Глава 12. Тень прошлого

Часть 1. Утро после клятвы Проснулись они все в одной куче. Выручай-комната превратилась в гигантскую кровать — видимо, почувствовала, что никто не хочет расходиться. Драко лежал на спине, Гермиона — у него на груди. Рон и Панси сплелись в клубок, который издавал странные звуки (храп Панси был легендарным). Гарри и Астория спали в обнимку, как две ложки. Блейз и Джинни — ногами друг на друге, потому что им было весело даже во сне. — Который час? — простонал Тео. — Утра, — ответила Луна, которая уже сидела в углу и читала книгу вверх ногами. — Папоротник сказал, что сегодня будет важный день. — Твой папоротник — параноик, — буркнул Блейз. — Он просто заботливый. — Заткнитесь, — простонала Панси. — У меня голова раскалывается. — Это называется похмелье, Паркинсон, — сказал Рон. — Добро пожаловать в мир нормальных людей. — Я не нормальная, я — аристократка. — Сейчас ты — моя девушка, которая храпит как тролль. — Я не храплю! — Храпишь, — хором сказали все. Панси обиделась. Рон поцеловал её в макушку. — Ты храпишь красиво, — сказал он. — Пиздежь, — фыркнула она, но улыбнулась. — Так, — сказал Гарри, садясь. — План на сегодня. Завтрак. Потом… — Потом мы идём к моей маме, — перебил Рон. — ЧТО? — Панси подскочила. — Ты слышала. Мама хочет познакомиться с тобой. — СЕЙЧАС? — А что откладывать? Она уже знает, что мы встречаемся. Она написала мне совой. Целых семь футов пергамента. С восклицательными знаками. — Я умру, — сказала Панси. — Не умрёшь, — усмехнулся Рон. — Моя мама страшная, но справедливая. — Она меня убьёт! — Возможно. Но я буду рядом. Панси посмотрела на него. Взяла за руку. — Если я выживу — ты мой навсегда. — Договорились, — он поцеловал её. — Это мило, — сказала Луна. — Но папоротник говорит, что сегодня будет ещё кое-что. — Что именно? — спросил Драко. — Не знаю. Он говорит загадками. Но это связано с твоим отцом. Драко помрачнел. — Тогда не будем терять времени. Завтрак — и по местам.

***

Часть 2. Завтрак, который запомнится надолго В Большом зале было шумно. «Свои» сели вместе — слизеринцы и гриффиндорцы за одним столом. Уже никого не удивляло. — Мисс Паркинсон, — Макгонагалл подошла к ним. — Мистер Уизли. Я слышала, вы сегодня навещаете семейство Уизли? — Да, профессор, — Панси побледнела. — Держитесь, — Макгонагалл почти улыбнулась. — Молли — хорошая женщина. Но если она начнёт кормить вас пирогами — не сопротивляйтесь. Это бесполезно. — Спасибо, профессор, — Панси сглотнула. В этот момент в зал влетела сова. Не школьная — большая, чёрная, с серебряными глазами. Такая же, как тогда, с письмом от Люциуса. Драко напрягся. Сова упала прямо перед Гермионой. В клюве — конверт. Чёрный. С золотой печатью. — Это не отцу, — тихо сказал Драко. — Это тебе. Гермиона разорвала конверт. Достала пергамент. Прочитала. — Нас вызывают в Министерство, — сказала она ровным голосом. — Меня и Драко. Завтра. На допрос. — ПО КАКОМУ ПОВОДУ? — Гарри вскочил. — Обвинение в… — она запнулась. — В развращении несовершеннолетнего. Меня. А Драко — в связях с грязнокровкой, что подрывает чистоту рода. — ЭТО БРЕД! — рявкнул Рон. — Это Люциус, — сказал Драко. — Он начал войну. — Мы пойдём, — сказала Гермиона. — И мы выиграем. — Мы пойдём все, — поправил Гарри. — Нельзя, — покачала головой Гермиона. — Нас вызовут только. Но вы можете быть свидетелями. Если понадобится. — Мы будем, — сказала Панси. — А сейчас — мне нужно выжить после знакомства с твоей мамой, Уизли. Так что давайте не будем паниковать раньше времени. — Она права, — сказал Драко. — Сегодня — день Панси. Завтра — наша война. Он поцеловал Гермиону в лоб. — Иди, — сказал он. — Убей их своим обаянием. — Или матом, — добавила Джинни. — Или матом, — согласилась Панси. Они ушли. Рон — за руку с Панси. Джинни — за компанию (ей хотелось посмотреть на лицо матери, когда она увидит сына со слизеринкой). А Гермиона и Драко остались готовиться к завтрашнему допросу. Снейп обещал помочь. Нарцисса — тоже. Но было страшно. Очень страшно.

