Часть 4

На завтрак Какаши готовит тамагояки. Не потому, что хочет поразить Обито своими умениями скручивать идеальные яичные рулетики, и даже не потому, что считает омлеты лучшим вариантом завтрака, а в медитативных целях, в качестве борьбы со стрессом. Стрессом, который вызван крепким, как АК-47, членом, упирающимся Какаши в бедро. Какаши достаточно знаком с мужской физиологией, чтобы не воспринимать это на свой счёт, да и не впервые подобное случается. За долгие годы совместных миссий в него какие только стволы не упирались при совершенно разных обстоятельствах. Однажды они с Обито следили с крыши за наркодилером, который раскладывал свою секретаршу на столе примерно каждые два часа. Опыт из тех, что хочется забыть, как страшный сон, но не забудешь никогда — всё выжжено на сетчатке глаза. Грязный секс в линзах бинокля, твой напарник, передёргивающий в сторонке, потому что иначе взорвался бы, и вечерние огни Токио на фоне. Онлайн и без регистрации. В общем, ничего нового. Так почему же, когда до Какаши дошло, что Обито во сне вовсе не пистолетом упирается в него, грозясь прострелить бедренную артерию, так по-особенному переёбнуло? И именно тогда, когда после разговора со своим учеником Какаши решил передвинуть собственные границы и позволить себе признать в Обито того самого пресловутого друга? Позволил убедить себя в том, что никакое физическое влечение, даже если оно и самое неуместное в мире, не способно разрушить узы, которые между ними уже есть. Почти поверить, что этих уз достаточно. Что ему ничего больше и не надо. Что ему просто в кайф, что Обито вечно отирается где-то поблизости, шутит дурацкие шутки и постоянно норовит нарушить границы личного пространства. — Ты ж моя хозяюшка! — довольным голосом произносит Обито, вернувшийся из душа, когда Какаши заканчивает украшать тамагояки дольками помидоров. Ещё бы ему не быть довольным. Они оба знают, чем он там, в душе, занимался помимо того, что мылся. А ещё они оба знают, что Какаши занимался тем же за двадцать минут до этого, потому что прошмыгнул в ванную первым. — Где ты так научился готовить? — спрашивает Обито невозмутимо, своровав помидорку с тарелки. — Ты никогда не рассказывал. Только не говори, что просто прочитал книгу рецептов. По факту, так оно и было. Почитал, попробовал, поработал над ошибками, потом всё получилось. — Я очень рано начал жить один, — отвечает Какаши, отдавая Обито обе тарелки, чтобы тот отнёс их на котацу, а сам принимается раскладывать рис в пиалы. — Официально, конечно, мы жили вместе с отцом, но тогда он много работал, и его никогда не было дома. Я мог не видеть его неделями, а иногда месяцами. Как-то пришлось выживать. — И не было других родственников, чтобы приглядывать за тобой? — Нет. Сколько себя помню, мы были вдвоём. Как только я научился читать, а это было довольно рано, на все мои вопросы отец давал мне книгу и говорил, что я должен найти ответ там. А если мне было не понятно, то давал мне другую книгу. — Жестоко, — хмурится Обито. — Это не было жестоко, — улыбается Какаши. — Это было не чтобы отмахнуться от меня, а чтобы научить решать любые проблемы самостоятельно. Он ведь тоже работал в Управлении и каждый день рисковал не вернуться. Он просто готовил меня к тому, что в любой момент я могу остаться совсем один. При этом я никогда не чувствовал себя брошенным. До сих пор не знаю, как он это делал, но я всегда чувствовал, что отец меня очень любит. Я благодарен ему за такое воспитание. — Вот, значит, откуда такой внушительный набор всевозможных навыков, — хмыкает Обито. — Твой гений раскрыт, Дуракаши. — Между прочим, я правда очень долго думал, что так и должно быть. Всегда недоумевал, когда кто-то чего-то не может сделать, потому что не знает — как. Мне всегда казалось очевидным, что можно пойти в библиотеку, взять книгу, изучить вопрос и научиться. С развитием интернета доступ к знаниям вообще стал практически неограниченным. Я был в шоке, когда наконец понял, что не все способны так быстро усваивать информацию, что процесс обучения у каждого разный. Что посмотреть видео и сразу же повторить — это дано не всем. Вот когда я понял это, тогда и стало понятным, почему все вокруг считают меня заносчивым мудаком. — То есть, когда мы познакомились, ты не выёбывался, что лучше всех, а просто думал, что я ленивый идиот, поэтому не дотягиваю? — Нет, когда мы познакомились с тобой, я выёбвался с удвоеной силой, — признаёт Какаши, раз уж у них тут откровенные разговоры наметились. — С чего это такая честь? — удивляется Обито. Нравился потому что. Дёргать тебя постоянно хотелось за метафорическую косичку. — Ты очень смешно психовал, — отвечает Какаши. — Бесить тебя — отдельный вид удовольствия. — Ублюдок, а я ведь только решил, что был к тебе слишком строг! Был. И правда был слишком строг. И вовсе не из-за профессионального превосходства, как делал вид, а тупо из-за девушки, которая предпочла другого. Какаши не удивится, если, окажись Рин поблизости, всё вернётся на круги своя. Он до сих пор так и не понял, что между ними произошло в его отсутствие и какие отношения их теперь связывают. — Пошли уже