Часть 3

— Какаши-сенсей! — Какаши-сенсей! — Сенсей, подождите, пожалуйста! Пока Сакура наперегонки с Ино бегут к нему через весь коридор, Какаши бросает тоскливый взгляд на окно. Третий этаж — не так уж и высоко, сбежать как нефиг делать. Даже рубашка бы не помялась. Однако среднестатистические учителя не бросаются в окна, только бы не общаться со своими учениками, приходится соответствовать. — Вот, — сходу выдаёт Ино, тыкая пальцем в разворот журнала. — Платье Мари. — М-м-м, и? — произносит Какаши под недовольное пыхтение Сакуры, которая, тем временем, настойчиво суёт ему в руки ещё один журнал. — Скажите ей, что фиолетовое совсем не подходит! — напирает она. — Розовое! Оно должно быть розовым, вот таким! — Розовый — это прошлый век! Банальщина! — злится Ино. — Скажите ей, что это прошлый век, Какаши-сенсей! — Технически действие «Щелкунчика» не в нашем веке и происходит, — начинает Какаши, после чего Ино испепеляет его взглядом, а Сакура благодарно кивает. — Однако… — Однако, — повторяет Ино с нажимом. — Однако, думаю, резонно отложить выбор платья до того момента, когда мы выберем Мари. И исходить из предпочтений, эм… актрисы и общей картины. — Очевидно же, что я должна играть Мари! — заявляет Ино. — А когда Саске превратится из Щелкунчика в принца, мы будем танцевать! На её лице появляется мечтательное выражение барышни из английских романов, которая вскоре отправится на свой первый бал, где непременно встретит того самого единственного и неповторимого. Красивого, умного с идеальными манерами. Из хорошей семьи и, естественно, с большим состоянием, которое, как известно, не главное, но обязательно должно идти бонусом. — Кто сказал, что ты будешь Мари?! — вопит Сакура на весь коридор. — Мари нежная и милая, не то что ты! Ты скорее подходишь на роль престарелой матери Мышиного короля, Ино-свинина! — А ты на того короля, который, кроме как жрать колбасу, больше ничего не умел, лобастая! Что ж… стоит порадоваться хотя бы тому, что обе они прочитали сказку и запомнили всех персонажей. Даже второстепенных. Похвально. — Девочки, — вздыхает Какаши. — Мы распределим роли сегодня после уроков. Все вместе. И потом уже поработаем над деталями, хорошо? А сейчас мне надо… Выпрыгнуть в окно. Обезвредить террориста. Освободить заложников. Установить слежку за якудза. Перевести бабушку через дорогу (хотя это больше по части Обито). Не важно, что угодно, но только не выбирать платья и не участвовать в аукционе, где главный лот — это Учиха Саске. — …надо сделать отчёт, — находится Какаши. Какой-нибудь отчёт ему же наверняка нужно сделать? — Все парни всё равно проголосуют за меня! — всё ещё слышит Какаши голос Ино, когда появляется возможность прошмыгнуть в пустой кабинет вместо окна и закрыться там, но, к сожалению, не навсегда. Проголосуют? Эти дети надеются на какое-то голосование? Ну уж нет! Какаши не станет тем окурком, что приведёт к огромному лесному пожару. Знает он эти голосования, потом проблем не оберёшься. Только жребий, только священный рандом. *** Обито звонит, когда Какаши идёт по опустевшему коридору в кабинет литературы, где несмотря на то, что уроки уже давно закончились, его ждёт оголтелая толпа подростков. И всё это, чтобы распределить роли в грядущей постановке. Какая же чушь! И ведь не сбежал никто, Какаши незаметно проверил. Смиренно ждут, вот уже минут сорок как… И это тоже одна из причин, почему он принимает вызов, а не сбрасывает — пусть помучаются ещё немного, не одному же Какаши страдать! Вторая причина, даже если вероятность и невелика, Обито может звонить по делу. Он ведь как тот мальчик из сказки про волков, но как знать? Вдруг сейчас именно тот момент, когда волк всё-таки пришёл? — Скажи пароль от ноута, — говорит