Часть 8

На завтрак Какаши готовит фриттату, хотя для Обито разницы никакой, для него это просто омлет, и не важно какой — итальянский или испанский, пусть хоть из Папуа-Новой Гвинеи, лишь бы вкусно. Какаши не в обиде, ему так-то тоже пофиг, просто к рецептам всегда есть описания, которые он вечно зачем-то запоминает. Сегодня он выспался по неизвестным причинам, несмотря на никуда не исчезнувшее сексуальное напряжение. Возможно, всё дело в том, что когда Обито ночью уже по традиции его обнял, Какаши вместо того, чтобы как обычно напрячься, словно Уруши у дверей ванной комнаты, просто расслабился и отдался приятному ощущению чужого тепла и ровного дыхания в макушку. В конце концов, если Обито ничего не парит, то почему его должно? Такие вот у них тесные и необычно контактные отношения. Может, все друзья так делают, а Какаши просто не в курсе. Так или иначе, а утро выходит комфортным, ленивым и очень размеренным. Точнее, слишком размеренным! — В котором часу мне приезжать в твою эту школу? — спрашивает Обито, когда Какаши обнаруживает, что снова опаздывает из-за какой-то неведомой силы и пытается побыстрее попасть в ботинки. — Часа в четыре, нормально? — Да, как раз успею дослушать пару записей, которые прислали из Управления. И по магазинам прошвырнуться. Меня точно пустят? — Я встречу. Приедешь — позвони. — Окей. Эй, а поцеловать? — кричит Обито Какаши в спину. Какаши показывает ему средний палец и сбегает по лестнице, потому что так быстрее, чем ждать лифт. Детям он говорит, что опоздал потому, что увидел из окна подозрительного типа и боялся выйти из дома. Дуются они ровно до тех пор, пока он не сообщает им про капоэйру, и даже переписывание теста не омрачает их боевой настрой. Осталось только договориться с Гаем, чтобы разрешил занять его спортзал. Гай, конечно же, не отказывает, но приходится каждую перемену бегать к нему, чтобы сыграть в партию настольного тенниса. Не известно почему, но с самого первого дня пребывания в школе Майто Гай провозгласил Какаши своим закадычным соперником, причём до сих пор не ясно, в чём конкретно. Иногда Какаши понимает, что втянут в соревнование, только тогда, когда, по мнению Гая, соревнование уже в самом разгаре. И чаще всего оно до ужаса нелепое. Типа, кто быстрее добежит до кабинета директора, кто первым попадёт бумажкой в урну и тому подобная чушь. Каким-то образом Гай ещё вечно умудряется проигрывать в им же придуманных тупорылых челленджах. Если совсем начистоту, то Какаши это даже забавляет. Особенно, когда Гай, в очередной раз проиграв, толкает речь про весну юности и принимает наказание, на минуточку, придуманное им же. А на этой неделе у Гая бзик на настольный теннис. — В этот раз я не проиграю! — заявляет он, хватаясь за ракетку, как самурай за катану. — Вчера мы с Роком тренировались до самой ночи! А-а, вот откуда у бедняги настолько изможденный вид, а Какаши, наивный, надеялся, что тот так усердно к тесту готовился. — Подавай, а то не успеем до звонка. — Проигравший добровольно отказывается от обеда, — сообщает Гай решительно. — Как скажешь. В общем, к концу учебного дня Какаши отвоёвывает спортзал, а Гай садится на диету. А к четырём приезжает Обито. — И вот это вот наш инструктор? — скептически произносит Саске, когда Какаши представляет Обито той части класса, которая с ним не знакома. — И вот это вот наш инструктор! — кривляясь, передразнивает Обито, отвесив ему щелбан. — Будешь так себя вести, выпрошу у Итачи твои фотки на горшке и заставлю Какаши-сенсея скинуть их в общий чат, усёк? — У меня нет таких фоток! — шипит Саске и розовеет ушами. — У тебя, может, и нет. А у Итачи стопудово есть, да, Бритни? — Слышь! — На ху… — Обито! — обрывает его Какаши. — Простите, Какаши-сенсей, — усмехается Обито. — Едва не вырвалось. Ладно, чё, давай покажем, что мы от них хотим? — и тащит Какаши за руку в самый центр зала. Они становятся друг напротив друга, и когда Сакура после кивка Какаши включает музыку, начинают медленно