отбивал с яростной, избыточной силой, но это ничего не изменило. Изнуряющие тренировки были эффективным способом выплеснуть избыток гнева для кого угодно в этой их жалкой жизни, но для Эндрю они никогда не становились спасением. Сколько бы бросков он ни отбивал, сколько бы ни уставали и ни горели его мышцы, он всё равно оставался в бешенстве. Он всё ещё хотел свернуть шею доктору. Он всё ещё хотел разбить лицо Джеку. И вот, отбив последний мяч, он замахнулся своей огромной вратарской клюшкой ещё выше и со всей оставшейся силой обрушил её на деревянный пол корта. Боль и разрушение — вот и весь язык, на который откликались его перегруженные мысли. Би, возможно, и пыталась научить его более «здоровым» методам, но в конечном счёте, нравилось ей это или нет, этот оставался самым эффективным. Он снова и снова бил ею о паркет. Ваймак не останавливал его, даже когда древко начало трещать и гнуться под тяжестью ударов. Нил, безусловно, очень расстроился бы, увидь он, как Эндрю намеренно уничтожает экипировку для экси. Но это не имело значения. Потому что Нила здесь не было. Он ударил сильнее. Когда клюшка наконец разлетелась пополам, Эндрю отбросил обломок ручки подальше и, тяжело дыша, присел на корточки. Ладони немилосердно выли, мышцы сводило судорогой. Он попытался снова сжать пальцы в кулаки, но они едва слушались. Воздух обжигал горло, с трудом прорываясь в легкие. Даже после всего этого его первой мыслью по-прежнему оставался Нил. В первый раз, когда они играли на одной площадке, Нил оказался в точно таком же состоянии, в каком Эндрю был сейчас. Эндрю отчётливо помнил каждую его жалкую попытку забить гол и то, как этот придурок злился всё сильнее с каждым неудачным броском. Чем больше Нил бесился, тем яростнее Эндрю преграждал мячу путь в ворота. Нил не останавливался, пока руки окончательно не отказали ему, — слишком упрямый, чтобы сдаться как-то иначе. Когда Эндрю наступил на его клюшку, Нил поднял на него взгляд прямо с паркета. Его глаза, тогда ещё скрытые за линзами притворного тёмно-карего цвета, яростно заблестели от гнева, впервые выдав его скверный характер. Его вспыльчивость и непроходимую глупость. Глупый, глупый Нил. Но в конечном счёте разве не Эндрю оказался самым глупым из них двоих, раз умудрился в него влюбиться? Раз позволил ему пустить настолько глубокие корни, что теперь вся его хвалёная железная выдержка рассыпалась в прах при одной только мысли о том, что он чуть его не потерял. Эндрю прикрыл рот рукой как раз вовремя, чтобы сдержать задушенный стон, слишком похожий на всхлип, готовый вырваться из его груди. Он был не в силах подавить эту лавину чувств, поэтому изо всех сил сжал правую ладонь в кулак, позволяя боли в затекших пальцах хоть немного отвлечь разум от бушующего шторма, с которым сейчас не мог совладать. Когда дыхание наконец нормализовалось, а контроль над мыслями вернулся, Ваймак сделал несколько шагов к нему. — Иди в душ, — строго сказал он. — Я здесь всё уберу, а потом отвезу тебя обратно. Эндрю поднялся, коротко кивнул тренеру и с трудом побрёл в сторону раздевалки. Он слишком долго простоял под струями воды, безучастно глядя на кафельную плитку и на стекающие по стене капли, пока наконец не заставил себя собраться с силами и выключить душ. Одевшись, он вышел на улицу и сразу же отыскал взглядом свою машину на парковке. Они поехал обратно в больницу. Когда Эндрю вернулся, Аарон сидел рядом с кроватью Нила, скрестив руки на груди. На этот раз на его лице читалось больше усталости, чем привычного раздражения. Брат хранил молчание, пока Эндрю опускался на край постели рядом с Нилом, а затем со вздохом поднялся на ноги. — Его состояние изменилось, — тихо произнес Эндрю. — Нил был совсем другим, когда я уезжал. — Пока тебя не было, ему сделали томографию головы, — ответил Аарон. — Врач хотел убедиться, что они не пропустили какие-нибудь скрытые повреждения. Я слышал, как он разговаривал с медсестрой, — никаких аномалий или ухудшений на снимках нет. Так что это, скорее всего, действительно реакция на панику. Доктор сказал, что сегодня из него вытащат дыхательную трубку и снимут фиксаторы. А дальше, наверное, останется только ждать. После ещё нескольких минут молчания Аарон спросил тише: — Ты хочешь, чтобы я остался или ушёл? — Делай что хочешь, — ответил Эндрю, не отрывая взгляда от Нила. Оставалось только ждать. Десять дней после рождения. Следующие пару дней прошли как в тумане. После нервного срыва на стадионе Эндрю чувствовал себя хуже, чем за все последние месяцы. Апатия вернулась в полную силу. В каком-то смысле это даже приносило утешение — возможность отгородиться от бури эмоций, которая безжалостно разрушала его с тех пор, как он впервые переступил порог этой больницы. Би звонила ему дважды — вероятно, по просьбе Ваймака, — но Эндрю сбрасывал её вызовы на автоответчик. Сейчас у него не было никакого желания с ней разговаривать. Это лишь растревожило бы топившие его негативные эмоции и разочарование, а