Часть 13

По возвращении Какаши первым делом едет к отцу, чтобы забрать Акино. Там наконец происходит его знакомство с «мачехой», правда очень скомканное, потому что он снова ненадолго. И не вполне знакомство, потому что вообще-то они знакомы — соседка всё-таки. И всё же теперь соседка живёт в их с отцом доме, что ощущается немного странно, ведь это первая женщина, которая там живёт, но радостно. Отец заслужил кого-то рядом почаще, чем сын, появляющийся раз в месяц на час. Какаши с удовольствием бы проявил чуть больше участия, но впереди подготовка к тестам и сами тесты. Не те, которыми Какаши мучает детей в течение всего года, а официальные. Из-за постановки, а потом и внеплановой поездки учебный процесс сильно застопорился. Нужно навёрстывать. Дети и сами это понимают, поэтому почти не ноют. Разве что иногда. И то скорее по инерции, чем на самом деле. А вообще к привычной рутине возвращаться несложно. Пока дети пишут анализ по «Сердцу» Нацумэ Сосэки и пытаются разобраться в противостоянии японской традиционной культуры и западной, Какаши бродит по кабинету и размышляет, что в общем-то привык играть в препода. Пожалуй, когда всё это закончится, он даже будет скучать. Возможно, это потому что он мазохист. Эти дети из него все соки выпили, а он к ним взял и прикипел. Глупо так… — Наруто, пиши сам! — произносит Какаши, перхватывая летящую записочку. — Да как так, вы ж спиной ко мне стояли! — стонет Наруто. — Это не шпаргалка, честно! Какаши видит, что не шпаргалка. На какой шпаргалке будет: «Саске, пошли после уроков в Ичираку»? — Ниндзя, — шепчет между тем Рок. — Он зовёт меня в Ичираку? — спрашивает Саске, когда Какаши кладёт ему на стол случайно прочитанное послание, потому что Наруто даже не удосужился свои кривые письмена свернуть нормально. — Я пятьсот раз тебе сказал, что мы будем после уроков готовиться! — Ну Саске! — Пиши, Наруто, пиши молча, — вздыхает Какаши, а потом возвращается за свой стол и открывает книгу. Но роман не идёт. Раньше, зачитываяась любовными страданиями героев, Какаши отчасти сублимировал. Проживал то, что ему по всем расчётам самому никак не светило, а теперь… теперь ему и своих страданий хватает. И вот не могли они с Обито всего пару часов подождать, прежде чем сдирать друг с друга одежду? Всё равно ведь не доделали начатое, а так бы, может, Какаши изводил себя чуть меньше. В конце концов, ждать своего напарника с миссии, которого только мечтаешь поцеловать, это не тоже самое, что ждать его, когда уже знаешь, как он целуется. Хорошо он целуется. Лучше, чем Какаши представлял. Хоть бы смайлик какой прислал. Хотя бы точку. Запятую, многоточие, эмодзи с баклажаном — что угодно! — Какаши-сенсей! — зовёт Наруто. — А как пишется «деградация»? — Ты там, что ли, самоанализ пишешь? — хмыкает Саске. Вот же прыткий! Снял шутку прямо с языка! — Напиши хираганой, — всё, что остаётся ответить Какаши. — Чтобы сразу с примером. — Что? — растерянно спрашивает Наруто. — Ничего, пиши. Просто что-нибудь пиши. А потом Какаши ещё эти опусы и проверять. Однако и в этом есть свои плюсы. Хотя бы будет чем заняться вечером вместо того, чтобы косплеить Пенелопу и надеяться, что у Обито путь домой займёт чуть меньше времени, чем у Одиссея. А ещё что его соседки не вызовут полицию или экзорциста, или всех вместе. Сегодня, когда Какаши утром гулял с Акино, случайно услышал, как Морияма-сан прошептала другой соседке (Какаши забыл её имя, он же не Обито, чтобы помнить всех старушек района): «Смотри, опять новая!». Ну как, прошептала. Прокричала шёпотом, видимо, забыв накрутить громкости в слуховом аппарате. А потом полюбопытствовала, куда же пропал «тот улыбчивый мальчик со шрамами». Какаши тоже хотел бы знать, где его так долго носит, но он повторяется. Повторяется в своих мыслях и в рутине, повторяется в своих снах. Иногда ему кажется, что он застрял в этом январе навечно. И всё, что ему остаётся — сторожить дворнягой в окне и бесконечно продираться сквозь каракули своих учеников. Любить Обито ещё никогда в жизни не было так тяжело. *** Какаши проверяет эссе и одновременно слушает запись с допроса тех типов, что следили за Наруто. Слушает специально не слишком внимательно, потому что внимательно уже слушал и ничего дельного не услышал. Теперь же он проигрывает её фоном, чисто на всякий случай. Иногда именно такой способ и помогает добраться