Часть 11

До управления они добираются, не перекинувшись и словом. И в кабинет начальства заходят тоже молча, погружённые каждый в свои мысли. Сложно представить, кто из них ненавидит грёбаного Дейдару сильнее — Обито, непосредственно пострадавший из-за взрыва, устроенного этим дегенератом, или Какаши, который повёлся на уловку и привёл свою команду в ловушку. — Учиха, — сразу же говорит Тобирама-сан, махнув рукой, когда Какаши с Обито пытаются его поприветствовать. — Вот бумаги, иди получай оружие. Там вкратце всё описано. Нохара тебя встретит на месте, введёт в курс дела. Всё, иди. — А я? — удивляется Какаши, когда бросив «Есть!» и схватив бумажки, Обито покидает кабинет. — А у тебя и так имеется своя собственная миссия, — говорит Тобирама-сан. — Её и продолжай. Только вот… с деталями ознакомься. И подсовывает Какаши два фото, сделанных с камер наблюдения. — Вот эти парни давненько у нас числятся в национальном розыске, — говорит Тобирама-сан, передавая Какаши ещё и папки с личными делами. — И по странному стечению обстоятельств попали на камеру неподалёку от дома хорошо знакомого нам министра. Камера эта замаскирована, о ней почти никто не знает. Вроде как создаётся впечатление, что это место в слепой зоне. Вот они и попались. Больше они нигде так ни разу и не мелькнули. — Понятно, значит… — Значит, тебе теперь вообще нельзя спускать с Наруто глаз. Даже ночью. — И как я это должен сделать? — Вот как-нибудь и придумай, — хмыкает Тобирама-сан. — Это как раз и есть твоя задача. Однако, если уж совсем никак, то придётся сказать Намикадзе, что пора прекращать эту игру в хорошего отца и приставить к сыну нормальную охрану. С другой стороны, я слышал, что характер у парня не сахар, он может и глупостей наворотить. Лучше бы он так и дальше ничего не знал. — Понял. — Тогда иди тоже получай оружие, поскольку дела приобретают серьёзный оборот. — Как думаете, это связано с появлением Дейдары? — спрашивает Какаши уже у дверей. — С чего такие мысли? — Интуиция. — Тогда — возможно. У тебя обычно чуйка что надо. Скажи об этом Учихе. Пусть тоже обратит внимание. — Хорошо. Хотя, конечно, ничего хорошего. Довольно херово всё, если уж совсем честно. *** — Вот сучка, — бурчит Обито, тыкая в какую-то бумажку, когда они оба, получив оружие, идут по коридору. — Подписала допуск мне, оказывается, ещё две недели назад! — Кто? — потерявшись в своих мыслях, не слишком хорошо соображает Какаши. — Да психологиня эта. Нахер я тогда с ней созванивался потом ещё несколько раз? Но да ладно, иди-ка сюда, — и запихивает Какаши в туалет. — Не знаю, когда мы теперь увидимся. И увидимся ли. Нет, что за бред. Это же Обито. Обито и Рин. Они из передряг и похуже выбирались. Подумаешь, какой-то отшибленный психопат, который явно захочет завершить начатое… Блядь. Ну вот что этому Дейдаре и дальше не сиделось спокойно! — Мне столько всего надо тебе сказать… — Нет, не смей, — перебивает Какаши. — Вернёшься и всё скажешь. Сейчас не время. Да и не место. Это же туалет. Фу, кстати! — Сейчас я бы всё и не успел. Меня уже ждут, — говорит Обито, снимая с Какаши маску и берёт в ладони его лицо. — Однако одну вещь всё равно скажу. Так, на всякий случай. Не корчи рожи. Это важно. Я ни о чём не жалею, ясно? Я бы сделал это снова, если бы пришлось. И ты ни в чём не виноват. Я бы всё равно туда попёрся несмотря на все твои приказы. А если тебе и этого мало, чтобы уже перестать испытывать долбаное чувство вины, походи к психологу — помогает. — Еблан. — Расценю это как кодовое слово, — усмехается Обито и целует сладко-сладко, аж ноги немеют. — Всё, — говорит он, нехотя отстраняясь. — Удачи, Пугало. — Береги себя. Тоби. А потом он уходит. Какаши