Часть 6

На завтрак Какаши готовит омлет на соевом молоке, который вкусный даже в холодном виде, потому что не знает, когда у Обито наступит утро. Домой они вчера приехали непозволительно поздно, точнее — сегодня непозволительно рано, что, в общем-то, не помешало Уруши требовать прогулку по расписанию. Какаши почти сдался и высунул нос из-под одеяла, проклиная свою дурацкую слабость к собакам, когда Обито, бросив «да спи уже», самоотверженно ушёл в промозглое утро. Вернулся он холодный и злой, разбудил Какаши, потому что решил, что самый действенный способ отогреть заледеневшие руки — это чужой живот. Какаши, конечно, настучал ему за такое по голове, но в итоге смилостивился и позволил использовать себя вместо печки. В конце концов, героизм нужно поощрять, иначе завтра ему придётся переться на улицу самому. Прежде чем уснуть, Обито заставил пообещать, что если когда-нибудь изобретут машину времени, Какаши вернётся в прошлое и не позволит самому себе заводить собак. Спать хотелось так сильно, что пришлось пообещать, правда, скрестив при этом пальцы на всякий случай. Обито уловку заметил, и по голове теперь получил уже Какаши. В общем, перед тем, как уснуть второй раз, вошкались они долго. И всё же выспаться нормально не удалось — какая-то неведомая сила подняла Какаши в десять утра. Приготовление завтрака отнимает не так уж много времени, и пока Обито всё ещё дрыхнет, обняв Уруши, Какаши решает, что вот он, тот самый момент заполнить школьные бумажки и поразмыслить над переделкой «Щелкунчика» на современный лад. Наверняка дети пристанут к нему с этим завтра с самого утра. Он, конечно, для вида посопротивляется, но в итоге согласится — идея ведь неплохая. Через пятнадцать минут Какаши понимает, что детей он недооценил — до завтра они ждать не намерены и принимаются бомбить школьный чат уже сегодня несмотря на выходной. «Это может быть компьютерная игра», — пишет Сакура, когда Какаши спустя полчаса уговоров всё-таки даёт добро. — «Мари с Фрицем могут играть в «Щелкунчика», и весь сюжет как бы будет показан на мониторе». «Можно сделать даже такую декорацию», — приходит от Сая, — «огромный картонный монитор». «Надо его ещё сделать так, чтобы он легко двигался», — соглашается Шикамару. — «Чтобы отделять сцены в «игре» и обычной жизни». Ино присылает миллион фото с предполагаемыми костюмами, но Какаши бракует их все — слишком уж откровенные. «Но современные персонажи в играх так и выглядят!», — спорит Ино, пока её сообщение в чате с полуголыми девицами активно лайкают мальчики. «Ино, мы всё ещё ставим ШКОЛЬНУЮ постановку», — отвечает Какаши. «Но, Какаши-сенсей! 🙏» «Ещё одно слово, и ставим классическую версию👿». «🙏». «Ино, я что сказал?!». «Вы сказали «слово»! Это было не слово, а эмодзи!». Вот же хитрюга! «Нет у вас чувства стиля, Какаши-сенсей», — выдаёт Ино, когда Какаши снова не поддаётся на уговоры. — «Вчера мы познакомились с таким крутым парнем! Вот он бы оценил…». «Угу, только у этого крутого парня есть свой крутой парень», — пишет Сакура. — «Смирись, Ино-свинина, там тебе не светит». Какаши откидывает телефон в сторону, покосившись на похрапывающего Обито. За эту выходку ещё только предстоит отомстить. Вчера, когда они ехали домой, было лень что-то выдумывать, слишком уж выматывающий день вышел, но вот сегодня… — Обито, — зовёт Какаши, пихнув пару раз того ногой. — Просыпайся давай. Обито бурчит что-то невнятное, причмокивает, а потом поворачивается на другой бок и продолжает дрыхнуть совершенно наглым образом. — Обито! Оби-и-то-о-о! Тоби! Приём, Тоби! Обито резко вскакивает и всё ещё с