Обито прямо сходу, не дав Какаши произнести и звука. — С чего это вдруг? — Ой, не делай вид, будто там есть что-то важное, Дуракаши. Меня не интересуют твои порнокнижки! Давай живее, у меня сейчас ебаный психолог. — Хаширама-сан сказал… — Он всегда много говорит, но не думаю, что мы реально дождёмся даже пары йен премии. Я звонил ему, он божился, что всё в процессе, что они ищут нам квартиру, и ноут мой «честно-честно в пути, но ты же знаешь, как это происходит, Обито, куча бумажной волокиты, бла-бла-бла». Пароль, короче. — Не вышло взломать? — усмехается Какаши. — Я и не пытался, — наверняка лукавит Обито, ведь быть такого не может, чтобы вначале он не попытался хотя бы угадать. Наверняка перепробовал все клички собак. — Восемнадцать, — решает всё-таки смилостивится Какаши, потому что психолог — это важно. Без работы Обито точно чокнется. И Какаши вместе с ним. — Хираганой. — И всё? — Нет, конечно. Потом плюс. — Так, дальше… — Ича-Ича. Латиницей. — О, боги. Ты просто конченый. — Тебе нужен пароль или нет?! — Да-да, давай дальше. — Топ зэ бэст, тоже латиницей. Бэст — капсом. Потом… — Это ещё не всё? Ты там поэму, что ли, настрочил? — Да, ранобэ. — Ранобэ? Это следующее слово? — Нет. Дальше там просто три восклицательных знака. И маленькая «цу». Катаканой. — Так, удалить «ранобэ». Ок. А «цу»? Типа улыбочка? Ох, Дуракаши, ты точно конченый. Всё? — Всё. — Так, вошёл, спасибочки. Да блядь, Паккун, отъебись от моих наушников! Обито резко скидывает вызов, Какаши, надеясь, что к концу дня у него по-прежнему будет восемь собак, а не на одну меньше, заходит в класс. — Вы опоздали! — кричат дети хором. — Да, сорри, — тянет Какаши лениво. — Просто мне перебежала дорогу чёрная кошка, пришлось идти в обход. — Откуда у нас в школе взялась чёрная кошка?! — искренне удивляется Наруто. — Она заблудилась? Надо найти её хозяев! — Боги, форменный идиот, — вздыхает Саске. — Он же врёт! — Не вру, а приукрашиваю действительность, — уточняет Какаши. — Главный литературный приём, между прочим. Так, ладно, давайте начнём… *** — Какаши-сенсей, разве это справедливо — доверять судьбоносные решения какому-то рандому? — конечно же возмущается Ино. На самом деле Какаши это даже не раздражает, наоборот, то, с каким рвением Ино всегда отстаивает свою точку зрения, по его скромному мнению, довольно круто. И всё же «судьбоносные решения», серьёзно? Над приоритетами, конечно, стоило бы поработать, но всё остальное — похвально. — А это, Ино, — отвечает Какаши, лениво потянувшись, — очередной жизненный урок от вашего мудрого сенсея. В настоящей жизни всё так обычно и происходит. На самых вакантных местах зачастую оказываются совсем не те люди, которые, например, этого больше всего заслуживают или которым они подходят. Не благодарите. — Мы и не собирались, — бурчит Саске. — И-ита-а-ак, — игнорирует его Какаши. — Приступим. — Какаши-сенсей! — подаёт голос Наруто. — А если кто-то вытянет женскую роль? Я имею в виду, кто-то, кто не женщина. Ну… типа, например, Саске вытянет роль принцессы Шпилиримат? — Пирлипат, идиота кусок! — Саске закатывает глаза так сильно, что пару секунд Какаши на полном серьёзе беспокоится, что теперь они просто не способны вернуться обратно и самый младший Учиха так навеки и останется со зрачками внутрь. — И схренали я принцесса? Не я на выходных наряжался в мамино платье! — Это было на спор! — вопит Наруто. — Киба, скажи ему, что я проиграл тебе в карты и… — Без понятия, о чём ты, — хмыкает Киба, хищно оскалившись. — Не припомню никакого спора. Но фоток у меня много. — Я хочу это видеть! — говорит Темари одновременно с «Предатель!» Наруто. — Поверь, ты этого не хочешь, — отвечает ей Шикамару. — Вообще-то, из меня вышла классная девчонка! — заявляет