Часть 17

— УЗУМАКИ НАРУТО!!! А НУ ИДИ СЮДА БЫСТРО, МАЛЕНЬКИЙ НЕГОДНИК! «Маленький» — это, конечно, не совсем то слово, которым Какаши воспользовался бы для описания Наруто. Во-первых, он выше своей матери как минимум на голову, во-вторых, вещи, которыми он занимался буквально пару часов назад, тоже будто бы намекают, что давно уже не маленький. Маленький у него разве что только мозг… Но кто Какаши такой, чтобы спорить с материнским мировосприятием? И всё же беднягу реально жалко, но что поделать — заслужил. Наруто понуро опускает голову и зависает на месте, пытаясь хоть на мгновение отсрочить неизбежное. Какаши сочувственно сжимает его плечо, а затем подталкивает вперёд, потому что за преступлением всегда должно следовать наказание. С похожим названием даже целая книга есть. — КАК ТЫ МОГ! КАК ПОСМЕЛ ВООБЩЕ! — вопит Узумаки Кушина на весь двор, и поднявшийся ветер очень кинематографично развевает во все стороны её ярко-рыжие волосы. — МЫ ТУТ С УМА СХОДИЛИ! Господи, живой! Иди сюда, дай обниму! — Мам, я просто… — блеет Наруто, когда та действительно его обнимает, а стоящий рядом Намикадзе Минато с облегчением выдыхает, но облегчение его длится недолго, потому что: — ТЫ ВООБЩЕ ХОТЬ ДУМАЛ О ТОМ, КАК МЫ ПЕРЕЖИВАЛИ! — заходит Узумаки Кушина на второй круг и отвешивает сыну подзатыльник. Звук удара настолько громкий, что Какаши кажется, что даже его собственная голова начинает побаливать. — Если у неё всегда такие методы воспитания, — шепчет Обито, — тогда неудивительно, что парень, ну… не блещет умом. — МЫ ДЛЯ ТЕБЯ ВСЁ ДЕЛАЛИ! У ТЕБЯ ЖЕ БЫЛА ЕДИНСТВЕННАЯ ОБЯЗАННОСТЬ, НЕ ОТКЛЮЧАТЬ ЧЁРТОВ ТЕЛЕФОН! — Кушина, милая, — пытается встрять Намикадзе-сан, неловко улыбнувшись. — Может… — МЫ ЗАКРЫВАЛИ ГЛАЗА НА ТВОИ ОЦЕНКИ В ШКОЛЕ! — Дорогая, послушай… — НА ТВОЁ ОТВРАТИТЕЛЬНОЕ ПОВЕДЕНИЕ! — Я правда думаю, что тебе не стоит… — МЫ ВСЁ ДЛЯ ТЕБЯ ДЕЛАЛИ С ОДНОЙ ЛИШЬ ЕДИНСТВЕННОЙ ПРОСЬБОЙ! — Кушина! — НЕ МЕШАЙ МНЕ ОРАТЬ НА МОЕГО СЫНА, МИНАТО! — Нашего сына. — Что? — отвлекается Узумаки-сан от того, чтобы яростно колотить ничуть не сопротивляющегося Наруто в плечо. — Не мешать тебе орать на нашего сына, — поправляет Намикадзе-сан. — Резонное замечание, — кивает она. — Всё верно. НЕ МЕШАЙ МНЕ ОРАТЬ НА НАШЕГО СЫНА! — Мам… — Ну что «мам», — вздыхает она. — ЧТО, Я ТЕБЯ СПРАШИВАЮ, «МАМ»? ПОМАМКАЙ МНЕ ТУТ! Какаши не психолог и не решился бы ставить диагнозы, но то, как маму Наруто резко переключает с режима фурии на режим самой приятной женщины в мире и обратно, очень напоминает крайне запущенную стадию биполярного расстройства. Причём такого, где скачки с маниакальной фазы на депрессивную почему-то происходят на скорости два икс. Да какой там два. Там все сто двадцать два! Впечатляет, впрочем, всё это не его одного. Обито стоит буквально с открытым ртом, и хорошо, что ещё не все насекомые до конца вышли из спячки, иначе туда бы уже давно кто-нибудь заполз. Рин, которой обычно нипочем маньяки с серийными убийцами, опасливо жмётся к Какаши ближе, и он инстинктивно обнимает её за плечи, пусть никакой настоящей угрозы и нет, но кажется, что есть. В общем, хрен знает, сколько бы это ещё продолжалось, наверняка долго, ведь объёму лёгких Узумаки Кушины можно лишь позавидовать, но сцена прерывается, когда к дому подъезжает знакомый автомобиль. Итачи. Когда дверь только открывается и из салона высовывается нога в начищенной до блеска туфле, Саске, который всё это время изображал статую, нервно передёргивает плечами. Ветер усиливается, и в повисшей тишине раздаётся что-то, напоминающее зловещее карканье. Итачи выходит из салона полностью с совершенно непроницаемым выражением лица и в очень дорогом костюме, выглядя при этом так, будто владеет нефтедобывающей компанией, которая только что обанкротилась. Короче, жутко он выглядит. Дверь автомобиля захлопывается, и несколько птиц с громкими криками