Часть 7

На завтрак Какаши ничего не готовит. Не потому, что у него кончились все варианты омлетов, их-то как раз ещё много, а потому что у него кончились силы вывозить эту жизнь. Можно следующую? С этой он, похоже, сильно проебался. Ему снилась сцена в душе, но не в том виде, что существовала в реальности, а будто отредактированная самим Джирайей-сенсеем. Короче, порно. Во сне Какаши не стал поднимать гель для душа, а сделал то, чего хотелось на самом деле — отсосал Обито, и тому даже понравилось. В общем, встать пришлось за полтора часа до будильника, сразу после вставшего члена. Обито, вроде бы, торопливого побега в ванную не заметил. После позорной дрочки Какаши не придумывает занятия лучше, чем пойти гулять с Уруши. В такую рань улицы пустые и кажутся безжизненными — самое то, чтобы предаваться упадническим мыслям. Впрочем, Уруши всё нравится, особенно ловить редкие снежинки. Какаши даже удаётся сделать классный кадр с высунутым розовым языком на дурной морде. Надо будет позвонить и остальным собакам. В смысле, отцу. — Давай-ка зайдём в комбини, — говорит Какаши, когда Уруши уже сворачивает к дому. — Так что нам в другую сторону. Ага, налево, молодец. А то этот вынесет мозг, если нечего будет жрать. Он же тебе нравится, да? И мне нравится. И, кажется, это проблема. Если у Уруши и есть своё мнение на этот счёт, то он его оставляет при себе и просто радостно виляет хвостом. В комбини Какаши покупает онигири, готовый яичный салат и в последний момент данго. Вряд ли Обито обиделся бы, узнав, что является центральным объектом грехопадения своего напарника, но всё же избавиться от чувства вины у Какаши не выходит. Придётся откупаться едой. — Эй, что-то случилось? — конечно же спрашивает Обито, когда Какаши с Уруши возвращаются домой. Какаши качает головой и вручает ему покупки, а потом разувается. — Не спалось, — в конце концов отвечает он. — А ты зачем так рано проснулся? — Замёрз без тебя. А ты… ты точно в порядке? — А похоже, что нет? — раздражается Какаши. — Да, похоже, что нет. Что случилось? — Случилось то, что я просто хотел побыть в одиночестве. Иногда людям нужно немного личного пространства, никогда о таком не слышал?! — Понятно, — мрачнеет Обито. — Ладно, сегодня уеду. — Я не это имел в виду. — Неважно, что ты имел в виду. Я обещал тебе, что задержусь на неделю, а она прошла. Так что спасибо за гостеприимство, но мне пора. — Обито… — Это не был сарказм. Правда, спасибо, что терпел. Мой психолог очень обрадуется, когда узнает про сепарацию. — Ладно, — говорит Какаши то, что должен. Пусть и очень хочется попросить его остаться. Но ведь так будет лучше, правда? Вон даже психолог так считает. И Какаши согласен, но почему тогда так тоскливо? Почему же так хочется выть волком на луну? — Да ничего со мной не случится, — видимо, по-своему расценивает выражение лица Какаши Обито. — Взрослый так-то мальчик. Разберусь. — Хорошо. Какаши уходит переодеваться, ведь школу никто не отменял. Сегодня его ждёт долгий день, после уроков они с детьми договорились доработать окончательно сценарий, провести первую читку и что-то решить со всеми декорациями и музыкой. — Эй, да подожди ты, — зовёт Обито, когда Какаши уже надевает пальто. — Дай я хоть соберусь. — Ты уходишь прямо сейчас? — удивляется Какаши. — К чему такая спешка, я же не имел в виду… — У тебя по-прежнему одни ключи. Да и смысл мне тут торчать дальше. Сейчас, я быстро. Значит, вернётся Какаши в пустую квартиру. Понятно. Впрочем, не в пустую. Уруши ведь будет его преданно ждать. Всё просто станет как обычно. Станет нормальным. Когда они выходят из подъезда, Какаши понимает, что опаздывает. И опять из-за Обито. Ладно, это, вроде как, в последний раз. Главное не попасться на глаза Цунаде-сама, а уж дети как-нибудь переживут. — Ну, бывай, Дуракаши, — говорит на прощание Обито, цепляя на нос свои нелепые очки с огромными оранжевыми стёклами. — Соскучишься — звони. — Угу. — Да ладно. Я знаю, что ты не позвонишь. И что не соскучишься, знаю. Я даже немного завидую тому, как ты прекрасно обходишься без людей. Пожалуй, из всех твоих впечатляющих скиллов этот я бы хотел себе сильнее всего. Счастливо! Отцу привет. А потом он уходит, не имея ни малейшего