Наруто с вызовом. — Вот и играй свою «Шпирли-мырли»! — кричит ему Саске. — Нашёл чем гордиться. — Ну, я конечно, могу позволить и мальчикам тянуть бумажки из этой коробки, — прерывает балаган Какаши и указывает на ту, что с женскими персонажами. — Но, вообще-то, у меня их две. Тут для девочек, тут для мальчиков. Но раз уж на то пошло… ноль осуждений, честно! — Очень мило, что вы такой современный, Какаши-сенсей, — бурчит Наруто, надувшись. — Но воздержусь. Спасибо большое. — Как знаешь, — пожимает плечами Какаши. — Кто хочет нача… Ино с Сакурой кидаются к несчастной коробке на такой скорости, что если бы это видел Гай, наверняка бы прослезился, а потом поставил бы им высшие баллы по физкультуре уже сразу на следующий год, не забыв, конечно же, сказать что-нибудь идиотское про весну юности. — Подвинься, лобастая! — Сама подвинься, Ино-свинина! — Поспокойнее, девочки, — просит Какаши, держа коробку над их головами, так, на всякий случай. — Может, решите ваш спор по-взрослому? На каменцы? Пару секунд они колеблются, но потом Сакура с гордым видом принимает боевую стойку. Ино, откинув свои светлые волосы за спину, зеркалит жест. Интересно, стоит ли доложить Намикадзе-сану, что он отправил своего сына учиться с психами? — Я выиграла! — вопит Ино, когда Сакура на её камень выкидывает ножницы. — Я первая, отойди. Сакура, недовольно поджав губы, двигается в сторону. Какаши ставит перед Ино коробку с бумажками, в которой та принимается копаться непозволительно долго, но раз уж «судьбоносное решение», то пусть. Наконец, тяжело вздохнув, Ино вынимает бумажку. — Пирлипат, — произносит она мрачно. Что ж, ей подходит. Никто лучше не сможет сыграть красивую надменную принцессу. И сильно стараться не придётся… — Ну, блин, я надеялась, она достанется мне, — говорит Темари. Впрочем, у неё бы тоже могло выйти очень даже. — Теперь я! — Сакура без промедления опускает руку в коробку и, в отличие от Ино, долго не копается. Вытаскивает бумажку сразу. — Мари, Мари! Я буду Мари! Саске! Я буду играть Мари! — Да мне вообще похрен, — отзывается Саске, но Сакура не в состоянии этого сейчас услышать. Она показывает Ино язык, а затем отправляется на своё место с видом победителя и принимается любовно разглаживать пальцами клочок бумажки. Какаши не удивится, если дома она поместит его в рамочку. Дальше всё проходит спокойнее, остальные девочки хоть и заметно расстроились, что главная роль досталась не им, ведут себя адекватно. Впрочем, как и всегда. Хината получает роль матери Пирлипат, Тентен — куклы Мари, Трудхен, а Темари — Клерхен. Остальным девочкам тоже достаются куклы, но уже те, что без имён, для массовки. Однако Какаши надеется, что и это будет расценено как жизненный урок. А потом наступает очередь мальчиков. Там энтузиазма чуть меньше, разве что Наруто и Ли, пока одновременно роются в коробке, бубнят под нос нечто бессвязное, из чего Какаши, впрочем, удаётся вычленить что-то вроде «Сакура-чан», «в паре» и ещё раз «Сакура-чан». А у них тут, оказывается, не просто любовный треугольник, а настоящая призма. Лунная. Вот бы она дала Какаши силы пережить рождество… Он даже на юбку с матроской почти согласен. Только вместо говорящей кошки предпочёл бы собаку. И пусть лучше молчит. Все пусть хоть немного помолчат! — Генерал солдатиков брата Мари, Фрица, — вздыхает Рок, пока Наруто с высунутым кончиком языка продолжает шариться в коробке. — Ну, хоть не рядовой. В следующем году я обязательно вытяну главную роль, а если нет, то сделаю сто отжиманий на одном пальце! И да, его вовсе не смущает, что в следующем году никаких постановок у них не будет, а будут одни лишь экзамены. — «Резунчик»? — спрашивает тем временем Наруто, пялясь в свою бумажку. — «Резцунчинк?». Какаши-сенсей, у