внезапно разлетаются в разные стороны, покидая насиженное место на едва выпустившем первые почки дереве. — Это, что, вóроны? — изумлённо спрашивает Обито. — Откуда тут взяться воронам? — отвечает Какаши. — Тем более в таком количестве? Они же не стайные птицы. — Всё-то ты знаешь, умник. — Добрый вечер, — произносит тем временем Итачи голосом, в котором отсутствует даже намёк на эмоции, а есть только лишь правила хорошего тона и опыт первоклассного переговорщика. — Меня зовут Учиха Итачи. Я старший брат вот этого молодого человека, который доставил вам столько хлопот. Это моя вина, я не доглядел. Приношу вам свои глубочайшие извинения. Он вежливо кланяется сначала родителям Наруто, а затем Какаши, Рин и Обито. И, кажется, только сейчас Узумаки Кушина замечает присутствие Саске, да и всех остальных. — Ну что вы, — говорит она спокойно, разглядывая Итачи. — Наруто сам виноват. И сам будет отвечать за свои поступки. ТАК ВЕДЬ, НАРУТО? — Да, мам. — Саске, — командует Итачи. — В машину. Поговорим дома. — Нет, подождите! — машет руками Узумаки-сан. — Куда вы так торопитесь! Заходите в дом, у нас есть пирог и чай. Думаю, нам есть что обсудить, раз уж… Я давно мечтала познакомиться с Саске. Наруто только о нём и говорит. Давайте-давайте. И вы тоже, Какаши-сенсей! И ваши друзья тоже! Мы всегда рады гостям! — Да мы как бы… — отвечает за них всех Обито. — Может, в другой раз? — и то, что он собирается отказаться от ПИРОГА, говорит лишь о том, что мама Наруто пугает его до усрачки. — Нам бы… в Управление… отчёты… понимаете? Намикадзе-сан позади своей жены отчаянно трясёт головой, намекая, что отказы тут не принимаются. Наруто, который успел по-тихому отойти поближе к отцу, зеркалит его движения, а затем складывает руки в молельном жесте. И судя по тому, как начинает хмуриться Узумаки-сан, им всем действительно лучше принять предложение. — Поговорить и правда есть о чём, — принимает за всех решение Какаши, стараясь не заржать, когда Наруто и его отец синхронно облегчённо вздыхают. — Но, — начинает было Итачи, однако Обито пихает его в бок и шипит что-то вроде, что с психами лучше не спорить, и тому приходится кивнуть. — Как вам будет угодно. Саске… иди сюда. Я надеюсь, ты уже извинился? — Ещё не успел… — Да, ведь на это так много времени нужно, правда? Не то, что записать сотню фейковых голосовых сообщений. Саске занимает единственно стратегически правильную позицию и просто отмалчивается, однозначно догадываясь, что всё им сказанное незамедлительно будет использовано против него. — Мне правда жаль, что я вас подвёл, — говорит Итачи преимущественно Какаши, когда они всей толпой приближаются к дому министра. — Да ладно, — отзывается Какаши. — Я просто переименую тебя в телефоне как «Саске у Суйгецу, я сам его туда отвёз» и всё. Как раз у меня в контактах последнее время слишком много Учих, вечно вас путаю. — Расстанься с ним и верни Скеа, — опасно сверкнув глазами, обращается Итачи к Обито. — Он мне нравился больше. — Естественно, — хмыкает Обито. — Мне он тоже нравился больше, но кто меня спрашивает? Какаши есть что на это ответить, но он не успевает, потому что Узумаки Кушина превращается в радушную хозяйку и указывает, где оставить обувь, где повесить верхнюю одежду и куда идти дальше. В общем, ответ Какаши припасёт на более подходящее время. Благо, память у него хорошая. Не забудет. *** — Какаши-сенсей, — чуть отводит его в сторону Намикадзе-сан, пока все пытаются разместиться. Гостиная пусть и просторная, но и народу собралось прилично. Почти вечеринка. Если бы не повод. — Можно я продолжу называть вас сенсеем, мне так привычнее? Какаши кивает. Прошло то время, когда он вздрагивал при каждом подобном к нему обращении. Ладно, может, не вздрагивал, но в начале учительской карьеры, когда его кто-то окликал в школе, у него очень долго возникало желание обернуться и