Глава 13. Сломленные, но не побеждённые

Часть 1. Ночь перед битвой Выручай-комната чувствовала их настроение. Она не превратилась в пышную спальню — это было бы фальшиво. Не в голые стены — слишком пусто. Она создала убежище: маленькую комнату с камином, широкую кровать с серым бельём и одно окно в звёздное небо, которого не существовало в реальном мире. Драко сидел на краю кровати, ссутулившись, сжимая простыню так, что костяшки побелели. — Я боюсь, — сказал он тихо. Гермиона подошла сзади, обняла, прижалась щекой к его макушке. — Я знаю. Я тоже. — Я не о себе. О тебе. — А я — о тебе. Он резко развернулся, схватил её за запястья, притянул к себе. Его глаза — серые, как грозовое небо — смотрели с болью. — Если они тронут тебя, если хотя бы слово скажут… я не знаю, что сделаю. Но это будет громко и незаконно. — Драко, — она коснулась его щеки, провела пальцем по скуле, чувствуя лёгкую щетину. — Посмотри на меня. Он поднял глаза. — Ты будешь рядом, — сказала она. — Я знаю. И я выдержу. Потому что после мы вернёмся сюда. Вместе. — Откуда ты знаешь? — Потому что я люблю тебя, — она взяла его лицо в ладони. — А любовь — это единственная магия, против которой бессильны все эти политиканы и древние законы. Она поцеловала его. Легко, почти невесомо. — Сегодня никаких слов, — прошептала она. — Просто будь со мной. Он поцеловал её в ответ. Не жадно, не страстно — нежно. Осторожно. Как будто она была из стекла. — Я не сломаюсь, — прошептала она. — А я не хочу рисковать, — ответил он. — Сегодня — только нежность. Его руки скользнули к пуговицам её пижамной рубашки. Он расстёгивал их медленно, целуя каждый открывшийся сантиметр кожи. Шею — туда, где бился пульс. Ключицу — где пахло мятой и её шампунем. Плечо — где была крошечная родинка. — Ты такая красивая, — сказал он, и в его голосе было что-то похожее на молитву. — Не потому что у тебя идеальное тело. А потому что это тело — твоё. Моё. Наше. — Говоришь как поэт, — она улыбнулась сквозь слёзы. — Это ты виновата, Грейнджер. Он стянул с неё рубашку, потом трусики. Она раздела его — свитер, футболку, брюки. Каждый шрам на его бледной коже она поцеловала. — Ты выжил, — сказала она. — И я люблю тебя за это. Он опрокинул её на спину, навис сверху, опираясь на локти. Их тела соприкоснулись — живот к животу, грудь к груди. Кожа к коже. — Ты дрожишь, — заметил он. — Это хорошая дрожь, — она провела руками по его спине, чувствуя каждый позвонок. Он вошёл в неё медленно, плавно, как волна. Ни спешки, ни судорог — только тихий выдох, только два сердца, которые бились в унисон. — Ты здесь, — прошептал он. — Я здесь, — ответила она. Они двигались в ритме, который родился сам собой. Глубоко, но мягко. Страстно, но без надрыва. Он смотрел на её полузакрытые глаза, на прикушенную губу, на лёгкий румянец, и чувствовал, что это — самое настоящее, что было в его жизни. Она кончила первой — с тихим стоном, в котором смешались его имя и что-то неразборчивое. Её тело выгнулось, пальцы вцепились ему в спину. Он кончил следом — с глухим рыком, уткнувшись лицом в её плечо. Они лежали тихо. Он — внутри неё, она — под ним. Оба мокрые от пота, оба сбитые с толку этой огромной нежностью. — Спасибо, — прошептал он. — За что? — За то, что научила меня бояться не врагов, а потери тебя. Она уснула у него на груди. Он смотрел на огонь, на её волосы, на свои руки, которые ещё помнили её тепло. — Я вытащу нас, — прошептал он. — Клянусь. Камин тихо щёлкнул. Будто согласился.

***

Часть 2. Утро и разлучение Утром в Министерстве их разлучили сразу. — Мисс Грейнджер — в зал № 3. Мистер Малфой — в зал № 7. — Нет, — Драко встал между Гермионой и аврором. — Мы идём вместе. — Процедура, мистер Малфой. — К чёрту процедуру! — Драко, — Гермиона коснулась его плеча. — Всё хорошо. — НЕ ХОРОШО! — он повернулся к ней, и она увидела его глаза — красные, бешеные, полные ужаса. — Я не хочу, чтобы они делали с тобой то же, что делала Амбридж. — Не сделают, — она говорила тихо, только для него. — Я сильная. Ты дал мне эту силу. Помнишь? Он шумно выдохнул. — Помню. — Тогда отпусти. — Не могу. — Отпусти, — она поцеловала его. Быстро, почти неслышно. — Я люблю тебя. Вспомни это, когда станет страшно. — А если мне будет страшно за тебя? — Тогда вспомни, что я люблю тебя ещё сильнее. Авроры развели их. Драко уводили в одну сторону, Гермиону — в другую. Он обернулся. Она обернулась. Их взгляды встретились. — Я люблю тебя, — беззвучно сказал он. — Я знаю, — беззвучно ответила она. Дверь за ней закрылась. Драко прислонился к стене и медленно сполз на пол. — Блядь, — прошептал он. — БЛЯДЬ, БЛЯДЬ, БЛЯДЬ. — Мистер Малфой, встаньте. Он поднял голову. Над ним стоял Снейп. — Профессор… — Я всё видел, — Снейп протянул руку. — Вставай. Твоей девочке нужен боец, а не развалина. Драко взял протянутую руку. Встал. — Она справится, — сказал Снейп. — Она — Грейнджер. Она выжила после Амбридж. Выживет и после этого. — А если нет? — Тогда мы превратим это Министерство в руины. Все вместе. «Свои» не сдают своих. Драко кивнул. Глаза загорелись. — Пошли. У меня допрос. — У нас допрос, — поправил Снейп. — Я твой адвокат. И я не проигрываю.