полузакрытыми глазами шарится рукой по футону, видимо, в поисках рации. — Какого хрена, Дуракаши! — хрипит он, когда наконец действительность загружается в его мозг окончательно. — Соскучился по своему бойфренду, — усмехается Какаши. — Доброе утро, дорогой. — Вот как, значит. Ну, доброе, моя Королева, — не остаётся в долгу Обито. — Иди сюда, поцелую. Точно. В эту игру ведь могут играть оба. Недооценивать противника никогда нельзя. Чтобы смутить Обито, придётся сильно постараться. — Зубы сначала почисть, — отвечает Какаши невозмутимо. — Точно, мужчина-дева. Прежде чем целоваться — почисти зубы. Прежде чем подрочить — помой руки. Желательно в кислоте. А где же романтика? — Да, где романтика, Оби-чан? Где мои цветы и подарки? — Ты у меня, оказывается, такой меркантильный, а Сквэа? — хмыкает Обито, выползая из-под одеяла. — Я думал, у нас всё по любви. У меня ж ни кола ни двора. Всё, что было — это бабушкин дом, и тот Мадара отжал. — Серьёзно? — удивляется Какаши. — Так ты поэтому жил в той квартире? Я думал, что тебе просто лень ухаживать за целым домом. — Серьёзно, — мрачнеет Обито. — Вчера Итачи рассказал, что он, блин, его сдаёт какой-то парочке. Дом, в котором я вырос! В котором половина моих вещей осталась, просто потому что психанул. Так что, моя Королева, со мной по расчёту не выйдет, — снова входит он в роль. — Только по любви. С тобой и по любви не выйдет, думает Какаши. У кого-то, конечно, может и выйдет, но не у него. У него вот только по приколу. — Слушай, — говорит вдруг Обито, прежде чем уйти в ванную. — Мы так и не сходили потренироваться. А ещё на прошлой неделе собирались. Может, сегодня? — Да. Если поможешь мне с парой тестов и редактурой сценария. — Я же ничего в этом не смыслю. — А я смыслю? Ты ведь помнишь, что я тоже не настоящий учитель? Как-нибудь разберёмся. — Ладно, а пожрать чё есть? — Есть. — Ты — прелесть, любимый. Придётся всё-таки купить тебе цветы. — Гортензии хочу, — бросает Какаши в его удаляющуюся спину. А так, конечно, нервную систему бы ему кто купил, а то эта уже не вывозит. *** В раздевалке спортзала с совершенно неподходящим названием «Рай» довольно оживлённо. И откуда столько праведников? Что ж там тогда в аду творится? В общем, Какаши не нравится. Однако Обито хотел туда, где есть бойцовский зал, и это оказался единственный вариант поблизости. — Даже сейчас останешься в наморднике? — спрашивает Обито, когда Какаши быстро переодевается в лёгкие спортивные штаны и футболку. — Я вообще-то планирую сильно тебя помутузить. Желательно, чтобы ты при этом не помер от теплового удара. — А ты? — не остаётся в долгу Какаши. — Толстовку снимать не планируешь? Или ты как тукан, можешь контролировать температуру тела и тебе тепловой удар не страшен? — Сейчас сниму, — отвечает Обито, но так ничего и не происходит. Он просто стоит напротив зеркала, тупо пялясь на своё отражение. — Просто рука выглядит ещё хуже, чем лицо. — Ничего не хуже. — Тебе-то откуда знать. Это правда, Обито постарался, и за всё время их совместного проживания Какаши ни разу не видел его в хоть чём-то без рукавов. Он даже спит в толстовках, но учитывая погоду, это ничуть не странно. — Знаешь, — говорит Какаши, становясь рядом, и теперь в зеркале они отражаются оба. — Без маски на людях я чувствую себя голым. Разденемся вместе? — Не при таких обстоятельствах я, конечно, хотел бы это услышать, — отвечает Обито, усмехнувшись, и тянет бегунок вниз. — Тебе не обязательно устраивать акт эксгибиционизма ради меня, Дуракаши. Если не задохнёшься, то оставайся так, как тебе комфорт… Какаши снимает маску. Обито