понятия о том, что единственный действительно хорошо прокачанный скилл у Какаши — это притворяться. Притворяться самодостаточным. Притворяться невозмутимым. Ну что ж. Всё это уже не важно, ведь сейчас пора притворяться учителем. — Вы опоздали! — орут дети хором, когда Какаши заходит в кабинет. — Да-да, — отмахивается Какаши, выкладывая на стол стопку тестов. — Я уже почти подъезжал к школе, когда на дорогу вышло стадо коров. Пришлось искать объезд. — В это даже я не поверю, — бурчит Наруто. — Тогда поверь в то, что вам лучше поскорее разобрать тесты и начать их писать. Времени у вас и так мало… — Но это же вы опоздали! — Ну, знаете, — посмеивается Какаши. — Если вечно ждать благоприятных условий, то можно никогда ничего и не дождаться. Вперёд. У вас двадцать минут. *** Дети всё ещё дуются на Какаши за сложный тест и ограниченное время на его написание, но на репетицию приходят. В качестве компенсации Какаши даже не опаздывает и приносит два огромных пакета с таяки. — Вот такой подход мне нравится! — радуется Чоуджи. — Есть шоколадные? — Я на диете, — заявляет Ино, отдавая свою рыбку Чоуджи. — Меня вам, Какаши-сенсей, так легко не подкупить. — Правда? — смеётся Какаши. — И что мне тогда нужно сделать? — Вы ведь знакомы с Учихой Обито? — внезапно выдаёт она. — Немного знаком, — почти теряется Какаши. — А что? — Нам нужны контакты его бойфренда, — решительно заявляет Ино. — Скеа. Хорошо, что Какаши не ест при детях, а то бы сейчас наверняка подавился. — Эм, — чешет макушку Какаши. — Бойфренда, значит… Если честно, я не особо в курсе, да и мы с ним не то чтобы сейчас общаемся. И разве он не родственник Саске? Может… — Я ему уже писал, — говорит Саске. — Но он сначала заставил меня три раза написать слово «пожалуйста», а потом сказал, что и близко не подпустит Ино к своему парню! Ино очень выразительно закатывает глаза. — Будто я кидаться на него буду, — ворчит она недовольно. — И зачем вам вообще понадобился этот Скеа? — уточняет Какаши. — Он прикольный, — говорит Наруто. — Не в этом дело, — перебивает его Сакура. — Во-первых, у него куча наших фоток. Во-вторых, он круто танцует. Мы хотели попросить его нам помочь… — Понятно, — вздыхает Какаши. — А вам не кажется, что у взрослого человека и так есть чем заняться и он не станет тратить своё время, чтобы… — Он был таким милым, — мечтательно произносит Ино. — Не то что некоторые. Вряд ли откажет. — Хм, — пропускает колкость в свою сторону Какаши. — Где вы вообще умудрились познакомиться с Обито и его… — О, мы ходили на концерт! — Там было очень круто, а потом приехал друг брата Саске. — Он не друг, он тоже Учиха! — На патрульной тачке, прикиньте! — С мигалками! — И там ещё рок-группа была! — И ставили танцы под блэкпинк! — А потом Итачи включил Бритни Спирс. — Заткнись, Наруто! — У меня есть видео! — И у меня, хотите посмотреть?! — Вы должны это увидеть! — Я убью Итачи. А потом тебя, Наруто! — Так, всё угомонитесь! — машет руками Какаши. — Я спрошу, но ничего не обещаю. Так что… постараемся обойтись своими силами. — Ну пусть хоть видео нам запишет, — хнычет Тентен. — Не знаю почему, но когда объясняет Скеа, то всё понятно, а когда мы смотрим просто танцы блэкпинк, то — нет. — Я спрошу, — снова повторяет Какаши и уже в который раз жалеет, что вообще создал этого дебильного Скеа! Одни проблемы от этих социально активных людей! — А теперь давайте читать сценарий. — Хорошо, — кивает Сакура. — Сцена первая. Знаменитый разработчик компьютерных игр Дроссельмейер дарит своим крестникам Мари и Фрицу новую игру под названием «Щелкунчик». *** Открывая дверь в квартиру, Какаши заранее знает, что Обито внутри нет, но почему-то всё равно расстраивается, когда оказывается, что это действительно так. Встречающий его Уруши заглядывает Какаши за спину, словно надеется, что один недо-Учиха прячется там, и когда того не обнаруживается, вопросительно смотрит на своего хозяина. — Теперь только ты и я, — говорит ему Какаши, ласково потрепав по ушам. — Через недельку отвезу тебя к друзьям и станет полегче, да? Я купил тебе косточку. Хочешь? Косточку Уруши хочет и на какое-то время оставляет все невзгоды позади. Какаши тоже так пробует, только вместо косточки у него