Часть 9

Завтрак готовит Обито. Настолько сюрреалистичная картина невольно наводит на ассоциации с американским Берроузом и его «Голым завтраком». Правда, у них тут все одеты, к сожалению (или к счастью), и поблизости нет никаких отвратительных насекомых, что, несомненно, радует. И всё же Какаши на всякий случай выходит из кухни, а потом заходит второй раз, но ничего не меняется. Огромных тараканов не появляется, а Учиха Обито всё ещё одет. — Где Обито? — спрашивает Какаши, пока Обито, смешно фыркнув, продолжает взбивать яйца. — Что ты с ним сделал и почему выглядишь, как он? — Сегодня же важный день. День премьеры, мой Маэстро. Решил, что он и начаться должен по-особенному. — Очень… мило, — теряется Какаши, ведь в последний раз кто-то готовил ему завтрак приблизительно никогда. Кто-то, кто не отец. Да и тот бросил это дело довольно давно. — А это точно можно будет есть? — Ну за кого ты меня принимаешь, Дуракаши, — возмущается Обито, выливая яичную смесь на сковородку. — Мне тридцать лет. Почти десять из них я предоставлен сам себе. Я умею готовить. Просто… не люблю. — Кто сказал, что я люблю! — и теперь уже настаёт время Какаши возмущаться. — Если бы я знал! — Вот именно, если бы ты знал, всё было бы по-другому. А мне очень нравится твоя еда. И морда твоя недовольная нравится. Особенно вот с этим гнездом вместо волос. Хочешь, ещё секрет один раскрою? — понижает голос Обито до того самого заговорщицкого тона, каким обычно предлагают сделать что-нибудь глупое или заняться сексом. — Когда ты так выглядишь, осуждающий взгляд не работает. Причешись, а уже потом устраивай сцены. Вот же… Сучиха! Какаши разворачивается на пятках и идёт в ванную, где более или менее приводит себя в порядок. А когда возвращается, завтрак уже готов и ждёт его на котацу. Злиться после такого будто бы уже и не в тему… — Спасибо, — говорит Какаши, попробовав омлет. Очень даже недурно. Пусть и нужно быть совершенно безруким, чтобы испортить омлет, но всё же. Приправа в виде заботы, особенно той, которой обычно не балуют, способна превратить любое блюдо в произведение кулинарного искусства. — Да не за что, это просто яйца. — Не только за завтрак, — помолчав, говорит Какаши то, что давно стоило сказать. — Вообще. Ты правда мне очень помог. — Поцелуй и мы квиты, — как обычно, всё портит этот еблан! — Ну я же серьёзно, Обито! Можешь ты хоть раз тоже побыть серьёзным! Так, для разнообразия! — Да я как бы… — Подожди, мне зачем-то Ино звонит, — перебивает его Какаши, потому что дети никогда не звонят ему просто так, зная, что он предпочитает переписки. Тем более в шесть тридцать утра! — Ино? Что-то случилось? — Кака-а-аши-сенс-е-еей! — кажется, плачет Ино в трубку. — Я прожгла пла-а-тье! Утюг-о-о-ом… — Боги, я уж думал кто-то умер! — Да лучше бы кто-то умер! Мы неделю делали костюмы! Как теперь быть!!! Яманако Ино и её покосившиеся не в ту сторону приоритеты. Классика. — Во-первых, не плачь, — вздыхает Какаши. — Во-вторых, что-нибудь придумаем. — Что мы придумаем, Какаши-сенсей!? Это же катастрофа! Вы хоть знаете, в каком месте я его прожгла? Всё, что мы можем придумать, это показать всей школе мою грудь! — Пожалуй, от такого лучше воздержаться, — говорит Какаши и угрожает Обито палочкой, потому что тот принимается на это предложение активно кивать, извращенец старый! — Ино, я тебе обещаю, мы найдём решение. Успокойся, бери платье и спокойно иди в школу. Всё будет хорошо. — У меня ещё теперь глаза опухли от слёз… ничего уже хорошо не будет. Я буду самой страшной принцессой на свете! — Ты будешь самой красивой принцессой на свете! Тут Обито машет готовой и тычет пальцем в Какаши, мол, это он будет самой красивой