едет домой, паралельно звоня отцу и прося того, чтобы приехал за Гуруко. Сейчас у него, к сожалению, времени на ребёнка нет. Паршивые из них с Обито, конечно, родители вышли, но что поделать. Зато хоть с дедом повезло. *** Когда ещё месяц назад дети в чате предлагали ночёвку в школе, Какаши подумал (и ответил), что ни в жизни. И вот он здесь, в кабинете Цунаде-сама, объясняет ей свой на скорую руку сочиненный план, как провести со своим несовершеннолетним подопечным ночь и не получить за это уголовку. — Допустим, я разрешила, — говорит Цунаде-сама, хмурясь. — Допустим, помогла убедить родителей, что это необходимая часть учебной программы, а заранее мы никого не предупредили, потому что вы, Какаши-сенсей, признанный методист-новатор, но что дальше? Не можете же вы держать детей в школе неделю, две, месяц? Сколько там ваши будут искать преступников? — Зато у меня будут ещё хотя бы сутки, чтобы придумать что-то получше, — без обиняков отвечает Какаши. — Пусть у вас будет двое суток, — произносит Цунаде-сама, задумавшись. — Завтра я приглашу Джирайю с Наруто на ужин, и вас заодно. Как поклонника, — хмыкает она, не скрывая насмешки. — Потом вы, конечно же, засидитесь до поздна и останетесь ночевать, а вот дальше… А дальше — фиг знает. Может, в Управлении сработают оперативно и ничего выдумывать не придётся. Может, пару ночей Какаши тупо проведёт в машине у дома министра. Может… — Решено, — перебивает ход его мыслей Цунаде-сама, щёлкнув пальцами. — Сделаем исключение и вместо летней ежегодной поездки проведём зимнюю. Попрошу Шизуне помочь с подготовкой. Двух дней, конечно, для такого мало, но… — Вы правда можете такое устроить? — удивляется Какаши. — Ну, на моей двери не просто так написано «директор», Какаши-сенсей, — и, кажется, впервые в жизни, произносит «сенсей», обращаясь к нему, без издёвки. — Но пусть ваши тоже окажут содействие и свяжутся с Шизуне. А теперь идите работать. У вас ведь урок уже идёт, а вы опаздываете! Детям Какаши говорит, что опоздал, потому что забыл дома маску, пришлось возвращаться. Кажется, шок на их лицах и сожаление об упущенной возможности не перебивает даже новость про ночёвку. Хотя они, конечно, рады. Рады, но весь урок разглядывают его так, будто только и пытаются отгадать, что же они могли увидеть и не увидели. Какие же смешные! — Наруто! — зовёт его Какаши, когда уроки заканчиваются и дети торопятся домой, чтобы взять спальные вещи, бенто и что там им ещё надо. — Давай подброшу тебя до дома. Мне как раз по пути. — Правда? — искренне удивляется Наруто. — Хорошо, только… а мы можем заехать по пути ещё в одно место? Мне нужно забрать кое-какой заказ. — Можем, что за заказ? Хоть бы не вибро-пробка! А то хрен знает, что там они с Саске надумают после той вечеринки. Какаши и так имел неудовольствие всю перемену слушать отчёт Кибе и Шикамару, как они «пушечно» отметили рождество с компанией настоящих бесстыдников. Особенно Наруто впечатлил Обито. Но и Скеа, по его словам, не лучше. Так томно смотрел на Обито, словно только и ждал, когда вместо вечеринки они окажутся дома в кровати. Кто бы говорил вообще! Не у Скеа язык пробыл в чужом рту дольше, чем в своём! А жаль… — Да так… просто футболку одну, — отвечает Наруто. — Как раз вот повод одеть… — Надеть, — машинально поправляет Какаши. — Ой, вы хуже Саске! И начинает так мечтательно улыбаться, что у Какаши вырывается само собою: — А ты хуже Сакуры. — Что? — Ничего, садись давай. — Нет, почему вы вспомнили Сакуру-чан?! — Просто так! — Вам что, она нравится? — Наруто! — Нет, ну а что, — рассуждает он, пристёгиваясь. — Она симпатичная. Иногда жуткая и очень легко раздражается, но… мне вот она тоже раньше нравилась, пока… В