есть, нам скоро выезжать, — меняет тему Какаши, чтобы не испортить идиллию. — А ещё вещи Паккуна не собраны. — Ты про эту лежанку, на которой он не спит? — Нет, я про его игрушки и вкусняшки. — Они у него особенные? — Они его игрушки. У Гуруко есть свои. — Конченный, — бурчит Обито, запихивая в себя омлет. — Но готовишь божественно. Я почти готов на тебе жениться. — Ты говорил, что такую жену и врагу не пожелаешь, — припоминает ему Какаши. — Ну-у-у, у меня же стокгольмский синдром, помнишь? — Да-да. Помню. У тебя синдром. *** — Цилиндр потёк, — выносит неутешительный вердикт Обито, стирая тормозную жидкость с пальцев краем своей толстовки. — Погугли, есть ли чё по пути, но что-то мне подсказывает, на доливках всё равно не доедем. Какаши кивает, ему ещё в самом начале показалось, что педаль мягковата, но потом показалось, что показалось, и вот результат. Они стоят на обочине, пялятся с умными лицами под капот автомобиля, а температура воздуха, тем временем, не шибко располагает к подобному досугу. — До ближайшего сервиса километров тридцать, — озвучивает Какаши то, чем поделился с ним навигатор. — До дома отца двадцать. Самое простое решение — вызвать эвакуатор. — Эвакуатор никуда не денется, для начала стоит попробовать своими силами. Дай гляну, что там у тебя по инструментам. Какаши пожимает на это плечами — раз так хочется, пусть развлекается. Только он точно знает, что запасного цилиндра у него нет. — Всё как обычно, — доносится голос Обито со стороны багажника, когда Какаши, устав прыгать то на одной, то на другой ноге, принимается дуть себе на ладони. — Чего тут только нет, кроме того, что нужно. Ладно, если отсоединить от рычага включения переднего моста тягу, вынуть шток с вилки сцепления и соединить рычаг с вилкой, то может прокатить. — Э-э-э, а сцепление переключать как? — Да главное — тронуться, а на ходу передачи и так норм переключаются. Я доеду. — Валяй, — не спорит Какаши. — И желательно тебе успеть до того, как я окончательно отморожу яйца. — Никогда не думал, что Снежная Королева может замёрзнуть, — хмыкает Обито, собираясь приступать к реанимационным мерам. — Хорошо тебе, — обращается Какаши к Паккуну, вынимая его из салона, чтобы не мешался. — Потому что у него нет яиц? — Потому что ему по фиг, что мы на обочине хрен пойми где и, возможно, останемся без транспорта. — Не писсимизди, Дуракаши. Сейчас всё будет. Какаши цепляет поводок к ошейнику Паккуна и опускает его на землю, чему тот несказанно рад. Автомобилей он не боится и ездит в них совершенно спокойно, но возможность побродить по неизвестной территории, конечно же, в сто раз круче. — Моя помощь нужна? — спрашивает Какаши, глядя как Обито елозит коленями про промозглой земле. — Нет. — Тогда мы ушли гулять. Куда-нибудь подальше от образа сексуального механика, только вот иди не иди, а образ так никуда не девается. И что за наваждение? Чего сегодня так кроет? В астрологию Какаши не верит, но объяснения получше, чем ретроградный Юпитер в Скорпионе, у него нет. Пока они с Паккуном нарезают круги по не самой живописной окрестности, Какаши просматривает по диагонали школьный чат, но там не слишком уж интересно, в основном коллективные попытки решить очередную заковыристую задачу по физике. Затем взгляд цепляется за собственное имя. «Какаши-сенсей вряд ли одобрит», — пишет Сакура. Так, что это он должен одобрить? Какаши снова листает чат вверх. А! Ночёвку в школе. Конечно, не одобрит, зачем ему лишний геморрой. «Мы объясним ему, что это важно для формирования крепких отношений внутри коллектива», — пишет Киба. — «Он же помешан на командном духе и всём таком. Ему точно понравится». Да вот прям точно, ага. Спит и видит. «Вот больше ему заняться нечем, только ночевать в школе со школьниками», — здраво рассуждает Сакура. — «Наверняка у него найдутся дела поинтереснее». «Как думаете, у него есть кто-то?», — интересуется Ино. — «Ну жена или… дама сердца?». «Всё зависит от того, что там под маской», — пишет Наруто. «Ты всё ещё считаешь, что он там прячет заячью губу?», — спрашивает Саске. «Не знаю, но он вчера подвозил меня до дома и даже зашёл в гости, потому что… короче, зашёл, не важно, но даже от чая отказался, видимо, только бы не снимать маску. А те, кто знает мою маму, в курсе, что отказаться от её чая — невозможно». «Говорю вам, он ниндзя», — пишет Рок. — «Подтверждаю, чтобы отказаться от чего угодно, что предлагает Узумаки-сан, надо владеть особыми навыками!!!». «Может, у него нет зубов?» «Он бы тогда шепелявил». «Может, они просто очень кривые?» «Или золотые!». «Может, у него просто слабый иммунитет». «Астма». «Пирсинг в языке». «Или в губе». «Или раздвоенный язык!» «Или кто-то лезет не в своё дело и забыл, что я тоже есть в этом чате», — пишет Какаши, посмеиваясь. В ответ на него летят всевозможные «ой», извинения и многообразие смущающихся стикеров, но поразглядывать их не удается — Паккун скребёт когтями его штанину. — Что, устал? — спрашивает Какаши. — Не смотри так, не буду я тебя носить на руках, ты и так избалованный. Ладно, иди сюда. Вьёшь из меня верёвки, нет у тебя совести. Что? Замёрз совсем? Хорошо, лезь