Часть 18

Начало нового учебного года выходит довольно загруженным. В основном бесконечными бумажками, которые, естественно, очень уж важные и сдать их необходимо вчера. Большую часть бюрократической херни Какаши, правда, делегирует детям, но контроль качества, знаете ли, тоже требует особого таланта. На планёрке Цунаде-сама сообщает, что всем классным руководителям выпускных классов необходимо уже сейчас начинать подготовку к осенней ярмарке, поскольку у детей не так уж много свободного времени, а скоро им и вовсе будет ни до чего, кроме экзаменов. — После вашей феерической постановки, Какаши-сенсей, — завершает Цунаде-сама, — мы все ожидаем от вашего класса чего-нибудь эдакого. — Естественно, — едва удерживается от язвительного тона Какаши, в который раз убеждаясь, что эта страшная женщина просто над ним издевается, и он первый такой, от кого она ждёт «чего-нибудь эдакого». — И где отчёт по профориентации? У вас все определились с поступлением? — Ага, Сакура… я к концу дня сдам. — А спортивный фестиваль? — Хината… в смысле, тоже почти готов. — А секций? — Шикамару. — Мне нравится ваш стиль, — удовлетворённо хмыкает Цунаде-сама. — Правильно, готовьте их к реальной жизни. Нечего расслабляться. Расслабляться никто и не думал, а если кто-то и думал, то у него всё равно не выйдет, потому что Саске взялся за этого «кого-то» ежовыми рукавицами. И, кажется, без манипуляции сексом там не обошлось. Другого объяснения хорошим оценкам Наруто по всем предметам и заметно усилившегося стервозного настроения самого Саске Какаши просто не видит. Ладно, подрастёт и научится находить другие рычаги давления, чтобы и самому не обламываться, и получать желаемое. — Вы опоздали! — кричат дети хором, когда Какаши заходит в кабинет. Опоздал, да. И даже не из-за планёрки, она-то как раз закончилася вовремя, а потому что Обито решил, что это очень весело — прислать дикпик с утра пораньше. До того, чтобы передёрнуть в школьном туалете Какаши, конечно бы, не опустился, но ему всё же потребовалось какое-то время провести в кабинке, чтобы вернуть себе приличный вид. И дело вовсе не в том, что Какаши возбуждается за полсекунды от фотки члена — нет, он так не делает лет с пятнадцати. Просто последние три дня Обито отсутствовал из-за очередной миссии, и, получается, вернулся, сообщив об этом таким экстравагантным способом. И вот уже от мыслей о том, что его ждёт дома, Какаши действительно возбудился за полсекунды. — Да, простите, — отзывается Какаши, кладя стопку распечаток с тестами на край учительского стола. — Просто один террорист атаковал мой аккаунт, пришлось принимать меры. — Это что, тест? — Но мы ведь только начали новый учебный год! — Ну, пожалуйста, Какаши-сенсей?! — Ой, у меня что-то с давлением плохо… — Нельзя начинать день с теста! Британские учёные выяснили, что это плохо отражается на здоровье! — Почему вы такой жестокий, Какаши-сенсей?! Вы совсем нас не любите? — Очень люблю, — отзывается Какаши. — Поэтому так и забочусь о прочности ваших знаний. Вперёд, не тратьте время, у вас его и так меньше, чем планировалось! — Но это вы опоздали! И не говорите, что это такой жизненный урок! — Он самый, — кивает Какаши. — Потому что в жизни очень часто происходит всё совсем не так, как планировалось. В общем, что-то меняется, а что-то остаётся вечным. Например, надежды подростков, что своим нытьём они способны уломать Какаши отменить тест. Спойлер: не способны. *** Разговор про осеннюю ярмарку Какаши решает отложить до завтра, потому что иначе пришлось бы остаться после уроков и обсуждать, а ему очень надо домой. Наверняка Обито там как раз успел отоспаться и уже тоже жаждет отметить воссоединение. Чтобы ничего их не отвлекало, Какаши предусмотрительно заезжает за готовой едой и на всякий случай ещё пополняет запасы резинок и смазки. В своём уроке полового воспитания Обито тогда явно опирался на собственные предпочтения, ведь он любит юзать смазку в огромных количествах. Нормальным людям, наверное, хватило бы на целую оргию, а Обито на пару раз. Если, конечно, считать любителей оргии