общем… Короче. Не важно. — Теперь, значит, нравится кто-то другой? — спрашивает Какаши, выезжая с парковки. — Вроде того… очень сильно, если честно. Только… я не могу вам сказать, кто это. Ну конечно, а то ведь Какаши и так не знает! — Но он… этот человек, — снова говорит Наруто, — такой красивый и… я думаю о нём постоянно. Об этом человеке. У вас такое было, что вы не виделись всего пару дней, а в груди за это время такая дыра, что выть хочется? Было. Есть. Вот прямо сейчас. Это дыра у Какаши, пожалуй, уже размером с Марианскую впадину. — Где там твоя футболка-то? — меняет тему Какаши, потому что ему сейчас просто нельзя отвлекаться ни на какие чувства. У него миссия. Ему бы вот придумать, как детей развлекать всю ночь. — А, там, в ТЦ недалеко от моего дома. Я покажу, когда подъедем. А вам самому-то зачем в наш район? — Как раз в тот ТЦ. Мне нужен… чай. — Чай? — Да… там как раз продают мой любимый. Так что… я могу тебя и обратно потом в школу отвезти. — О, здорово! Хорошо, что так удачно сложилось! Точно. Сложилось так сложилось. Теперь фиг знает, как разложить обратно. *** На футболке Наруто написано «Бритни навсегда», и если он считает, что это беспалевно, то сильно ошибается. Скрип зубов Сакуры можно различить даже среди всеобщего галдежа, который поднялся, стоило Наруто лишь расстегнуть толстовку. Впрочем, лицо Саске в этом момент куда интереснее, ведь там целый спектр разношерстных эмоций от негодования и раздражения до провальной попытки сдержать довольную улыбку. Создаётся впечатление, что он вот-вот завибрирует, пытаясь разобраться в собственных ощущениях. — Что это значит, Наруто?! — громче всех кричит Сакура и, подскочив к нему словно разъярённая фурия, тыкает его пальцем в грудь. — То, что я люблю Бритни? — смущённо отвечает он и делает шаг назад, явно опасаясь напора Сакуры. — Да назови хоть одну её песню! — вопит она. — Ну. Э-э-э, — мнётся Наруто. — Ну та… Бритни чё-то бич. Ми мо. Ми мо… Мо… Сакура-чан, ты же знаешь, что я не силён в английском! — Да ты ни в чём не силён, кроме как отбивать чужих парней!!! Ты же не… — поворачивается она к Саске и смотрит на него так растерянно, что Какаши даже немного становится её жалко. — Не… вы не… Саске? — Господи, уймись, Сакура, — недовольно произносит Саске. — Какая тебе вообще разница, что там нацепил этот болван, — а потом бросает взгляд на Наруто и снова едва заметно улыбается. — Когда до тебя уже дойдёт, что мне до тебя нет никакого дела, достала, дура! — Саске! — одёргивает его Наруто, а Сакура, очень неумело пряча слёзы, выбегает из спортзала, так и не закончив расстилать свой футон. — Ну зачем ты так… — Как? Не я виноват, что она тупая и не понимает! Ты же вот сам… Какаши встречается взглядом с помрачневшей Ино. Да уж, а он, между прочим, планировал ночь страшных историй, а не трансляцию подростковой драмы в прямом эфире. — Так вы двое, что, реально… — подаёт голос Шикамару, нарушая напряжённую тишину. — Нет! — отвечает Саске. — Да. Не твоё дело, отвали! — А вот нечего было смеяться над моими чувствами к Скеа! — внезапно выдаёт Ино. — Теперь поймёт, каково это, когда реально без шансов. Ох. Пойду посмотрю, как она… — Ты, когда планировал каминг аут, мог бы хоть меня в известность поставить, придурок? — между тем говорит Саске, отвесив Наруто подзатыльник. — Да я не планировал… я думал, это… завуалированно. Мило, типа. Откуда мне было знать, что Сакура-чан такая догадливая! — Может, потому что видео с Саске под Бритни Спирс завирусилось по всей школе? — хмыкает Шикамару. — И только идиот бы не понял? — Вот я бы не понял! — говорит Наруто. — А ты и есть тот самый идиот, — закатывает глаза Саске. — Ну и что, зато я тебе