очередной эротический роман. В отличие от произведений Джирайи-сенсея сюжет в нём оказывается никакущим, и отвлечься не получается. — Тогда… снимем видео, — объявляет Какаши, захлопывая книгу. Он почти уже тянется к краске для волос, чтобы возродить ненавистного Скеа, когда понимает, что чтобы снять действительно полезный туториал, нужен как минимум ещё один человек. Ну или штатив для телефона. Ни того, ни другого у Какаши нет. Впрочем, решаемо. Человека, конечно, на масс маркете не заказать, а вот штатив можно. Значит, видео будет завтра. А сегодня… сегодня можно проверить тесты, подольше погулять с Уруши, а потом просто лечь спать. И отоспаться за все те дни, которые не удавалось это сделать с Обито под боком. Просыпается Какаши за два часа до будильника, потому что замерзает, как собака. Причём не метафорическая собака, а прямо конкретная — Уруши вон тоже завернулся в толстовку Обито, которую тот забыл. Или не забыл… точно, это же толстовка самого Какаши, просто Обито она приглянулась больше всех и он таскал её, практически, не снимая. Видимо, спать без Обито ещё хуже, чем с ним. А возможно, просто что-то не то с котацу. От нечего делать Какаши смотрит несколько видео по починке нагревательного механизма, но вскоре убеждается, что проблем там никаких нет. Только в его дурной башке. На завтрак Какаши доедает оставленные Обито онигири, а потом и данго, хотя даже не любит данго. Но не выбрасывать же? Дети повторно обижаются на него за один и тот же тест, потому что на проходной балл наскрёб только Шикамару, а ещё Наруто, но тот сразу честно признаётся, что просто натыкал первые попавшиеся ответы. Какаши разрешает всем пересдать, но прощают они его только после того, как он сообщает, что Скеа пришлёт им видео с танцами. После уроков они репетируют «Щелкунчика», попутно редактируя некоторые сцены, шьют, рисуют, спорят из-за музыки, ругают Наруто, который никак не может выучить свои реплики, смеются над урчанием живота Чоуджи. В общем, всё хорошо. Всё нормально. Всё так нормально, что Какаши хочется где-нибудь утопиться. Уведомление, что в пункте выдачи заказов ждёт штатив, говорит о том, что топиться некогда. Вечером, переодевшись в Скеа, Какаши притворяется тик-токером и кое-как снимает сносное видео. С человеком, конечно, получилось бы лучше, чем со штативом. Но человека у Какаши нет. После выматывающих съёмок Какаши надевает самые тёплые вещи и ложится спать. Просыпается он за два с половиной часа до будильника. А потом его день просто повторяется. Снова и снова. Снова и снова. Пока не случается выходной и у Какаши не ломается микроволновка. — Нет, Уруши, это не повод ему звонить, — говорит Какаши, пусть Уруши ничего такого и не предлагал. — Сам починю. Он, наоборот, активно поддерживает решение вилянием хвоста. Правда, чёткая жизненная позиция здесь ни причём. Просто инструменты Какаши хранит в том же шкафчике, что и косточки. А ещё там лежат чупа-чупсы. — Твои бы интересы да в нужное русло, — бормочет Какаши, запихивая чупа-чупсы вглубь полки. — Такие навыки на фигню растрачиваешь… Раскрутить микроволновку и снять с неё крышку не слишком сложно, а вот что с ней делать дальше — пока не ясно. Какаши начинает с простого и проверяет предохранители, но дело не в них. Он смотрит несколько видео, но толку ноль. Греть еду микроволновка не хочет, что бы с ней ни делали. Возможно, это всё-таки знак, пусть Какаши и не верит ни в какие знаки. — Просто узнаю, как у него дела, — отчитывается он перед Уруши и берёт телефон. — И если у него нет каких-нибудь других важных занятий… Однако узнать, есть ли у Обито важные занятия, так и не получается. Телефон у него выключен, и в сети он был довольно давно. Это не то чтобы повод волноваться, но Какаши почему-то волнуется. Он пробует позвонить ещё несколько раз с перерывами в полчаса, и с каждым разом флэшбэки с засраной квартирой Обито становятся всё ярче и ярче. Спустя ещё полчаса Какаши находит контакт Рин, но так и не может заставить себя ей позвонить. Потому что, если она не в курсе, где Обито и что с ним происходит, — это очень и очень плохо. А если в курсе… то Какаши чокнется от ревности, хотя и понимает, что ревновать своего воображаемого бойфренда — тупость