они были последним, что требовалось Эндрю, чтобы пережить бесконечные дни ожидания наедине со своими мыслями. Рене тоже прислала сообщение. Короткий вопрос о том, как у него дела. Его он тоже проигнорировал. За последние дни он дважды видел Мэтта, но не обронил в его присутствии ни слова. Бойд приходил лишь для того, чтобы Эндрю мог спокойно подняться в реанимацию для новорожденных, не оставляя Нила в палате одного. Единственные моменты, когда Эндрю чувствовал себя хоть каплю живым, наступали, когда он уходил наверх, чтобы ненадолго подержать дочерей. Было поразительно наблюдать, как с каждым новым днём они стремительно крепли и подрастали. Девочки оставались единственными лучами солнца, способными пробиться к нему сквозь эту темноту. Вчера он впервые взял Чарли на руки. Он прижимал её к себе всё то время, что позволяла медсестра, бережно укачивая, пока малышка мирно спала на его груди. Сегодня он дал Хлое её первую бутылочку, и малышка во время кормления неотрывно смотрела на него своими прекрасными глазами. Ей потребовалось несколько попыток, прежде чем сообразить, что делать, но как только она разобралась, то принялась пить с таким аппетитом, словно её вообще ни разу не кормили с самого рождения. С каждым новым мгновением, проведённым с дочерьми, Эндрю чувствовал глухую, давящую тоску от мысли, что Нил всё это пропускает. Более того, он был уверен, что и девочкам тоже не хватает тепла их матери. Его мысли прервались, когда в палату вошла медсестра. Она задёрнула шторы и выложила чистые простыни и полотенца. Эндрю понял, что пришло время для ежедневного обтирания Нила. Преодолевая навалившуюся волну усталости, он поднялся с кресла и подошел к кровати. Нил так и не пришёл в себя. Это был самый тяжёлый и затяжной диссоциативный эпизод в его жизни, но Эндрю не удивлялся. Травмирующее пробуждение в сочетании с лекарствами, которые всё ещё частично оставались в организме и замедляли работу мозга, утянули Нила слишком далеко от реальности. Иногда он приоткрывал глаза, но его взгляд оставался абсолютно пустым. — Абрам, — позвал он его, склонившись к его уху. — Я просто поворачиваю тебя на бок. Тебе не будет больно. Ты в безопасности. Он продолжал говорить с ним, вкратце описывая каждое действие, на случай, если Нил хоть немного слышал его сквозь туман в своём сознании. По крайней мере, у него больше не было трубки в горле, а руки могли свободно двигаться — это значило, что когда он снова очнётся, вероятность паники будет в разы меньше. Закончив, Эндрю откинулся на спинку стула. Он подтянул колено к груди и положил на него голову, позволив себе ненадолго закрыть глаза. Ваймак должен был вернуться сегодня вечером, но Эндрю сомневался, что это хорошая идея. Он знал, что Нил доверяет тренеру, когда находится в здравом уме. Но если он снова проснётся дезориентированным, то пожилой мужчина в палате может его сильно напугать. Этот страх сидел слишком глубоко, чтобы Нил мог сразу взять себя в руки и осознать, что Ваймак не представляет угрозы. Эндрю ведь не раз замечал, как Нил до сих пор рефлекторно вздрагивает, когда их тренер хотя бы немного повышает голос. Может, стоит отправить сообщение Мэтту и попросить его приехать подменить его? Эндрю предпочёл бы вообще не уходить, но, как бы тяжело ни было признавать это даже самому себе, он находился на грани своих возможностей. Спину и шею ужасно ломило от постоянного сна на стульях, он был совершенно измотан. Прошлой ночью он умудрился проспать целых три часа, уткнувшись головой в бедро Нила. Вот только он помнил, что медсестры заходили проверять показатели чуть ли не каждый час, а это значило, что Эндрю просто-напросто отключился и не услышал, как они входили в палату, — и, скорее всего, не один раз. А допускать подобное было категорически нельзя. Его собственное измученное тело сдавало, и у него просто не оставалось выбора — нужно было поспать, пока он окончательно не рухнул прямо здесь. Значит, кто-то обязательно должен был занять его место и присмотреть за Нилом этой ночью, третьего не дано. Но кто подойдёт лучше? Эндрю терпеть не мог быть должным Мэтту, зато его Нил точно бы не испугался. Кевин тоже мог стать вариантом: в команде Нил был ближе всего именно к нему, не считая самого Эндрю. Присутствие Дэя не спровоцировало бы панику, но Эндрю сомневался, что тот сможет бодрствовать всю ночь напролёт, так что Кевин отпадал. Аарона Нил не особо жаловал, но, возможно, спросонья он мог бы принять его за Эндрю — ровно на то время, чтобы окончательно прийти в себя и не запаниковать. Но это означало… — Ндрю.. Эндрю резко вскинул голову на едва различимый шёпот, до конца не веря, что это ему не причудилось. Нил лежал в том же положении, слегка повернув голову набок. Но его веки были приоткрыты, и весь мир Эндрю резко замер, стоило ему это заметить. Глаза были открыты, и в них больше не было той пугающей пустоты. Нил смотрел прямо на него. Он очнулся.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!