нрав… — Заткнись, Наруто! Какаши с тоскою смотрит на дверь, за которой выход из этого дурдома, а ему туда нельзя. Как он умудрился вписаться в такое дерьмо? Почему Хаширама-сан не предупредил, что миссия окажется настолько сложной? Как было бы здорово сейчас вместо Тензо выслеживать преступников, а не это вот всё. А ещё лучше лежать с Обито под котацу и… Нет. Ему нельзя думать об Обито. — Посмотрим фильм? — предлагает Какаши. — Наруто, Саске помогите мне принести проектор. *** Вообще-то ночь ужастиков Какаши придумал не просто так, а чтобы, испугавшись, его подопечные не бродили по школе, особенно в одиночку. Вот только никому не страшно, потому что пока на экране обеспокоенные родители наконец замечают, что с их воскресшим сыном явно что-то не то, Наруто уже десятый раз говорит одно и тоже: «Поговори с Сакурой-чан. Ты должен извиниться перед Сакурой-чан». — Да чтоб тебя, Наруто! — не выдерживает Сакура. — Заткнись и смотри молча! Иначе следующим, кого похоронят на кладбище домашних животных, будешь ты! Не нужны мне никакие извинения! Уверена, через пару дней Саске сам взвоет от твоей тупости! Какаши вздыхает. Если уж кто скоро и взвоет, то это он. В фильме что-то громко бахает, пару девочек взвизгивают. Чоуджи ненадолго перестаёт хрустеть чипсами. — Блин, Шикамару, ляг нормально, мне неудобно, — слышится голос Темари. — Если я лягу, как ты хочешь, то неудобно будет мне, — отзывается тот. — И что? — Действительно. Ладно. Снова что-то бахает. Кто-то визжит. Чоуджи снова хрустит чипсами. — А давайте потом посмотрим «Пилу»? — предлагает Киба. — Нет, — отвечает Какаши. — Ну почему?! Примерно потому же, почему они и не смотрят, например, «Кинопробу», хотя Какаши бы с радостью. Однако фильмы, где в жанрах указаны элементы пыточного порно, явно не для школьного мероприятия. Вообще, конечно, и у «Кладбища домашних животных» рейтинг восемнадцать плюс, но фиг с ним. Те фильмы, что подошли бы по рейтингу, могут напугать разве что ученика начальной школы. — Потому что мы смотрим экранизацию романа знаменитого писателя, — отвечает Какаши. — В образовательных целях. В рамках зарубежной литературы. — А-а-а, — разочарованно тянет Киба, а Какаши лишь надеется, что у него внезапно не окажется кто-нибудь из почивших предков учителем литературы. Потому что вот где настоящее пыточное порно — то, что он делает с учебным процессом. Когда первая часть заканчивается, объявляется перерыв на поесть, пописать, почиллить. Последнее Какаши нравится меньше всего, и он, конечно же, запрещает кому бы то ни было шляться по школе, но догадывается, что кто-нибудь да попрётся. Он сам бы на их месте точно попёрся — прикольно же. Сакура уходит в туалет. Наруто опять уговаривает Саске с ней поговорить, и в конце концов Саске уходит следом. Не факт, что на самом деле поговорить. Возможно, просто чтобы Наруто угомонился. Видимо, Наруто опасается того же, поэтому, выждав минуту, идёт за ним. Какаши тоже приходится, а ведь ему так хорошо лежалось! Далеко идти не приходится, Наруто обнаруживается под лестницей, той, что прямо за спортзалом. Голоса Сакуры и Саске доносятся сверху. — …могу стать лучше. Изменить причёску, по-другому одеваться, всё что хочешь, Саске! — говорит Сакура отчаянно. — Да дело же не в причёсках, — произносит Саске на удивление ровным голосом. — Ты просто мне не интересна. — А он интересен? — А он интересен. — Но почему?! Почему он? — Не знаю. Просто... Помнишь, когда Какаши-сенсей только стал нашим учителем, мы должны были о себе что-нибудь рассказать? Про мечты, желания, что-то такое? Помнишь, что ты сказала? — То, что ты — моя мечта. — А помнишь, что сказал Наруто? — Нет, — и в голосе Сакуры снова слышны слёзы. — И я не