нормальными. Впрочем, Какаши не осуждает. Просто он сам не любитель. Не то чтобы у него был опыт, но он и не из тех кто считает, что в жизни необходимо попробовать прямо-таки всё. Оргии и фугу — вне его виш-листа. Когда Какаши заходит домой, его встречает только Шиба, которого они выменяли у отца на Акино за пару дней до миссии Обито. Встреча тогда вышла не самой типичной, ведь приехали они в новом статусе, и отец мог бы вести себя поприличнее, а не проговаривать вслух через каждые пять минут благодарные молитвы богам, которые наконец-то ниспослали его сыну счастье в личной жизни. Обито, естественно, это всё жутко понравилось. Ему всегда нравится, когда Какаши страдает. — Привет, Шиба, — говорит Какаши, потрепав его по торчащей во все стороны, как у матёрого рокера, чёлке. — А этот где? Ещё спит? Хочешь косточку? Потому что прежде чем отправиться будить Обито очень приятным способом, сначала следует нейтрализовать Шибу и запереть на кухне. А вообще квартира побольше им, конечно бы, не помешала. Может, стоит напомнить руководству об их обещании? Вряд ли напоминание хоть что-то изменит, но пусть знают, что Какаши всё помнит. Однако будить никого не приходится. Помыв руки и разобрав покупки, Какаши обнаруживает Обито очень даже бодрствующим. Он сидит на полу с крайне сложным выражением лица среди кучи распечаток. Работающий ноутбук стоит рядом, а ещё рядом валяются аж три телефона: обычный, рабочий и тот, что принадлежал Дейдаре. — Что происходит? — интересуется Какаши осторожно, потому что Обито абсолютно не похож на привычного ему Обито. Даже сам факт того, что он не встретил Какаши в дверях и не попытался зажать прямо там, довольно настораживающий, не говоря уже о пугающем взгляде, в котором ярость практически осязаема. Не просто ярость — ненависть, что тоже абсолютно не вяжется с Учихой Обито, который умеет злиться бурно и ярко, но совсем не умеет ненавидеть. Да он даже маньякам умудрялся сочувствовать, потому что у тех всегда творилась какая-нибудь хрень в детстве, и это не они такие, а общество сделало их такими, бла-бла-бла. — Что ты там нашёл? — снова подаёт голос Какаши, подходя ближе. Обито просто протягивает ему какую-то распечатку, но так сходу и не разобраться, хотелось бы пояснений, а не собирать пазл самому впопыхах. — Это Мадара, — хрипло произносит Обито, кажется, сообразив, что это у него одного в наличии куча какой-то информации, а Какаши, к сожалению, всё ещё не при делах. Он вообще наивно полагал, что не сумев взломать телефон Дейдары, Обито отказался от этой идеии. Но… видимо, не отказался. И, видимо, всё-таки взломал. — Он стоит за тем взрывом, — снова говорит Обито. — Он нанял Дейдару. — Ты уверен? —спрашивает Какаши, о чём тут же жалеет. Конечно, Обито уверен! Он бы не стал кидаться подобными обвинениями, не убедившись наверняка. — Да, я всё пять раз перепроверил, — естественно злится Обито. — Конечно, мудак обращался к нему не напрямую, но… в итоге все ниточки ведут именно к нему. Прикинь, Дуракаши, — невесело усмехается Обито, пока Какаши пытается переварить услышанное. — Мой дедушка пытался меня прикончить… Единственное, чего я не понимаю, почему тогда не добил? У него была куча возможностей, пока я месяцами корчился от боли в больничной палате… Получается, тогда не я был целью? А… ты? Получается, что так, но… зачем? Когда Какаши успел перейти дорогу Учихе Мадаре? Он ведь не из числа власть имущих, а рядовой спецагент. Чуть востребованнее многих, но уж точно никак не влияет на руководство и их решения. По идее, Учихе Мадаре до него вообще не должно быть никакого дела, не мог же он точить зуб на Какаши просто за то, что тот командир маленького отряда, где числится и его блудный внук? — Может, у него была какая-то история с моим отцом? — принимается рассуждать Какаши. — Я ничего об этом не знаю, но может, что-то из прошлого? Других вариантов у меня пока нет, но могу позвонить отцу, спросить. — Не надо, спросим у самого Мадары. Только… блядь, не знаю, как лучше поступить, — вздыхает Обито и прячет лицо в ладонях. — Эй, — зовёт Какаши, садясь рядом и обнимая его