принцессой. Какаши всё-таки бьёт его палочками по рукам. — Точно? — шмыгает носом Ино. — Точно. — Ладно…. я… пойду тогда… собираться. Ох. А ведь утро ещё даже не в самом разгаре. — Ты шить, случайно, не умеешь? — спрашивает Какаши у Обито, который, когда Ино отключилась, наконец перестал сдерживаться и начал ржать как настоящий идиот. — Я похож на человека, который умеет шить? — Ну мало ли, может, ты это тоже скрывал! — Не, не умею. Но! Я знаю того, кто умеет. — Рин? — Рин. Ну что ж. Выбора будто бы и нет. Вряд ли Какаши хватит пары туториалов из интернета, чтобы справиться самому за такой короткий срок. Было бы у него больше времени, хотя бы пару дней… может, тогда бы он и научился чинить прожжённые платья, а так… — Напишешь ей? — спрашивает Какаши, чувствуя себя совершенно отвратительным образом, ведь Рин классная! Классная, и если действительно ничем не занята, то вряд ли откажет. А он при этом вот так о ней думает! Точнее, конкретно ничего плохого о ней он не думает, но… в общем, всё это слишком сложно для и так сложного дня, который даже толком не успел начаться. Обито кивает, а Какаши вдруг замечает какую-то пугающую цифру рядом с иконкой мессенджера. Первая мысль — не открывать. Не открывать, не ехать в школу, не изображать из себя заинтересованное лицо. Ну их всех. Это всего лишь школьная постановка, незначительная ерунда. Через пару лет о ней никто не вспомнит, стандартное мероприятие. Одно из множества. А потом мозг Какаши услужливо генерирует сотни флешбеков с репетиций. Они все так старались, эти глупые дети. Ссорились, мирились, плакали, смеялись, шили, рисовали, паяли, разучивали танцы и кувырки. Пожалуй, такое и не забудется. Наверное, это те воспоминания, которые останутся с ними на всю жизнь. У него самого таких воспоминаний нет, школьные годы Какаши состояли из одной только учёбы, что очень пригодилось в жизни, правда, но… Он открывает мессенджер. «Я не знаю, где моя маска!!!!!!». «У меня на флэшку ничего не скидывается!». «У нашего монитора отвалились колёса!!!!!!!!!!!!!!!!!!!». «Я вообще слов не помню своих!». «КТО ВИДЕЛ МОЮ МАСКУ!!!!!!!». «В гирлянде похоже лампочка сгорела». «У меня температура». «А у меня понос». «Есть у кого запасная рубашка, я свою порвал». «Я НЕ МОГУ НАЙТИ МАСКУ!». Какаши пролистывает чат в самый конец, не дочитывая. Однажды, когда ему было двадцать три, как-то довелось спасать заложников из заминированного здания. Так вот, это было проще. В тысячу, нет, в миллион раз проще! «Всем выдохнуть и успокоиться, — пишет он. — Всё будет хорошо. Мы всё исправим, вместе». *** Рин не может помочь им с платьем при всём желании, поскольку находится сейчас на задании в соседней префектуре. Какаши малодушно этому рад, но радость его длится недолго, ровно до того момента, как поддавшись любопытству, заглядывает к Обито в телефон и видит то обилие сердечек, которыми тот её осыпал, дабы убедить, что всё нормально и переживать ей не о чем — сами справятся. Какаши в этом не уверен, он вон с реакцией на глупые эмодзи справиться не может, но всё же принимает решение ехать в школу и искать помощь там. Наверняка кто-то да умеет шить. Помощь приходит оттуда, откуда ждали меньше всего — в лице самой Цунаде-сама, которая лёгким движением руки отрывает от платья испорченный кусок ткани, а затем за пару стежков придаёт ему довольно презентабельный вид. Презентабельный — это если, конечно, не брать во внимание значительно увеличившееся декольте. Однако Цунаде-сама, которая и сама грешит не слишком приличными для директора школы вырезами, проблемы не видит. Кто Какаши такой, чтобы с ней спорить? Тем более Ино всё нравится. И не только ей. Вечно бледное лицо Сая, например, ещё