двигаться в такт. Поначалу это всего лишь замысловатые формы, которые едва ли способны впечатлить кого-то вроде скептически настроенного Саске, но постепенно они добавляют различные элементы акробатики, вроде прыжков, кувырков и ударов ногами. Когда Обито описывает ногой широкую дугу, буквально перекидывая её через голову Какаши, по залу проносится дружное «оу». Повторное «оу» проносится после того, как Какаши в ответ на очередную «атаку» делает колесо, чтобы уклониться от якобы «удара». Сальто назад Обито заслуживает не просто «оу», а целое «вау». Заканчивают они синхронным армадо — ударом с разворота, когда одна нога делает полукруг, а всё тело будто закручивается, и в этот самый момент Какаши понимает, что у него сейчас вот-вот слетит с лица маска. Приходится судорожно схватить тяжело дышащего Обито за футболку, подтащить его к себе и уткнуться тому носом практически в подмышку. И всё это под бурные аплодисменты. — Ты чего, — спрашивает Обито и почему-то гладит при этом его по волосам. — А, намордник… давай помогу. — Да у меня в жизни так не выйдет, — бормочет кто-на на фоне. — Охереть, вы же научите нас так, научите?! — вот громкий голос Наруто Какаши различает с лёгкостью. В четыре руки они с Обито быстро возвращают Какаши первозданный вид, пока дети кричат наперебой, а громче всех почему-то Рок, который как обычно доказывает всем вокруг, что их сенсей на самом деле нинздя. Успокаиваются они только минут через десять. — Понравилось? — лыбится Обито, когда в одной половине спортзала его обступают мальчики, а другую оставляют для репетиции танцев девочкам под надзором Какаши. — Тогда скорее начнём. С отжиманий. — В смысле? — спрашивает Наруто. — А махать ногами? А колесо и сальто? — От колеса и сальто тебя отделяют ещё очень много-много отжиманий. А ещё приседаний. И планки. И во-о-он те турники. Наруто принимается спорить, но Какаши знает, что не переспорит, поэтому оставляет мальчиков на совести Обито и полностью переключает внимание на девчонок. Тем более Ино зачем-то подзывает его к себе, явно намереваясь сказать что-то личное. — Что такое? — спрашивает Какаши, отходя с ней подальше от всех. — Какаши-сенсей… вы там… как бы это… ну, поосторожнее с вашим другом, — мнётся она. — М-м? О чём это ты? — Ну… помните, у него же парень есть. — Так, и-и-и?.. — Ну, он вас так обнимал только что…. Если он так поступает со Скеа, то ведь и с вами может. — Господи, Ино! Это не… нет, мы не… — Я просто предупредила, — с крайне важным видом заявляет она и модельной походкой возвращается к подругам. Ну, пиздец. Дожили. Осталось только вступить в войну за сердце Обито с самим собой, блядь! И всё это под советы школьницы! Просто а-а-ар! *** — Поднажми, Ли! Ты можешь! Покажи нам силу своей юности! — разносится по всему коридору. — И помни, что нужно беречь причёску! Какаши приближается к спортзалу и усмехается в маску — сегодня он надел военную, чтобы точно не слетела. Заведённый Гай — это, конечно, песня. И как хорошо, что его тоже настолько впечатлила капоэйра, что он разрешил тренировки и на своих уроках физкультуры. Обито, правда, почему-то от этого не в восторге, по каким-то необъяснимым причинам Гай ему не нравится, странно. Какаши всегда казалось, что ебанутые люди легко находят общий язык. — Если ты ему проиграешь, — доносится голос Обито, когда Какаши открывает дверь, — то титул главного позора клана Учиха перейдёт к тебе, Саске! Давай, блядь, старайся лучше. Я поставил на тебя данго! — Заткнись, — шипит Саске, но как-то не слишком агрессивно для Саске. Видимо, все силы уходят на… а что они, собственно, делают? Какаши окидывает взглядом спортзал, который теперь превратился в настоящую полосу препятствий. Где-то пол расчерчен какими-то линиями, где-то завален матами. — Так держать, Ли! — вопит Гай, когда тот после того, как прополз под натянутыми скакалками, перепрыгивает через козла. — Что тут происходит? — спрашивает Какаши, подходя к жмущимся в самом углу