снимает толстовку. Пару проходящих мимо парней косятся на них, как на дебилов. Какаши с Обито синхронно одаривают их мрачными взглядами и те мгновенно спешат на выход. — Всё, пошли уже, — говорит Обито, отворачиваясь от зеркала. — Сначала хочу потягать железки, а потом уложить тебя на лопатки. — Пф, ну попробуй. Обито уходит вперёд, что позволяет разглядеть его пострадавшую руку. Как и предполагалось, драмы больше, чем проблем. Ну, шрамы. Ну, много шрамов. Зато всё до сих пор функционирует и на работу никак не влияет. Не карьеру же модели Обито загубили, в конце-то концов! В какой-то степени в этих шрамах даже есть некий шарм. Если долго вглядываться, то можно увидеть абстрактный рисунок. На кораллы похоже. Кораллы Какаши нравятся. Они, между прочим, спасают берега от цунами. А ещё раз в год в полнолуние устраивают секс-вечеринки, когда синхронно выпускают в воду миллиарды яйцеклеток и сперматозоидов. И да, возможно, Какаши стоит поменьше читать, а главное, запоминать всякую ерунду. Разминаются они вместе, а затем Обито уходит на брусья, а Какаши — качать ноги, теряя его из виду. Иногда торчащие в стороны чёрные патлы Обито мелькают где-то поблизости, но по настоящему Какаши с ним не пересекается довольно долго. Тяжёлая ночь даёт о себе знать, и с тренажёрами приходится завязывать раньше, чем Какаши рассчитывал, иначе спарринг проводить будет не с кем. Кое-как смирившись с тем, что в двадцать лет выносливости было куда больше, чем теперь в тридцать, он отправляется на поиски Обито, но в итоге в тренажёрном зале ни одного Учихи не обнаруживается. Надеясь, что кое-кто не умудрился нарваться на неприятности, Какаши выходит из тренажёрного зала, проходит мимо зала для йоги, но затем возвращается. Серьёзно?! Учиха Обито, который час назад стеснялся раздеться, явно рисуется перед какой-то инструкторшей, бросившей своих подопечных в позе собаки мордой вниз! — Нет, я не пожарный, — доносится до Какаши, — но на моей работе тоже частенько приходится подвергать себя опасности. — Звучит очень интересно, — мурлычет инструкторша и проводит пальцами по шрамированному бицепсу. — Может, вы из полиции? — Упаси бог! Нет, но… Ой. Мне, кажется, пора, — заметив Какаши, резко сворачивает показательное выступление Обито. — Приятно было познакомиться! — Да, мне тоже! И спасибо, что помогли с ковриками! — Помог с ковриками? — спрашивает Какаши, когда Обито оказывается рядом, а бедным девушкам наконец становится можно поднять «морды» вверх. — Как вообще можно помочь с ковриками?! Если только в Бразилию сгонять за каучуком, но ты бы не успел. — Да предыдущий инструктор слишком высоко их закинул. И во всём спортзале, конечно же, только Учиха Обито был способен забраться на такую высоту. — Удивлён, что она моложе шестидесяти, — не сдерживается Какаши. — Слышь, — возмущается Обито. — Ты чего злишься-то? — Ревную. — Да ладно тебе, Сквэа, я люблю только тебя. — Не заметно. Придётся тебя за плохое поведение хорошенько отделать. — Ну, это мы ещё посмотрим, кто кого. В общем, в пустой бойцовский зал Какаши приходит довольно заведённым. По правде говоря, спарринги с Обито ему и так всегда нравились, но сегодня кулаки чешутся особенно. Как соперник Учиха Обито если не лучший, то один из. Он уступает в ловкости и хитрости, но зато сильнее и выносливее. А ещё они знают друг друга как облупленных, что вовсе не делает драку предсказуемой, наоборот, всё время приходится изобретать что-нибудь новое. — Правила как обычно? — уточняет Обито. — Никаких правил? — Никаких правил, — соглашается Какаши и тут же нападает. Обито уворачивается, но с