помню, — говорит Саске. — Наверняка какую-нибудь чушь он сказал. Уверен, что что-то невыносимо глупое. Вот только… когда он это говорил, то был похож на солнце. Как и всегда. Он всегда похож на солнце. Слышатся шаги, Саске явно сказал всё, что хотел, и теперь спускается вниз. Какаши бесшумно прячется в тень ещё глубже. — Можешь не прятаться, я тебя вижу, — но это Саске бросает Наруто, а не ему. — Подслушивать плохо, придурок. — Да… знаю. Извини… Но разве сказал бы ты мне такое в лицо? Я польщён. Солнце, значит… — Я польщён, что ты выучил слово «польщён». Они уходят в спортзал, и когда дверь за ними закрывается, Какаши выходит из своего укрытия и поднимается к Сакуре, которая сидит прямо на ступеньках и горько плачет. — Сакура, — зовёт он, садясь рядом. — Догадываюсь, что в это сложно поверить, но я понимаю, что ты чувствуешь. У меня тоже была ситуация, когда человек, который мне очень нравился, выбрал другого человека — нашего общего друга. Это больно. Но с этим можно жить, поверь. — Да-да, — хлюпает носом Сакура, обнимая колени. — Сейчас вы скажете, что всё пройдёт, что я слишком маленькая для настоящей любви, а впереди у меня ещё сотня парней получше! — Не скажу. Потому что, может, и не пройдёт. У меня вот не прошло. Сакура поднимает голову и удивлённо на него смотрит. — Но, как я уже сказал, с этим можно жить, и вполне неплохо. — Как? — хрипит она, часто хлопая влажными ресницами. — Ну, я много работаю, а ещё у меня восемь собак. Ты найдёшь свой способ. И… на самом деле, хоть ты уже и не маленькая и вполне можешь испытывать настоящую любовь, это не значит, что не будет и другой, ещё лучше. Я просто хочу сказать… мир состоит из много чего помимо любви. Любовь — это классная крутая штука. Но не единственная классная крутая штука. Всегда есть что-то ещё, пока ты позволяешь себе это увидеть. Сейчас тебе очень больно, со временем станет легче. Обещаю. Обнять тебя? — Да. Какое-то время они так и сидят на ступеньках, и Сакура ревёт Какаши в подмышку, но постепенно всхлипы становятся реже, а потом и вовсе прекращаются. —До сих пор поверить не могу, что они… — снова подаёт голос Сакура. — Саске сказал, что Наруто похож на солнце. Как стать чьим-то солнцем? — Ну, знаешь… некоторые любят и луну. Ты не должна кем-то становиться для кого-то, Сакура. Ты должна стать кем-то для самой себя. Такой, чтобы тебе самой было чем гордиться. — Это сложно, — отвечает Сакура, подумав. — Сложно, — соглашается Какаши. — И требует кучу времени. Стоит начать уже прямо сейчас, да? — Да. Вы правы. Сконцентрируюсь на учёбе. Знаете, я хочу поступить на медицинский. — Уверен, что у тебя получится. А теперь давай умойся и идём смотреть вторую часть. Там страшнее. Сакура уходит в сторону туалета, Какаши — обратно в спортзал, стараясь не проводить аналогий и не думать про Обито. Хоть бы с ним было всё в порядке. Где он сейчас? Чем занят? Думает ли о Какаши или ему тоже сейчас не до того? — Эй! — резко переключается со своих мыслей Какаши, бросая взгляд на экран. — Вы что, включили «Пилу»?! — Оно само, честно, — говорит Киба. — А пульт куда-то делся. Например, в его карман, да? Взяв с них слово, что ни одна живая душа не узнает, что они тут смотрели, Какаши ложится на своё место и достаёт книгу. В жопу их. Пусть смотрят что хотят. В конце концов, он даже не настоящий учитель. *** После ночёвки Какаши твёрдо решает требовать если не повышения, то большой премии. Огромной просто. Он заслужил после того, как всю ночь отлавливал неугомонных детей по всей школе. Кому-то приспичило пообжиматься (Наруто и Саске, Темари и Шикамару), кому-то пошататься по пустыми кабинетам и написать на досках всякое неприличное (Кибе и Року, Наруто