девчонкам. — Разминка, — говорит Темари. — Обито-сан сказал, что им надо развивать не только выносливость, но и координацию, и они с Гаем-сенсеем придумали эстафету. Ну и поспорили, кто выиграет. Пока лидирует Наруто, а остальные уже выбыли. Это Какаши и сам видит: противоположный угол спортзала больше похож на полевой госпиталь. Неджи, у которого и самого трясутся руки и ноги, прикладывает ко лбу Шикамару какую-то бутылку. Киба, стоя на коленях, судорожно открывает пачку чипсов, видимо в рамках реанимационных мер, которые срочно нужны Чоуджи. Сай и Шино, возможно, уже мертвы. — А вообще, это нечестно! — заявляет Темари. — Я тоже хочу капоэйру и эстафету, а не эти ваши танцы. — Я не против, — говорит Какаши, — если тебе хочется. Но будет жаль, если ты бросишь девочек. У тебя ведь получается лучше всех. — Правда?! — загораются глаза Темари. — Тогда… тогда, конечно, лучше ничего не менять. Сакура с Ино недовольно переглядываются. Тентен надувается, словно жаба, которых так любит рисовать Наруто на полях тетрадей, готовая вот-вот квакнуть. Вот и славно, теперь и эти не станут расслабляться. Тем временем, в чём бы ни состоял смысл эстафеты, Саске явно обходит Наруто. Обито выглядит таким довольным, что очень хочется его обломать. — Наруто! — кричит Какаши. — Если ты выиграешь, я разрешу тебе не писать тесты до конца года! — Фотки на горшке, Саске! — вопит Обито, когда обещание Какаши придаёт Наруто небывалое ускорение. — Весна юности ещё не закончена, Ли! — Завтра на обеде устрою вам рамен-пати, — вбрасывает ещё один козырь Какаши, и этого вполне хватает, чтобы Наруто добрался до финиша первым. Не вполне живым, конечно. И не прямо на ногах. Но даже если за финишной чертой валяется тело — всё равно считается, ведь оно было первым! — Как же я вас всех ненавижу! — стонет Саске, падая с Наруто рядом. — Видимо, белобрысые выскочки — проклятие всех Учих, — заключает Обито, недовольно покосившись на Какаши. Пф, просто с некоторыми поощрения работают лучше угроз. — Сейчас я пробегу сто кругов, а завтра выиграю, — бормочет Рок, упираясь лбом в пол, но больше так и не двигается. — Так держать, Ли! — хлопает в ладоши Гай. — Какаши-сенсей, — едва ворочая языком, говорит Наруто. — Если я впаду в кому, обещайте, что будете вводить мне обещанный рамен внутривенно. — Отставить кому! — командует Обито. — До премьеры никому не разрешается умирать, а потом делайте что хотите. Так, ну что? Теперь, когда все размялись, можно и тренироваться, а то разлеглись! — Мы не размялись, мы всё, — стонет Наруто. — Давайте пока мы порепетируем, — едва слышно предлагает Хината. — А ребята как раз отдохнут. — На том свете отдыхать будут, — ворчит Обито, но Какаши соглашается с Хинатой, потому что иначе на том свете его ученики действительно окажутся раньше, чем нужно. Что-что, а до премьеры должны дожить все, тут Обито прав. — Так, девочки! Вперёд! — командует Сакура, после того как они коллективно предают спортзалу более или менее нормальный вид. — Все выучили последние движения, которые вчера прислал нам Скеа? Давайте покажем этим придуркам, что и мы времени зря не теряли! — Ну что, Какаши! — говорит подошедший к нему Гай. — Ты снова выиграл. Но я этому только рад, дружище! — снова каким-то волшебным образом воодушевляет он сам себя и кладёт руку Какаши на плечо. — Возможно, мы не всегда в состоянии сделать то, что хотим сделать... но если бы мы делали лишь то, что хотели сделать, то не начали бы никогда... Завтра я попробую одолеть тебя снова! — На пару слов, — произносит возникший рядом Обито и буквально выдирает Какаши из захвата Гая. — Что такое? — спрашивает Какаши, когда они отходят в сторону. — Эм… ну… приготовишь сегодня на ужин рыбу? — Серьёзно, Обито? Это вот прям то, что нужно было срочно обсудить?! — Да? Это важно. Я трачу много физических сил на твоих бездарей. Мне нужен белок. Какаши вновь улавливает в воздухе какое-то наебалово, но никак не может понять, в чём именно оно состоит. — Потом с этим