под куртку. Нравится? Ещё бы тебе не нравилось, чудовище. Не слюнявь меня. Идём лучше посмотрим, что там этот недо-Учиха сделал с нашей машиной. Когда они возвращаются, «недо-Учиха» как раз заканчивает. Он весь грязный, взъерошенный, потный, но крайне довольный собой. Юпитер в Скорпионе сигнализирует, что помимо этого ещё и неприлично горячий, но Какаши мысленно посылает все эти ретроградные планеты на хрен. — Ты вовремя, принцесса, карета подана! — объявляет Обито, широко улыбаясь. — Полтора часа назад я был королевой. Когда успели понизить в должности, да ещё и без уведомления? — Садись давай, королева, блядь. — Мессалина? — Чё? — Королева-блядь. Была такая. Жена одного римского императора. Говорят, крайне любвеобильная женщина. В европейской культуре теперь даже называют так порочных дам, мессалинами. — Даже спрашивать не хочу, откуда ты это знаешь. — Я много читаю. — И это пугает. Пугает его. Вот Какаши пугает починка машины при помощи говна и палок, но он же не возмущается. Впрочем, не возмущается он ещё и потому, что руки у Обито растут из нужного места. Доезжают они без происшествий. Стоит признать, сам бы Какаши вряд ли смог так оперативно решить проблему. Стоит, но он, конечно, не признает. *** Первым Какаши замечает Булл. Замирает буквально на пару секунд, а потом кидается навстречу, смешно дрифтуя на поворотах и разбрасывая слюни во все стороны. Какая милота. Какаши садится на корточки и раскрывает руки для обнимашек, однако в объятия ему попадает не Булл, а пронырливый Шиба. Не то чтобы он удивлён, Булл никогда не отличался любовью к спорту. Когда Булл всё-таки добегает, запыхавшийся, но счастливый, и прибавляет свои двадцать пять килограмм к уже имеющимся тридцати Шибы, Какаши начинает ощущать лёгкий дискомфорт. Когда к ним присоединяются ещё тридцать пять килограмм Акино, Какаши начинает кренить в сторону. — Прикинь, заголовок? — произносит Обито, придержав Какаши за плечи, спасая от падения. — «Агента спецслужб зализали до смерти собственные собаки». — Я не против, — отзывается Какаши, а потом всё-таки сдаётся и садится на задницу прямо на холодную землю, потому что удержать ещё и Бисуке с Уруши, кажется, пытающихся залезть ему на голову, просто невозможно. — Уухей, иди сюда, не стесняйся, красавица моя! Уухей радостно машет хвостом и осторожно тычется влажным носом Какаши в ладонь — его милая, ласковая, воспитанная девочка, единственная, кто не пытается убить своего блудного хозяина безграничной любовью. Пока Какаши пытается перетрогать все носы и нежно потрепать все уши, при этом ещё пореже получать болтающимися во все стороны хвостами по лицу, Обито спускает с поводка Паккуна, который моментально поддаётся всеобщей радости и тоже пытается запрыгнуть на Какаши, будто до этого не он провёл на его коленях всю дорогу. — А где Гуруко? — спрашивает Какаши у подошедшего отца и краем глаза замечает, как Обито, тоже не упустив приближение знаменитого на всё Управление «Белого клыка», приосанивается. Смешной. — Пошёл встречать малышку Азуми с занятий по танцам. Они подружились. Помнишь её? Какаши помнит, соседская девочка, приходившая пару раз поиграть с собаками. Сейчас ей, должно быть, лет семь или около того. — Здравствуйте, Хатаке-сан, — отвисает внезапно Обито. — Давно не виделись! — Да, привет, Обито! Давненько. Как здоровье? — Спасибо, пойдёт. Ваш сын обо мне сейчас хорошо заботится! — О, так вы… — Мы сейчас живём вместе, — резко перебивает его Какаши. — По работе. Они встречаются с отцом взглядами, и Какаши едва заметно качает головой. Так уж вышло, что отец в курсе, что кое-кто уже несколько лет несчастная влюблённая нищенка, и желательно, чтобы в курсе был по-прежнему только он. — Ну, у кого по работе, а у кого по душевному порыву, — хмыкает Обито. — А как у вас дела? Наверное, не таких внуков вы планировали нянчить на пенсии? — Ну, какие завелись, — смеётся отец. — Может, зайдете уже в дом? — У нас машина сломалась, — говорит Какаши, продолжая наглаживать то одну, то другую слюнявую морду. — Мы хотели сначала съездить за парой деталей на моей нормальной… — Я могу один, — предлагает Обито. — Обжимайся пока со своей стаей, когда ещё придётся. — А давай-ка я составлю тебе компанию, парень, — говорит отец. — Мне как раз нужно в магазин. Вы же останетесь на ночь? — Нет, — отвечает Какаши, пусть ему и хотелось бы. — Мне нужно быть максимально близко к Наруто. Мы и так задержались. — Ну, хотя бы поужинайте. Приготовь пока как раз что-нибудь, Кач-чан, а мы с Обито разберёмся с машиной. — Ба-а-а, — тянет Какаши, — вы же догадываетесь оба, что то, что я умею готовить вовсе может и не значить, что люблю?! — Так, не вредничай. И не перечь отцу! Обито неизящно хрюкает в кулак, а потом они с отцом уезжают. Какаши в сопровождении своей внушительной стаи идёт переодеваться в чистое. И готовить, блядь. Эксплуатируют его, конечно, как хотят. Что за люди? *** Обито предстаёт перед Какаши перепачканный мазутом и тормозной жидкостью. Весь, полностью. И в голове у него наверняка тормозная жидкость, раз уж мозгов не хватило на то, чтобы не трогать грязными руками хотя бы волосы. Отец