и Саске, Темари и Шикамару). В общем, ночка выдалась та ещё, а впереди не факт, что лучше. Впереди ужин у Цунаде-сама и, казалось бы, ничего сверхъестественного, но ужин — это когда ты ешь еду. Есть еду в маске не прямо-таки невозможно, но довольно странно. Поначалу Какаши думал, что в принципе мог бы ничего и не есть, а просто попить сока через трубочку, но проведя с Наруто буквально целые сутки, ему и так удалось перекусить по быстрому всего раз. И будет лучше не доводить организм до истощения, а то мало ли что. Силы могут понадобиться в любой момент. Именно поэтому, прежде чем сесть за стол дома у Цунаде-сама, Какаши отводит Наруто в сторону, и тяжело вздохнув, произносит: — Сейчас я сниму маску. Ярко голубые глаза Наруто резко расширяются, и он смотрит на Какаши так, будто тот пообещал ему явить настоящее чудо. — Поклянись, что об этом никто не узнает, — продолжает Какаши, и Наруто кивает, как болванчик и, кажется, даже не понимает, что от него хотят — в таком он сильном предвкушении. — Я серьёзно, это важно. Нельзя рассказывать даже Саске. Потому что Саске конечно же расскажет Итачи, и всё окончательно пойдёт по одному месту, объясняйся потом. Как объяснить Скеа конкретно Наруто, Какаши уже придумал. Скажет, что как учителю ему не пристало иметь не слишком одобряемые обществом отношения с другим мужчиной, вот они с Обито и придумали такую уловку. Наруто должен понять. — Пообещай, Наруто, — давит Какаши. — Словами через рот. Ни одна живая душа не узнает о том, что ты сегодня увидишь. — Обещаю, — произносит полным благоговейного ужаса голосом тот. Какаши снимает маску. Наруто пару раз непонимающе моргает и даже придвигается ближе, чтобы внимательнее рассмотреть его лицо. Снова моргает. Хмурится. Отходит подальше, чтобы, видимо, оценить картинку целиком. — Вообще не пойму, что вы там такого скрывали, — выдаёт он наконец разочарованно. — Это же просто лицо. — А ты чего ожидал? — усмехается Какаши. — Два лица? — Хотя бы… Так зачем тогда всё это? Вы вон даже вполне симпатичный. Очень даже. Или вы так переживаете из-за родинки?! — словно осеняет его. — Забейте, Какаши-сенсей! Я знаю одного парня, у него похожая, и ничего! А, ну вы тоже его знаете же! Скеа! Он не парится, и вы не парьтесь. Какаши требуется вся его выдержка, чтобы истерично не заржать. Серьёзно?! Ноль узнавания? Вот совсем ничего не ёкнуло? Ни капельки? — Давайте уже есть, — говорит Наруто, ещё раз глянув на Какаши, словно надеясь, что может вот сейчас на его лице появились хоть какие-то стоящие внимания изъяны. — Я бы, конечно, в любом случае сдержал обещание, — добавляет он. — Но… теперь как будто это будет и легче. Пусть Саске и дальше мучается и строит теории, если он узнает, что под вашей маской ничего особенного нет, очень расстроится. — Ну, прости, что разочаровал, — смеётся Какаши. — Да ладно, что уж теперь… эх. Ну, охереть, конечно. Нет, здорово, что всё так удачно сложилось, но… Внимательность Наруто — это просто восьмидесятый левел, не иначе. Охереть, в общем. *** Джирайя-сенсей рассказывает уморительные истории, но нравятся они почему-то только Какаши. Цунаде-сама в основном злится, особенно на той части, когда Джирайя-сенсей вспоминает, как убегал от разъярённых девушек, за которыми подглядывал в онсене чисто ради «сбора материалов для книги». Наруто вообще в какой-то момент перестаёт реагировать на происходящее и не вылезает из телефона, с кем-то переписываясь. Ну как, с кем-то, понятно, с кем. — Удивительно, что ты принимаешь всё так близко к сердцу, Цуна-чан, — весело произносит Джирайя-сенсей, — учитывая, как сложно добраться до твоего сердца из-за… ну… И кивает на её внушительное декольте. — Оно ведь