убедиться, что позади не стоит какого-то другого Какаши, который и есть настоящий сенсей, а никак не он сам. — Я даже не знаю, с чего начать, — вздыхает Намикадзе-сан. — Во-первых, мне очень стыдно, что мы втянули в это всё Управление в целом и вас в частности. — Это наша работа. — Вряд ли именно ЭТО ваша работа. — Всего лишь детали. — Спасибо, — снова вздыхает Намикадзе-сан. — И за сегодня, и за вообще. Вы очень помогли нам с Наруто. Он правда заметно повзрослел за этот год под вашим присмотром. Если не брать во внимание… сегодняшний инцидент… Если не брать его во внимание (что крайне сложно), то, пожалуй — да. Не только Наруто. Весь их класс сильно изменился за год. Все стали дружнее и общительнее. Судя по чату, ребята часто собираются вместе. Помогают друг другу не только с домашкой, но и с внешкольными проблемами. Какаши, правда, не считает, что сильно уж приложил к этому руку. Лишь немного подтолкнул. Некоторых подопнул. С ноги. Выходит, приложил ногу? — Я не то чтобы справился с основной задачей, — нехотя напоминает Какаши. — Теперь, когда Наруто знает… — Теперь, когда он знает, наверное, всем станет легче. Какое-то время он подуется, но потом… он быстро отходит, как и его мама. Она… немного импульсивна, особенно когда волнуется, но тоже очень отходчивая. То, что Намикадзе-сан любит свою жену, и раньше не вызывало сомнения, но сейчас прямо-таки видно невооружённым глазом. Наверняка все эти вспышки гнева он считает очаровательными нюансами, а не чем-то вопиющим и уж тем более не биполярным расстройством. Интересно, есть у Обито нечто похожее? Что-то, что всем вокруг кажется недостатком и только одному Какаши изюминкой? Подумать об этом хорошенько возможности не предоставляется, потому что вокруг начинается какая-то суматоха. Кто-то двигает стол, кто-то тащит откуда-то стулья, кто-то пытается слиться со стеной и не отсвечивать (Какаши). Всё это подсказывает, что одним чаем дело не обойдётся. Узумаки-сан бросает что-то про темпуру и уносится на кухню, что лишь подтверждает подозрения. — Надо поговорить с детьми, — выдаёт нашедший его Обито, когда Какаши уже почти расслабился, поверив, что никому до него нет дела. — Обсудить случившееся… Всё-таки Рин права. Такой опыт может привести к не самым хорошим последствиям… — Не хочу я с ними разговаривать. Они всё ещё меня раздражают. — Но это важно. — Вот иди и поговори. — Вот пойду и поговорю. — Вот и иди. — Вот и иду. — Что вы двое тут опять не поделили? — спрашивает Рин, у которой прямо-таки какое-то чутьё на их с Обито споры. — Помоги маме Наруто на кухне, пожалуйста, — говорит ей Обито, что значит «отвлеки её». — Эй, Итачи! На пару слов. Таким образом Итачи тоже получает от Обито целую установку, но его задача — Намикадзе-сан. Какаши на это лишь усмехается и продолжает подпирать лопатками стену, но, правда, недолго. Как только Обито уводит Саске с Наруто в безопасное по его мнению место, Какаши подкрадывается поближе, потому что интересно же! Не каждый день Учиха Обито проводит уроки полового воспитания. — Насчёт сегодня, — слышит Какаши голос Обито сразу после коронного «чё надо» от Саске. — Я надеюсь, что вы оба додумались хорошенько обо всём почитать, прежде чем приступать к действиям? — Так всё, я ухожу! — раздражённо произносит Саске, после чего издаёт какое-то приглушённое шипение. Видимо, Обито физически продемонстрировал, что если он решил серьёзно поговорить, то они будут говорить. Захват у него что надо. Какаши вот сам научился из него высвобождаться только спустя годы тренировок, и то не каждый раз. Его тактика — это скорее сделать всё возможное, чтобы в него не попасть. А уж если попал, тогда либо сдаться, либо выдумать что-нибудь неожиданное, иначе никак. В последний раз, когда Обито удалось его подловить и скрутить, Какаши пришлось озвучивать свой топ-десять любимых поз в сексе. На «Букве