до самого важного. — Раньше вы всегда работали только за деньги, — звучит из динамика голос Хаширамы-сана. — А сейчас утверждаете, что никакого заказчика у вас нет и всё по собственной инициативе. Звучит неправдоподобно. — Ну, да. Бабки люблю, — отвечает тот, которого, судя по досье, зовут Какудзу. — Но за сына министра в любом случае можно было бы получить хорошие бабки, разве нет? Бред собачий, думает Какаши. — Бред собачий! — вопит на заднем фоне Тобирама-сан. И снова бред. Теперь уже в эссе. И даже не собачий. Какаши уверен, что если бы Акино умел писать, его тезисы в эссе были бы куда убедительнее. Не зря же у него на морде пятна, напоминающие очки — по аниме-канонам умный. Какаши устало трёт глаза. Нужно дать им немного отдохнуть от каракуль и полюбоваться тем, что за окном. Там, правда, плюс шесть и дождь — особо любоваться нечем. Серое небо и серая улица. Словно в черно-белом кино. Или нуар-детективе, как раз можно различить одну яркую вывеску, которую не сумел поглотить туман. Какаши старается брать пример с этой вывески и делает всё возможное, чтобы туман мрачных мыслей не поглотил и его полностью, но, кажется, не преуспевает. Начало февраля ознаменовалось сменой киноленты в его снах. Теперь вместо порно ему снятся триллеры. А Какаши вообще-то нравилось порно! В дверь звонят. У Какаши замирает сердце. Обито? Нет, вряд ли. Тот не стал бы как нормальный человек звонить всего раз. Обито из тех, кто вдавил бы кнопку до упора, чтобы прежде чем хозяин квартиры успел бы открыть, оглох. Или колотил бы в дверь кулаками как ревнивый муж, пришедший на разборку с любовником жены. В общем, это не Обито. Какаши надевает маску и открывает дверь. Это действительно не Обито, но почему-то всё равно разочаровывает. — Добрый вечер, Хатаке Какаши? — говорит курьер, которого невозможно разглядеть хорошенько за ярким дождевиком. — Вам доставка. — Я ничего не заказывал, — хмурится Какаши. — Доставка уже оплачена, поставьте подпись вот здесь. Подписывая бумажку и запоминая номер курьера, Какаши попутно пытается припомнить всех своих врагов и сообразить, стал бы из них хоть один так заморачиваться и присылать ему что-то опасное? Большая часть из них давно и надолго обосновалась в тюрьме. Дейдара наверняка бегает от Обито и Рин по всей стране, и ему, по идее, некогда. Хотя это будто бы в его духе, прислать бомбу с курьером. — Спасибо, — говорит Какаши, забирая у курьера коробку. Что ж. Обратного адреса на посылке нет — это плохой знак. Какаши осторожно ставит коробку на пол и зовёт Акино. Они, конечно, давно не тренировались должным образом, но уж взрывчатку-то тот должен унюхать. Акино не выказывает никаких признаков беспокойства — это уже хороший знак. — Открываю? — спрашивает Какаши вслух, предварительно погуглив курьера и убедившись, что фирма доставки, в которой он работает, официальная и давно существует. Акино смотрит на него хватит-параноить-взглядом-интересно-же. Какаши разрывает упаковку. Внутри какое-то растение в горшке. Что за… «Гортензия», — читает он на прилепленном к горшке стикере. — Блядь, Обито! — рассмеявшись в голос, произносит Какаши вслух, разглядывая цветок. Там, правда, только листья, ни одного бутона. Типа, вырасти себе цветы сам? Какой же придурок! Живой. Этот придурок где-то там живой и думает о Какаши. Думает и хочет, чтобы Какаши знал, что он о нём думает. — Я пиздец как его люблю, — говорит Какаши, прижавшись лицом к морде Акино. — Запомнил же… Так, ладно. Давай посмотрим, как за этим ухаживать. Ухаживать, Акино! Не грызть! Акино, конечно, предпочел бы грызть, но Какаши убирает горшок от него подальше. Пока просто туда, где ни одна собака его не достанет, более подходящее место он подыщет попозже, после консультации с гуглом. И хоть в садоводство он никогда не планировал, новые обязанности увлекают. А главное — чуточку отвлекают от бесконечно долгого ожидания. Лессинг утверждал, что ожидание радости тоже есть радость, но что-то Какаши не слишком разделяет его точку зрения. Ладно, Ассоль дождалась своего любимого, и Какаши сможет. Главное, чтобы не вышло как у той царевны из сказки русского поэта, которая тоже дождалась, но умерла от восхищения. Или как возлюбленная Джека из «Джека-из-Тени», которая ждала так долго, что сильно постарела и стала совсем уж дряхлой для любовных утех. Пожалуй, лучше уж умереть от восторга. Впрочем, Какаши