за плечи. — Что ещё за «не знаю, как поступить». Знаешь. — Ну, естественно. Ты, конечно же, будешь настаивать, чтобы я сдал его Управлению! — А какие ещё варианты? Страшная месть? Попробуешь его убить, а потом присядешь? А мне что делать? Носить тебе передачки в перерывах между войной твоего клана и Управления? — Да какая месть, — устало отмахивается Обито. — Нет, мне хочется, конечно, его утопить. Или сжечь. Сжечь, а потом утопить. А сначала отмудохать ногами, но… Кто тогда займёт его место? Фугаку? Он пустит клан по миру. Итачи хорош на своём месте, а Шисуи, боюсь, не справится. Пока что. Они с Итачи слишком молоды, это кидать их на амбразуру. Единственный, кто хорошо бы смотрелся на месте Мадары — это мини-Мадара, но он ещё школу не окончил. Но и оставлять как есть… дед явно выжил из ума, и… что-то надо делать. Однако… — Что бы ты ни сделал, начнётся буря, — соглашается Какаши. — Поэтому… нужно просто поступить правильно. — Или просто позволить себе получить удовольствие от его убийства. — Мы не вправе вершить самосуд, Оби-чан, — говорит Какаши, погладив его по шрамированной щеке. — Даже если очень хочется. — А тебе хочется? — Конечно, хочется! Он стал причиной того, что ты прошёл через ад. Ты просто не представляешь, какую ненависть я сейчас испытываю. — Представляю. Потому что на моём месте мог бы оказаться ты. — А оказался ты, — прижимается Какаши лбом к его лбу. — И я бы всё отдал, чтобы поменяться с тобою местами, потому что видеть тебя там… это было невыносимо. — Не смей… — Знаешь, я ненавижу твои шрамы, потому что они символизируют всю ту боль, через которую тебе пришлось пройти. А ещё я их люблю. Каждый. Потому что они символизируют, что ты пережил всё это ради меня. — Какаши… — Я желаю Учихе Мадаре смерти в муках за то, что он с тобой сделал. Но мы не в манге, чтобы мстить так, как нам хочется. И не в шестнадцатом веке. Всё, что мы можем — это посадить его надолго, а если он всё-таки успеет выйти до того, как сгниёт в камере, то пригласить его к нам на ферму… — Но у нас нет фермы, — усмехается Обито, заметно повеселев. — Успеем накопить, пока он будет сидеть. — Давно ты стал таким оптимистом, Дуракаши? — Заразился от тебя. Оптимизмом и глупостью. Они, видимо, передаются половым путём. Надо было не глотать… — Эй, не смей меня соблазнять, когда я планирую поехать в Управление и сдать собственного деда! — возмущается Обито, но вопреки своим же словам уже расстёгивает рубашку Какаши. — За три минуты ничего не поменяется. — Три минуты?! Ах ты, мудила… впрочем, — вновь помрачнев, отстраняется Обито, а затем застёгивает обратно все пуговицы. — Я сейчас и на три минуты не способен. С такой кашей в голове. Поехали… Разберёмся с Мадарой, а потом подарю тебе лучшие три минуты в твоей жизни. А если будешь себя хорошо вести, то все пять. — О, целый марафон, — усмехается Какаши и очень-очень старается цепляться именно за эти их дурацкие шутки, а не за то дикое желание устроить в Управлении настоящий скандал, которое пока превалирует. Однако ему нельзя, ведь у Обито это желание явно сильнее, и кто-то должен его притормозить. К сожалению, в их команде именно Какаши отвечает за здравомыслие. Придётся соответствовать. *** Так уж выходит, что первым узнавшим новости становится Тобирама-сан, что сулит за собой не просто ожидаемую бурую, а шторм, ураган, землетрясение, цунами — все катаклизмы разом. Какаши может поклясться, что мошка, которая ползла по столу Тобирамы-сана, когда тот орал на Обито за сокрытие улик и на Небеса за то, что до сих пор позволяют Учихе Мадаре ходить по земле, сдохла от инфаркта. Таким образом, когда наконец появляется Хаширама-сан и просит их с Обито ненадолго выйти из кабинета, они и не думают возражать. — Могло бы быть и хуже, — говорит Какаши, когда они усаживаются на лавочке в фойе, просто потому что всегда есть вероятность чего-то хуже. — Интересно, они меня теперь уволят? — задумчиво произносит Обито. Раньше об этом думать надо было, когда решал действовать в обход протоколам! Однако неподходящий момент язвить. — Ты всегда можешь стать