Икс» непоколебимость Обито начала давать трещины, а к «Блестящему треугольнику» он окончательно сдал позиции, и Какаши удалось не просто высвободиться, а ещё и взять реванш. Учитывая, что большую часть из того, что пришлось называть, Какаши никогда не пробовал, а знает названия исключительно благодаря Джирайе-сенсею, победа была лёгкой. Однако вряд ли Саске способен провернуть нечто похожее, а значит, придётся слушать. — Я же за тебя беспокоюсь, бестолочь! — рычит Обито. — Думаешь, порванная жопа это прикольно? — Порваная? — изумляется Наруто. — Прямо… по-настоящему? — Очень даже по-настоящему, — отзывается Обито, найдя наконец благодарную аудиторию. — Как геморрой, всякие трещины и много другой хуйни. Анальный секс — это вам не девочке в клубе присунуть. — Э-э-э… — Я серьёзно. Это прямо сложное мероприятие, если вы хотите, чтобы никто не пострадал и не пожалел. — Н-ну, — неловко тянет Наруто. — Мы ж не совсем того… я почитал… про растяжку там и всякое такое. — Не знаю, что ты там читал, но перечитывай почаще. И про резинки не забывайте. Вообще никогда, ясно? Потому что презервативы нужны не только чтобы избежать залётов. Но и чтобы у одного не отвалилась жопа, а у другого член. — Он может отвалиться?! — вопит Наруто. — Да не может у тебя ничего отвалиться! — рычит Саске. — Пусти меня, блин! Мы умеем пользоваться интернетом! Тоже мне, гуру секса! — Эй, дай послушать! — возмущается Наруто. — Так что там насчёт отвалиться? — Ну, не отвалится, конечно, — хмыкает Обито. — Но подцепить херню можно. Даже при том, что вы друг у друга единственные. Ты же пихаешь его буквально в чужую жопу. А там много всяких бактерий. — Я умею пользоваться душем! — и Саске явно уже находится на пределе терпения. — И всем остальным, чем надо! — Ну, кстати, на ежедневной основе тоже не стоит практиковать такой душ, — умничает Обито. — Опять же, те самые бактерии, которые там находятся, они вообще-то там и нужны. И если целыми днями их оттуда вымывать, тоже хорошего мало. Так что… советую практиковать подобное не слишком часто, а обращаться к альтернативным способам. — Спасибо, учтём, — произносит Саске тоном, никак не сочетающимся со словом «спасибо». Он больше подходит для «гори в аду» или «сходи-ка ты на хер», или чего-то вроде того. — А теперь пусти! — А ещё главный ключ к успеху, — и не думает останавливаться Обито, — это хорошая смазка. Прямо много. Чтобы всё хлюпало. И именно смазка. На водной основе, окей? А то знаю я… у Какаши в книжках чего только для этого дела не юзали. И масло сливочное, и гели для душа, и мыло, и крема для рук. Но это всё хуйня из под коня, усекли? Всё, что пихается в жопу любимому человеку, должно быть сделано специально для жопы и никак иначе! — Какаши-сенсей читает такие книжки? — конечно же, цепляется не за то Наруто. — Этот разговор оставим на другой раз, — отмахивается Обито. — Вот это отличная идея. А теперь можно мы уже пойдём? — говорит Саске. — Нет. Потому что… вы как вообще? — В смысле? — снова подаёт голос Саске. — Ну… вас прервали в довольно… уязвимый момент. Такое довольно сложно… эм… — Ну, я конечно охренел, что Какаши-сенсей спецагент, — говорит Наруто, и Какаши представляет, как он сейчас наверняка запускает руку в свои светлые волосы, а его лицо при этом приобретает очень глупое выражение. — Не каждый день узнаёшь такое о своём учителе. — Это да, — внезапно воодушевлённо соглашается Саске. — Поворот. Вот вам и травматический опыт. Пофиг им на то, что трое спецагентов ворвались к ним во время самого интимного процесса. Главное, что один из вооружённых спецагентов — их учитель. Действительно, именно это и стоит их внимания. Что за идиоты! Однако в их случае даже хорошо, что идиоты. Очередное доказательство того, что необременённым интеллектом людям жить проще. — Ну и… — продолжает Наруто, — кое-что, конечно, напрягает… — Что именно? — спрашивает