разберёмся, — отмахивается он и снова возвращает внимание детям. — Тентен, ты немного отстаёшь. А ты, Ино спешишь. Еще раз, девочки. С середины! *** В субботу Какаши едет к отцу, чтобы поменять Уруши на пропустившего в прошлый раз свою очередь Гуруко, потому что потом будет совсем некогда. Постановка уже через неделю, и репетиции занимают практически всё время. Причём не только свободное, а вот буквально всё, что в наличии. Скрепя сердце, Какаши даже жертвует собственными уроками литературы, чтобы прогонять самые сложные сцены и дать тем, кто занят декорациями и костюмами, возможность их доработать. Вчера Шикамару даже уломал Асуму-сенсея пожертвовать ради их постановки ещё и физикой. В какой-то степени физика, правда, всё равно была. Они там паяли гирлянды и изобретали устройство для световых спецэффектов, Какаши вникать не стал — сами разберутся. Взрослые уже так-то, пусть Обито и зовёт их никчёмной мелюзгой. Впрочем, это не мешает ему самоотверженно отдаваться тренировкам даже в выходной. Поскольку спортзал закрыт, сегодня он поедет вместе с Саске домой к Наруто. Бой между Щелкунчиком и Мышиным Королём предполагается самым зрелищным и на него делается основная ставка, поэтому никаких перерывов. Какаши лишь надеется, что живы останутся все трое. С другой стороны, там ведь будет мама Наруто, а уж она спуску никому не даст. С этими мыслями Какаши подъезжает к отчему дому под радостный лай Уруши — соскучился по своей стае, бедняга. Ну ничего, зато теперь набегается вволю. — Столько хвостов не покусано, да? — весело спрашивает Какаши, выпуская сгорающего от нетерпения пса во двор. — Ждать ты меня, конечно же, не планируешь… Уруши мчится к входной двери, а когда оказывается, что если поскрести по ней лапами, то она сама не откроется, жалобно смотрит на своего хозяина, неторопливо следующего за ним. — Постучать, наверное, надо, — говорит ему Какаши. Обычно он так не делает, в конце концов, это и его дом тоже, но на последнем созвоне отец сказал, что его дама сердца согласилась переехать. Мало ли чем они там занимаются. Старушки в ниглиже — это, скорее, по части Обито. Эх, такая шутка пропадает! Жалко, что Обито занят и не смог в этот раз составить Какаши компанию. — Ты чего мнёшься, как неродной? — открыв дверь, спрашивает отец. — Не заперто же. — Ну, мало ли… Ты ж теперь не один. Привет, пап. — Каччан! — закатывает глаза отец и едва уворачивается от яростных проявлений любви Уруши. — Во-первых, я же знал, что ты приедешь. — Иногда страсть накатывает внезапно, знаешь ли… — Какаши! Посмеиваясь, Какаши заходит в дом и первым делом идёт обниматься со своими собаками. — А во-вторых, — продолжает свою мысль отец, идя следом, — Нацуки только согласилась переехать. Но пока её здесь нет. — Так я опять не встречусь со своей мачехой? — потеревшись носом о нос Уухей, спрашивает Какаши. — Приезжай на праздники. Мальчика своего привози тоже. — Этот тридцатилетний мальчик никакой не МОЙ мальчик, па-а-ап. Сто раз говорил! И на праздники не получится. Мы с ним идём на какую-то дурацкую вечеринку. Хотя, может, после… посмотрим. — Как скажешь. Чаю? — Да, но я ненадолго. Нужно ещё проследить, чтобы Обито не угробил сына моего клиента и своего племянника заодно. Иногда он слишком увлекается своими армейскими методами и забывает, что они всё ещё подростки. — Знаешь, работа учителем идёт тебе на пользу, — выдаёт отец. — Ты выглядишь счастливее. Может, стоит так и продолжать? — Определённо точно нет! Эти дети из меня все соки выпили! И даже из моего альтер-эго тоже умудрились! — Какое ещё альтер-эго? — Ну-у-у, если вкратце… *** Обито стоит у дома Наруто, скрючившись так, что напоминает кандзи «лошадь», и разглядывает что-то в телефоне. Однако стоит ему только заметить подъезжающего Какаши, как он резко приосанивается, убирает телефон и шагает навстречу с идеальной военной выправкой. И вот перед кем рисуется, придурок? Впрочем, хватает его ненадолго. — Что, вымотали они тебя? — спрашивает