механиком, — мягко напоминает Какаши. — Если что, то ты был не в курсе! Не хочу, чтобы и тебя задело по касательной. Да уже задело. Ранило, но не убило. С остальным можно справиться. Тем более, хоть Какаши и не из власть имущих, но всё же не последний человек в Управлении. Да и имя его отца немало значит. Так что его не уволят точно, пожалуй, его положение даже позволит и насчёт Обито поторговаться. На худой конец, у них есть знакомый министр, которому может понадобиться второй охранник для Наруто. К таким радикальным мерам Какаши бы не хотел прибегать, тем более ссориться с Тобирамой-саном себе дороже, но наличие джокера в рукаве всё равно греет. — А на свиньях можно хорошо заработать? — вроде бы приободряется Обито. — Думаю, можно. Только сначала нужно вложиться, а у тебя только велосипед. — Зато у тебя есть Лексус. Есть, только Какаши не помнит, когда в последний раз его видел. Может, теперь, когда Наруто в курсе, можно и не мучиться с разваливающейся тачкой, а пересесть на свою любимую? А если у кого-то возникнут вопросы, откуда у препода взялись деньги на Лексус, то вряд ли хоть кто-нибудь осмелится спросить в лицо. Хотя Гай осмелится. И Асума наверняка тоже. Впрочем, сейчас это не первостепенная проблема. — Лексуса на ферму не хватит, — говорит Какаши, просто чтобы что-нибудь говорить. — Он уже даже не новый. — Придётся тебе идти в веб-кам. — Почему это мне? — Как почему? Ты со своей мордахой станешь очень востребованным. Мне-то там что делать? — Любителей экзотики тоже много, знаешь ли. — Думаешь? Ну, можно попробовать. А ты не будешь ревновать? — А ты? — Пиздец как ревновал бы. — И я. Тема вроде как себя исчерпывает, и они замолкают. Какаши смотрит, как Обито нервно щёлкает пальцами, и пытается придумать, что бы ещё такого сказать, чтобы отвлечь его от мрачных мыслей и нервозности, но когда на этаж поднимается Учиха Мадара лично в сопровождении Итачи, понимает, что поздно. Обито срывается с места, но Какаши слишком хорошо его знает, поэтому успевает перехватить. Итачи, судя по всему, тоже неплохо знаком с повадками своего дядюшки, поэтому приходит на помощь, спасая их всех от кровавых разборок. — Ты, выживший из ума старпёр! — вопит Обито на весь этаж, отчаянно пытаясь вырваться из захвата. — Какого хрена ты заявляешься сюда как ни в чём не бывало? Пусти, Итачи! Какого хуя? Почему он такой спокойный? Почему он ещё не в камере? Учиха Мадара лишь усмехается, глядя на эту картину, словно перед ним не два человека, которых он пытался убить (при том, что один из них ещё и его близкий родственник), а пару обиженных детишек. Какаши глубоко вздыхает. Ещё немного, и Итачи придётся удерживать их обоих. — Всё-всё, Обито, остынь, — негромко произносит Итачи. — Просто… остынь. — Остыть?! Ты в курсе, что он сделал? — Пока не совсем, но… Дверь кабинета Тобирамы-сана распахивается и на пороге появляется сам Хаширама-сан. — Хашира-а-ама! — тянет Мадара приветственно. — Давненько ты меня не приглашал в гости. Ты бы это, поучил своих спецагентов манерам. Ведут себя как дикари. — Потом о манерах, — произносит Хаширама-сан строго и даже не улыбается. — Идём ко мне в кабинет, нам предстоит сложный разговор. — Эй, а мы?! — кричит Обито им вслед. Однако никто и не думает им отвечать. Даже Тобирама-сан, который выглядывает из своего кабинета, затем громко хлопает дверью и, судя по звуку, запирается изнутри. — Может, объясните мне, что происходит? — спрашивает Итачи, когда убеждается, что Обито больше не пытается отмудохать главу полиции голыми руками. — Происходит то, что я тут сейчас разнесу всё к хуям! — рычит Обито. — Это я вижу, а повод? Повод объясняет Какаши, потому что Обито просто садится на лавку и изображает обиженного хомяка. Его злость кристально понятна, Какаши тоже раздражает буквально всё вокруг, но немного профессионализма не помешало бы. Впрочем, темперамент не тот. Ничего с этим не поделать. — В голове не укладывается, — говорит Итачи после того, как его вводят в курс дела и, кажется, бледнеет на пару тонов. — Это слишком даже для Мадары. И что же теперь будет… Если он уйдёт