Глава 4

Бэланы-старшие с упрёком смотрели на разворачивающуюся сцену, и Арсение мигом стало дурно от этого взгляда. Дан вздрогнул, обернулся и, увидев своих родителей, тут же напрягся от неловкости, утирая рот рукавом своего несомненно дорогущего костюма. – Даник, милый, что здесь происходит? – удивлённо спросила его мать, подходя ближе и поправляя лацканы на его перекосившемся пиджаке. – Чем ты занят? Разве можно человеку твоего положения вот так дискредитировать себя? Дан молчал, насупившись, и, пока Арсение пытался придумать, как бы оправдать своего нового знакомого, сзади раздался зычный голос: – Госпожа Бэлан, а я вас везде ищу! – это была та женщина, что вчера вечером пыталась поставить на место несносного жениха Дана. «Я бы тоже, наверное, хотел покончить с собой, если бы меня насильно заставили жениться на таком павлине!» – подумал тогда Арсение сокрушённо. – Хотела предложить Вам совместный ланч! – Нет-нет, Тина, прошу Вас, не стоит, – принялась жеманничать Бэлан. – Мы... Наверное сегодня пообедаем приватно, в своих комнатах... Да, сынок? – с нажимом спросила Людмила. Дан обречённо кивнул и позволил родителям увести себя. Удаляясь, он обернулся через плечо, и Арсение увидел в его глазах тревогу – и, кажется, нежелание покидать его компанию. Тяжело вздохнув, Арсение отвернулся и опёрся на леера. На что он, собственно, рассчитывал?.. Это высшее общество, оно живёт по своим законам... – Ты хоть понимаешь, во что ты ввязался? – спросила Тина, подходя ближе. – Они – стервятники. Она разорвут тебя на кусочки своими насмешками за то, что ты позволил себе приблизиться к их драгоценному сыну! И именно для этого они позвали тебя на ужин, разве это не очевидно? – Очевидно, мадам, – согласился Арсение. – Но я не могу отказаться. – У тебя хоть есть в чём пойти на этот вечер? Будут танцы. Тебе нужен смокинг. Или хотя бы приличный костюм. Арсение поднял взгляд на даму перед собой. Кажется, она раньше него самого начинала понимать, что творилось у него в душе. Похоже, Дан нравился Арсение. И Арсение постепенно осознавал, что он очень-очень сильно попал... – Я так прикидываю, мой сын примерно твоих размеров, – подмигнула Арсение Тина. – Хочешь, пройдём в мои комнаты и подберём тебе наряд? Арсение изумлённо воззрился на Тину. – Почему вы мне помогаете? – спросил он прямо. – Потому что я презираю всю эту сословную шелуху, – также честно ответила Тина. – И я не хочу, чтобы этот милый ребёнок Дан стал добычей для хищника Прата. Он заслуживает лучшего. Пойдём, парень, приоденем тебя, чтобы ты мог появиться перед ним во всём своём великолепии! Арсение послушно пошагал за Тиной, размышляя над её словами. Дан... Он носил маску невозмутимого и холодного мужчины, но на самом деле оставался ещё совсем юным, а за всеми правилами приличия и рамками прятался хрупкий и ранимый юноша – и Арсение смог разглядеть его, когда тот стоял на леерах, готовый оборвать свою жизнь. Сердце Арсение сжималось от жалости и чего-то ещё, какого-то незнакомого ему чувства. Арсение жаждал подарить Дану свободу быть собой – и, кажется, был готов если не на всё, то на многое, чтобы спасти его от уготованной ему судьбы. Он никогда так горячо никому не желал счастья – и удивительным образом хотел сам стать причиной этого. Чтобы в бездонных чёрных глазах зажигались искорки веселья, чтобы на губах играла расслабленная, тёплая улыбка... Дан был и так прекрасен, но радость украшала его ещё больше. Улыбка, не презрительная и фальшивая, а широкая и искренняя, ему очень шла, и Арсение желал бы сделать всё возможное, чтобы она как можно чаще расцветала на его аристократичном лице. А у самого Арсение при виде этой улыбки, от звонкого смеха Дана, растекалась в душе абсолютно неконтролируемая нежность... И почти неосознаваемое желание присвоить