Обито обеспокоенно. — Можешь мне сказать. Теперь уже стесняться нечего. Кто вам ещё всё как есть расскажет. Ой, бля. Какаши закатывает глаза. Гляньте-ка на него! Он, конечно, не видит, а только слышит, но и по голосу понятно, как сейчас у кого-то распушился павлиний хвост. Еблан, ну. — Просто… Какаши-сенсей ведь знает Скеа. Не думал, что он такой человек… и вы тоже, Обито-сан! Вы, конечно, классный, правда! Но так нельзя поступать! Вам нужно выбрать кого-то одного! И Какаши не выдерживает и ржёт в голос. Боги. Это мило. Так тупорыло, но очень трогательно. — Наруто, — зовёт он, выходя из своего укрытия и снимает маску. — Да я и есть Скеа! Какаши, может, и не стал бы палить все карты, но бедный парень вон как распереживался за чужие отношения. Ему и так испортили первый секс, зачем ещё и портить представления о любви и верности? — Вот блин, — издаёт Саске, пялясь на Какаши во все глаза, пока Наруто пытается уловить сходства и не факт, что преуспевает. — Вот я вроде и понимал, что это вы. Ну, сегодня понял. И технически получается, видел, ваше лицо до этого, но всё равно сейчас в ахере. Я до последнего почему-то думал, что там всё равно заячья губа… — Ну, прости, — смеётся Какаши. — Там просто лицо. — Да не просто лицо, — хмыкает Обито. — Там пиздец какое симпатичное лицо. — Так, подождите, — перезагружается Наруто. — В смысле, ты понимал?! — орёт он на Саске. — Когда? Как? Они же не похожи! — Какаши-сенсей, — вздыхает Саске. — А можно потом как-то получить от вас что-то вроде сжатого самари, как встречаться с дебилом и не деградировать самому? У вас ведь явно большой опыт, — кивает он в сторону Обито. — Можно просто тезисами… — Слышь ты, пиздюк! — вопит Обито, и Саске наконец изворачивается и высвобождается из его мёртвой хватки, чтобы спустя уже секунду оказаться на безопасном расстоянии. Вот же ушлый пацан. Нашёл-таки способ. — Порви ему жопу! — говорит Обито Наруто раздражённо. — Или я его однажды просто прибью. — Не, — машет головой Наруто. — Во-первых, мне она нравится. А во-вторых, я пиздец боюсь его брата. — Это да, — соглашается Обито. — Это правильно. Я бы тоже с Итачи не хотел поругаться. Это вон Какаши бесстрашный, умудряется язвить ему. А вот я бы не рискнул. Какаши не бесстрашный. Просто очень любит достойных спарринг-партнёров, но встречает таких крайне редко. И он уверен, что и у самого Итачи похожая проблема. Так что, почему бы не попрактиковаться друг на друге в остроумии? — Так, я что-то не поняла, а где все? — раздаётся громкий голос Узумаки-сан из гостинной. — Всё, быстро возвращаемся!!! — испугано шепчет Наруто и первым срывается с места. Какаши поспешно следует за ним. Потому что такого противника, как Узумаки Кушина, ему не победить никогда. Тут он бессилен. Кто угодно бессилен. И наверняка Итачи — тоже. *** Из дома Намикадзе-Узумаки они не выходят, а скорее выкатываются, потому что маму Наруто абсолютно не волновало, кто голоден, а кто нет. Есть пришлось всё, а потом ещё разок и ещё. И тем не менее такая вечеринка Какаши даже почти понравилась. Если вначале ещё и было какое-то напряжение, то уже очень скоро оно улетучилось, и посиделка вышла по-семейному уютной. Особенно Какаши понравилась та часть, где они все по очереди измывались над подростками, заставляя своими шутками краснеть, бледнеть, а один раз даже выругаться (Саске). Правда, шёпотом. Однако все сделали вид, что не заметили. Почти все. Кое-кто явно взял на себя роль дочери египетского Анубиса Амат, которая пожирает грешников, и всё записал в тетрадь смерти (Итачи). — Какаши-сенсей, — зовёт Наруто, когда вместе с родителями провожает гостей до машин. — Вы ведь не уйдёте теперь от нас, останетесь ещё на год? — Я… не знаю? — отвечает Какаши, бросив вопросительный взгляд на Намикадзе-сана. — Конечно, не уйдёт, — отзывается тот. — Твоя безопасность всё ещё в приоритете. Без