с поста, начнётся настоящий хаос. Все окончательно перегрызутся. — Если? — взрывается Обито снова. — Что значит если, Итачи? А есть вариант, что нет? Какаши не знает, как это озвучить, чтобы Обито не наделал глупостей, но судя по тому, что Учиха Мадара приехал сам и совсем не выглядел расстроенным, а Хаширама-сан лишь пригласил его на разговор, такой вариант действительно есть. — Возможно, нам придётся решить это… по-семейному, — говорит Итачи, помолчав. — По-семейному? — неверяще переспрашивает Обито. — Ты правда сейчас мне такое говоришь в лицо? Точнее, в ту часть лица, которая у меня осталась по вине этого ублюдка?! — Обито, — вздыхает Итачи. — Тут всё серьёзнее, чем кажется, пострадает много невинных людей, и нам необходимо подумать об альтернативных вариантах решения проблемы. — А не сходить ли тебе на хуй со своими альтернативными вариантами, Итачи?! Какаши, скажи ему… ты что… ты тоже так считаешь, да? Да. Отчасти Какаши тоже так считает, но… глядя в безумные глаза Обито он просто не может этого сказать. Не может и не скажет, потому что выбрал его из всех альтернативных вариантов ещё тогда, когда позволил оставить телефон Дейдары у себя. — Нет, — произносит Какаши тихо, возвращая Обито назад на лавку, после того как тот вскочил с неё, чтобы убедительнее послать Итачи на хуй. — Если то, чего ты хочешь — это посадить его, мы его посадим, независимо от того, что там решит Хаширама-сан. Возможно, нам предстоит сложная борьба. И, возможно, мы её проиграем, но я буду на твоей стороне, что бы ты не решил. Обещаю. Хотя пока Какаши, по правде говоря, слабо представляет, что с этим всем можно сделать. Точнее, как поднять бурю, он как раз понимает, как выйти из неё победителями — вот это задача не из простых. — Не хочу я его сажать, — успокаивается Обито. — Я хочу ему череп раскроить. — Нет, так ты со мной не поступишь, Оби-чан, правда же? Обито переводит на Какаши задумчивый взгляд и, кажется, только сейчас действительно начинает видеть всю картину целиком. Отвратительную картину, которую как не перерисовывай — всё равно плохо. Прямо как те жизненные уроки, которые Какаши пытался преподать детям. А теперь ему их преподало само мироздание. Так или иначе, а от своих слов он отказываться всё равно не собирается. Он будет на стороне Обито, даже если сторона эта заведомо проигрышная. — Не поступлю, — в конце концов произносит Обито. — Только из-за тебя одного, ясно? На хую я вертел весь ваш клан, — бросает он раздражённый взгляд в сторону Итачи. — Вместе со всем Управлением, правосудием, ебаной моралью, совестью и всеми известными долгами, окей? Но я не хочу втягивать самого важного для меня человека во всю эту хуйню. Не хочу, чтобы ты пострадал, Какаши. Так будет по-взрослому? — Да, Обито, — кивает Какаши, беря его за руку. — Так будет по-взрослому. Спасибо. — В жопу засунь себе своё спасибо. Ты теперь обязан сделать меня самым счастливым человеком на свете, чтобы у меня и мысли не возникало жалеть о своих решениях, усёк? — Сделаю всё от меня зависящее, — обещает Какаши. — Обито, — зовёт Итачи, после долгой затянувшейся и очень напряжённой паузы. — Мне правда жаль. Как только Шисуи будет готов, я обещаю, что мы… — Пофиг, Итачи, пофиг, — перебивает его Обито. — Мне пофиг, что с ним будет. Пусть живёт свою жалкую жизнь как хочет. И… прости, что наорал. Ты тут вообще не виноват. — Да ладно, — отмахивается Итачи. — Я живу с Саске, который, кажется, принял целибат. Чего я только за последние две недели не слышал. Я даже немного беспокоюсь… Это же не травма, ну… после… того раза. — Это он так Наруто воспитывает, — отзывается Какаши. — Нет у них никакой травмы. Просто подростковые игрища. — А, ну ладно. Их приглашают в кабинет Хаширамы-сана, когда личная жизнь Саске и Наруто тщательно обсуждена, а Обито окончательно успокаивается. Вроде бы. — Это очень сложная и деликатная ситуация, — начинает Хаширама-сан, убедившись, что никто из собравшихся не собирается друг на друга кидаться. — Поступок Мадары-сана был необдуманным и импульсивным, но он сожалеет. Мадара-сан выглядит каким угодно, но