Глава 27. «Зелёный и алый: навсегда»

Часть 1. Утро свадьбы — «Хаос и носки в холодильнике» Утро началось с криков Панси. — Где цветы? Кто убрал цветы? Я сказала — белые с зелёным, а это — белые с салатовым! — Это одни и те же цветы, — сказала Гермиона, кормя Арабеллу. — Не одни и те же! У салатового больше желтизны! — Панси, успокойся. — Я спокойна, как удав! — Удавы не спокойны, они просто медленные. — Я медленная, как удав! Арабелла чихнула. Панси замерла. — Она согласна, — сказала Панси. — Она чихнула, — сказала Гермиона. — Это «да» на детском. В соседней комнате Драко пытался завязать галстук. Рон зашёл без стука. — Ты Малфой или кто? — спросил Рон. — Я Малфой, который не умеет завязывать галстук. — Тогда я завяжу. — Ты умеешь? — Панси научила. Сказала, что если не научусь, она будет завязывать мне всю жизнь. — И ты научился? — Я боялся её больше, чем Волдеморта. — Это мудро. — Я вообще мудрый. Рон завязал галстук. Криво, но держалось. — Спасибо, Уизли. — Не благодари. Лучше сделай её счастливой. — Постараюсь. — Постарайся лучше. В дверь заглянул Гарри. Лохматый, с красными глазами. — Ты где был? — спросил Драко. — На люстре, — ответил Гарри. — На люстре? — Я испугался, что если слезу, она упадёт. — Ты проспал на люстре всю ночь? — Я медитировал. — Ты пьян? — Я счастлив за вас. Это хуже. Гарри сел в кресло и закрыл глаза. — Ты не уснёшь опять? — спросил Рон. — Я не сплю. Я набираюсь сил. — Набирайся. — На чём держится люстра? — спросил Драко. — На магии, — ответил Гарри. — На какой? — На моей. Я её поддерживаю силой воли. — Ты спишь. — Моя воля не спит. — Ты храпишь. — Это дыхание силы. — Ты спятил, Поттер. — Я счастлив. — Одно и то же. Панси влетела в комнату с криком: «ТВОЙ КОСТЮМ МЯТЫЙ!» — Он не мятый, — сказал Драко. — Он мятый. Гладь. — Я не умею гладить. — Тогда стой смирно. Я поглажу утюгом. — Панси, утюг горячий. — Я знаю. Поэтому стой смирно. Драко стоял смирно. Панси гладила. Рон смотрел. — У тебя тоже костюм мятый, — сказал он себе под нос. — Я слышу, — сказала Панси. — Я знаю. — Поглажу потом. — Я не просил. — Ты не просил. Я предлагаю. — Это угроза? — Это забота. — Одно и то же. — Рон, ты будешь следующим, — сказала Панси. — Я не хочу быть следующим. — Ты будешь следующим. Стой смирно. — Панси, я не хочу. — Стой смирно, Уизли. Иначе я выйду замуж за Малфоя. — Он уже занят. — Тогда я выйду за Поттера. — Он спит на люстре. — Тогда я буду вязать пинетки и плакать в углу. — Ты уже это делаешь. — Это моя работа. В комнату зашла Нарцисса. Элегантная, спокойная, с Арабеллой на руках. — У вас всё под контролем? — спросила она. — Да, — сказали все хором. — Врёте, — сказала Нарцисса. — Да, — сказали все снова. — Это нормально. Продолжайте. Нарцисса забрала Арабеллу в свою гостиную. Арабелла улыбнулась беззубой улыбкой. *** Часть 2. Церемония — «Кормление у алтаря, пук и Снейп» Зал утопал в цветах и папоротниках. Луна сияла. — Папоротники чувствуют любовь, — сказала она. — Папоротники чувствуют влажность, — сказал Драко. — Это одно и то же. — Нет. Это разные вещи. — Для папоротника — одно и то же. Драко решил не спорить. Гермиона ждала в дверях. Снейп стоял рядом. Он посмотрел на её платье, потом на неё. — Вы выглядите… нормально, — сказал он. — Это лучший комплимент в моей жизни, — сказала Гермиона. — Не привыкайте. — Не буду. — Идём, — он протянул руку. — Малфой ждёт. Они пошли по проходу. Медленно. Торжественно. — Не споткнитесь, Грейнджер, — сказал Снейп. — Я не буду вас ловить. — Вы поймаете, профессор. — Не льстите себе. — Вы поймаете. — Спорим? — Всегда. Снейп не смотрел на гостей. Он смотрел на Драко. Когда они дошли до алтаря, он тихо сказал: — Ты выглядишь как пингвин, но Грейнджер всё равно тебя любит. Драко посмотрел на Гермиону. Она улыбнулась. — Он прав, — сказала она. — Ты пингвин, — добавила она. — Заткнись, Грейнджер. — Это любовь. Снейп отошёл в сторону. Встал рядом с алтарём. Как свидетель. — Ты красивая, — сказал Драко. — Я знаю, — ответила она. — Я люблю тебя. — Я знаю. — Я люблю тебя