выглядит немногим лучше, но он хотя бы испортил свою собственную одежду, этот же…. — Кажется, мне придётся позаимствовать у тебя ещё пару тряпок, — лыбится Обито. — Позаимствовать — это когда собираешься вернуть. Вот такое мне возвращать не надо, обойдусь. — Не рычи, — встревает отец. — Покажи парню, где можно отмыться, и давайте скорее ужинать. Давно не я чувствовал себя таким голодным! — Зато мы всё починили, — говорит Обито Какаши в спину, пока они поднимаются в его старую комнату. — Теперь она как новенькая. — Да, конечно. Чтобы она была как новенькая, её нужно выкинуть и купить новую. — Ничего ты не понимаешь, Дуракаши. Старые вещи — они же особенные. У них есть своя история, своя энергетика. — Да-да, я помню, что тебе нравятся старики. Эй, не смей меня трогать этими руками! Обито, нет! Фу, Обито! Место! В комнату Какаши вбегает чудом не облапанный. Хватает первое, что попадается под руку, для обороны. Чем-то оказывается стул. Однако обороняться в итоге не приходится, Обито зависает перед огромным стеллажом, почти во всю стену, с книгами. — И ты всё это прочитал? — изумлённо произносит он. — Нет, не всё. Вот на той полке какая-то унылая серия романов про зомби, мне не зашла, но я всё равно зачем-то купил все части. На этой — про кораблестроение в Англии, я так и не дошёл до него. Ну, есть ещё какие-то энциклопедии про динозавров и теорию НЛО, и пару десятков книг, которые я купил в каком-то странном порыве. В книжном со мной такое случается. Вселяется какой-то демон. Захожу просто побродить, а потом всё как в тумане, и вот я уже пру домой стопку книг. — С собаками так же? — Нет. Да. Ну, блин, они же все милые, ты же сам видел! — А я люблю кошек, — внезапно сообщает Обито, разглядывая корешки книг. — Знаешь, говорят, что люди, которые любят кошек, более доверчивы и открыты к миру. Типа, таким людям не нужно доказывать, что их любят, потому что они больше… ну, любят любить. А те, кто любят собак, склонны к сомнениям и законченные консерваторы. Они больше любят, чтобы их любили. Как думаешь, правда? — И кто так говорит? Британские учёные? — усмехается Какаши. — Где доказательства, Обито? Ещё скажи, что веришь в знаки зодиаков. — Ну что ты. Гороскопы — бред. В гороскопах говорят, что мужчины-девы — это самый отвратительный знак зодиака. Что они педантичны, повёрнуты на правилах и кошмарные душнилы. Совсем не про тебя, да? — И что же говорят про… кто ты там, водолей? Что говорят о водолеях? Наверняка это просто самый классный знак зодиака, да? — Типа того, почитай, — смеётся Обито. — Дай мне уже одежду, хочу смыть с себя это всё. Ничего ему Какаши в такие руки не даст. Достав из шкафа полотенце, футболку, толстовку, штаны и даже новые трусы с носками, он сам несёт их в ванную, строго настрого наказав, не трогать до того, как хорошенько помоется, а сам возвращается на кухню, где отец уже накрывает на стол. — Значит, ты так ему и не сказал, — сходу припечатывает он. — А ведь хороший малый, нравится мне. И управляться с тобой вон как научился. — А ты? — фыркает Какаши. — Ты сам-то сказал бабушке Азуми? — Сказал, — внезапно признаётся отец. — И… и что она? — Мы… дружим. — Дружите? Как близко вы дружите? — Кач-чан! Это не те подробности, которыми отец делится с сыном. — Даже так… то есть, у меня скоро появится мачеха? — Может быть. Но мы сейчас не обо мне. — А лучше давай о тебе. — Тебе станет легче, если ты ему скажешь. Да с чего должно стать легче?! Что изменится, кроме того, что неловко станет обоим, а не только Какаши. Вот Рин ему призналась, и что? Кому из них стало легче? Какаши, между прочим, предпочёл бы и дальше жить в блаженном неведении. И, может, была бы у него настоящая подруга, а не влюблённая поклонница, с которой ты не знаешь, что делать, потому что сам влюбён в парня, который влюблён в неё! — Разница между нами, папа, в том, — говорит Какаши, — что у тебя был хоть какой-то шанс, а у меня ни одного. — Он ведь спас тебе жизнь, а ещё… — Па-а-а, это Учиха Обито. Он спас бы жизнь самому дьяволу, если бы подвернулся удобный случай. Он отшибленный на всю голову, у него нет инстинкта самосохранения, только инстинкт как бы погеройствовать и сдохнуть покрасивее! Слабоумие и отвага — вот его девиз. И нет, я не неблагодарный. Я буду благодарен ему до конца дней. Я умру, думая только о том, что всё то время, что прожил, — это время, которое подарил мне он. И всё же я трезво смотрю на вещи. На моём месте мог быть Гитлер, а он бы кинулся под этот ебаный взрыв! Всё, хватит об этом. — Ладно, только не жалей, что однажды мне рассказал. Какаши не жалеет. У него не так чтобы много кандидатур, с которыми можно было бы поделиться. И он прекрасно знает, что отец желает ему только хорошего. — Как только Намикадзе-сан даст добро на пару выходных, — говорит Какаши, — я хочу познакомиться поближе с будущей мачехой. — О, она чудесная, очень любит твоих собак. Особенно Гуруко. — Супер, но было бы неплохо, если бы она мне его вернула до отъезда! Я отдаю ей отца, можно не трогать моих собак? — Кто там трогает твоих собак? — раздаётся голос приближающегося Обито. — Пора готовить спасательную операцию? — Я