не сожалеющим. Обито окидывает его мрачным взглядом и усмехается, однозначно думая о том же. — Сожалеет, что не добил меня? — Я не собирался убивать тебя, бестолочь, — фыркает Мадара. — Всё это было, чтобы… вернуть тебя в клан. — Вернуть?! Как, скажи мне на милость, это должно было меня вернуть?! Или тебе было не принципиально, целиком я вернусь или по кусочкам?! — Держи себя в руках, Обито! — возмущается Мадара, не делая этим ситуацию лучше. — Я воспитывал тебя лучше. Я столько сил в тебя вложил! А ты просто… ты должен был стать моим преемником! Я растил тебя новым Мадарой, представь, как я был разочарован, когда ты перешёл в стан врага! — Мне не нравится, что ты называешь меня своим врагом, — встревает Хаширама-сан. — Пять минут назад мы были друзьями. — В стан конкурирующей организации, — через силу поправляет сам себя Учиха Мадара. — В общем, я был расстроен. — Ты был расстроен по этому поводу ещё хрелион лет назад, — заводится Обито с удвоеной силой, и Какаши сильно опасается, что решение о мирных переговорах вот-вот с минуты на минуту будет выброшено в топку. — И когда ты впервые расстроился, то отнял у меня дом, вычеркнул меня из клана и лишил абсолютно всего. А потом-то что опять случилось? Или этого мало? — Я уже давно вернул тебя в завещание, — бурчит Мадара. — После моей смерти… — Да когда мы дождёмся-то её, твоей смерти? Ты нас всех переживёшь, особенно с твоими методами воспитания! Разве только Саске посчастливится оторваться хорошенько на твоих похоронах, но явно не мне. Говори, блядь, уже! Чего ты хотел этим получить, пока я не взбесился окончательно! Мадара молчит, отвернувшись к окну. Выражение его лица, поза — всё это настолько феноменально напоминает Саске в машине, когда они забирали его и Наруто с гор, что это даже, пожалуй, пугает. Кажется, Узумаки Наруто ещё не в курсе, но на него возложена огромная миссия по спасению всей страны от пришествия Мадары Учихи версия 2.0. Улучшенная и с дополнительным пакетом опций. — Это всё та девчонка, за которой ты таскался, — выдаёт вдруг Мадара. — Я думал, что это она держит тебя в стане вр… конкурирующей организации, — поспешно поправляется он, бросив взгляд на Хашираму-сана. — Я подумал, что если её устранить, то ты разочаруешься и вер… — ТЫ, БЛЯДЬ, ПЫТАЛСЯ УБИТЬ РИН??? — Но ведь она жива, — невинно хлопает глазами Мадара, когда Итачи снова приходится удерживать Обито от того, чтобы он не избил собственного деда до полусмерти. Какаши в этот раз удерживать не помогает. Он помог бы избивать, но больше препятствовать Обито не намерен. Ему бы самого себя в руках удержать. — Слушай, Обито, — вздыхает Мадара. — Я понимаю, ты расстроен… — О да, я расстроен! Так расстроен, что, пожалуй, воспользуюсь твоими способами и подорву тебя где-нибудь… — И будешь прав, — кивает Мадара. — У меня бы даже наконец появился повод тобою гордиться. Это был бы поступок настоящего мужчины! — Мадара! — возмущается Хаширама-сан. — Ты что несёшь? Ты мне обещал извиниться, а не усугублять! — Мне не нужны его извинения! — кричит Обито. — Вот видишь, ему не нужны мои извинения, — говорит Мадара Хашираме-сану. — А больше я не знаю, что ему предложить. Ну… хочешь я куплю тебе коробку чупа-чупсов? — Себе, блядь, их купи! — рычит Обито. — Мне, благо, есть что пососать, в отличие от тебя. Так, всё, на хуй, поехали отсюда, Какаши. Я больше не намерен терпеть этот цирк! Дважды Какаши просить не приходится, потому что от того, чтобы переломать Учихе Мараде череп при помощи пресс-папье, которое лежит у Хаширамы-сана на столе, его отделяют лишь мгновения. Вылетев из здания Управления, Обито резко зависает на ступеньках, делает пару вдохов, а потом широко замахивается, явно намереваясь отлупить стену. Только вот Какаши не понаслышке знает, что у бетона не выиграть (прямо как у Учихи Мадары), поэтому не без труда, но перехватывает руки Обито, спасая того от перелома всех пальцев сразу. — Всё, всё, тише, Оби-чан, — шепчет Какаши, не зная, что ещё делать, потому что разделяет негодование полностью. Потому что ему так же обидно, горько и больно, а выход — это либо проглотить обиду, либо сделать хуже. — Всё… уже всё… Обито дышит загнанно, и в его глазах стоят слёзы, которых Какаши не видел с самого взрыва. Раньше, когда они были моложе, с Обито частенько случались приступы сентиментальности, и Какаши постоянно дразнил его за это плаксой. А вот в палате, корчившийся от боли Обито не проронил ни слезинки, тогда как сам Какаши пару раз порыдал в туалете от бессилия. — Чёртовы изящные запястья, — усмехается Обито, шмыгнув носом. — Нет, правда… Как в них может быть столько силы… Всё, отпускай… Правда, я в порядке. Какаши разжимает руки, и Обито правда больше не пытается навредить себе или стене. Вместо этого он просто какое-то время тупо пялится Какаши в глаза, а потом спускает с него маску и целует — грязно, жарко, глубоко и очень по-взрослому. Где-то на задворках сознания мелькает, что они сейчас, наверное, нарушают какие-то правила, запрещающие спецагентам сосаться на ступеньках Управления, но Какаши всё равно. Во-первых, он очень зол на это самое Управление, а во-вторых, они только что имели возможность лицезреть, к чему может привести сексуальная неудовлетворённость Учихи, так что лучше не рисковать. — Ну, младший Хатаке хотя бы поперспективнее той девчонки будет, — раздаётся позади, и Какаши даже оборачиваться не приходится, чтобы понять, что там Мадара. — Тронешь его, и я тебе кишки выпущу, — бросает Обито ненадолго отстранившись, а затем возобновляет поцелуй. — Пф, зачем мне его трогать? Я же говорю, перспективный парень. Талантливый. Считай, я одобрил. Какаши, конечно, не видит, но чувствует, как рука Обито, которая до этого покоилась на его лопатках, меняет положение, так что скорее всего Обито, не прерывая поцелуя, показывает ему средний палец. — Никакого воспитания, — фыркает позади Мадара. — Мой главный педагогический провал. Идём, Итачи. У нас ещё куча дел. Позже, когда Обито окончательно легчает, а Мадара с Итачи за это время успевают свалить в закат, они просто едут домой, где Какаши прямо с порога кидается выполнять обещание сделать Обито самым счастливым. Благо, оно не предполагает каких-то значительных изменений, ведь Обито любит его таким, какой есть. *** — Чего там? — спрашивает Какаши, когда Обито отвлекается на телефон и ненадолго перестаёт почёсывать ему голову. А ему вообще-то нравились почёсывания! Оказалось, что читать книгу, когда тебе делают массаж головы, гораздо приятнее, чем читать её просто так. — Херасе, премию прислали. В двойном размере. — Но ты гордый и тебе нафиг не впёрлись эти пошлые извинения? — спрашивает Какаши, откладывая книгу. — Да щаз. Я не гордый и люблю пошлости. О, ещё че-то на почту пришло. Твою ж… Гляди-ка, Дуракаши! Целых три квартиры на выбор. Все двушки. Как, оказывается, полезно не ходить на работу. Видимо, да. Какаши вот продолжает ходить в школу, а никаких денег и квартир ему не шлют. Может, тоже по примеру Обито попросту забить? А вдруг сработает? С инцидента прошла всего неделя, и это первый раз, когда Управление дало о себе знать. У Какаши в принципе ничего не изменилось, он по-прежнему продолжает играть в учителя и будет продолжать до тех пор, пока его официально не уведомят о прекращении миссии. А вот у Обито всё сложнее. Руководство молчало, а сам он выходить на связь тоже пока готов не был. Может, двойная премия улучшит его настроение и какие-то подвижки вот-вот случатся. — Судя по всему, никто тебя увольнять не собирается. — Судя по всему. Однако и заданий никаких нет. — А ты бы принял? — интересуется Какаши, едва не подмурлыкивая, потому что Обито возвращается к массажу головы. — Ну, до премии вряд ли. А теперь… возможно. Да принял бы, конечно. Я люблю свою работу и понимаю, почему Хаширама-сан так поступил. Всё понимаю, но от этого не легче. Иногда бешенство так и накатывает. Этого можно было бы и не говорить, Какаши и так заметил, и по тому, что Обито начал по утрам бегать, и по тому, как иногда он будто бы зависает и втыкает в стену, яростно сжимая кулаки, и по возвратившимся кошмарам, которых не было, по словам Обито, с того самого момента, как они стали