Какаши-сенсея тебе пришлось бы ездить в школу с охранником, а ты ведь этого не хочешь, правда? — Очень не хочу, я хочу, чтобы всё осталось как есть. Да и ребята тоже все расстроятся. Ино, например, сказала… Вот чёрт! Получается, раз вы и есть Скеа, то Ино запала на вас! Обалдеть, Какаши-сенсей, вот она… а, блин. Ей же нельзя будет рассказать, ну ладно… — В любом случае, всё это будет решать Управление, — говорит Какаши, не горя желанием обсуждать ни Скеа, ни влюблённую в него школьницу. — От меня тут мало что зависит. — С этим я уж как-нибудь разберусь, — обещает Намикадзе-сан. — Если вы, конечно, сами не против. Потому что никто вас не осудит, если вы больше не захотите такой работы. — Обсудите все дела позже, — произносит Узумаки-сан, положив руку мужу на плечо. — Все уже устали и хотят отдохнуть, давай больше не мучить наших гостей. Спасибо вам всем большое! Однако ещё минут пять все так и продолжают друг друга благодарить, приглашать в гости снова и обещать, что конечно-обязательно-непременно, из-за чего прощание порядком затягивается. — Это был тяжёлый день, — подытоживает Обито, когда они своей маленькой командой наконец снова оказываются в автомобиле, и в этот раз Какаши садится за руль. — Да, очень насыщенный, — соглашается Рин. — Напряжённый. — Сильно напряжённый, — кивает Обито. — Мышцы до сих пор каменные. — Даже сейчас не могу до конца расслабиться, — снова говорит Рин. — Да, посидели, может, и неплохо, но вот эта нервозность… — Будто какой-то узел внутри… — Очень давит… — Прямо катастрофически… — Да вашу мать! — не выдерживает Какаши. — Окей, ладно. Едем в бар. — Уи! — радуется Рин. — Мы едем пить! Капитан, вы лучший! — Ну, не прямо-таки лучший, — естественно, начинает Обито. — Особенно, когда смотрит на нас как на кусок дерьма. Во, вот как сейчас! — Ты сейчас договоришься и я назначу именно тебя трезвым водителем! — угрожает Какаши. — Никто сегодня не будет трезвым водителем! — заявляет Рин. — Поедем домой на такси. Мы взрослые и самодостаточные. Уж разочек на такси наскребём. Какаши вздыхает. Такими темпами он никогда не накопит на ферму, но что поделать. День и правда вышел напряжённым, а они втроём очень давно не собирались вот так вместе, чтобы просто быть и наслаждаться жизнью. — Тем более, — рассуждает Рин, — сэкономим на закусках. Если пиво в меня кое-как влезет, то есть я не смогу ещё неделю, наверное! — Не, ну как без закусок, — удивляется Обито. — Прям вот совсем? — Когда я буду давать собакам противогельминтные, — усмехается Какаши, — напомни, чтобы и тебе заодно дал. Тебе явно надо. — Да, мне явно надо, чтобы ты мне дал. — Мальчики! — Ой, прости, Рин! — Ладно уж… я понимаю, что у вас сейчас медовый месяц, но всё-таки пожалейте бедную одинокую девушку, мне ведь завидно. Кстати, что там за история со Скеа? Обито принимается в красках пересказывать все события с сотворения Скеа. Часть из них Рин, оказывается, хорошо знает, потому что многое Обито транслировал ей в переписках, а многое рассказывал во время миссии, но вот Скеа всплывает только сейчас. — Теперь я тоже хочу с ним познакомиться! — объявляет Рин, когда они подъезжают к любимому пабу, в котором уже не раз отмечали удачные миссии или запивали горе после провальных. — Я тоже по нему очень скучаю, — кивает Обито, галантно помогая ей выйти из машины. — Он всегда ласково зовёт меня «Оби-чан» и такой тусовщик! Слышь, Дуракаши! Как думаешь, когда я снова смогу встретиться с твоим горячим кузеном? — Никогда. — Эй, ну почему? — В гороскопе так было написано потому что. — Злюка. — Я-то тут причём? Виноваты звёзды. Под заливистый хохот Рин они заходят в бар, где для вечера посреди рабочей недели довольно много народу. Однако место для них троих находится, и даже не самое плохое. Наоборот, отличный обзор при том, что сами они почти не видны остальным посетителям. Поначалу все разговоры