вас очень непонятный почерк! — Идиот, — Саске делает фейспалм одновременно с Шикамару. — «Щелкунчик», Наруто, — усмехается Какаши. — Это слово ведь было прямо на обложке, тебе бы потренировать кандзи. — Вы сказали, что можно не читать, а посмотреть мультик! — начинает оправдываться Наруто, но его прерывают девчачьи стенания. — Наруто не может быть Щелкунчиком! — вопит Сакура. — Это роль Саске… это должен быть Саске, я же… я же играю Мари, и мы должны были… Я тогда хочу поменяться с Ино, пусть она будет… — Никто ни с кем не меняется, — строго произносит Какаши. — И никто не ноет. Мы договорились обо всём заранее, разве не так? Сакура грустно кивает, а раздосадованная до этого Ино прямо-таки расцветает на глазах. — Так это я буду танцевать в платье с Сакурой-чан?! — доходит до Наруто, и его яркие голубые глаза начинают сиять ещё больше. — Ну-у-у, — тянет Какаши, едва сдерживая смех, — боюсь, платье всё-таки придётся уступить Сакуре или оставить до твоих экспериментов на выходных. А так — да. Поздравляю! Сакура окончательно сникает, но Наруто это, кажется, не волнует. Он с довольным видом возвращается на своё место, стукнувшись по пути кулаками с Кибой. Сам Киба вытягивает роль короля, отца принцессы Пирлипат, после чего радостно подмигивает играющей его жену Хинате, которая мгновенно заливается краской. Хм, лунная призма постепенно превращается в октагон. Какаши протягивает коробку Шикамару, пытаясь выбросить из головы всю эту подростковую любовную геометрию. Он, в конце концов, играет роль препода литературы, а не математики. Шикамару становится дядей Мари и Фрица, гениальным Дроссельмейером, Сай — Фрицем, а всем остальным, опять же, достаются роли безымянных игрушек и солдатиков. Остаётся только Саске и последняя бумажка, которую можно и не тянуть, и так понятно. Учиха Саске — главный антагонист всей истории, Мышиный король. — Да уж, Какаши-сенсей, — говорит Сакура, когда все, поделившись впечатлениями и, наконец, угомонившись, притихают. — Вы действительно преподали нам важный жизненный урок. Оказывается, когда тебе кажется, что твоя мечта почти исполнилась, в любой момент что-то может пойти не так. Какаши верит, что сочувствие порой только ухудшает ситуацию, поэтому просто кивает. Он не умеет, как Майто Гай, затирать мотивационные речи и мало что понимает в весне юности. Однако… — Все вы не должны забывать, — говорит Какаши улыбнувшись, — что прежде всего наша задача хорошенько повеселиться и получить удовольствие от процесса. Мы делаем что-то общее, что-то все вместе. Здесь не важны главные роли и нет никаких второстепенных. Каждый из вас — это маленький винтик одной большой команды. Каждый из вас важен. Каждый особенный и не заменим. У нас впереди огромная работа. Нужно написать сценарий, подготовить костюмы и декорации, поставить танцы и боевые сцены. Но главное — впереди у нас целая куча времени, которую мы все проведём вместе, создавая нечто уникальное. Своё собственное и неповторимое. Разве тут есть над чем грустить? Судя по тому, как просияли их лица, а у Рока увлажнились глаза, немного мотивационных речей Какаши всё же способен из себя выдавить. Возможно, он всё-таки не самый безнадёжный препод на свете. — Теперь дуйте домой и хорошенько отдохните. После выходных вместе подумаем, как распределить остальные обязанности, идёт? — Сай классно рисует, — сообщает Тентен. — После выходных, — обрывает поток новых мыслей Какаши. — А то, если я задержу вас ещё хоть на десять минут, ваши родители подадут жалобу, и меня выгонят из школы. — Не-е-ет, Какаши-сенсей, вы клёвый! Мы вас не отдадим! — Мы вас защитим, Какаши-сенсей! — Всё-всё, — машет руками Какаши. — Не подлизывайтесь, до понедельника! Кабинет начинает