спать вместе. Не трахаться, а именно спать. То есть, давно. Какаши и сам нет-нет, да ловит себя на мысли, что накатывает, поэтому теперь они с Обито посещают спортзал каждый вечер, а потом ещё и активничают под котацу. Способ рабочий. Самое то для борьбы со стрессом. — Ну так что? — спрашивает Обито, помолчав. — Будем переезжать, пока есть такая возможность или нафиг? Я так-то уже привык, мне даже нравится, что куда ни шагни, а там ты. Хочешь пожамкаться — только руку протяни, и готово. — Двушка звучит заманчиво, — тянет Какаши лениво, окончательно размякнув от поглаживаний. — Можно брать по две собаки за раз. — Вот это весомая причина, конечно… — А что, разве не весомая? — Весомая-весомая. Тогда выбирай, мне вообще всё равно. Какаши на самом деле и сам не слишком притязательный и настолько привык жить в спартанских условиях, что угодить ему не сложно. Лишь бы чисто было и соседи не доставучие. Впрочем, теперь, когда у него есть Обито, соседи тоже не проблема. Все переговоры он возьмёт на себя. А уж если там будут старушки, так точно. На свете есть только один старик, с которым у Обито пока не складывается, но Какаши старается вообще о нём не говорить. Вдруг Мадара как Волдеморт, произнесёшь его имя, и он тут же появится? В дверь звонят, когда Какаши с Обито почти уже выбирают квартиру, которая меньше двух других, но ближе к транспорту и с большим супермаркетом поблизости. — Ты кого-то ждёшь? — напрягается Обито. — Нет, а ты? — Нет… Может, у Мориямы-сан что-нибудь опять сломалось? — Тогда ты открывай. — Будто будь там кто-то другой, открывал бы не я, — бурчит Обито и уходит к двери. Всё-таки хорошо, что Какаши его завёл. Пользы от Обито куда больше, чем вреда. Ещё бы готовить его приучить почаще, потому что пока попытки ввести расписание по готовке провалилось. С самим расписанием-то Обито воодушевлённо согласился, но чаще всего в день своей очереди он просто берёт и делает глаза побитого щенка, говоря при этом, что он, конечно, и сам может что-нибудь приготовить, но ему так нравится еда Какаши, просто жуть. В общем, Какаши понимает, что его разводят, но позволяет. — И кого там принесло? — спрашивает он, когда Обито возвращается с каким-то большим конвертом в руках. — Курьер. Мадара прислал письмо. Судя по размеру, тут должна быть тонна извинений. — Или сибирская язва. — Или она, — соглашается Обито и разрывает конверт. Внутри оказывается целая стопка бумаг, по виду какие-то документы. Не сибирская язва, уже неплохо. — Слушай, да это реально тонна извинений, — хмыкает Обито, пробежавшись глазами по первой странице. — Он, походу, возвращает мне дом… и я нихрена не гордый, чтобы кидаться этими бумажками ему в лицо! — Это круто, — улыбается Какаши. — Наверное, без Итачи не обошлось. — Естественно, не сам же он сподобился. Наверняка там какой-то шантаж и угрозы. Нужно будет написать ему спасибо. Не Мадаре. Итачи. — Я понял. Ты рад? — Да, пожалуй, — кивает Обито, откладывая бумаги в сторону и снова усаживается в ту удобную позу, в которой Какаши может с комфортом лежать, пока его гладят и чешут. — Не тому, что Мадара пытался убить Рин, этого я ему никогда не прощу, но дом… я любил его. Там прошло моё детство. — Понимаю. — Слышь, Дуракаши, а я-то теперь завидный жених, да? — резко переходит с режима тоски и меланхолии на режим повышенного флирта Обито. — Отсосёшь мне за хату? — Да. Конечно. Но всё это только ради моих детей, — смеётся Какаши. — Туда ведь поместятся все восемь? — Поместятся, но придётся сосать за каждого отдельно. — Ну, чего не сделаешь ради счастья детей, — наигранно вздыхает Какаши. — Можешь уже начинать. — Ща, дай главу сначала дочитаю. — Ладно, читай. Я пока пойду чего-нибудь пожру. — Ага, и с Шибой потом погуляй. Заранее, чтобы не отвлекаться. — Окей. — И по пути домой чего-нибудь на завтрак купи. — Куплю. — И гортензию полей, уже пора. — Полью. — А ещё притащи из тачки папку зелёную, там тесты, мне быстро проверить и — всё. — Да, моя Королева. Какаши вытягивается поудобнее на футоне и открывает книгу. Да, всё-таки хорошо, что он завёл себе Учиху Обито.