крутятся вокруг работы, историями с раздельных миссий, которые можно обсуждать, и парочкой, которые, в общем-то, не стоило, но они всё равно обсуждают. Спустя пару бокалов темы становятся более личными. Рин рассказывает, что семья на неё сильно давит с замужеством и детьми, тогда как она сама даже не уверена, что ей всё это нужно. — Эй, из тебя бы вышла отличная мама! — говорит Обито, и Какаши даже не думает спорить. Правда же. — Наверное, — вздыхает Рин. — Но тогда придётся отказаться от карьеры, а я не уверена, что хочу. Да и дело ведь не только в том, чего я хочу. Последние мои отношения испортили вы двое. И с этого момента всё, глухо. — Там нечего было портить, — фыркает Обито. — Чувак явно тебя не стоил. — Ну, он хотя бы был. Хоть какой-то. Думаешь, в моём возрасте так легко отыскать НОРМАЛЬНОГО свободного парня? Я как-то полистала у одной подруги приложение для знакомств, это какой-то мрак. Там либо без слёз не взглянешь, либо в профиле такие запросы, что страшно лайкнуть. Страшно лайкнуть. Какаши издаёт смешок, а потом отодвигает от себя пиво, потому что если он начал смеяться над подобными глупостями, значит, пора притормозить коней и переходить на воду. — Тогда мы с Дуракаши поможем найти тебе нормального, — воодушевляется Обито. — Ну а что? Мы с ним явно понимаем толк в мужиках. Точне… Какаши явно понимает, ведь ему достался самый лучший. А я — не особо. Потому что… ну, сама понимаешь. — Вот что ты меня вечно абьюзишь, а? — возмущается Какаши. — Отрываюсь за все те годы, что ты абьюзил нас всех. Вон, Рин, смотри. На два часа, очень симпатичный мужик. Кольца нет. Часы не из дешёвых. Пьёт вискарь, а не разбавленный пивас, как мы. Значит, при деньгах. И поза уверенная, но открытая. Готов к общению. Какаши поворачивает голову синхронно с Рин и внимательно разглядывает потенциального ухажёра. С виду всё как Обито и сказал, за исключением пары деталей. — Отсюда плохо видно, — выдаёт он, — но уверен, что кольцо он просто снял. Если подойти ближе, наверняка можно будет разглядеть след на пальце. У таких по три секретарши обычно, одна умелее другой. Лучше присмотрись к тому, что на пять часов. — У него же волосы не настоящие, — морщится Обито. — Ты хочешь подсунуть Рин лысеющего мужика? — Зато он будет по гроб жизни благодарен, что такая девушка, как Рин вообще обратила на него внимание. Смотри, одет не кричаще, но все вещи качественные и дорогие — ещё подороже, чем у твоего бабника. Явно практичный и серьёзный. Скорее всего, ищет не приключения на одну ночь, а что-то серьёзное с прицелом на семью. — Не умничали бы вы оба, — хмыкает Рин. — Меня всему этому, вообще-то, тоже обучали. Просто по итогу всегда есть вещи, которые невозможно предсказать по позе, чертам лица или одежде. Всегда нужно время, чтобы присмотреться получше, а у меня оно, кажется, утекает. Если, конечно, я всё-таки хочу семью. А я не знаю, хочу ли. — Тогда, может, стоит присмотреться к кому-то уже знакомому? — предлагает Обито. — Знаешь, иногда вот бывает такое, десять лет тебя кто-то вымораживает, а потом оказывается, что это любовь всей твоей жизни, и ты вообще не знаешь, как раньше жил без его недовольной морды. — Стараться надо лучше, чтобы она довольная была! — Это я-то не стараюсь?! Это твои дети устроили нам всем квест! — Саске вообще-то твой племянник! — Изначально мы даже не знали, что он тоже задействован! — Точно, он же был у Суйгецу, — смеётся Какаши. — Итачи ведь сам его туда отвёз. Оу… Итачи! Рин, как он тебе? — Только не Итачи! — машет руками Обито. — Мы любим Рин, окей? Нафиг ей этот тиран. — Ничего он не тиран. Просто любит во всём порядок. А ещё он умный и… — И любит, когда всё исключительно так, как ему надо, — саркастично произносит Обито. — Но ты, конечно же, не считаешь, что в этом есть что-то неправильное. — А ещё он моложе меня на дофига лет! — напоминает Рин. — Ой, да