этого жизнерадостного юношу, чтобы иметь право на его счастье... Тина достала из шкафа серебристый атласный костюм, хрустящую белоснежную сорочку с накрахмаленным воротником и бабочку небесно-голубого цвета. – Такие яркие цвета считаются пошлыми, – сказала она, кивая на бабочку. – Но она очень хорошо подчеркнёт твои глаза. По-моему, Дан вполне явно любовался цветом твоих глаз. Как зовут тебя, парень? – Можете звать меня просто Арс, – ответил Арсение, принимая наряд. – Отлично, Арс. Иди переоденься и покажись мне. Арсение подчинился. Он зашёл за ширму и напялил на себя эту непривычную одежду из дорогущей ткани. – Сидит превосходно! – прокомментировала Тина, когда он вышел назад. – Как ты себя чувствуешь? – Как ёлка новогодняя, – честно сказал Арсение, усмехнувшись. – Ты ему понравишься, – сказала Тина негромко, проводя своими большими ладонями по плечам Арсение и проверяя посадку швов и вытачек. – Главное – помни, что ты идёшь в очень недружелюбное место. Любую твою слабость, неверное слово или неправильный жест будут мусолить всем первым классом. И ты просто обязан это выдержать держать – ради него... – Вы думаете, у меня есть шанс? – спросил Арсение скептически. – Кто он, а кто я... – Шанс есть всегда. Америка – это новый мир, и старые законы там не действуют. Именно поэтому мы направляемся туда – все мы... Так, ладно, значит, костюм тебе подходит, завтра в половине шестого жду тебя – я одену тебя и сделаю тебе причёску, подобающую джентльмену. Но, как бы Тина ни пугала Арсение, он сам не мог не предвкушать близящийся торжественный вечер. Ещё один вечер, когда он сможет побыть с Даном, побыть в иллюзии, что они равны друг другу. И, если верить Тине, то этот вечер будет решающим для них обоих. Если только Дан чувствует то же самое, что и Арсение... Утром того дня Арсение снова стоял у кормы, глядя на волны. В его голове уже играла мелодия новой песни, а слова складывались в балладу, которая шла, казалось, из самого сердца Арсение – и он уже знал, о ком будет эта песня. В таком задумчивом состоянии его нашёл Раду. – Старик, ты не завтракал, – это был не вопрос, а утверждение. Раду осторожно тронул Арсение за плечо, и тот поднял на друга осоловелый взгляд. – Ходишь какой-то себе на уме... У тебя всё хорошо? – Помнишь того парня, которого я отговаривал от самоубийства в первую ночь? – спросил Арсение. Раду внимательно смотрел на Арсение своими добрыми, тёмно-янтарными глазами. – Дан. Тот красавчик из первого класса, из-за которого ты сегодня идёшь на торжественный ужин, – кивнул Раду. – Что с ним не так? – С ним всё так, кроме его жениха. Дан не любит его, а его жених его не понимает, и я... – Брось, Арс. Они – не твоя забота. Просто оттанцуешь сегодняшний ужин с этими чванливыми особами – и забудешь обо всём. – А если я не хочу забывать? – произнёс Арсение негромко. Повисла тишина. – Я понимаю, что ты хочешь сказать. Но, Арс... Как ты себе это представляешь? Ты и он?.. Вы такие разные... – Нет. Это только кажется, что мы разные. Мы очень похожи, я это чувствую. Ни с кем другим у меня не было такого взаимопонимания, почти с первой минуты, разве что с тобой, но... Не обижайся, старик, но ты – это другое. Как думаешь, что, если... Что, если я попробую? – Соблазнить его? Вот чёрт, ты просто сумасшедший, – печально фыркнул Раду. – Это может выйти тебе боком. – И всё же?.. Раду приобнял Арсение за плечи. – Знаешь что? Ты самый отчаянный и безбашенный парень, которого я знаю. И самый везучий из всех, который выиграл чёртовы билеты на чёртов «Титаник»! Я думаю, ты в любом случае должен попробовать! – Но только – как?.. Раду улыбнулся. – Пригласи его к нам. Сегодня ты будешь в первом классе, ну пусть и он спустится к нам, скажем, завтра! Устроим свой торжественный ужин с танцами и песнями, как мы