пустеть. Какаши собирает свои вещи и двигается следом за учениками, чтобы проверить, успешно ли Наруто сел в автобус. Настроение почему-то хорошее. Всё-таки в этих детях есть что-то такое… *** Какаши наблюдает из-за угла, как Наруто целенаправленно пропускает свой автобус, и не понимает, в чём дело. Можно было бы предположить, что он просто зазевался, и в девяносто процентах случаев предположение оказалось бы верным, но в данный конкретный момент что-то явно не то. Наруто выглядит непривычно серьёзным и собранным. А ещё время от времени напряжённо косится на своего телохранителя, того самого, который обычно изображает простого работягу и катается с ним до дома изо дня в день. Неужели спалил? А если и спалил, почему не едет домой? Пытается устроить протест и наказать таким образом отца за то, что тот тайно понатыкал секьюрити в каждый куст? Так, хорошо. Проблему в любом случае необходимо уладить. Семейные тайны, как и следующие за ними разборки, Какаши интересуют не слишком сильно, но работа есть работа. И сейчас его основная работа — Наруто, которого необходимо доставить домой целого и невредимого. — Чего это ты домой не едешь? — подойдя к нему, интересуется невзначай Какаши, добавив побольше ленцы в голос, и замечает, что лицо Наруто при его появлении заметно расслабляется. Хм, интересно. — Свидание? — Да какое свидание, Какаши-сенсей, — отзывается Наруто, снова покосившись на горе-охранника. — Просто… эм… а вы чего домой не едете? Вы разве не на машине? — Да, как раз собирался, но увидел, что все разъехались, а ты остался, и решил уточнить, всё ли в порядке. — А-а-а-а. — Ну так? Всё в порядке? — Да-да, всё отлично… вроде бы… — Хочешь, подвезу тебя? — спрашивает Какаши, когда Наруто опять бросает обеспокоенный взгляд на охранника, крайне неубедительно делающего вид, будто читает газету. Во-первых, какая нафиг газета? Кто их вообще сейчас читает? Во-вторых, ну она же вверх тормашками! Что за придурок! — Да вам, наверное, не очень удобно, — мнётся Наруто, но и как «нет» это вовсе не звучит. — Удобно, мне по пути, пойдём. — Вы знаете, где я живу?! — Ты мой ученик, конечно, знаю. Я про всех всё знаю, — безбожно врёт Какаши. Всё он знает лишь про Наруто и кое-что про Саске, потому что тот Учиха, а все Учихи в Управлении на особом счету. Даже несовершеннолетние. И тусуются они все по большей части в одном районе. Ну, кроме Обито. Но он и не вполне правильный Учиха, так что не считается. — А, ну ладно, — тем не менее верит Наруто. — Если вам правда не сложно… На парковку они идут молча, но стоит Наруто оказаться в стареньком салоне автомобиля, как он начинает тараторить: — Этот мужик, видели? Такой, с газетой? Он, короче… типа, постоянно ездит со мной в автобусе. — Да? — якобы удивляется Какаши, заводя мотор. — И что тут такого? Может, он работает где-то неподалёку? — И заканчивает вместе со школьниками? Что за работа такая? И даже если так, сегодня я вышел из школы гораздо позже обычного, а он всё равно был на остановке… А до этого мы слиняли с физики… ой… не переживайте, Какаши-сенсей, Асума-сенсей не будет злиться, он классный. Почти как вы. Но я не о том… а о том, что не важно, заканчиваю я позже или раньше, этот мужик всегда там. Может, он извращенец? Выезжая с парковки, Какаши несколько секунд собирается с мыслями. С одной стороны, бдительность — это похвально, и ни в коем случае нельзя говорить Наруто, что он зря поднял кипиш. Наоборот, очень даже не зря. С другой стороны, палить Намикадзе-сана тоже нельзя, может, тот и зря дурачит собственного сына, создавая лишь иллюзию свободы, однако кто знает, как там всё у них обстоит? Кто Какаши такой, чтобы судить чужие методы воспитания? — Хорошо, что ты рассказал мне, — в конце концов