***

Часть 3. Нора: вторжение Панси Нора выглядела как сумасшедший дом. Буквально. Дом стоял на кривых ногах, из труб валил дым, в саду прыгали какие-то куры-самоубийцы (они пытались клюнуть метлу, которая летала сама по себе). — Это… мило, — сказала Панси, пытаясь не кривиться. — Врёшь, — усмехнулся Рон. — Но ты стараешься. — Я стараюсь ради тебя, Уизли. Запомни это. — Запомнил. Дверь открылась раньше, чем они успели постучать. Молли Уизли стояла на пороге. В переднике. С палочкой в одной руке и скалкой — в другой. — Ты, — сказала она, глядя на Панси. — Та самая девушка. — Здравствуйте, миссис Уизли, — Панси выпрямилась. — Я Панси Паркинсон. Я встречаюсь с вашим сыном. — Я знаю, кто ты, — Молли прищурилась. — Чистокровная. Слизеринка. Дочь Пожирателей. — Мама! — возмутился Рон. — Я не закончила, — Молли подняла руку. — Я знаю, что твой отец — ублюдок. Я знаю, что твоя мать — жертва. Я знаю, что ты выросла в дерьме. — Мама! — теперь возмутилась и Джинни. — Я знаю, — Молли шагнула к Панси. — И мне плевать. Ты любишь моего сына? Панси посмотрела ей в глаза. — Да, — сказала она твёрдо. — Люблю. Даже когда он жуёт с открытым ртом. Даже когда он тупит в шахматах. Даже когда он говорит, что я «командирша». Люблю. Всю жизнь никого не любила. А его — люблю. Молли смотрела на неё долгую минуту. Потом отложила скалку. — Тогда проходи. Чай будешь? — Буду, — Панси выдохнула. — С пирогом? — С пирогом. — Молодец, — Молли обняла её. — Ты мне нравишься. У тебя есть яйца. — Мама, не выражайся, — простонал Рон. — Я выражаюсь, как хочу. У меня дом, семь детей и муж-маньяк с маггловскими игрушками. Я заслужила право на мат. Панси рассмеялась. Впервые за день — искренне. Она вошла в дом. И поняла, что это — начало чего-то нового.

***

Часть 4. Вечер в Норе За ужином Панси попробовала всё. Пироги. Супы. Жаркое. Пудинг. Ещё пироги. — Ты ешь, как Рон, — заметил Фред. — Это комплимент? — спросила Панси с набитым ртом. — Это диагноз, — ответил Джордж. — Зато я вкусно готовлю, — сказала Молли. — Ешь, девочка. Тебя кормили вообще? — Нет, — честно сказала Панси. — У нас дома были домовики. Еда появлялась на столе. Никто не готовил. Никто не разговаривал. Мы просто ели. Молча. А потом отец бил маму. Или меня. За столом воцарилась тишина. — Панси, — тихо сказал Артур Уизли. — Ты теперь часть нашей семьи. Если захочешь приехать — приезжай. В любое время. Мы всегда рады. — Даже если я слизеринка? — Даже если ты слизеринка, — улыбнулся Артур. — Цвет не важен. Важно, что внутри. Панси заплакала. Впервые при чужих. Рон обнял её. — Всё хорошо, — сказал он. — Я с тобой. — Твоя семья… они сумасшедшие, — прошептала она. — Знаю. — Я их люблю. — Я тоже. Они сидели в обнимку, пока Фред и Джордж не начали бросаться пирогами. — А вот это уже перебор, — сказала Молли, хватая скалку. — МАМА, НЕТ! — МАМА, ДА! Беготня, крики, хохот. Панси смотрела на этот хаос и улыбалась. Она никогда не была дома. Теперь — была.