***

Часть 3. Допрос с перчинкой Зал № 3 оказался маленькой душной комнатой без окон. За длинным столом сидели пятеро судей в пурпурных мантиях. В центре — председатель, старый маг с лицом умирающей черепахи. — Мисс Грейнджер, вы обвиняетесь в нарушении Статута Чистоты Крови, параграф 3, пункт 2, — начал он. — «Совращение несовершеннолетнего волшебника из древнего рода с целью осквернения…» — Апчхи! — чихнул судья слева. Председатель поморщился. — …с целью осквернения крови. — Я не совращала никого, — Гермиона стояла прямо. — Нам обоим по семнадцать. Мы встречаемся по обоюдному согласию. — Апчхи! — Морган, если вы не прекратите… — У меня аллергия на бюрократию, — обиженно сказал судья Морган. — Ваша честь, — вмешался Люциус Малфой, стоявший в углу с тростью. Он шагнул вперёд — и трость предательски скрипнула. Громко. Пронзительно. — Эта девушка… — Скри-и-и-ип, — продолжила трость. Люциус побледнел. — …эта девушка опозорила мой род! — Апчхи! — МОРГАН! — Извините. Гермиона с трудом сдерживала улыбку. — Ваша честь, — сказала она. — Мистер Малфой не является стороной в этом деле. Он здесь только потому, что подкупил половину судей. — Апчхи! — Это клевета! — заорал Люциус. — Это правда, — спокойно сказала Гермиона. — У меня есть доказательства. Но их покажет мой адвокат. — А кто ваш адвокат? Дверь открылась. Вошёл Снейп. Чёрный, бесшумный, с лёгкой улыбкой, от которой у судей подкосились колени. — Я, — сказал он. — Профессор Северус Снейп, мастер зелий, бывший шпион, действующий кошмар бюрократов. Приступим? Люциус побелел. Судьи зашевелились. — Северус, — прошипел Люциус. — Ты не посмеешь. — Люциус, — Снейп наклонил голову. — Я уже посмел. Я здесь. И я принёс документы. Много документов. Например, ордер на твой арест за применение неразрешённого веритасерума к несовершеннолетней. — У вас нет доказательств! — Есть, — раздался мечтательный голос. В дверях стояла Луна Лавгуд с камерой. — Я всё сняла, — сказала она. — И крупный план вашего лица, мистер Малфой. Очень кинематографично. Вы похожи на разозлённого павлина. — Павлины не злые, — заметил судья Морган. — Апчхи! — МОРГАН! Зал замер. Снейп подошёл к столу судей, положил перед ними стопку пергаментов. — Здесь показания. Студентов, профессоров, даже домовиков. Люциус Малфой угрожал, подкупал, применял запрещённые зелья. А его сын и мисс Грейнджер просто любят друг друга. Преступления в этом нет. Опротительного — много. Но не противозаконного. — Апчхи! — МОРГАН, ВЫ УВОЛЕНЫ! — Я сам уйду, — обиделся судья Морган и чихнул в последний раз. Судьи удалились на совещание. Через десять минут они вернулись. — Мисс Грейнджер, мистер Малфой, — сказал председатель. — Вы отпускаетесь под подписку о невыезде. Дело будет пересмотрено. А вы, — он посмотрел на Люциуса, — задерживаетесь для дачи показаний. — Что?! — заорал Люциус. — Вы не имеете права! — Имеем, — сказал председатель. — Морган, задержите его. — Я УВОЛЕН! — Временно восстановите. Судья Морган чихнул и наложил на Люциуса связывающие чары. — Это не конец! — заорал Люциус, когда его уводили. — Я вернусь! Вы все заплатите! — Да-да, — сказала Луна, махая ему рукой. — Приходите. Я принесу папоротник. Драко и Гермиона вышли в коридор. — Мы… мы свободны? — спросила она. — Условно, — ответил Драко. — Но это лучше, чем ничего. — Это лучше, чем всё, — она обняла его. В этот момент из соседней двери вышли двое авроров. Посмотрели на них. И… аплодировали. — Что? — не понял Драко. — Мы всё слышали, — сказал один аврор. — Про вашу любовь. Про то, как вы держались. Мы тут все ненавидим Малфоя-старшего. Но вы — молодцы. — Мы вами гордимся, — добавил второй. И они ушли, оставив Драко и Гермиону в полном офигении. — Авроры нас похвалили, — медленно сказал Драко. — Авроры нам аплодировали, — поправила Гермиона. — Что происходит с миром? — Не знаю, — она улыбнулась. — Но мне нравится. Она поцеловала его. Долго, счастливо, с матом сквозь смех. Из зала вышли остальные «Свои». — Ну что? — спросил Рон. — Мы победили? — Мы не проиграли, — сказал Драко. — Пока. — Этого достаточно, — сказал Гарри. — Пошли домой? — Пошли. Она взяла его за руку. Он сжал её пальцы. — Спасибо, — прошептал он. — За что? — За то, что не сдалась. — А ты — за то, что не дал мне сдаться. Они пошли к камину. А за их спинами судья Морган снова чихнул. — Будьте здоровы, — сказала Луна. — Спасибо, мисс Лавгуд. Мир сходил с ума. Но это был хороший безумие.