несусветная. — Так, Уруши, — решается Какаши, бросив тоскливый взгляд на препарированную микроволновку. — Собирайся, мы едем в гости. Да, Уруши, гулять. Тащи поводок, мой хороший. Вот умничка! *** Какаши стучится в квартиру Обито третий раз, но ему так никто и не открывает. Он прижимается ухом к двери, однако никаких признаков жизни не наблюдается. Либо Обито просто нет дома, либо… О «либо» Какаши думать не хочет, но оно само думается, особенно при воспоминаниях о куче окурков и окровавленной подушке. Телефон Обито по-прежнему отключен. Может, он, конечно, просто затусил с Рин. Или с Итачи. Или той инструкторшей по йоге. Пошёл в спортзал. Пошёл за раменом. Пошёл куда угодно, но почему тогда так долго ходит с отключенным телефоном?! Какаши возвращается в машину за отмычками. Замок у Обито на двери всего лишь второго класса, потому что кто-то беспечный еблан, а значит, потребуется пять-десять минут, чтобы его вскрыть. Единственная проблема — соседи, поэтому, прежде чем пойти на взлом с проникновением, Какаши забирает из бардачка ещё и удостоверение. По закону, конечно, у него нет полномочий вламываться в чужие квартиры, но обычно официальной корочки всегда достаточно, чтобы у большинства людей не появилось вопросов. Не то соседи у Обито все сейчас на работе, не то такие же беспечные придурки, как и он сам. Так или иначе, а никто Какаши по итогу не мешает ковыряться в чужом замке сколько душе угодно. Справляется он за семь минут, и все эти семь минут воображение рисует ему самое худшее. Поддавшуюся дверь он толкает под жалобный скулёж Уруши, что лишь накаляет обстановку. В квартире пусто. Точнее, там по-прежнему куча хлама, но никаких хладных трупов — что, конечно, радует. Побродив из угла в угол, Какаши отмечает, что если присмотреться, мусора как будто бы стало меньше. И бельё постельное чистое. Ампул и шприцов нет, а вот окурков по-прежнему навалом. Значит, какое-то время Обито здесь точно жил, но куда делся? Может, его отправили на задание? Может, Какаши зря навоображал себе разных страшилок? Тогда и отключенный телефон вполне объясним. Мало ли что там у Обито за задание? Возможно, ему нельзя контактировать с внешним миром. Какаши почти собирается уходить, когда натыкается взглядом на фото, торчащее из-под футона. Фотография старая, на ней Обито лет десять или чуть больше. На снимке он с какой-то женщиной в возрасте, должно быть, с бабушкой. Они стоят в обнимку на фоне красивого дома и широко улыбаются. Особенно Обито. Несмотря на все невзгоды, улыбка у него до сих пор осталась такая же — добрая и искренняя. Какаши мало что знает про родителей Обито, лишь то, что погибли оба при исполнении и его с малых лет по большей части воспитывала бабушка по материнской линии. С Учихой Мадарой у него родственные связи по отцу, и то какие-то довольно запутанные. Вроде родной дед Обито — это почивший брат Мадары, а там кто их, Учих, разберёт, расплодилось в последнее время их прилично. Так или иначе, а бабушку Обито любил и смерть её переживал болезненно. Именно тогда его одержимость Рин расцвела особенно бурно. Может, они чем-то похожи, Какаши не в курсе. — Мог ли он поехать туда? — рассуждает Какаши вслух. — Съездить и посмотреть на свой старый дом, даже если он теперь ему и не принадлежит, будто бы в духе Обито, да, Уруши? Уруши? Так, фу! Выплюнь! Что это вообще такое? Чупа-чупс? Вот же долбаный любитель пососать! Отняв у Уруши чупа-чупс и приказав сидеть рядом смирно, Какаши набирает номер Тензо. Тот отвечает не сразу, а перезванивает через несколько минут, когда Какаши уже возвращается в машину. — Какаши-семпай? Что-то случилось? — Нет, привет, — говорит Какаши, почесав Уруши. — У меня к тебе просьба. Ты сейчас, случайно, не в Управлении? — Да, я в кабинете. — Супер… можешь поискать в досье адрес, где раньше жил Обито с бабушкой? — Э-э-э, наверное, но… Какаши-семпай… — Это в личных целях. Если возникнут проблемы, беру их на себя. — Только ради вас, — соглашается наконец Тензо, помолчав. — Спасибо! Буду должен. — Ну что вы. Тензо присылает адрес через пятнадцать минут. Какаши открывает навигатор. Так, ехать около часа. За это время не факт, конечно, что Обито никуда не денется (если он вообще