Часть 4

В Берне, в зале имперского военного совета, воздух был пропитан напряжением. Заседание правительства — закрытое, с участием высших чиновников, генералов и "специальных советников" — длилось уже третий час. Во главе стола восседал Карл фон Шталь, влиятельный министр оккупационных дел и ключевой член "Ордена Чистоты". С его аккуратной бородкой, пронизывающим взглядом и манерой размахивать рукой при речах, он напоминал тирана из другого мира — фанатичного вождя, чьи идеи о "чистоте" сеяли безумие и слепую преданность. Он не был формальным главой Империи, но его националистическая клика проникла во все щели власти, и он влиял на решения не мудростью, а фанатизмом и интригами. На повестке — западный фронт и оккупированные территории. Отчёты были удручающими: Республика и её союзники прорвали линии, Империя отступала . Потери исчислялись дивизиями, а мораль падала. Шталь, однако, был полон ярости по поводу предложений о выводе войск с оккупированных территорий Республики, которые некоторые генералы видели как шаг к миру. "Вывод войск? — взревел Шталь, ударяя кулаком по столу и вставая в полный рост, его голос гремел, как в трибуне. — Абсурд! Эти республиканские выродки — такие же недо-люди, как и восточные варвары! Нет никакого выхода из оккупированных территорий Республики. Мы будем проводить там такую же политику, как на востоке: репрессии, принудительный труд, уничтожение саботажа. Держать оборону любой ценой! Переговоры — предательство чистоты. Мы раздавим их, как насекомых, и укрепимся для контрудара!" Возражения посыпались от нескольких, но громче всех заговорил молодой командир — полковник Ганс фон Лер, один из немногих прагматиков в зале. "Министр, это безумие! Наши ресурсы истощены. Два фронта — это самоубийство. Переговоры с Республикой могли бы дать передышку, перекинуть силы на восток. Советы стоят на месте, но если мы потеряем Республику ... А такая политика только разожжёт партизан!" Шталь уставился на него, глаза сузились в узкие щёлки, полные презрения. "Ты, фон Лер, забыл о долге? Чистота превыше тактики! Предлагаешь сдаться? Нет. Мы будем сражаться до последнего! Приказ: на оккупированных территориях Республики — тотальная оборона, никаких отступлений. Эти недо-люди получат урок." Зал затих под гнётом его воли. Фон Лер опустил голову, но в глазах его мелькнуло отчаяние. Шталь продолжил, раздавая приказы: укреплять оборону, казнить "дезертиров", игнорировать любые дипломатические сигналы и проводить репрессии на западе, аналогичные восточным — концлагеря, конфискации и "очищение". В углу зала, среди наблюдателей, сидел подполковник Эрих фон Реруген. Реруген заметил, как Шталь отверг вывод войск и навязал жестокую политику, и мысли его завертелись. "Это полезно, — подумал он. — Орден слеп. Если Таня покажет результаты, это подорвёт их авторитет. А такая политика только усилит сопротивление в Республике." Он не вмешивался — пока. Но в его уме зрело что-то большее, эхом отражая планы Тани. Тем временем на западном фронте Империя отступала под натиском республиканских сил. Таня фон Дегуршафф, майор 15-го магического полка, три месяца негодуя новой политикой Шталя, держала оборону в оккупированной Республике. "Великолепно, теперь здесь так же, — бормотала она, видя, как репрессии Ордена сеют ненависть. — Эти недо-люди? Это просто люди, которых мы толкаем к партизанам." Партизаны были повсюду: республиканские повстанцы, усиленные союзными диверсантами, подрывали железные дороги, атаковали конвои и сеяли хаос. После недели боёв за столицу Республики — Париж — он был потерян — не из-за прямого штурма, а из-за недостатка снабжения: партизаны перерезали поставки, и имперские войска голодали в осаде. А так всё так же — Таня держала оборону, но видела безнадёжность: приказы Шталя только множили врагов. В итоге Таня сама, без приказа, отступила — организованно, спасая полк от полного уничтожения. Она подорвала мосты, эвакуировала раненых и перегруппировалась за Рейн, сохранив боеспособность. Но в Берне это расценили как "позор". Шталь, в ярости, потребовал её наказать: "Дегуршафф — предательница! Арестовать за трусость и неповиновение. Такая политика не потерпит отступлений!" Реруген, получив весть об этом, не стал ждать. Он ворвался в кабинет начальника штаба дивизии, его лицо было маской решимости. "Это абсурд! — заявил он. — Дегуршафф спасла тысячи жизней. Её отступление было тактическим — она сохранила полк для будущих боёв. Наказывать её — значит терять лучшего командира. Я требую отмены приказа!" Начальник, под давлением "Ордена", колебался. Реруген давил аргументами: отчёты, карты, расчёты потерь. "Если вы её снимете, фронт рухнет быстрее. Отправьте на восток — там она нужна. Под Стальградом, где 6-я армия Паулюса в ловушке." В итоге приказ изменили: не арест, а перевод. Таня получила новое задание — пробиться к окружённой группе Паулюса в Стальграде, огромном промышленном городе на Волге, где Советы сомкнули кольцо. Бои были кошмарными — руины, дом за домом, магические дуэли в снежных заносах. Таня прибыла с остатками полка: Висс, Брайт, Гранц и тысяча измотанных солдат. Советские магические дивизии, усиленные сибирскими шаманами, держали город в тисках. Паулюс, генерал 6-й армии, был на грани: припасы кончались, раненые умирали от холода. "Майор Дегуршафф прибыла," — доложила она по коммуникатору Паулюсу. "Мы прорвёмся." Битва разгорелась на следующий день. Таня спланировала мастерский удар: фальшивый отвлекающий манёвр на юге, где Брайт с магическими бомбардировщиками имитировал прорыв, а сама она с элитой — Виссом и Гранцем — ударила с севера. Её заклинания, усиленные "Вычислителем", разрывали советские барьеры: цепи молний, огненные вихри. Они пробились сквозь руины, уничтожая пулемётные гнёзда и магов-стрелков. В сердце города, у завода, Таня столкнулась с советским командиром — мощным магом по имени Иванов. Дуэль была эпичной: его земляные големы против её воздушных копий. Но Таня была быстрее, хитрее — она заманила его в ловушку, где рушащиеся стены завода погребли его под обломками. К вечеру её полк соединился с остатками армии Паулюса. Вместо спасения они перешли в наступление: Таня захватила ключевой мост через Волгу, отрезав советские подкрепления. Стальград пал за три дня — город, который мог стать могилой 6-й армии, стал триумфом Империи. Паулюс лично пожал ей руку: "Вы — спасительница." Новости разлетелись: "Дегуршафф берёт Стальград!" На востоке это вдохновило войска, но в Берне Шталь скрипел зубами. Реруген улыбнулся в своём кабинете: "Полезно. Очень полезно." Таня же, стоя на руинах, думала о перевороте. Её звезда восходит — и это даст ей рычаги.