не прямо уж на дофига, — спорит Какаши. — Поверь, чем моложе, тем лучше. Во всяком случае, он не вырубится сразу после одного отсо… Так, какого хрена Какаши всё ещё не перешёл на воду! — Эй, я тогда просто не спал двое суток! Я пришёл с миссии! — вопит Обито. — Как ты можешь меня в таком упрекать! — Я не упрекаю, просто говорю, что возраст в любом случае берёт своё, — ржёт Какаши, но потом всё-таки заказывает себе минералку, оставляя недопитое пиво Обито. — Если уж и брать кого помоложе, — между тем продолжает Обито, — тогда Шисуи. Он классный парень. Такой же умный, как Итачи, но ещё и душевный. — Угу, и у него по две девицы на каждый танец, — напоминает Какаши. — А вообще, Учиха — это в любом случае дополнительные проблемы. Ты встречаешься не просто с парнем, а целым кланом. Даже если он недо-Учиха, всё равно где-то поблизости вечно его родственники. Да и опять же, в Управлении не оценят. Они к Обито до сих пор не особо относятся. А если кто-то, ещё и приближённый к Мадаре, так вообще… — Ну, в Управлении у нас не то чтобы осталось много холостых, — задумчиво произносит Обито. — Тензо этот… но он странный. — Ничего он не странный, — не соглашается Какаши. — Нормальный парень. Ну, если только капельку странный. — Естественно, он тебе нравится! Бегает за тобой, в рот заглядывает. «Какаши-семпай» через слово. Нет, Дуракаши. Рин твои фанаты не нужны. Ты ей ещё этого своего предложи. Весну юности. — Гая? Он-то тебе чем не угодил? — Серьёзно? Да он отшибленный! Отшибленный, это правда. Зато очень отзывчивый и забавный. И развести его можно будет на что угодно, если выставить всё как челлендж. По большей части даже выставлять не придётся, сам справится. В общем, они ещё долго перемывают кости всем знакомым, но идеальную кандидатуру так подобрать и не могут. Наверное, логично, что у Какаши и Обито совершенно разные вкусы, учитывая, что они выбрали друг друга, будучи абсолютно разными. И всё же картина удручающая. Неужели и правда не осталось никого подходящего для Рин, кроме пары малолеток из самого проблемного клана в мире? — Ну-у, — невесело тянет Обито. — Остаётся только Тобирама-сан. Но мы всё-таки любим Рин, поэтому тоже не вариант. — О да, — впервые соглашается с ним Какаши. — Лучше уж Шисуи или вон тот с кольцом в кармане, — которое Какаши таки умудрился увидеть, когда ходил в туалет и столкнулся там с этим мужиком. Он как раз в тот момент проверял, не потерял ли случайно. — Ну или Тензо. — Вообще, — задумывается Рин, повертев свой бокал, — Тобирама-сан не так уж плох. Что? — улыбается она, когда ловит на себе два изумлённых взгляда. — Мужчина видный. Взрослый. С чёткой жизненной позицией. — Чёткой жизненной позицией? — возмущается Обито. — Это какой? Истребить весь мой род и меня на закуску? Нет, Рин, даже не думай! Он же дед! Ты ещё на Мадару засмотрись! — Для своего возраста Мадара очень даже, — говорит Какаши. — Да и не для своего. — Не смей даже, — морщится Обито. — Фу, Дуракаши. Это же мой дедушка! Разве Какаши виноват, что все Учихи слишком уж хороши собой? Даже те, кто не первой свежести. — Так, ладно, всё, — говорит Какаши, когда они с Рин перестают ржать над перекосившимся лицом Обито. — Пора домой. Там Акино совсем уже, наверное, извёлся. — Да, пора, — соглашается Рин. — Завтра ещё отчёты писать… я, если честно, вообще не знаю, что там нужно написать, чтобы это выглядело как нормальная работа спецотдела, а не тот фарс, в котором мы поучаствовали… Да, это точно. Придётся извернуться, чтобы придать событиям более или менее адекватный вид. Но всё это завтра. А сегодня… сегодня они просто поедут с Обито домой, где, возможно, продолжат то, на чём их прервали. Или просто лягут спать — неважно. Любой вариант Какаши устроит, потому что каким-то образом его жизнь стала намного приятнее, чем была почти все тридцать лет. Ну как, каким-то… понятно, каким.