же говорил, — закатывает глаза Какаши. — Можно даже не кормить, дай спасательную операцию. — Не, ты уж покорми. — А палочки за тебя не подержать? — Подержи. — А больше тебе ниче… эм, — осекается Какаши. Не то чтобы он стесняется отца, но всё же хоть какую-то субординацию соблюдать стоит. Отец садится за стол, посмеиваясь. Обито тоже откровенно ржёт. Какаши чувствует, что почему-то краснеет. Надо отсюда дёргать поскорее. Сначала, правда, ужин и добыть Гуруко, если получится. Но потом точно валить. *** — Ты в принципе можешь не подниматься, я быстро, — говорит Обито и что-то в его тоне Какаши не нравится. Что-то в его тоне даёт понять, что именно это ему и нужно сделать — попасть в квартиру Обито любыми способами. — Схожу с тобой, — говорит Какаши, и пока Обито не напридумывал каких-нибудь убедительных отговорок, добавляет: — Природа зовёт. Последняя кружка чая явно была лишней. Обито бросает тоскливый взгляд в окно и какое-то время изучает окрестности двора, будто пытается подыскать более подходящее место справить нужду, чем его туалет в квартире. — Ладно, только у меня не очень прибрано, — вздыхает он и открывает дверь автомобиля. — В твоём понимании сильно не прибрано. В твоём понимании там свалка. — Я переживу. Идём, Уруши, или ты не хочешь смотреть свалку и останешься здесь? Свалку Уруши посмотреть, конечно же, хочет, поэтому бодро выпрыгивает из салона, напугав при этом каких-то птичек. Ему вообще сегодня везёт на развлечения, поскольку забрать его пришлось вне очереди. Гуруко всё-таки предпочёл соседскую девочку, а не своего непутёвого хозяина. — Давай по лестнице, — говорит Какаши, когда они заходят в подъезд. — Уруши не любит лифты. Обито на это лишь кивает, и молча идёт к лестнице, как на казнь. Да что у него там такого в квартире? Это какая должна быть свалка, чтобы скорчить настолько страдальческую мину? Свалка трупов? На всякий случай Какаши готовится к худшему. Худшее в его случае — это дилемма, как с этими трупами поступить, сообщить властям или помочь закопать в лесу. Хотя, конечно, закапывать в лесу — херовый вариант. Во-первых, легко и бодро могилы роют только в сериалах, в реальной жизни придётся сточить не одну лопату. Да и вынести из квартиры без палева тело — тот ещё геморой. Это, опять же, в книгах и фильмах герои могут закинуть мертвяка на плечо и таскаться с ним по всему городу, как с пьяным приятелем. В обычной жизни всё прозаичнее: насекомые, ужасный запах, неприятные жидкости. Да и в целом человек становится неподъёмной тушей. Сжечь — тоже не вариант. Горящий труп дымит похлеще резины. Да и не сгорит человеческая плоть на обычном костре, так, потлеет да и всё. Придётся потрошить, и с таким свежеванием обычным кухонным ножом не справиться. Кислота как вариант. Но добыть в кратчайшие сроки необходимый объём — задачка трудновыполнимая. И опять же, это вам не «Во все тяжкие», нельзя просто взять и залить тело кислотой в ванне, даже пластиковой. От кислотных испарений и самому окочуриться недолго. В общем, самый действенный способ избавиться от трупа, по мнению Какаши — это свиньи. Правда, понадобилось бы где-то отыскать штук двадцать, зато максимально чистая работа. И хрюшки сыты, и тела нет. Единственное, еще необходимо было бы сначала избавиться от волос, волосы свиньи не способны переварить, однако… Однако нет у него, оказывается, никакой дилеммы. Видимо, характеристику Хаширамы-сана, где тот писал про выдающиеся высокоморальные качества Хатаке Какаши, можно сжечь. Или зарыть в лесу. Растворить в кислоте. Скормить… — Боги, о чём ты думаешь с таким лицом? — спрашивает Обито, вставляя ключ в замочную скважину. — С такой половиной лица, я имел в виду. — О том, что неплохо было бы иметь ферму со свиньями. — Чего ты уже нафантазировал, идиот? — фыркает Обито. — Что? Я помню твой топ-десять «Как избавиться от трупа». Ты так увлечённо о нём рассказывал Рин, что я реально засомневался, что это всего лишь теория. Звучало так, будто ты каждый из этих способов опробовал на деле. — Пока нет, но кто знает, какие знания могут пригодиться в жизни! — В моей квартире нет трупа, — фыркает Обито и распахивает дверь. — Только бардак. Действительно, всего лишь бардак, но довольно внушительный. Бардак не человека, которому лень прибираться, помыть пол или вытереть пыль, а человека, которому мучительно сложно встать с кровати. Первым делом взгляд Какаши цепляется за многочисленные коробки из-под лапши быстрого приготовления, расставленные по всем углам. Затем он видит пепельницу, полную окурков, прямо рядом с футоном. Видимо, одного пожара Обито было мало. Видимо, нужно обгореть и с другой стороны, для симметрии. — Уруши, рядом, — командует Какаши, замечая неподалёку от пепельницы какие-то использованные шприцы. — Это витамины, — недовольно говорит Обито, проследив за его взглядом. — Честно. Там вон даже ампулы валяются. Можешь посмотреть. — Ну, правильно, сначала покурить, а потом ширнуться витаминами. Лечение — супер. Одобрено минздравом. — Не нуди. Я уже не курю… Это было… не важно. Иди ссы, блядь, молча. — Перехотелось. — Да и не хотелось изначально, да? — Собирайся уже, — ворчит