небольшой задержкой — не ожидал, ведь Какаши обычно не действует первым. Его стиль — наблюдение и анализ. Изучить тактику противника, выждать подходящий момент и сокрушить как можно эргономичнее. — Воу-воу, — восклицает Обито, блокируя очередную атаку. — Да кто-то сегодня в ударе. Если я скажу, что ты симпатичнее, то перестанешь пытаться меня убить? — Нет, — рычит Какаши и снова наступает, не жалея сил. Обито окончательно уходит в глухую защиту. Если так и дальше пойдёт, то всё закончится быстро и сокрушительно. Осталось всего лишь сделать пару обманных манёвров, и затем… И затем Какаши внезапно оказывается прижатым к полу. Всё происходит так резко и стремительно, что он даже не сразу понимает, что вообще произошло и почему так больно лопаткам. И спине. О, и, похоже, затылку. — Живой? — интересуется Обито, впрочем, продолжая удерживать Какаши и руками, и ногами. — Отпускаю или попробуешь продолжить? Можно было бы, конечно, и выкрутиться, но что-то у Какаши вертолёты перед глазами. Явно переусердствовал в самом начале и выдохся раньше, чем следовало. Очередное доказательство тому, что никогда нельзя поддаваться эмоциям. — Отпускай, — хрипит Какаши. — Знаешь, — говорит Обито, сползая с него, чтобы улечься рядом. — Когда ты сейчас начал вести себя как я, то внезапно стало понятно, как ты вечно выигрываешь. Вот что это было вообще? — Мастер-класс того, как не надо? Видишь, ты сам всё понял. — Хм, ну, как скажете, Дуракаши-сенсей. Какое-то время они просто лежат на ринге, разглядывая потолок, и пытаются восстановить дыхание. Похожие сцены в романах у героев обычно происходят после секса. У них вот, правда, без секса. Зацензуренная версия. Постельная сцена подразумевается, но не описывается. И хочется кричать «где моё порно, нафига я читал все эти шестьсот страниц», но кричи не кричи, а порно нет. — Эй, Пугало, приём! — М-м? — лениво тянет Какаши. — Вставай давай. — Мы куда-то торопимся? — Да, хочу рамен. Я видел по пути раменную. Кто о чём, а этому лишь бы пожрать. Какаши хватается за протянутую руку и поднимается на ноги. Помещение вроде бы перестаёт вращаться, а значит, всё нормально. На каких-то инстинктах он всё-таки смог упасть более или менее правильно. — Эй, порядок? — Ага. — Точно? — Точно. — Ладно. О, после рамена ещё надо будет купить данго. Много данго! И, может, посмотрим что-нибудь? Типа… фильм? — У нас сценарий и тесты. — Да дай своим ученикам хоть чуть-чуть отдохнуть, — возмущается Обито. — Они бедные уже не знают, куда деться от этих тестов. Такими темпами они у тебя не доживут до выпускного. — Не доживут, значит, не доживут, — пожимает плечами Какаши. — Таков естественный отбор. — Ну пиздец, — единственное, на что хватает аргументов Обито, прежде чем он очень быстро начинает скидывать с себя одежду и прячется в единственно свободной душевой кабинке. Какаши пару раз удивлённо моргает — кто ж знал, что мысли о рамене и данго придают ускорение похлеще азота! Придётся подождать, а ещё запомнить, что в этот спортзал они больше не ходят. Сидеть в потных вещах и ждать очереди помыться — это последнее, чего ожидаешь от рая. Коротая время на лавке и прикидывая, стоит ли написать негативный отзыв или всё-таки лень, Какаши краем глаза замечает вдалеке знакомую фигуру. Да не уж-то… Киба! Точно, он самый. Думать о том, что Киба забыл в спортзале в воскресенье вечером, некогда, главное, что движется он в сторону Какаши и ни в коем случае нельзя допустить, чтобы Киба увидел своего учителя без маски. Именно поэтому Какаши врывается в кабинку к Обито прямо как был — в одежде и с полотенцем в руках. — Эй, ты