там!), но просто ждать его в машине — тоже фиговая идея. Потому что неизвестно, в каком настроении Обито вообще туда поехал (если поехал). С него станется сцепиться с новыми арендаторами. Да и интуиция. Внутреннее чутьё подсказывает Какаши, что надо ехать. И он едет. *** Сначала Какаши осматривает дом, некогда принадлежавший Обито, из машины. Расположение хорошее и не на самом отшибе, но и будто бы поодаль от остального мира. Построен с закосом под традиционный стиль, однако материалы современные. Наверное, когда Обито жил там с бабушкой, дом был совсем новым, а значит, дорогущий. Довольно большой двор это только подтверждает. — Тебе бы понравилось там бегать, да? — спрашивает Какаши у Уруши, который тоже внимательно изучает окрестности из окна. — Но увы. Придётся посидеть здесь, — и, оставив окно слегка приоткрытым, выходит из машины. Уруши такой поворот событий приходится не по вкусу, что он и демонстрирует разочарованным лаем. — Ну, прости, — трогает пальцем через щёлку в окне мокрый нос Какаши. — Мало ли, что там происходит. Забор только для вида, через такой и перемахнуть как нефиг делать, но Какаши, как приличный человек, пользуется калиткой. Тем более, она не заперта. Следов взлома не наблюдается. Значит, либо она и была не заперта, либо у Обито остались ключи. Ну, или его здесь вообще не было и свои ностальгические припадки он, как и все адекватные люди, переживает в каком-нибудь баре. С гипотетическим причислением Обито к адекватным людям он погорячился, понимает Какаши, когда подходит ближе к дому. Из раскрытого окна долбит басами, и сложно сказать, что из этого возмутительнее — окно настежь в такой холод или громкая музыка на весь двор. Какаши подходит к двери. Звонка нет. Очевидно, стучать бесполезно, но он стучит. Естественно, ему никто не открывает. Естественно, дверь заперта. Здесь замок уже четвёртого класса, и возиться с ним пришлось бы долго. Да и не уверен Какаши до конца, что вечеринку на втором этаже устроил именно Обито. Может, это новые арендаторы такие шебутные. Приходится обойти дом со всех сторон, чтобы понять, можно ли в него попасть каким-нибудь другим способом — можно. Как раз через то самое раскрытое окно. В принципе, Какаши нужно всего лишь заглянуть и убедиться в наличии одного проблемного Учихи. Если проблемный Учиха отсутствует, тогда следует свалить по-тихому и позвонить уже Рин. А если Обито всё же там… тогда по ситуации. Да уж, давненько он таким не занимался. В целом, нужное окно словно создано только для того, чтобы в него влезали. Наверняка, будучи подростком, Обито и сам так часто делал. Может, даже сейчас именно так и попал внутрь. Чем ближе Какаши к карнизу, тем более различимыми становятся звуки музыки. О! Неужели Scorpions? Точно Still Loving You. Романтично-то как, блядь. Устойчивое положение, которое позволяет заглянуть в комнату, Какаши принимает на словах про гордость, которая стала слишком крепкой стеной, и лирическому герою её никак не преодолеть. Что ж, Какаши мог бы посоветовать потренироваться на скалодроме, ему вот пригодилось. Лирический герой умоляет свою «крошку» вновь постараться поверить в его любовь, когда Какаши находит глазами именно то, что и искал — Учиху Обито, лежащего на кровати с закрытыми глазами и пускающего колечки дыма в потолок. Опять придурок курит там, где этого больше всего нельзя делать! Как можно быть настолько безрассудным! — Если бы мы могли пройти весь этот путь с самого начала, — надрываются Scorpions, — я бы попробовал изменить то, что убило нашу любовь. Если бы Какаши мог пройти весь этот путь сначала, то убрал бы у этого придурка лишнюю хромосому, потому что такая у него, очевидно, есть! Обито открывает глаза на словах, что это не может быть концом и он всё ещё любит. Точнее, лирический герой всё ещё кого-то там любит. — Играешь в голубя, Дуракаши? — спрашивает Обито, но смысл Какаши понимает скорее по губам, потому что лирический герой продолжает кричать о своей любви на всю улицу. Какаши подтягивается и вваливается в комнату целиком. Обито тушит окурок в какой-то декоративной вазе и садится на кровати. Снимает капюшон толстовки. Шарится рукой по матрасу. Находит крошечный пульт и наконец настраивает приемлемое