далеко, понимаешь? — бесстрашно продолжает он, тогда как Цунаде-сама медленно закипает. — Потому у тебя огромные… — ДА ЗАТКНИСЬ ТЫ УЖЕ! ВСЕ И ТАК ПОНЯЛИ! Наруто подскакивает с места и едва не роняет телефон с свою тарелку. — Хух, — говорит он. — Я уж подумал, мама. Какаши не выдерживает и громко смеётся. Ладно, какая-то часть его работы, допустим, очень даже ничего. Главное, не увлечься сильно историями Джирайи-сенсея и не потерять бдительность, что сложно. Обито наверняка тоже понравился бы Джирайя-сенсей. Он бы однозначно оценил и историю с онсеном, и ту, где у Джирайи-сенсея не хватило денег, чтобы расплатиться со шлюхами, и он изобразил смерть от сердечного приступа. Одна из девушек при этом обронила какой-то дорогой браслет и благодаря этому Джирайя-сенсей смог продолжить свои «исследования». Ну весело же! — Ты невыносим, — заключает Цунаде-сама. — Я надеялась, что с годами твоё либидо поутихнет, но нет же. Всё стало только хуже. Постыдился бы при Наруто! — Я и похуже слышал, — отмахивается Наруто, быстро набирая что-то в телефоне с высунутым от усердия кончиком языка. — Какаши-сенсей, как заменить слово «задолбался»? — Устал, — предлагает Какаши. — Утомился, — помогает Джирайя-сенсей, когда Наруто качает головой, мол, не то. — Изнемог? — делает ещё одну попытку Какаши. — Вымотался, — вступает в их случайный баттл Цунаде-сама. — Истощился. — Переутомился. — Осточертело. — Стало невыносимо. — Нестерпимо. — Обуяла фрустрация. — Хм, — произносит Наруто. — Всё-таки напишу «задолбался», а то Саске решит, что у меня взломали аккаунт. — Задолбался, так и иди спать, — говорит Цунаде-сама раздражённо. — Мы как раз обсудим наши взрослые дела. — Спать?! Мы… не поедем домой? — удивляется он, вопросительно глянув на Джирайю-сенсея. — Да поздно уже, — отмахивается тот. — Когда ещё Цуна-чан будет в таком хорошем настроении, что позволит мне остаться с ней на ночь. У «Цуны-чан» при этом делается такой недовольный вид, будто она вот-вот выкинет за шкирку всех троих. Она даже приоткрывает свой напомаженный рот, чтобы явно что-то такое сказать, а потом смотрит на Наруто с Какаши и тяжело вздыхает. — Спишь на диване, — говорит она в конце концов. — И даже не вздумай попытаться что-то такое учудить! — И в мыслях не было, — со всей искренностью заявляет Джирайя-сенсей, не отрывая глаз от её декольте. Наруто и правда уходит спать. Точнее, скорее всего, и дальше чатиться с Саске до утра, но это уже мелочи. Цунаде-сама отправляет Джирайю-сенсея мыть посуду и переходит с Какаши на разговор о предстоящей поездке. Они созваниваются с её помощницей Шизуне-сан и Тобирамой-саном, чтобы придумать, куда можно отправить целый класс детей уже завтра вечером и чтобы это не выглядело, как ссылка. — У нас есть отличная тренировочная база на Хоккайдо, помнишь, Какаши? — говорит Тобирама-сан, явно не совсем понимая, что такое «не выглядело как ссылка». — Там вокруг ничего, кроме леса! Никто в жизни до туда не доберётся! — Это дети, а не заключённые! — злится Цунаде-сама, ничуть не впечатлённая суровым лицом замглавы внутренней разведки. — Там должны быть развлечения получше леса! И условия для девочек-подростков. — Хм… ладно. Что вы тогда предлагаете? Мы тоже, знаете ли, не всесильны. — Значит, так, — командует Цунаде-сама, и Шизуне-сан на экране быстро открывает блокнот. — Бронируете НОРМАЛЬНЫЙ отель в Саппоро. С ОТДЕЛЬНЫМИ номерами для мальчиков и для девочек. В первый день пусть просто покатаются на санях, во второй… Тобирама-сан на экране ненадолго зависает, а потом тоже кидается открывать блокнот и записывать. Всё-таки Цунаде-сама удивительная женщина! Всё-таки не зря она главная муза такого великого человека, как Джирайя-сенсей.