никогда не становилось таким красным. Недовольна разве что только Сакура, и то, похоже, чисто из зависти. — Вот это я понимаю, огненная женщина, — шепчет явно сильно впечатлённый Обито, когда Цунаде-сама уходит по своим делам. — Угу, и по возрасту как раз тебе подходит, — бурчит Какаши. — Прямо всё, как ты любишь. Блондинка и за пятьдесят. — Серьёзно?! Офигеть. Она, что ли, втихаря пьёт кровь девственниц? — Не удивлюсь. Она может. — Какаши-сенсей! — зовёт Шикамару откуда-то из-под сцены. — Мы починили гирлянду! — А мы приделали к монитору колёса! — кричит Чоуджи со сцены. Каким-то образом постепенно и другие проблемы тоже решаются. Флэшки начинают работать, маски найдены, слова вспомнились, понос с температурой вылечены. Остаётся только как-то реанимировать Наруто, который уже почти перед самым началом мероприятия, когда выглядывает из-за кулис и видит сколько пришло народу, отчего-то начинает жутко нервничать. — Ты же делал это сотню раз, — говорит ему Какаши, потрепав по волосам. — Сделаешь и сто первый, чего ты так переживаешь? — А если я снова слова забуду? — жалобно спрашивает он. — Я, получается, всех подведу! Ребята так старались, не хочу всё испортить! — Ты ничего не испортишь. Забудешь — значит, забудешь. Сочинишь что-нибудь по ходу пьесы… Ты же не один. Кто-нибудь обязательно подскажет. Мы же команда! — Это да… благодаря вам, Какаши-сенсей. Вы научили нас ею быть. Спасибо! — Да я ничего не… — теряется Какаши, а потом теряется ещё больше, когда Наруто его обнимает. — Папы сегодня, конечно, не будет, — говорит Наруто непривычно тихо для него, продолжая свои внезапные приступы нежности. — Но придёт мама. А ещё крёстный. Хотите, познакомлю вас после? — Джирайя-сенсей?! Ты серьёзно?! Мою постановку будет оценивать сам Джирайя-сенсей?!! — Ауч… Какаши-сенсей, вы мне сейчас все рёбра сломаете… боже… мне нечем дышать… пустите… пустите… — Ой… — Жесть, какие у вас сильные руки, — хватая ртом воздух, восклицает Наруто, когда Какаши, вернув самообладание, всё-таки его отпускает. — А так и не скажешь… на вид они такие…. — Изящные? — помогает ржущий над этим всем Обито. — Да! Всё думал, какое слово подобрать… Какаши закатывает глаза, но нормально возмутиться времени нет. Ведущие на сцене объявляют, что начало через три минуты. Какаши выглядывает из-за шторки. Да, народу и правда много — все места заняты. Он пробегается глазами по всем зрителям и находит Итачи с родителями. Рядом с ними Узумаки Кушина что-то рассказывает Учихе Микото, активно жестикулируя. Вон отец Шикамару, сидит рядом с Асумой-сенсеем и его беременной женой. А где же… — Там, — говорит Наруто, высовываясь из-за плеча Какаши. — Он сидит рядом с Цунаде-сама. Они с ней вроде как дружат. Точнее, он за ней таскается. Довольно отвратительно, если честно… И Какаши наконец его видит. Джирайя-сенсей! Обалдеть! Это просто… вау! Других слов совершенно не находится несмотря на обширный словарный запас, на который раньше не приходилось жаловаться. Возможно, в рождество действительно исполняются мечты. Возможно, что-то эти западные католики и правда понимают в жизни. Однако долго любоваться на своего кумира у Какаши не получается, начинается концерт. Поскольку его подопечные выступают последними, им ничего больше не остаётся, как тихо ждать и накручивать себя всё больше и больше. Таким образом, Какаши приходится переобнимать всех детей, пообещать им, что они будут самыми крутыми, и заверить, что для него они уже такие. Осталось совсем чуть-чуть, позволить узнать об этом и другим. — Уймись, а? — шикает Саске на Наруто и пихает его бедром, когда у того натурально начинают стучать зубы несмотря на все попытки приободрения. — Я