количество децибелов. — Ну, и что ты тут делаешь? — снова подаёт голос Обито. Тебя, придурка, разыскиваю. Соскучился потому что, еблан тупой. С ума от волнения сходил, дебила кусок. — У меня микроволновка сломалась, — отвечает Какаши. — Чего?! — СВЧ-печь. Устройство такое. Еду греть. — Я знаю, что такое микроволновка! Просто не думал, что ради неё ты проделал такой путь. Как ты вообще меня нашёл? — Микроволновка — очень удобная штука, — говорит Какаши, кивая Обито, чтобы тот подвинулся, а потом садится рядом. — Но я так и не смог разобраться, что с ней не так. — Ты не смог разобраться? Да ну. Но даже если и так… Мог бы позвонить. — Мог бы включить телефон. — А… точно. — Хуёчно. Ты сам-то что тут делаешь? Где хозяева? Ты же их не вырубил где-нибудь? — Нет, Дуракаши, — смеётся Обито. — Твои воображаемые свиньи всё ещё не нужны. Хозяева… уехали в отпуск. — И у тебя есть ключи? — У меня есть окно. — А калитка? — Да её чуть дёрнуть надо было и всё. Как ты догадался, что я здесь? — Уруши нашёл тебя по запаху. — Да, конечно. Вломился в мою квартиру? — Не тебе меня осуждать. — Тоже верно. Какаши окидывает взглядом комнату. Обстановка никак в ней не выдаёт Обито как бывшего владельца, но он явно выбрал её не просто так, чтобы предаваться своим меланхолическим страданиям. Интересно, как она была обставлена, когда он в ней жил по-настоящему? — Тут осталась моя стереосистема, — словно читая мысли, говорит Обито. — С дисками ещё, прикинь. А ещё мой крутой горный велик. Бабулины вазы и больше ничего. Кухня ещё совсем не изменилась. А вон на той стене остались засечки с моим ростом. Странно, что не закрасили. Может, не заметили. Велик надо забрать. — Предлагаешь мне поучаствовать не только во взломе с поникновением, но и краже? — Это мой велик, какая кража? Я просто заберу своё. Потеплеет, можно будет поехать на пикник в горы. — Думаешь, к лету нас выпустят по УДО? — Я бы не позволил тебе сесть в тюрьму, Дуракаши. Таким смазливым там просто не выжить. — Сказал чувак, роняющий гели для душа. — А я думал, эту историю нам нельзя вспоминать. — Тебе нельзя. Мне можно. Поехали домой, Обито. Обито переводит печальный взгляд на ту самую стену с засечками. Потом суёт руку под подушку и выуживает оттуда пачку сигарет. — Последняя, — обещает он. — Честно. Хочешь? — Оставь пару тяг. Обито кивает и снова делает музыку громче. Песня другая. В этот раз лирический герой утверждает, что родился, чтобы пробудить чьи-то там чувства. Закрой глаза, я попробую проникнуть И разбудить твоё сердце подобно весне. Обито передаёт Какаши недокуренную сигарету. Какаши спускает маску на подбородок и затягивается. Причина всего одна и она довольна жалкая — этот самый фильтр был во рту у Обито всего несколько секунд назад. Как и обещал, он делает всего пару затяжек, а потом Обито забирает у него сигарету и снова суёт её себе в рот. — Вот и пососались, да, моя Королева? — усмехается Обито. — Какой же ты придурок. — Реально, — соглашается Обито, давя бычок всё в той же вазе. — Помчали. За великом, а потом чинить твою микроволновку. — Да куда мы его по-твоему засунем?! — На крышу. Не кипишуй, сча как-нибудь примотаем! Вот нахрена он ему сдался, велик этот! И всё же Какаши позволяет втянуть себя в очередное преступление. В конце концов, не его первого, не его последнего любовь толкает на безумные поступки. Он читал о вещах и похуже. *** — Твоя квартира в другую сторону, — говорит Обито, распаковывая чупа-чупс, когда Какаши включает поворотник. — Зато твоя в эту. — Ты, что ли, припёр туда свою чёртову микроволновку? — Нет. — Тогда зачем мы едем ко мне? Какаши вздыхает в унисон с Уруши, который очень мило устроился у Обито на коленях и сладко спит — аж завидно. — Вещи твои забрать, — в конце концов окончательно раскрывает весь свой коварный план Какаши. — Это ты так хочешь попросить меня вернуться? — щурится Обито и облизывает чупа-чупс. Какаши возвращает внимание дороге. Не потому, что теперь завидует ещё и чупа-чупсу, а потому, что безопасность, бла-бла-бла. — Прямо вот обязательно нужно просить? — хрипло спрашивает он. — Хотелось бы, конечно… но у меня слабость к блондинкам, так что ладно. Безвольно буду делать всё, что захочешь. — Звучит