больше жизни. Ты — мой смысл. Ты — моя семья. Ты — моё всё. — Ты чего? — она улыбнулась. — У меня аллергия на тебя. — Неизлечимо? — Надеюсь, что нет. Арабелла, которую Нарцисса держала на руках, заплакала. — Она не хочет, чтобы я женился на её маме, — сказал Драко. — Она хочет есть, Малфой, — сказала Гермиона. — Покорми её. — Сейчас? — Сейчас. Драко взял дочь. Посмотрел на Гермиону. — Ты можешь покормить её сама. — Я могу. Но тогда все будут смотреть на мою грудь. — Я против. — Я ещё не твоя жена. — Мне насрать. Ты носишь мою фамилию. — Я не ношу. — Носишь в моём сердце. Вот бутылочка. Он достал бутылочку с молочной смесью (Панси предусмотрела). Покормил Арабеллу. Прямо у алтаря. Прямо при всех. Гости переглядывались. Кто-то хихикал. Гарри спал в кресле (он пришёл, сел и опять заснул). — Малфой, ты кормишь её как робот, — шепнула Гермиона. — Я учусь, — ответил он. — Учись быстрее. — Я люблю тебя. — Я знаю. — Я готов, — сказал Драко, когда Арабелла наелась и икнула. — Можете начинать, — сказал священник. Клятвы были короткими, честными, с юмором. — Я, Гермиона Джин Грейнджер, беру тебя, Драко Люциус Малфой, в мужья. Обещаю любить тебя даже когда ты кладёшь носки в холодильник. Обещаю не класть книги в морозилку. Обещаю спорить с тобой до старости. Обещаю, что наша дочь будет знать, что такое любовь. Обещаю, что она никогда не будет бояться своего отца. Обещаю быть твоей семьёй. Всегда. — Я, Драко Люциус Малфой, беру тебя, Гермиона Джин Грейнджер, в жёны. Обещаю любить тебя даже когда ты читаешь за завтраком. Обещаю, что больше не буду класть носки в холодильник… ну, иногда буду. Обещаю, что наша дочь вырастет в любви. Обещаю, что ты никогда не пожалеешь о том дне, когда сказала «да». Обещаю, что я буду меняться. Ради тебя. Ради неё. Ради нас. Обещаю, что буду любить тебя даже когда ты злишься. Даже когда ты кричишь. Даже когда ты говоришь, что я кончил в тебя и сделал тебя беременной. Зал засмеялся. Гермиона — тоже. В этот момент раздался звук. Громкий, звучный, явно не принадлежащий взрослому человеку. Все замерли. — Это папоротник, — сказала Панси. — Папоротник не умеет пукать, — сказала Луна. — Теперь умеет. — Нет. — Да. — Это была Арабелла, — сказал Драко. — И мне всё равно. Продолжаем. Фред и Джордж переглянулись. Фред шепнул Джорджу: «Ставлю на три раза за вечер». — «Я на пять». — «Я на бесконечность». — «Бесконечность — это не число». — «Для неё — число». — Объявляю вас мужем и женой, — сказал священник. — Можете поцеловаться. Драко поцеловал Гермиону. Долго. Нежно. При всех. Арабелла на руках у Нарциссы захлопала в ладоши (почти). Потом чихнула. — Она согласна, — сказал Драко. — Она чихнула, — сказала Гермиона. — Это «да» на детском. — Ты уже говорил. — Я повторю. *** Часть 3. Речь Снейпа — «Аллергия на счастье» Снейп встал. Все замерли. Панси шепнула Джинни: «Он сейчас заплачет». — «Не заплачет». — «Спорим?» — «Всегда». — Я не умею говорить красиво, — начал Снейп. — Я умею только делать зелья и быть свидетелем. Но я скажу так: вы — лучшие идиоты, которых я знаю. Грейнджер, вы бесили меня своими вопросами. Малфой, ты бесил меня своим существованием. Но вы справились. Не облажайтесь. P.S. Арабелла пукнула в самый ответственный момент. Это была не я. Это был папоротник. Снейп утёр глаз. Незаметно, но все видели. Панси протянула руку Джинни: «Деньги». — Он не плакал, — сказала Джинни. — Он утёр глаз. Это плач. — Это аллергия. — Аллергия на счастье. Я выиграла. — Ты жульничаешь. — Я предусмотрительна. — Одно и то же. — ЗА СНЕЙПА! — заорали все. Снейп сел. Утёр глаз снова. — Вы плачете? — спросила Луна. — У меня аллергия на счастье, — ответил Снейп. — Неизлечимо? — Надеюсь, что нет. *** Часть 4. Танцы и подъёбы Музыка заиграла. Первый танец. Драко и Гермиона танцевали под маггловскую песню. Он наступил ей на ногу. — Ты не умеешь танцевать? — спросила она. — Я умею командовать. — Ты не Панси. — Я учусь. — Учись быстрее. Он наступил снова. — Это любовь, — сказал он. — Это боль. — Одно и то же. Рон подошёл к Драко, пока