произносит Какаши. — Я обязательно сообщу Цунаде-сама и другим учителям. Возможно, это просто совпадение. Не нужно сильно переживать раньше времени, просто постарайся и дальше быть внимательным. — Да… просто… Наруто замолкает и какое-то время так и молчит, ковыряя пальцем дырку в обивке сидения. Забавно, Обито делал так же. Всё-таки есть у них нечто эфемерно схожее. Может, поэтому он так и не прижился в клане Учиха? — Ты можешь мне всё рассказать, Наруто, — мягко говорит Какаши. — Обещаю, что никому не выдам твои секреты. — Ну-у-у, раз вы знаете всё про своих учеников, вы же в курсе, кто мой отец, да? — Конечно. — В общем, типа… когда я учился в средней школе, да и в начальной тоже, у меня вообще не было друзей, потому что… ну, меня, типа, возили всё время на бронированных тачках личные водители, а телохранители провожали чуть ли не из кабинета в кабинет. Никто не хотел со мной общаться и… было херово, правда… ой. — Всё нормально, — усмехается Какаши. — Мы не в школе. — А… ок. Спасибо. Короче, было херово, и когда речь зашла о выборе старшей школы, мы с папой сильно поругались. Я хотел пойти в обычную, найти наконец друзей и просто быть… ну, обычным. Он настаивал на охране и всём таком. Не знаю, как я его уговорил, мама помогла. И теперь я здесь, с маминой фамилией и попытками начать всё с начала. Единственное условие, которое мне поставил папа — это иметь при себе всегда включенный телефон с маячком. Но этот мужик… он, если честно, напугал меня до чёртиков. Вдруг он следил за мной, чтобы выйти на мою семью? Вдруг он знает, кто я, и теперь мама в опасности? — Сейчас ты точно в безопасности, — заверяет его Какаши. — Ты же со мной. И твоя мама наверняка тоже в порядке. Просто… когда окажешься дома, поговори с папой. Уверен, он сможет принять меры, и всё будет хорошо. — Да, так и сделаю… просто я боюсь, что он опять заставит меня ходить повсюду с этими шкафами… и всё повторится. Почему сразу шкафами? Откуда такой стереотип? Между прочим, все те парни, которые следуют за Наруто по пятам, пока тот думает, что живёт свою обычную жизнь, выглядят вполне стандартно. Да и сам Какаши не то чтобы способен похвастаться телосложением бодибилдера. Да, не обделён ростом, но плечи, например, могли бы быть и пошире… Обито, вон, вообще вечно стебёт его за «изящные» запястья. «Изящные». Выдумал же! — Ничего в любом случае не повторится, — говорит Какаши, — потому что у тебя уже есть друзья. Думаешь, Шикамару или Кибу напугает бронированная тачка? Наоборот, они будут в восторге, ты так не считаешь? — Пожалуй, — наконец улыбается Наруто и становится хоть немного похож на того Узумаки Наруто, которого Какаши знает. — И всё же… не хочу, чтобы кто-то из них думал, будто я чем-то от них отличаюсь, понимаете? Какаши понимает. Возможно, как никто другой, потому что всю свою жизнь ото всех отличался. Светлыми волосами, быстро работающими мозгами и тем, что никогда не нарушал правил. У него и у самого не было друзей в школе. Не было их после, потому что когда ты выпускаешься из школы на несколько лет раньше, то поначалу для всех своих одногруппников кажешься каким-то мелким выскочкой. Позже ты становишься не просто мелким выскочкой, а мелким выскочкой, способным обойти их всех по всем предметам. Вот тогда и начинается самое сложное, впрочем, дрался Какаши тоже всегда хорошо, а не только учился. Всё стало проще, когда Какаши оказался в Управлении — самый юный, самый одарённый. Разного рода стычек и там не удалось избежать, нашлись те, кто пытался показать ему, где якобы должно быть его место. Однако не так уж их было и много. В конце концов в Управлении с субординацией строго, и многие конфликты приходилось улаживать ещё до того, как они по-настоящему начинались. Да