Какаши. — А это что, кровь?! — восклицает он, заметив внушительные пятна на подушке. Обито! — Да ничего такого, уймись, а? — закатывает глаза Обито. — Просто заехал сам себе во сне по ебалу. Мне типа… кошмары снились долго. Снилось, что я не успеваю, и ты… Мне постоянно снился этот сон. Твоё бездыханное тело каждую грёбаную ночь. Я поэтому к тебе и приехал, просто чтобы увидеть собственными глазами, что ты в порядке. А потом… потом, когда мы легли спать вместе, я впервые за год спал, как младенец. Всё, дело раскрыто? — Ну, видимо, не надолго хватило эффекта, — хмурится Какаши, подтягивая поводок Уруши ближе, потому что тому очень уж хочется покопаться в мусоре. — Судя по тому разу, когда ты меня чуть не прибил во сне. — Тогда мне снился не кошмар, а просто какая-то ебала. Что-то про зомбаков. Я хотел остаться с тобой, просто чтобы наконец не видеть, как ты каждую ночь дохнешь. И это работает. Так. Ладно. Допустим. — Ты говорил об этом своему психологу? — То, что я говорю своему психологу — это между мной и моим психологом, окей?! — Окей. — Она сказала, чтобы я уехал. Что нужно сепарироваться, — вопреки предыдущей реплике, откровенничает Обито, неловко помявшись. — Что я убедился, что ты в порядке, и нужно теперь строить свою жизнь дальше нормально. Самостоятельно. И она, сука, права, да? Мне нужно перестать тебя доставать, просто убрать тут всё и жить дальше. Я не знаю, почему так расклеился, Какаши. Не знаю, что со мной происходит, но ведь это не твои проблемы. Ну не смотри так. Хуже твоего осуждающего взгляда может быть только вот эта жалость. Какаши не придумывает ничего лучше, чем просто шагнуть ближе и обнять его. — Нет у меня к тебе никакой жалости, еблан, — говорит он, когда Обито послушно принимает объятия и кладёт голову ему на плечо, грустно вздохнув. — Просто немного сочувствия. Мне жаль, что тебе пришлось вариться во всём этом одному. Как твоему другу, мне следовало… — Хуясе, другу, — хмыкает Обито. — Я, типа, наныл на новый статус? — Вроде того. — Я рад. — Я тоже. — И всё же, мне лучше остаться здесь, — говорит Обито, отстраняясь. — Я и так затянул с твоим гостеприимством. — Ну нет. Сюда ты вернёшься только после хорошего профессионального клининга. Или тогда, когда действительно этого захочешь. — Думаешь, ты умнее психолога? — хмыкает Обито. — Думаешь, нет? — улыбается Какаши. — Да хуй знает, может, и да. Ладно, дай мне ещё неделю, и я обещаю, что соберусь в кучу. Да Какаши давал бы ему всю жизнь, если бы надо было. Да только ему не надо. Но ладно, это уже лирика. *** — Слу-у-ушай, — мнётся Обито, закидывая свои немногочисленные пожитки на заднее сидение. — А мы не хотим немного выпить в баре? Сумка его примерно такая же, как и сумка с вещами Уруши. Обито взял всего по минимуму: немного одежды, свой личный ноутбук, какую-то портативную приставку и россыпь чупа-чупсов, которые Какаши строго настрого приказал по приезде сразу же сныкать на самую верхнюю полку. Он повторил эту мысль несколько раз, а затем заставил и Обито проговорить вслух. Да, всё по кодексу душнилы, но здоровье Уруши, который в вопросах сожрать что-нибудь из запрещённого куда избирательнее ленивого Паккуна, важнее. Даже несмотря на имидж классического мужчины-девы, блядь. И зачем Какаши вообще это запомнил? — «Мы», — отвечает Какаши, — хотим выпить в баре, только если Уруши согласится потом сесть за руль. Он, может, и согласится. Но у него нет прав. И, боюсь, в его случае твои связи с полицией не прокатят. — Ладно, просто отвези меня в бар, и я выпью за нас обоих. Мне правда надо. К сожалению, выглядит Обито и правда так, будто ему надо. — Бар — это принципиально? — спрашивает Какаши. Потому что, возможно, ему тоже надо. В целом, он не сторонник снимать стресс алкоголем, голова всегда должна быть свежей. И всё же порой пару бутылок пива — отличный способ слегка расслабиться. По-настоящему опьянеть не опьянеешь, а дурацкого напряжения в голове становится меньше. — Ну-у-у, тут есть один классный недалеко. — Правда? И что же в нём такого особенного? — спрашивает Какаши, улавливая в воздухе душок какого-то наебалова. — Там Рин, — сдаётся Обито. Рин, значит. Куда ж они без Рин. — Прежде чем ты начнёшь отказываться, — быстро добавляет Обито. — Скажу, что она очень хотела бы тебя увидеть. А ещё она со своим, этим. Нам необходимо с ним познакомиться! — Чтобы что? — Чтобы одобрить. Или не одобрить! Так, вообще-то, делают друзья. Прежде чем перейти на новый уровень отношений с кем-то, надо познакомить этого кого-то со своими друзьями. Такого в твоих книжках не пишут? Сразу все ебутся по всем углам? — Нет, в моих книжках обычно захватывающий сюжет! — огрызается Какаши. — Нас всё равно не пустят в бар с собакой. Я не оставлю Уруши в машине, просто чтобы посмотреть на какого-то мужика. Если хочешь — иди. Я поеду домой, потом как-нибудь доберёшься. Поезда ещё ходят. — Туда можно с собакой. — Я и так задержался, мне надо… — Да всё нормально с твоим Наруто! Почему ты так с ней? Ладно, я. Ладно, ты сбежал от меня по каким-то своим личным загонам. Не знаю, раздражаю… или придумал, что теперь мне что-то должен, и тебя это