Гермиона танцевала с Арабеллой. — Ты танцуешь как пенсионер, — сказал Рон. — Я танцую как мужчина, который счастлив. — Это одно и то же. — Заткнись, Уизли. — Заткнись, Малфой. Гарри проснулся в кресле. — А вы слышали, что я сейчас скажу, — сказал он. — Что? — спросили Драко и Рон. — Я проспал вашу свадьбу, но я всё равно её помню. — Ты спал. — Я видел вещие сны. — Ты видел вещие сны о моей свадьбе? — Я видел, что ты будешь счастлив. — Это не вещий сон, это очевидно. — Значит, я экстрасенс. — Ты идиот. — Не идиот. — Ты проспал мою свадьбу, Поттер. — Я проснулся на поцелуе. — Этого мало. — Этого достаточно. Я всё слышал. — Ты храпел. — Это моя техника. — Это диагноз. — Одно и то же. Драко закатил глаза, но улыбнулся. — Ладно. Ты прощён. — Я знал. — Не наглей. — Не могу. Это моя работа. *** Часть 5. Праздник и тосты Гарри поднял бокал первым. — Я знал Гермиону с одиннадцати лет, — сказал он. — Она спасала нас всех по сто раз. А потом появился Драко. Я не поверил сначала. Думал, что это шутка. Что он снова пытается нас обмануть. Но он изменился. Он стал тем, кто держал её за руку в больнице. Тем, кто плакал на УЗИ. Тем, кто вставал по ночам к дочери. Я горжусь тем, что называю его другом. И братом. За Гермиону и Драко. — ЗА НИХ! — заорали все. Панси подняла бокал следующей. — Я думала, что ненавижу Грейнджер, — сказала она. — Она была умной, правильной, занудной. А потом она научила меня, что ненависть — это просто любовь, которая боится. Я люблю вас, идиоты. За то, что вы есть. За то, что вы не сдались. За то, что вы — моя семья. За Гермиону и Драко. И за Арабеллу, которая пукает в самый ответственный момент. — ЗА АРАБЕЛЛУ! — заорали все. Арабелла икнула. Панси заплакала. — Ты плачешь? — спросила Джинни. — У меня аллергия на эту семью. — Неизлечимо? — Надеюсь, что нет. Фред и Джордж запустили фейерверки. В виде дракона и льва. Дракон случайно поджёг салфетку на столе. Панси потушила её скалкой (она всегда носила скалку с собой — «на всякий случай»). — Я же говорила, фейерверки — это опасно, — сказала Панси. — Это красиво, — сказал Фред. — Это поджог, — сказала Панси. — Одно и то же. Рон подошёл к Драко, пока Гермиона танцевала с Арабеллой. — Ты теперь подкаблучник, Малфой, — сказал Рон. — Я всегда был подкаблучником, Уизли. Но счастливым. — У кого больше детей, тот и главный, — вставил Гарри. — У меня одна, у тебя ноль, у Гарри ноль. Я главный. — У нас скоро будут, — сказал Рон. — Когда — скоро? — Когда Панси скажет. — Тогда никогда. — Ты жесток. — Я реалист. — Одно и то же. — Заткнись, Уизли. — Заткнись, Малфой. — Вы оба носите юбку, — сказал Гарри. — Просто у Драко она невидимая. — Поттер, ты не помогаешь. — Я и не пытаюсь. Драко усмехнулся. Рон — тоже. Гарри — тоже. — Я люблю вас, идиоты, — сказал Драко. — Мы тебя тоже, — ответили они. *** Часть 6. Финал — «На диване, с папоротником» Поздно вечером гости разошлись. Арабелла спала в кроватке. Драко и Гермиона сидели на диване. Папоротник светился на подоконнике. — Гарри правда спал на люстре? — спросила Гермиона. — Правда, — вздохнул Драко. — Мы нашли его утром. Он сказал, что ему было удобно. — Ты его разбудил? — Я сфотографировал. Это шантаж на будущее. — Ты идиот. — Твой идиот. Арабелла во сне пукнула. Драко и Гермиона переглянулись. — Она в тебя, Малфой, — сказала Гермиона. — В тебя, Грейнджер, — сказал Драко. — В нас. Они засмеялись. Обнялись. Папоротник засветился ярче. — Он говорит, что всё будет хорошо, — сказала Гермиона. — Растение не может говорить. — Это растение — может. — Тогда пусть скажет что-нибудь умное. — Он сказал: «Вы идиоты, но хорошие». Драко поцеловал Гермиону. Поцеловал дочь. За окном светили звёзды. — Ты жалеешь? — спросила она. — Ни о чём, — ответил он. — А ты? — Только о том, что не сделал этого раньше. — Навсегда? — Навсегда. Арабелла икнула. — Она согласна, — сказал Драко. — Она икнула. — Это «да» на детском. — Ты уже говорил. — Я повторю. Она засмеялась. Он обнял её. Папоротник светился. За окном звёзды. И это было только начало.