не настолько впечатлительный, хотя гортензия его и впечатлила. Однако, чтобы он умер от восторга, Обито нужно вернуться не просто живым, а в компании венгерского командора и ещё не изданным новым томиком Ича-Ичи подмышкой. А если серьёзно, ему просто нужно вернуться. Вернуться в их уютный камерный мир на двоих, и всё. Скорее бы. *** Какаши приезжает в Управление, чтобы сдать отчёты и, возможно, узнать есть ли какие-нибудь новости от Обито и Рин. Новости есть. Тензо сообщает, что Рин выходила недавно на связь и сказала, что цель на крючке, а они с Обито ждут подходящего момента. Какаши очень старается не представлять их совместное ожидание в лав-отеле, но всё равно представляет. Форменный идиот. Пытаясь мысленно придушить свою внутреннюю ревнивую сучку, которая опять вылезла так некстати, Какаши идёт по коридору в компании Тензо и слушает вполуха его рассказ о новом раунде допросов, когда Тензо резко замолкает. — …без нашего ведома! — грохочет где-то неподалёку от кабинета Хаширамы-сана. — Это так мы теперь сотрудничаем?! О таком мире ты мне говорил? — Там что, Учиха Мадара? — спрашивает зависший Тензо у Какаши. — Похоже на то. — Я к себе, — объявляет Тензо. — Можете тоже отсидеться у меня в кабинете, Какаши-семпай. — Не, я хочу узнать, в чём дело. Личные визиты Учихи Мадары в Управление, в общем-то, не редкость. Он частенько приезжает с какими-то сомнительными разборками, после которых Хаширама-сан ещё долго ходит в приподнятом настроении, а Тобирама-сан в самом из своих паршивых, что непременно сказывается на всех сотрудниках. Однако Какаши ещё ни разу не доводилось узреть нечто подобное самому, вечно в такие моменты он на заданиях и знает обо всём этом лишь из рассказов. — Как я и говорил, сотрудничество — это лишь форма тихого конфликта, — активно жестикулируя, говорит Учиха Мадара, когда Какаши оказывается в фойе, где и разворачивается весь спектакль. — Люди стремятся к миру, но в то же время жаждут войны! Какаши встречается глазами с Итачи, который сидит на лавке у окна с видом человека, которому очень не хватает для полноты картины поп-корна. Итачи кивает ему, приветствуя, и взглядом предлагает сесть рядом. В первом ряду, так сказать. — Мы просто переустановили камеры, Мадара, — говорит Хаширама-сан таким довольным тоном, будто ему разрешили сходить в отпуск. — Никто не пытался умалить этим твой авторитет. — Не пытался?! А создалось такое впечатление, будто именно это ты и пытался сделать! — Что вообще происходит? — шёпотом спрашивает Какаши у Итачи, садясь рядом. Итачи совсем не выглядит удивлённым, когда видит учителя Саске в Управлении. Значит, давно знал. Впрочем, Какаши и так догадывался. В конце концов, они долго дружат с Обито — всё логично. — Да… дед соскучился, — отмахивается Итачи. — Придумал повод приехать. Всё как обычно. Я слышал, Обито на задании. Не нужно подробностей, просто… он цел? — Говорят, что цел. Мне кажется или Хаширама-сан сейчас улыбнулся? — Да он только и делает, что улыбается. Обито, когда с тобой ругается, тоже так улыбается. Никогда не замечал… Скеа? Какаши отрывается от созерцания одной из самых странных любовных сцен, что ему доводилось видеть в жизни, и переводит взгляд на Итачи. — Ага, — говорит Итачи. — Значит, я не параноик. — Давно догадался? — даже не пытается отрицать Какаши. — На рождество. До этого ещё были сомнения, но после той истории с кузенами, стало точно понятно. Я ещё мог поверить, что Обито запал на кого-то похожего на тебя, но кузен? Он ведь мне сам говорил, что у тебя только отец и восемь собак. — Понятно, не говори Саске. — Естественно, я не хочу лишать себя удовольствия слушать его безумные теории о том, что там у Какаши-сенсея под маской, — смеётся Итачи. И кажется, только сейчас Хаширама-сан замечает, что они с его оппонентом не одни. — Я мечтаю о времени, когда все мы будем сотрудничать друг с другом… — говорит он, кладя руку на плечо Учихи Мадары и направляя его в сторону своего кабинета. — Время, когда сердца всех будут вместе независимо от их подразделений. Это моя мечта на будущее, попробуем осуществить её вместе? — Итачи, жди меня в машине, — бросает Учиха Мадара через плечо и скрывается в кабинете вслед за Хаширамой-саном. — И вот так каждый раз, — вздыхает Итачи. — Миром правит сексуальная нереализованность. Ага. Вся заёба от недоёба — любимая поговорка Обито. — Не