не дам тебе опозориться, придурок, понял? Глядя на Саске с мышиными ушками и нарисованными усиками, Какаши начинает примерно понимать, что Обито имел в виду, когда говорил, что с гнездом на голове осуждающий взгляд не работает. В таком виде Саске тоже, как бы не пытался, просто не может выглядеть устрашающе. — Пиздец, ты, конечно, милый, — широко улыбается Наруто. — Можешь всегда так ходить? — Заткнись, — шипит Саске и алеет щеками. Обито пихает Какаши локтем, мол, что я тебе говорил. После того, как девочка из параллельного класса заканчивает петь песню про белые облака и голубое-голубое небо, наступает время их выхода. — Ну что, — говорит Какаши. — Не подведите, ребята! Он выбрасывает кулак, о который дети дружно стукаются. Очень странные ощущения. Очень. Такая ведь глупость по факту, всего лишь дурацкая школьная постановка, а так волнительно за них… — Да ты к ним прикипел, Дуракаши-сенсей, да? — шепчет Обито. Похоже, что да, однако заигравшая музыка позволяет Какаши не отвечать. Всё идёт даже лучше, чем планировалось. Макияж, причёски и платья словно придают девочкам какие-то особые силы, и они танцуют так чудесно, что Скеа наверняка бы прослезился. Хорошо, что он остался дома, а Какаши умеет держать лицо. Спецэффекты тоже выглядят необычайно круто, и впервые с начала репетиций не перегорают в середине спектакля. Никто не опаздывает с музыкой и не забывает движений. Битва между армией Щелкунчика и армией Мышиного короля получается такой зрелищной и кажется жутко сложной в исполнении, пусть это и не так. Настоящие трюки Обито разрешил делать только Наруто и Саске, но кувырок Ли и колесо Неджи тоже смотрятся весьма недурно. В общем, всё идёт прекрасно ровно до того момента, как Наруто всё-таки забывает слова перед его финальной сценой с Саске. Повисает неловкая пауза. Какаши уже собирается начать нашёптывать нужные реплики, когда голос внезапно подаёт сам Саске: — Должно быть, — произносит он, не выходя из образа, — сейчас ты собрался позвать сюда резервы? — Именно! — отвечает резко приободрившись Щелкунчик. — Резервы, сюда! — А теперь спросишь, где паяц и барабанщик? — Так и поступлю! Паяц! Барабанщик! — И всё же это тебе не поможет! — заявляет Мышиный Король, принимая боевую стойку. Звучит музыка. Саске вскидывает руки вверх и его рубашка расстёгивается чуть ли не до пупка, обнажая грудь. Какаши стонет Обито в плечо. Пищание девочек из-за кулис и из зала не заглушают даже звуки барабанов. — Ну, ну, — говорит Обито, постукивая Какаши по плечу. — Вообще-то, очень даже хорошо смотрится. Только боюсь, Щелкунчик сейчас внезапно проиграет… Каким-то образом Щелкунчик всё же находит в себе силы выиграть и даже потанцевать с Мари в самой заключительной сцене, почти не оттоптав ей ноги. Какаши остаётся лишь надеяться, что это только им с Обито видно, что и Щелкунчик, и Мари вместо друг друга оба предпочли бы Мышиного Короля… Судя по овациям, даже если подростковая химия, физика вместе с геометрией и были кем-то замечены, это никак не повлияло на успех постановки. Дети уходят на поклон. — Ну что, — шепчет Обито Какаши в самое ухо, заставляя покрыться мурашками с головы до пяток. — Я свою часть сделки выполнил. Выступили они как боженьки. Где мой обещанный поцелуй? — К-какой ещё поцелуй? Я обещал другое! — Попробовать стоило, — смеётся Обито. — Спасибо всем большое! — тем временем говорит в микрофон Сакура, пока зал по-прежнему продолжает громко хлопать. — Однако мы бы также хотели поблагодарить нашего режиссёра, идейного вдохновителя и самого лучшего учителя на свете — Какаши-сенсея! Спасибо вам от нас всех, без вас бы этого ничего не вышло! Всем классом они тоже принимаются хлопать