и фамилия отца сыграла свою роль. А потом случились Обито и Рин. И они стали для Какаши максимально приближенными к людям, которых принято считать друзьями. Если только не брать во внимание, что Рин в него влюбилась. А Обито влюбился в Рин. А Какаши… Боги, а он ещё смел осуждать подростковую любовную геометрию! — Знаешь, — говорит Какаши, выруливая на улицу, где живёт Наруто, — просто не накручивай себя. У тебя есть друзья и прекрасная семья, и что бы ни случилось, они тебя обязательно поддержат. Будь ты хоть сыном императора. Потому что когда люди, которым ты доверяешь, собираются вокруг тебя, надежда становится осязаемой и её можно увидеть. Я не говорю, что ты должен прямо сейчас бежать и рассказывать всем подряд, что твой отец министр, но… верь в свои близких сильнее. Возможно, и самому Какаши стоит так поступить, а не просто раздавать книжные советы. — Должен признать, Какаши-сенсей, — смеётся Наруто, — вы умеете подбирать слова. Не думали написать книгу? — Вряд ли это моё. Я больше люблю их читать. — Ну-у-у, не думаю, что это прямо так сложно. Мой крёстный вот пишет книжки и вообще не выглядит загруженным работой… Может, вы знаете серию Ича-Ича? Какаши резко жмёт на тормоз, и Наруто лишь чудом не врезается головой в приборную панель. — Ты сказал Ича-Ича?!! Та самая Ича-Ича?! *** Какаши заходит в квартиру, любовно прижимая к груди «Тактику флирта» с автографом самого Джирайи-сенсея и, возможно, именно поэтому его почти не бесит, что Обито снова не запер дверь. К чёрту двери! Обещание Наруто познакомить Какаши с крёстным, как только тот вернётся из своего очередного путешествия, спасло бы Обито от праведного гнева, даже если бы он снёс несущие стены. Джирайя-сенсей! С ума сойти, и как вообще Какаши упустил такое из виду? Впрочем, в досье об этом не упоминалась, а Намикадзе-сан, по понятным причинам, не афиширует, что на короткой ноге с популярным автором эротических романов про ниндзя. — Да ты прям светишься, Дуракаши. Обито появляется в прихожей почти бесшумно, а вот Паккун, следующий за ним по пятам, как утёнок за мамой уткой, громко стучит когтями по полу — надо бы подстричь. Какаши нехотя кладёт книгу на полку, снимает маску и принимается разуваться под сразу двумя изучающими взглядами. — Чего такой довольный-то? — не унимается Обито, что неудивительно. Наверняка у Какаши сейчас вид спаниеля, бегающего за бабочками по ромашковому полю. — Неужели тебе перепало от какой-нибудь горячей школьницы? — Совсем, что ли? — закатывает глаза Какаши. — Это ведь уголовка. — Да ладно. У меня же связи в полиции, я бы тебя отмазал. — Точно, — хмыкает Какаши. — Только вот, учитывая твои отношения с кланом, тебя бы скорее посадили со мной за компанию. — Да ладно, не так всё плохо. Когда-то я был у Мадары в любимчиках. Всего лишь пришлось бы сходить к деду на поклон. Ну, и уйти из разведки. — И ты бы сделал всё это ради моего секса со школьницами? — Я бы сделал это ради тебя. Остальное — вторичное. И ведь это никакая не бравада. Этот бы точно сделал. Если бы ебанутую жертвенность можно было выбить кулаками, Какаши бы юзал его вместо боксёрской груши на ежедневной основе, но приём этот, увы, не рабочий — проверено. И не раз. — Учту, — говорит Какаши, забирая книгу с полки. — Если вдруг подвернётся сговорчивая школьница, так сразу. — «Если»? Да сто пудов, у тебя там фан-клуб из малолеток. Ты же… а, точно. Они же не видят вот этого вот, — хмыкает Обито и внезапно тыкает пальцем прямо в родинку под губой. — Ты поэтому вечно таскаешь свой намордник? Бережёшь юных девиц от протечки? — Фу, Обито! Боги, что на тебя нашло? — снова закатывает глаза Какаши, отнимая его руку от своего лица. — А меня ещё и изращенцем называешь. Берегу я лишь целостность