хочешь кофе? — предлагает Итачи, поднимаясь на ноги. — Они там надолго. — Спасибо, но, пожалуй, в другой раз, — отказывается Какаши. — Мне ещё надо зайти в… — ГДЕ ЭТОТ ЧЁРТОВ УБЛЮДОК! — вопит Тобирама-сан, фурией появляющийся на этаже. О-оу. Вот это уже опасно. — Так, всё, валим, — командует Какаши, таща за собой Итачи, пока Тобирама-сан не успел их заметить. — Где там твой кофе? *** За кофе Итачи очень смешно рассказывает, как Саске до сих пор делает вид, что они с Наруто не встречаются. Сам Итачи с радостью подыгрывает, время от времени задаёт каверзные вопросы и ловит воистину садисткий кайф, когда Саске пытается выкрутиться. Какаши впечатлён. Если младших братьев и стоит заводить, то только для этого — чтобы искусно над ними издеваться. Даже немного жаль, что у него самого нет младшего брата. После кофе Итачи уходит ждать деда, а Какаши — сочинять экзаменационные тесты. Иногда он задумывается, а почему Управление не могло нанять ему в помощь нормального учителя, который всё это бы составлял в соответствии с учебным планом, а потом вспоминает, что Управление до сих пор им с Обито квартиру побольше найти не может. Не то чтобы Какаши не устраивает ютиться с ним под котацу — очень устраивает. Единственное, что его не устраивает — это ютиться там без Обито, но факт остаётся фактом, где мистер Рипли только учился — Управление преподавало. Обито. Мысли о нём кажется не покидают голову Какаши вообще никогда. Мысли о нём — это рандомная радиоволна, которую включили во время долгой поездки. Мысли о нём — это застрявшая в голове песня из тик-тока. Мысли о нём — это въевшийся под кожу мазут, не смывается, как ни оттирай. Хочется не думать, отвлечься, но Учиха Обито повсюду: на простынях, которые всё ещё пахнут его кожей, пусть это и невозможно после стирки, в гортензии, которая медленно, но растёт. Учиха Обито в автомобиле Какаши, в его толстовках, в его посуде, во всей его грёбаной жизни. Учиха Обито в календаре, который сообщает, что они в очередной раз пропустили его день рождения. Пропустили и день Святого Валентина. Пропустили так много дней, потому что хоть Учиха Обито и повсюду, его одновременно нет нигде. И всё, что остаётся, это перманентно о нём думать, тосковать о нём бесконечно и просто заниматься рутиной. То есть, по факту влачить своё привычное существование. Днём в субботу, и дальше влача своё привычное существование как умеет, Какаши решает закупиться продуктами на неделю. Впереди самое сложное — экзамены, и времени на быт, скорее всего, будет по минимуму, так что нужно подготовиться заранее. Дети в чате сходят с ума и нагнетают обстановку. Многие заранее готовятся к тому, что ничего не сдадут (особенно литературу), и жизнь их на этом кончится. Ино присылает ссылку на сайт с какими-то подозрительными препаратами, якобы успокоительными. Какаши приказывает капсом удалить немедленно. И заставляет буквально каждого ученика написать в чате словами, что они это пить не будут. Ни это, ни что-то другое сомнительное. И нет, плюсика не достаточно. Только письменная клятва. Из-за того, что приходится пересчитывать все обещания, чтобы убедиться, что никто под шумок не слился и не заказывает никакой запрещёнки втихаря, Какаши ненадолго отвлекается от Акино, и тот, естественно, находит лужу. — Акино, твою ж… — ворчит Какаши, глядя на счастливый комок грязи, виляющий хвостом собаки. — Однажды я тебя отлуплю! — угрожает он, но ни сам, ни тем более Акино, в угрозу эту не верят. — Но вымою целиком, ясно? С шампунем! В это Акино, похоже, тоже не верит, а зря. Без шампуня тут и правда не обойтись. — Что ты так на меня смотришь? — спрашивает Какаши, когда Акино останавливается у другой лужи и делает вид, что она его не интересует. — Давай уж, теперь-то что… можно… Радости-то сколько! Иногда Какаши завидует собственным собакам, им так мало нужно для счастья. Пара луж — и день удался. В подъезд Акино приходится заносить на руках, что сложно, учитывая пакеты с едой. Отмывает потом Какаши не только собаку, но еще и пакеты, и себя самого, а заодно пол, стены и всю ванную комнату. Звонок в дверь раздаётся, когда Какаши почти досушивает волосы феном. Раздаётся и очень долго не прекращается. А когда Какаши откладывает фен и идёт открывать, в дверь начинают колотить кулаками так, словно ревнивый муж пришёл на разборки с любовником жены. Обито. Боги. Это же Обито.