и явно зовут Какаши на сцену. Не, ну это перебор, конечно. Какаши вместо этого лишь наполовину высовывается из-за шторки и машет в зал. Боги, неловко-то как! — Быстро идите сюда! — начинает злиться Сакура. — И вы, Обито-сан! — добавляет она, когда Обито выпихивает Какаши на сцену. — Вам мы тоже очень благодарны! Однако звучит это с таким наездом, что все начинают смеяться. Потом их долго и упорно фотографируют. Через какое-то время к фотосессии присоединяются гордые родители, и Какаши удаётся по-тихому слинять. Впрочем, далеко сбежать не получается. Обито в компании Итачи быстро его отлавливают. — Было правда классно, — говорит Итачи. — Вы здорово постарались. Никогда не думал, что увижу своего брата на сцене, да ещё и с такими милыми ушками. Мой компромат растёт! Чуть память на телефоне не закончилась! Я снял весь спектакль от начала и до конца. Какаши благодарит Итачи, а потом, сославшись на срочноважные дела, снова сбегает, потому что в отличие от не блещущих внимательностью детей, Учиха Итачи вполне способен заметить сходство между Скеа и классным руководителем Саске. — Слушай, Обито, — всё ещё слышит голос Итачи Какаши, когда скрывается за первой попавшейся дверью. — А мне показалось, или Саске с Наруто… — Не показалось. — Оу… так, может… пригласить его к нам на вечеринку? Саске никогда не признается, но наверняка бы хотел, чтобы он там был… Дальше Какаши не слышит, потому что у него начинает звонить телефон — а вот и сам Наруто. — Ну где вы опять там шляетесь? — спрашивает тот без прелюдии. — Вы собираетесь знакомиться со Стариком-извращенцем или нет? Он тут не молодеет, пока вас ждёт! — Бегу! — отвечает Какаши. И действительно бежит. — Какаши-сенсей! Мы тут! — машет ему Наруто из противоположного конца зала, пока он пытается пробраться к ним через толпу. Помимо Джирайи-сенсея рядом с Наруто стоят мама и Цунаде-сама. Прежде чем подойти к ним, Какаши выдыхает и пытается хоть как-то вернуть себе лицо взрослого мужчины, вместо четырнадцатилетней фанатки блэкпинк, которое наверняка у него сейчас. — Вот, — бесцеремонно пихает Наруто Джирайю-сенсея в бок, когда Какаши подходит ближе. — Познакомься, Старик-извращенец. Это Какаши-сенсей. Мой учитель. Он почему-то твой большой поклонник, хотя во всём остальном очень крутой и адекватный. — Ха-ха-ха, — неловко чешет голову Джирайя-сенсей. — Что ты позоришь меня, Наруто! Какаши-сенсей, здравствуйте! Спасибо, что приглядываете за нашим Наруто! Постановка вышла потрясающая! А как девушки танцевали! — Да что вы я… я… очень рад знакомству, и правда большой фанат вашего творчества… — Спасибо-спасибо, — весело произносит Джирайя-сенсей, вот только Какаши ему явно не слишком интересен, глаза у него исключительно полностью в декольте Цунаде-сама. Какаши не то чтобы в обиде. Каждый черпает вдохновение там, где может… — Сфотографировать вас? — мило предлагает мама Наруто, заметив, видимо, замешательство. — А НУ БЫСТРО ВСТАЛ НОРМАЛЬНО И СФОТОГРАФИРОВАЛСЯ С ЧЕЛОВЕКОМ! — вдруг резко впадает в режим фурии она, когда Какаши кивает на предложение, а Джирайя-сенсей этого не замечает, поскольку очень занят созерцанием прекрасного. — ОН ЧТО, ВЕЧНО ТЕБЯ ЖДАТЬ ДОЛЖЕН! ЭТО УЧИТЕЛЬ МОЕГО СЫНА, МОЖНО ХОТЬ НЕМНОГО ПОИМЕТЬ СОВЕСТИ! СКОЛЬКО РАЗ ГОВОРИЛА МИНАТО, ЧТО ОТ ТЕБЯ НИКАКОГО ТОЛКУ! — Ма-ам, — зовёт Наруто, бросив на Какаши извиняющийся взгляд. — Становитесь вот сюда, Какаши-сенсей, — снова очень милым голосом произносит Узумаки Кушина под громкий смех Цунаде-сама. В общем, на получившейся фотографии у Джирайи-сенсея очень несчастный вид, но Какаши всё равно в восторге. Силы, потраченные на постановку, явно себя оправдали. Это однозначного того стоило!