гложет. Хотя, естественно, ничего ты мне не должен… Но Рин! Это же наша Рин. Та самая, которая нас штопала и бинтовала. Та самая Рин, которая нас подкармливала. Которая верила в нас сильнее, чем мы сами. Почему ты не можешь просто встретиться с ней и… порадоваться, что у неё всё хорошо?! — Я никуда не сбегал! Хаширама-сан дал мне задание! — Нянчить какого-то шкета? Вот это вот великое задание для, сука, гения? Не искать этого ебаного «Взрыв — это искусство», а ставить пьесы? Какаши, ты был настолько же не в порядке, как и мы все. Он просто слил тебя, и ты знал, что он тебя слил. И если бы ты не хотел свалить, свалить от нас подальше, ты бы вертел на хую всё Управление вместе со всеми министрами и их сыновьями. И, в отличие от меня, тебе бы это ещё и позволили. Потому что ты — это ты. Тебя так легко не заменить. Но ты хотел этого. Хотел сбежать. — Допустим, что дальше? — начинает закипать Какаши, поскольку в его планы сегодня уж точно не входили разборки на всю улицу. — Что она тебе сделала? Ничего она не сделала. Ничего! Она просто есть. Существует. И она замечательная, чудесная. Нохара Рин, милая, красивая, добрая и весёлая. Лучшая из всех, кто мог бы вообще оказаться в их команде. Лучшая из всех, в кого можно было бы влюбиться. Как жаль, что Какаши так и не смог этого сделать. Да он и не пытался, потому что себя не переделаешь одним лишь желанием. Не начнёшь чувствовать то, что правильно, только благодаря одному пониманию, что это правильно. — Ладно, окей. Поехали, — говорит Какаши, проглатывая всё, что так и рвётся наружу. Он так-то вообще не имеет права на ревность. Обито ему не принадлежит. Никогда не принадлежал и никогда не будет. — У меня нет никаких претензий к Рин. Тогда… я просто не хотел вам мешать. Мне казалось, у вас что-то назревает, и я… ну, мне казалось, что ты бы предпочёл, чтобы у вас было чуть больше времени наедине. Обито смотрит на него с пугающе серьёзным выражением лица. Такое у него появляется крайне редко. Даже во время ответственных заданий он зачастую ведёт себя как еблан. — Мы с Рин друзья, — произносит он в конце концов непривычно низким голосом. — И сейчас я просто хочу познакомиться с парнем, который ей нравится. И на будущее, пожалуйста, не принимай больше решений, связанных с моей личной жизнью, не спросив. Потому что на то она и личная, идёт? Какаши не бросает ему в лицо что-то вроде «да что ж ты за мазохист-то такой», только потому, что сам точно такой же мазохист. К сожалению, он может понять желание находиться с объектом своего воздыхания рядом, просто потому что. Просто вопреки. И это так глупо, боги! — Сделай еблет попроще, — говорит Обито, когда они выезжают с парковки. — Ты не на пытки едешь. — А ты? — Какаши прикусывает язык. Вот зачем опять лезет? Обито же прямым текстом сказал, что не собирается обсуждать с ним свои чувства к Рин. — А я отпустил её, Дуракаши, — почему-то совсем не злится Обито. — Знаешь, просто в какой-то момент щёлкнуло и отпустило. Что это за моменты такие? Какое такое просветление? Сойдёт ли на Какаши хоть однажды подобная божья благодать? Что для этого нужно сделать? — Мы же с ней почти поцеловались, знаешь, — продолжает Обито, помолчав. — Мне казалось, что вот я наконец дождался, а потом… я просто свёл всё в шутку. — Почему? — Потому что ей нужен кто-то получше, чем я. — Господи, Обито! Да она не из жалости, прекрати считать, что … — Да знаю я, что не из жалости. Знаю. И всё-таки я понял, что между нами с ней другое. Я, типа… я никогда не хотел её разложить, понимаешь? — Так, Уруши, не слушай его. Закрой уши! — Ну, правда, — смеётся Обито. — Я всегда относился к ней, как к прекрасной фее. Она мне казалась такой, хер знает, возвышенной, наверное…. Казалось, что это и есть та самая чистая любовь. И вот мы с ней такие… типа, близко-близко, знаешь, такой идеальный момент для поцелуя. И я вижу, что она прямо-таки не против, и меня как водой холодной окатило от осознания, что я не знаю, что буду делать с ней потом! Я не смогу её трахнуть, понимаешь? Просто не её. Она мне как сестра. Я просто хочу, чтобы она была жива, здорова и счастлива. Хочу, чтобы у нас снова были совместные миссии, где я буду пиздец как за неё переживать, а она при этом беситься, потому что крутая и сама со всем справится без моих переживаний. Хочу, чтобы она и дальше за мной приглядывала. Хочу вот напиться с ней и её бойфрендом в баре. Вспомнить старое, поржать вместе с ней над твоей унылой рожей. Вот чего хочу, а её не хочу. — А ты… эм, уверен, — откашливается Какаши, потому что просто не знает, как озвучить свою мысль. — Уверен, что… ну… дело в ней, а не… — Я могу трахаться с другими, если ты об этом, умник. — Понятно. Ни черта, конечно, Какаши не понятно, и он уже даже не знает, хочет ли и дальше в этом во всём разбираться. *** Настоящей наукой физиогномика не считается, однако во всех спецслужбах её тщательно изучают. И лицо бойфренда Рин Какаши почему-то не нравится. С точки зрения канонической красоты парень, конечно, ничего. Симпатичный. Однако анализ отдельных черт лица рисует картинку такую себе. Форма лба и пропорции лица в целом говорят о