умеем! Я думаю, он согласится – хотя бы из вежливости, а дальше мы создадим все условия, чтобы ему было хорошо с нами! Может, у вас будет возможность уединиться, и ты проверишь, как он реагирует на тебя. Как тебе идея? Арсение развернулся и стиснул Раду в объятиях. – Ты гений! Я так и сделаю. Скажи всем нашим, что мы готовим грандиозную вечеринку! – Мы с Петру займёмся этим. А ты иди пока покоряй всяких дворян да князей, – согласился Раду. – И поешь. Тебе понадобятся силы на эти два вечера! Окрылённый, Арсение спустился с товарищем в кафе и до конца дня оставался в приподнятом настроении. В означенное время Тина встретила его и проводила в свои комнаты, переодела и уложила ему волосы и, сгорая от волнения и нетерпения, Арсение прошёл с ней в танцевальную залу. Здесь уже толпился народ: пассажиры первого класса неспешно прогуливались по роскошно украшенному помещению с двумя винтовыми лестницами, между ними также чинно бродили официанты с позолоченными подносами и хрустальными бокалами, дамы щеголяли блёстками на платьях и всевозможными украшениями, позвякивали хрустальные люстры, отчего у Арсение рябило в глазах. Играла музыка – квинтет из двух скрипок, альта, виолончели и и рояля сопровождали вечер. Объявили первый танец – и Арсение потанцевал с Тиной, которая по ходу дела ещё сделала ему несколько заметок о том, какие использовать простые танцевальные па и как себя вести. Арсение старался удерживать в памяти её советы, но всё равно всё это вылетело из головы, когда на самом верху лестницы появился Дан. В классическом чёрно-белом смокинге и белых перчатках, под руку с Лукасом, он выглядел просто божественно, но его глаза были печальными и потухшими. Нога в ногу с женихом он спускался по лестнице, держа на лице маску отстранённой вежливости, как и большинство гостей здесь. Арсение осторожно пробрался к подножию лестницы и, когда пара подошла достаточно близко, низко поклонился и протянул Дану руку. – Добрый вечер, мистер Прата, мистер Бэлан, – сказал он. Дан вздрогнул, а его взгляд стал более осмысленным и внезапно засиял. Похоже, что он не сразу узнал Арсение в новом образе – пока тот не заговорил, но теперь его глаза лучились восхищением и изумлением. – Арсение! – воскликнул он сипло. – Добрый вечер, мистер Тодираш. Как приятно видеть Вас здесь сегодня, – процедил сквозь натянутую улыбку Лукас. Дан отцепился от жениха, чуть поспешнее него преодолевая последние пару ступеней, разделявшие его и Арсение, и с готовностью подал ему руку, которую Арсение, не разгибаясь из поклона, принял, оставляя на тыльной стороне перчатки ощутимый поцелуй. Когда он поднял взгляд, то лицо Дана уже осветила сдержанная, но искренняя улыбка, и сердце Арсение тут же зашлось в победном ритме от счастья. – Добрый вечер, – чуть запыхавшись, сказал Дан, наконец. – Ты просто потрясающе выглядишь! Этот галстук очень идёт к твоим глазам... Арсение пожал руку Лукасу, который явно был недоволен тем, как стремился к их гостю его суженый. – Первый танец за мной, Дан, – предупредил он надменно и отошёл за шампанским, но Арсение всё равно чувствовал затылком его пристальный взгляд. Тина была права: сегодня все неусыпно будут наблюдать за Арсение – и особенно Лукас. Он спуску не даст человеку, который в первый же день на корабле посмел обнимать его жениха на глазах у толпы зевак. Впрочем, Арсение не зря был музыкантом. Сейчас, сказал он себе, это представление, шоу, а он – главный герой на этой сцене. И он знал, что есть сценарий, но всегда есть место импровизации. Дан же даже не скрывал своего желания находиться в компании Арсение. Они отошли от лестницы в противоположную Лукасу сторону и тоже взяли по бокалу. – За жизнь, такую, какая она есть! – возгласил Дан, жадно разглядывая своего визави. Арсение не смог сдержать ответной