многообещающе, — хмыкает Какаши. Знал бы этот недо-Учиха хоть что-нибудь про слабости. Может, тогда перестал бы издеваться над бедным Какаши и изо дня в день демонстрировать такие выдающиеся навыки своим блядским ртом. — Жаль, конечно, что так и не прозвучало, что ты соскучился… — Уруши соскучился. — Мило. Я, если что, тоже очень соскучился. По Уруши, естественно. — Естественно. Вещи свои Обито собирает быстро, потому что он их особо, как выясняется, и не разбирал. По факту дольше всего они провозились с долбаным велосипедом, который сначала пришлось приделывать к крыше машины, потом кое-как оттуда снимать, потом тащить в квартиру… И вот ради чего? Наверняка же ни на какие пикники Обито не поедет. А там, конечно, как знать. Этому может внезапно примандить всё, что угодно. — Я готов, — объявляет Обито. — Ты что, решил прибраться? — Случайно, — бормочет Какаши, когда обнаруживает себя со стопочкой коробок из-под лапши, которые когда-то успел собрать со всех поверхностей. — Мне вот интересно, почему у меня дома ты можешь жить как цивилизованный человек, а у себя самого — нет? — Сила осуждающего взгляда. — Вот оно как. Буду знать. — И блондинистые волосы, — добавляет Обито, отнимая коробки. — Комбо из блондинистых волос и осуждающего взгляда. Да уж, если бы где-то проводили соревнования по умению сходу пороть чушь, Обито однозначно занял бы первое место. Подобных ему умельцев Какаши больше не встречал. Есть кандидаты в мастера, но Обито на этом поприще джедай среди паладинов. — Слушай, — мнётся Обито уже у дверей. — Мне ведь не обязательно ну… прямо оставаться. Я могу просто посмотреть твою эту микроволновку и… не мешать твоему личному пространству. — Очевидно, что тебя нельзя оставлять без моего осуждающего взгляда, — обводит рукой удручающую обстановку Какаши. — За моё пространство не переживай. Ты мне не мешаешь. Просто тогда был плохой день. — О, так значит, теперь ты будешь приглядывать за мной вместо Рин? — хмыкает Обито. — Не то чтобы она преуспела. — Просто у неё нет такого взгляда. Рин, к сожалению, слишком милая. Да-да. Очень милая. Но не ты ли говорил, что больше её не хочешь? Опять передумал? Или Какаши снова психует раньше времени, потому что заразился-таки имбецильностью? — Идём уже, Уруши ждёт, — напоминает Какаши, огромным усилием воли заглушая вот это вот противное, что так и рвётся наружу. — Ага. Вот мой психолог-то охуеет. Она только собралась напиться от радости, когда узнала, что мы разъехались. — Она просто не видела твой срач! И чем я вообще её так не устраиваю? Она точно профессионал? — Вряд ли такой же профессионал, как ты. — Будешь язвить, оставлю без ужина. — Без ужина сам чини свою микроволновку! — Ты сначала почини, а потом ставь условия! — Да щас, это вообще-то мой единственный козырь! В общем, спорят они до самого дома. Сократ утверждал, что в споре рождается истина. Насчёт истины Какаши не уверен, но какое-то внутреннее умиротворение у него определённо зародилось. *** — Клиент, конечно, скорее мёртв, чем жив, — заключает Обито, поковырявшись в микроволновке где-то около получаса. Какаши сидит рядом на табуретке прямо с ногами и даже не пытается делать умное лицо, а вместо этого читает детский чат, где все его проклинают, потому что считают, что несмотря на то, что им известны заранее вопросы теста, подготовиться к нему невозможно. Вопрошают небеса, где они так нагрешили и за что им достался в учителя садист и изверг. Забавные такие. Пожалуй, Какаши начинает испытывает к ним нежные чувства. Обито бы, наверное, тоже окрестил их стокгольмским синдромом, но что есть, то есть. — Всё так плохо? — отзывается Какаши, параллельно напоминая детям, что он тоже есть в чате. Они пишут, что помнят. — Ну, похоже, излучателю каюк. Если честно, не сильно дороже купить новую, чем спасать эту. — Дело же не в деньгах, — отзывается Какаши. — Если можно починить — надо чинить. Ты сам мне это говорил. — Ты слушаешь, что я тебе говорю?! — театрально восклицает Обито, хватаясь за сердце. — Вообще-то, я очень внимательный слушатель и отличный собеседник. — Ну раз так, тогда можно поискать запчасти по магазинам с б/у техникой, мой сознательный потребитель и прекрасный собеседник. — Прямо