Какаши, когда Обито, кряхтя, плюхается на пассажирское сидение. — Я их сильнее. О, привет псина! И тебе, Гуруко, привет, помнишь меня? Видимо, действительно не так уж и вымотали, стендапер хренов. — А где Саске? — спрашивает Какаши и не отвешивает Обито подзатыльник только потому, что руки заняты рулём. — Его Шисуи забрал. — Опять использует патрульную машину не по назначению? — Нет, в этот раз он на своей, — смеётся Обито и снова утыкается в телефон. — Тебе привет от Рин, — выдаёт он после того, как очень долго что-то там строчит. — Угу. И ей привет. Теперь Какаши хочет отвесить подзатыльник самому себе! Ну нельзя же раздражаться из-за простого привета! Где вся его хвалёная выдержка? — Как тренировка? — кое-как всё же наскребает немного самоконтроля Какаши и придаёт голосу ровный тон, а не бешеной ревнивой сучки, которая живёт в его теле уже очень много лет. — Не пришлось их разнимать? — Пришлось. Правда, совсем не так, как ты думаешь. — В смысле? — Да они ж буквально не отлипают друг от друга. Вечно так и норовят пожамкаться. — Да ну. — Данункай сколько влезет, а там у них искрит огого! — хмыкает Обито. — Я им говорю: за руки на свидании держаться будете, капоэйра — это, вообще-то, неконтактный вид борьбы. И что ты думаешь? За руки хвататься перестали, но то бёдрами потрутся, то жопами, блядь. Саске ну точно мини-Мадара, я с него просто угорел. — Не выдумывал бы ты, — спорит Какаши чисто из вредности, но по факту… По факту он ещё тогда заподозрил неладное, когда после концерта эти двое глаз друг от друга оторвать не могли. Учитывая ненависть Учихи Мадары к Намикадзе Минато, им впору не «Щелкунчика» ставить, а «Ромео и Джульетту». Точнее, «Ромео и Ромео». Поворот, поворотище, конечно. Ничего не скажешь. — Естественно, тебе не понять, моя ледышка, — фыркает Обито. — Тебе можно прямым текстом говорить, а ты… всё равно… Как можно столько читать романов и оставаться таким нечувствительным к любви? Это Какаши-то к любви нечувствителен? Если бы. Многое бы он отдал, чтобы так и было. Чтобы он как жалкая влюблённая нищенка не хватался за любое проявление внимания в свою сторону. Даже в шутку, даже по приколу. Чтобы сердце не замирало всякий раз, как Обито зовёт его своей королевой, своей принцессой, своей ледышкой — да кем угодно, главное «своей». Чтобы его не расплющивало, как поезд монетку, всякий раз, когда Обито просто его касается. Чтобы… — Как там батя твой поживает? — резко меняет тему Обито. — Приглашал нас на новогодние. — Нас? — Ну да, ты ему почему-то нравишься. — М-м-м, одобрен отцом, значит? Повезло нам, Сквэа. Получили благословение. Знал бы ты, долбодятел, как давно его получил! — И от моих родственников можно считать, что есть, — продолжает пороть свою чушню Обито. — Ну, если считать тех, с кем я реально общаюсь. Итачи же тоже дал добро, раз позвал нас на вечеринку вместе. Можно хоть завтра под венец. — Так у тебя ж ни кола ни двора, — напоминает Какаши. — Сам говорил. Не особо выгодная партия. — Теперь у меня, вообще-то, велик есть! Да и не выёбывался бы ты, дорогой. Кто тебя ещё примет с таким-то выводком детей?! — Ты про собак или детей детей? — Про всех сразу. Нянчусь я и с теми, и с этими. — Если любишь, то никакие дети не станут помехой! — Люблю. Боги. Однажды эта игра доведёт Какаши до сердечного приступа. Если уже не довела! Сердце ведь не должно так колотиться, верно? И щёки так гореть не должны. Состояние явно не самое подходящее для человека за рулём. Что за пиздец ебаный! Как вот это отключить?! — Лучше скажи, что там с моей микроволновкой, — хрипло говорит Какаши и жмёт на кнопку, чтобы приоткрыть окно, потому что ему однозначно нужно остыть. — Завтра будет готова. Эй, ты что делаешь, холод же такой! — Гуруко укачивает! — А, ну ладно, — пожимает плечами Обито, а затем его отвлекает пищание телефона, чему Какаши несказанно рад. Даже если это Рин, не важно! Иначе как бы он объяснил, что понял, что мирно дрыхнущего на заднем сидении Гуруко укачало?