учебного процесса. — Целостность, — ржёт Обито. — Точно. — Ты бы это… сходил вечерком куда, — предлагает Какаши и снова кладёт книгу на полку, потому что нужно для начала помыть руки, а уже потом трогать страницы и любоваться корявым почерком Джирайи-сенсея на форзаце. — Одиночество явно тебе не на пользу. — Да кому я нужен теперь, — бросает Обито ему в спину. — А чтобы платить за секс, я ещё не настолько отчаялся. Какаши открывает кран, подставляет руки под холодную струю воды и прикрывает глаза. Блядь. Что нужно отвечать в таких случаях? В каких книгах искать ответы? Да и когда их искать, если вопрос поставлен уже сейчас? — Если тебе интересно моё мнение, — говорит Какаши, — то ты придаёшь этому слишком большое значение. Подумаешь, шрамы. Уверен, что есть те, кому они покажутся даже привлекательными. Изюминкой. — Вот, на изюм я теперь и похож. Забей, короче, это действительно не так уж важно. А насчёт досуга у меня есть другие планы. Одолжишь на завтра тачку? У тебя же выходной? Или ещё лучше, — продолжает Обито, когда Какаши кивает, — прокатись со мной до моей старой квартиры. Хочу забрать кое-какие вещи. А то тебе, наверное, не очень в кайф, что я ношу твою одежду. Вообще-то, очень даже в кайф, но это явно не то, что Обито готов услышать. И в целом не то, что Какаши готов сказать. Или будет готов сказать хоть когда-нибудь. — Вау, так, глядишь, ты однажды заметишь, что помимо того, что ты носишь мою одежду, ты ещё ешь мою еду и спишь на моём футоне. — И гуляю с твоей собакой, да, — хмыкает Обито. — Два раза в день, между прочим. И еду, кстати, сегодня снова добыл я! — Опять выклянчил у Мориямы-сан карри? — У Савады-сан. И сегодня это оден. — Кто такая Савада-сан? — Твоя соседка сверху. Я помог настроить ей скайп, чтобы позвонить дочери в Америку. Очень милая женщина. Завтра научу её пользоваться Инстаграмом. — Вот, а говоришь никому не нужен, — усмехается Какаши и идёт на кухню, чтобы проинспектировать оден. — Глянь, сколько у тебя поклонниц. Обито суёт ему средний палец прямо под нос. — За совращение старушек, кстати, статьи не предусмотрено, так что не знаю, чего ты теряешься… Какаши перехватывает руку, которой Обито однозначно собирался отвесить ему увесистую оплеуху, что злит его сильнее шуток про старушек. Маленькая кухня явно не располагает к хорошей драке, но когда Обито такое останавливало? Он толкает Какаши к холодильнику и почти умудряется пересчитать ему рёбра, но в последний момент удар удаётся заблокировать. Какаши молниеносно заламывает ему руку и меняет их местами, оказываясь у Обито за спиной. — Теряешь хватку, Учиха, — шипит Какаши ему в ухо. — Давно был в спортзале? — Ненавижу тебя, Хатаке. Всё, блядь, пусти. Пусти, говорю. Ты выиграл. Признаю. — Как и всегда. — Как и всегда, — передразнивает Обито, когда Какаши выпускает его из захвата. — Сука, больно же, — морщится он, растирая руку. — Я уже говорил, что ненавижу тебя? — Пару раз упоминал. — Ну, хорошо. А то вдруг ты забыл. — Нет, на память не жалуюсь. — Не жалуется он, — кривится Обито. — А насчёт зала… ты прав. Походи со мной на тренировки. Я реально чувствую, что растерял все навыки за столько времени без дела. — Окей. Хоть завтра. — Завтра за шмотками, — напоминает Обито и с совершенно невозмутимым видом достаёт из холодильника, на котором они минуту назад едва не оставляли вмятин, оден. — А, точно. Только сначала заедем к отцу. Поменять собак. — Слава богам! Возьми ту, что не грызёт наушники! Возьми Уухей. Пожалуйста, пусть это будет Уухей! — Нет. Сейчас очередь Гуруко. — Ну, блин, он ведь тоже ебанутый. — Сам ты ебанутый! — Не такой, как эта псина. Ты глаза его бешеные видел?! Уухей! — Нет. — Ну пожалуйста. — Я сказал нет. Всё. Точка. — Плохой Какаши. Злой.