физически искать или можно обойтись интернетом? — морщится Какаши, представив, как отвратительно будет шляться по всем этим магазинам в предпраздничный период. — Я разберусь. Чёрт. Почему это внезапно так сексуально звучит? Я разберусь. Пожалуй, лучшая фраза для прелюдии. Я разберусь, и трусы больше не нужны. — О… славно! Хм, — трясёт головой Какаши. Вот что за херню он сейчас думает?! И как заблокировать подобные всплывающие сообщения на будущее? — Спасибо. Очень… мило с твоей стороны. Да. — Да пока не за что, — бросает на него удивлённый взгляд Обито. — Смотри, — поспешно меняет тему Какаши и показывает Обито видео с танцами девочек, которые у них, стоит сказать, стали получаться очень неплохо после вымученного туториала. Фиг знает, зачем это Обито, но почему-то захотелось поделиться. — Прикольно, — выносит вердикт Обито. — Эта та блондиночка, которая на тебя запала? — Это та блондиночка, которая запала не на меня, а на твоего бойфренда Скеа! — Ха, точно. Скеа покорил сердца всех малолеток. Мне даже Саске писал впервые в жизни, просил контакты. — Я в курсе. Они и меня просили попросить у тебя его контакты. Это надо ж было в такую херню вписаться, — бурчит Какаши, включая другое видео. — А тут мальчики. С ними всё гораздо хуже. Особенно у Саске с Наруто. Танцы не лепятся от слова совсем, а они все хотят какого-то зрелищного финала… Есть идеи? — Капоэйра? — почесав макушку, предлагает Обито. — Звучит, конечно, проще, чем на деле. Как я, по-твоему, натаскаю их на такое за две недели? — Давай я натаскаю. Что? Не зря же нас Тобирама-сан заставлял часами заниматься этой хернёй. — Он делал это из вредности, просто потому что ты его бесишь одним своим существованием, — смеётся Какаши, вспоминая их буйную молодость. Реально же было такое. Они с Обито собачились из-за всего на свете, поэтому Тобирама-сан придумал им такое наказание. Какаши было пофиг, он считал, что физические тренировки хороши в любом виде, а вот Обито бесился. Зачем ему бой, где по факту никто никого не бьёт? — Да это пиздец, — соглашается Обито. — Хуже было только тогда, когда он заставил нас вырезать гирлянду из цветной бумаги перед новогодними праздниками. После этого я соглашался на любые задания в праздники, только бы не украшать что-нибудь ещё. Хотя клубничный торт, который нам потом презентовал за старания Хаширама-сан, был крутой. Ты, случайно, тортики делать не умеешь? — мечтательно произносит он. — Не пробовал, но это не значит, что не умею. Однако тортик надо заслужить. — Да починю я твою микроволновку! — Вот как починишь, так и узнаем, умею ли я делать тортики. А насчёт капоэйры, если ты серьёзно, то было бы отлично… — Ну, это по отдельному прайсу. — И почём сейчас капоэйра? — усмехается Какаши. — Потом придумаю. — Ну уж нет, так не пойдёт. Я слишком тебя хорошо знаю, чтобы совершать сделки в кредит. — Тогда вечеринка, — подумав, говорит Обито. — У Итачи. На рождество. — В чём подвох? — хмурится Какаши, потому что однозначно чует какой-то подвох, а чуйка его подводит редко. — Он позвал меня с моим парнем, Скеа. — Ну уж нет! — так активно машет руками Какаши, что рискует наебнуться с табуретки. — Скажи, что вы расстались. — Но я не хочу идти один, хочу с тобой. — А со мной МНОЙ ты пойти почему не можешь? Без всяких фиктивных отношений? Ещё и с парнем. — Могу, но там же будет Саске, — пожимает плечами Обито, будто его совсем не парит выдуманный каминг аут. А может, и правда не парит. Его ведь вообще на самом-то деле мало что парит в жизни. — Если нет проблем в том, что ты его препод, тогда ок. Вообще-то, проблема такая есть. Не пристало преподам ходить на всякие вечеринки со своими учениками. И если даже не брать во внимание трудовую этику, лишний раз светиться Какаши не хочется. — Они должны выступить как боженьки, — в итоге говорит Какаши. — Только при таких условиях я иду на твою вечеринку. Точнее, Скеа идёт, чтоб ему неладно было. — Договорились, — самодовольно усмехается Обито, и усмешка эта означает лишь одно — вызов принят на полном серьёзе. Какаши заранее жалко своих ребят. Обито с них по три шкуры спустит. С другой стороны, естественный отбор же. Выживут только сильнейшие. Значит, так тому и быть. Пусть мучаются.