улыбки, соединяя стеклянные ободки. – Фу, боже, какая кислятина, – фыркнул Дан, глотнув. – И это стоит сотни фунтов? Арсение даже не пытался распробовать вкус напитка, потому что сейчас это было неважно. Ничего не было важно, кроме счастья, сиявшего на карамельного цвета лице. – Как прошёл твой день? – спросил Дан, продолжая неприкрыто смотреть на Арсение. Ему это очень льстило, но он пытался повторять себе наставления Тины: его нежность к Дану не должна быть слишком заметной, так что приходилось разглядывать залу, изучая лепнину под потолком и бронзовые перила с деревянными резными балясинами. – Песню писал, – честно ответил Арсение. – Я восхищаюсь тобой, – прошептал Дан благоговейно. – Я бы тоже хотел сочинять музыку, и я так хочу услышать, как ты поёшь. Быть может... Когда мы прибудем в Америку, я смогу купить твою первую пластинку. – У меня есть идея получше. Мы можем петь вместе. – Вместе?.. – ахнул Дан. – Ты и я?.. – Ага. И Раду. Он мой лучший друг, и мы планировали сделать музыкальную группу. Ты мог бы начать с нами. Быть нашим лидером. В конце концов, тебе, с твоим статусом, не привыкать ко всяким формальностям – контрактам, деловым встречам и прочей чепухе... Если ты хочешь, конечно. Повисло молчание. Арсение перевёл взгляд на Дана, только чтобы увидеть, что он от восторга потерял дар речи – и теперь только открывал и закрывал рот. – Дан, ты в порядке? – уточнил Арсение на всякий случай. – Я... Я не мог о таком и мечтать! – наконец выдавил Дан. – Петь в музыкальной группе? С тобой? Ты шутишь? – Не шучу, – сказал Арсение чуть тише и серьёзнее. – Я тоже очень бы этого хотел. Пока Дан искал, что ещё сказать, заиграло вступление к следующему танцу. Он суетливо поставил ополовиненный бокал на поднос официанта и торопливо спросил: – Подаришь мне танец? После того, как я потанцую с Лукасом?.. – Конечно, – Арсение постарался вложить в голос всё своё обаяние, и Дан улыбнулся ещё шире, прежде чем пропасть в толпе гостей в поисках своего жениха. Арсение с замиранием сердца наблюдал за танцующими, выискивая глазами долговязую жилистую фигуру. Дан двигался очень хорошо: он чувствовал музыку, он отдавался ей, словно стихии, чуть прикрыв мечтательно глаза и уверенно двигаясь в такт подвижному, энергичному танцу. Его длинные кудри сегодня тоже были уложены глянцевым лаком, непослушная чёлка зачёсана назад, и Арсение думал о том, как хотел бы видеть эту пушистую шапку волос подпрыгивающей в воздухе от его танцевальных движений... А как приятно было бы запустить в них руку и погладить подушечками пальцев его затылок, а потом мягко оттянуть вьющиеся пряди, запрокидывая его голову, и... Арсение вынырнул из своих мыслей, загнанно дыша. О чём он только думал!.. И всё же... Близость Дана вызывала волны восторга по телу Арсение. Он уже успел попробовать чувственные наслаждения в своей жизни, но никогда не испытывал столь острого желания и никогда так не терял контроль над своими фантазиями в столь неподходящей остановке. Этот юноша и в самом деле был совершенно особенным, и Арсение как никогда понимал, что хочет его. Хочет Дана – всего, целиком, обнимать его ночами в горячей постели, шепча ему на ухо невообразимые нежности, оберегать от всего мира, чтобы только он продолжал вот так улыбаться. Счастье Дана, вдруг осознал Арсение, было для него важнее всего мира. Дан вернулся спустя пять минут, которые показались Арсение вечностью. – Ты очень хорошо танцуешь, – прокомментировал Арсение, стараясь, чтобы это звучало в ушах посторонних, как дежурный комплимент, а не искреннее восхищение. – Буду рад поделиться своим мастерством с тобой! – воскликнул Дан, снова беря бокал и салютуя Арсение. По его смуглым щекам полз совершенно очаровательный румянец, заставлявший что-то плотоядно шевелиться в животе Арсение. – Ты