чего?! — вопит Обито, роняя гель для душа на пол. — Совсем, что ли… я что, так сильно приложил тебя башкой? — Да тише ты, — шикает на него Какаши, морщась от того, как неприятно начинает липнуть к телу быстро намокающая одежда. — Там мой ученик. — Мда-а-а, — тянет Обито. Лучше и не скажешь. Ситуация так себе, если честно. Не то чтобы Какаши никогда не видел Обито обнажённым, видел. Они сто раз ходили вместе на источники. Но это было давно. И уж точно расстояния между ними было побольше. И голыми были оба. Как ни странно, когда голые оба, пикантности в этом меньше. — Ты бы в тюрьме не выжил, — говорит Какаши, кивая на валяющийся гель для душа. — Да уж… вообще, было бы неплохо, если бы ты его поднял. — Почему это я? Ты уронил, ты и поднимай! — Я уронил его из-за тебя! Поднимай или я выпихну тебя отсюда. — Обито! — орёт на него Какаши шёпотом. — Какаши! — так же шёпотом орёт на него Обито в ответ. — Давай на каменцы. — Давай. Этот день не удался ещё со вчера, понимает Какаши, когда выкидывает бумагу, а Обито — ножницы. Однако честный поединок есть честный поединок. Поражения тоже нужно уметь принимать с достоинством. Впрочем, именно в достоинстве и проблема. Том самом, которое оказывается у Какаши почти перед лицом, когда он опускается, чтобы поднять грёбаный гель для душа. — Может, заодно и помоешься? — предлагает Обито с отвратительно довольным видом, когда Какаши остервенело пихает ему флакон в руки. — Чего время зря терять. Звучит, конечно, логично. Пытаясь снять мокрую футболку, Какаши обещает себе, что завтра подсунет Кибе самый сложный тест. — Давай помогу, — усмехается Обито, глядя на однозначно нелепые потуги Какаши. — Да не дёргайся ты, придурок, разнесёшь же сейчас тут всё. Вот, ты порвал её. И откуда только в таких изящных запястьях столько силищи? — Обито, блядь. — Ладно-ладно, не рычи. Подними руки. Вот так. Хороший мальчик. Потереть тебе спинку? — Вот возьми и потри! — Потру, конечно. Давай только ещё штанишки снимем с тебя. — Да, хорошо! — тем временем раздаётся громкий голос Кибы где-то поблизости. — Я ушёл, встретимся на беговой дорожке. Какаши шлёпает Обито по рукам, которые реально уже потянулись к завязкам на его штанах, выжидает несколько секунд, а затем, отняв гель для душа, пулей вылетает из кабинки и под несколькими шокированными взглядами невозмутимо шагает к другой — как раз освободилась. Да уж, какой только с ним хуйни в жизни не случалось, но такая — впервые! Кое-как избавившись от мокрых штанов, Какаши всё-таки находит в себе силы, чтобы помыться, потому что надо, а не биться головой об плитку до потери сознания, потому что хочется. Когда, закончив, он высовывает голову из кабинки, чтобы проверить обстановку, Обито, уже одетый, стоит рядом и протягивает ему сухое полотенце. Очень кстати. — Спасибо, — вздыхает Какаши, а больше ему и сказать нечего. — Пожалуй, рамен за мой счёт, — говорит Обито, когда они наконец-то покидают это злосчастное место. — С чего это? — Ну, ты мне такое шоу показал, заслужил. И фильма никакого не надо. Лучше сегодня я уже всё равно ничего не увижу. — Просто завали. — Нет, ну согласись, это было… — Я сказал: завали, Обито! — Ты бы видел своё лицо. — Обито, блядь! — Интересно, у них нет камер наблюдения… хотя вряд ли, это ж душевые. А жаль. Я бы это видео пересматривал и пересматривал! Какаши больно пихает его в бок, но Обито так и не затыкается до самой раменной. И там тоже не затыкается. И дома. И даже угроза про свиней и ферму никак не спасает ситуацию. Тест Какаши составляет адовый. А всё потому, что его тошнит теперь от слова «рай».