том, что человек, сидящий перед ними, может быть довольно умным, но склонен к жестокости; рот — о тайном пристрастии к извращениям в сексе; подбородок — о твёрдом характере и склонности к контролю и манипуляциям. И всё же на одном только этом основываться нельзя, но взять на вооружение стоит. — Честно, — криво улыбается, как его представила Рин, Сато-сан, — когда ты сказала, что сейчас приедут твои друзья, воображение рисовало мне немного других людей. — Да, и каких же? — посмеивается Рин. Она встретила их с Обито как родных, визжа на весь бар. Обнимала так, будто они год не виделись. Хотя с Какаши они почти год и не виделись. Впрочем, год этот никак её не изменил — такая же весёлая и жизнерадостная. Так же любит причудливый макияж и дурацкие юбки поверх цветных лосин, которые могут идти разве что одной ей на всём белом свете. — Думал, они как минимум… девушки? И тон его Какаши тоже не нравится. Переглянувшись с Обито, он понимает, что параноит не один. Обито хмыкает, а потом едва заметно произносит одними губами «фас». — А что не так, чтобы дружить с парнями? — наиграно дружелюбно спрашивает Какаши и… снимает маску. Излишней скромностью он никогда не отличался и знает, что с внешностью ему сильно повезло. Однако в его работе яркое, запоминающееся лицо — не то чтобы козырь, отсюда и привычка его скрывать. Хотя началось всё ещё со школы, когда особо завистливые одноклассники пустили слух, будто учителя к нему настроены гораздо лояльнее, чем к остальным, просто потому что симпатичный. Быть просто симпатичным для его эго всегда было маловато. Хотелось показать всем умникам, что даже ходи он в саркофаге Тутанхамона, всё равно окажется впереди всех. По всем параметрам. Ну, и родинка всегда раздражала, если честно. — Э-э-э, — теряется Сато-сан, а Рин хмурится. — Кстати, насчёт дружить с парнями, — продолжает Какаши невозмутимо. — У моего отца простаивает целый дом. Как насчёт затусить на выходных как-нибудь? Знаешь, как в старые добрые времена. — Можно ещё Итачи позвать, — поддакивает Обито. — Вас, Сато-сан, мы конечно, тоже будем рады видеть. — И часто ты «тусила» вот так с парнями в каком-то непонятном доме? — раздражённо спрашивает Сато-сан у Рин. — Надеюсь, ты не рассчитываешь, что я поддержу такое поведение? — Какое ещё поведение? — начинает злиться Рин и пока не ясно, на своего парня или на своих двух друзей, единогласно решивших, что парень этот ей совсем не подходит. — Что ты там себе уже нафантазировал? — А что я мог нафантазировать? Ты внезапно знакомишь меня вот с этими, как с обложки, благо что хоть один только наполовину как с обложки, и ждёшь, что я поддержу такое общение? — Я знаю их с двадцати лет! Мне, по-твоему, нужно перестать с ними общаться, просто потому что ты посчитал их красивыми? — Да, Рин! Я хочу построить с тобой семью, но я не потерплю того, чтобы моя будущая жена проводила время с другими мужчинами. Женщины должны общаться с женщинами, а мужчины — с мужчинами. Это же очевидно, как ты можешь не понимать таких простых истин? Глаза Рин вспыхивают священным огнём инквизиции. Какаши стукается под столом с Обито кулаками, а потом угощает кусочком мяса притихшего от громкого спора Уруши. — Мы ведь потом получим пиздюлей, да? — шёпотом спрашивает Обито, кладя кусочек мяса на гриль. — Определённо точно получим, — кивает Какаши. Но оно того стоило. Пусть лучше сразу поймёт, с кем связалась, чем потом разочаровываться. — Ну? — складывает Рин руки на груди, когда, видимо, теперь бывший бойфренд после ещё пары резких выпадов с её стороны, молча встаёт и уходит в закат. — Совсем охренели?! — Он даже денег не оставил, — замечает Обито. — Ещё и скупердяй. — До сегодня он мне вообще-то нравился, — вздыхает Рин. — Он иногда, правда, выдавал что-то сексистское, но как-то, знаете, мягко, что ли. Я думала, что накручиваю. — Обращайся, — лыбится Обито, после чего получает по макушке. — Вообще-то, можно было пообщаться как цивилизованные люди, а потом просто осторожно мне намекнуть! Что за варварские методы? Ладно ты, но… Какаши! — Ты бы нам не поверила! — спорит Обито. — Решила бы, что… — Какаши я бы поверила. — Естественно, Дуракаши же у нас мастер чтения людей! — Но он и правда мастер! — Вот-вот, — соглашается Какаши. — Да завали уже, — закатывает глаза Обито. — Кстати, насчёт предложения потусить у твоего отца… — Как только потеплеет, — нехотя соглашается Какаши. — Ну, и если мы не будем заняты. И если отец не будет против. — Он не будет, он мне сам сказал, что всегда рад гостям! — Он сказал это из вежливости. — Он сказал: «Обито, заставь моего непробиваемого сына вылезти из своей раковины, можешь приглашать кого хочешь, хоть оргию устрой, только пусть он перестанет ходить с такой кислой миной». — Мой отец не мог такое сказать! — А вот давай позвоним ему и спросим?! — Ох, мальчики, — смеётся Рин. — Я просто пипец как рада вас видеть. Даже несмотря на то, что вы испортили мне всю личную жизнь! Какаши ловит самого себя на том, что улыбается. После откровений Обито он тоже очень рад видеть Рин. Может, это его, конечно, как человека и не слишком красит, но что же поделать? Как уж вышло.