не голоден? На наших вечерах особо и не поешь... Одни сплошные канапе, – Дан забавно поморщился. – Я не откажусь и от канапе. Пойдём поищем, что можно перекусить, – отозвался Арсение. Они шли по зале и общались, и Арсение чувствовал, как им легко и хорошо вместе. Дан каким-то непостижимым образом сходу схватывал мысль Арсение и даже заканчивал за него фразы, и это заставляло сердце Арсение биться где-то высоко в горле. Это было что-то совершенно неописуемое, почти мистическое... Не могут два человека вот так, будучи знакомы всего три дня, понимать друг друга. Дан, кажется, даже не скрывал своего наслаждения от общения, особенно учитывая, что вряд ли кто-то здесь ещё, кроме родителей Дана, понимал румынский. А потом снова объявили танец, и Дан повёл Арсение на танцплощадку. Арсение мягко обхватил правую руку Дана, прижимая её к своей груди и только тогда обнаружил вдруг, что Дан уже снял перчатки – и это прикосновение было просто невыносимо... Его кожа была такой нежной, что Арсение не удержался и мягко погладил костяшки Дана большим пальцем. Вторая рука Арсение легла Дану на талию, и он шагнул ближе, оказываясь в его личном пространстве. Дан положил ладонь на плечо Арсение, и они начали покачиваться в такт музыке в упоительно-медленном танце. – Можно... Можно я буду называть тебя Сенто? – спросил Дан еле слышно. Его чуть сбитое дыхание коснулось лица Арсение, который ощущал, что был просто на грани и рисковал потерять свою маску в любой момент. – Тебе – можно всё... – так же тихо ответил Арсение, становясь совершенно серьёзным. Чёрные глаза встретились с голубыми. – А как тебя ласково называют родители или друзья? – вернул вопрос Арсение. – Даник или Дэнуц, – Дан чуть прикрыл глаза, и его тонкие губы тронула улыбка, какая-то иная, не искрящаяся и радостная, а трепетная и отчего-то немного печальная. – Ты очень красивый, Дэнуц, – тихо произнёс Арсение после небольшой паузы. – И я имею в виду не только внешность. Ты весь светишься... Словно впитал солнце родной Бесарабии... Я никогда не встречал более очаровательного человека, чем ты. Ресницы Дана дрогнули, как крылья бабочки – и от этого дрогнуло сердце Арсение. – А ты похож на снег в горах. Он сияет на солнце и переливается всеми цветами радуги... А твои глаза – как те самые горные озёра, с такой чистой водой... И я тоже не про внешность. Ты чистый, чист ото всех этих условностей и интриг. Ты особенный, Сенто. Воздух между ними завибрировал. Арсение ощущал, как подрагивали пальцы Дана на его груди, и незаметно сжал их чуть покрепче, словно говоря: я здесь, с тобой. Под руку Арсение попался холодный металлический ободок, и Арсение бросил туда беглый взгляд. – Ты всё-таки женишься на нём? – уже не скрывая горечи, переспросил Арсение. Дан прижмурился. – Я... У меня нет выбора, – он тяжело сглотнул, и Арсение заворожённо наблюдал, как дёрнулся его выпирающий кадык. – Но ты был прав: я не... Я не люблю его. И я не хочу этого брака. Но я не знаю, что мне делать. – Мы что-нибудь придумаем, – шепнул Арсение проникновенно. Дан снова смотрел на него в упор, и было в этом взгляде что-то совершенно отчаянное, не поддающееся описанию. – Сенто... Я так благодарен тебе. Ты первый, кто смог разглядеть во мне... Меня. Я даже сам не знаю, кто я, какой я, но... Я знаю точно, каким я не хочу быть. Набором титулов и функций, и этих бесконечных правил... – У меня к тебе есть ответное приглашение. Приходи завтра после ланча к нам, в третий класс. Там нет никаких титулов и правил. Мы сделаем свой танцевальный вечер, и ты будешь нашим гостем... Как ты думаешь?.. – Я приду, – отозвался Дан тут же. – Но только с одним условием. – Каким же? – Ты споёшь мне, – срывающимся шёпотом ответил Дан. – Я хочу услышать твою песню. Арсение широко улыбнулся. – Договорились.