Глава 5

Дан ощущал себя очень и очень странно. Лукас даже испугался, нет ли у него лихорадки – он весь дрожал после этого торжественного вечера, и всю ночь метался по постели, не в силах сомкнуть глаз, а в голове пульсировала только одна, совершенно безумная мысль: Арсение. Он танцевал с ним. Он пригласил его к себе в третий класс. Он пообещал ему песню. Он был так близко, что Дан не мог оторваться, жадно разглядывая его, а рука Арсение покоилась на его талии, и от неё по телу распространялся жар, ни на что не похожий... Он был так красив, так обходителен и деликатен, и так хорошо смотрелся в этом серебристом костюме, словно и родился в нём... И он предложил Дану стать частью музыкальной группы. Этот юноша был готов дать Дану всё то, о чём он мечтал. И Дан больше не мог себе врать: похоже, он влюбился без памяти. А Арсение показал себя с самой лучшей стороны на торжественном вечере. Он проявил стойкость, сдержанность, осторожность в словах и прекрасные манеры, так что даже мама прониклась спасителем своего сына и разрешила ему навестить их каюту. Что Арсение и сделал в означенное время, сразу после ланча. Дан успел пообедать с родителями и после переоделся в простую синюю рубашку в полоску и бежевые брезентовые брюки на подтяжках, готовый в таком простом и непритязательном образе спуститься в третий класс, чтобы не смущать тамошних постояльцев костюмом-тройкой и отполированными запонками. Челку он небрежно забрал парой шпилек – и предстал перед Арсение. – Добрый день, – сдержанно проговорил Арсение, но в его бирюзовых озёрах уже плясали бесенята – и Дану это безумно нравилось. Камердинер принял у Арсение пиджак, Людмила с Михаем ещё раз рассыпались в благодарностях перед Арсение, преждем чем отпустили их на прогулку. Больше всех, конечно, был недоволен Лукас, но Дан уже даже не думал о нём – его презрительный ревнивый взгляд никак не задевал его. Дан хотел быть только и исключительно с Арсение. Юноша взял его за руку и вёл за собой по узким коридорам и крутым лестницам нижних палуб. Здесь не было ни дорогой лепнины, ни тяжёлых дверей, стены и пол были обиты серым войлоком, но отчего-то Дан ощущал себя донельзя уютно именно здесь. Единственное, что его смущало – это то, что коридоры образовывали такой сложный лабиринт, что без Арсение Дан наверняка бы потерялся, но их путь быстро привёл их к большой каюте, наполненной народом и радостным гомоном. – Приветствуйте нашего высокого гостя! – объявил Арсение, врываясь в шум праздненства. Бедняки загудели, мужчины сняли шляпы, женщины замахали платками. Невысокий парень с добрыми карими глазами и каштановыми волосами подошёл пожать Дану руку. – Дан, познакомься, это мой лучший друг Раду. Мы вместе прошли всю Европу, и я думаю, мы сможем сработаться. Раду – самый порядочный человек, которого я только встречал. – Да брось! – мягко рассмеялся Раду. – Приятно познакомиться, Дан. Добро пожаловать на наш скромный праздник. – Ничего себе скромный! – с искренним восхищением отозвался Дан. – У вас тут куда веселее, чем у всяких титулованных господ. – Выпивку, выпивку давай! – сказала какая-то женщина, несущая в руках большие деревянные кружки с пенящимся пивом. Дан, Арсение и Раду приняли напиток и чокнулись. – За нас! – улыбнулся Раду. – Арс рассказал мне про идею, чтобы ты был нашим лидером и утрясал всякие формальности. Я согласен и очень рад, что ты тоже поддержал эту идею! Дан счастливо выдохнул. Впервые за долгое время он ощущал себя так, словно с его плеч упал груз бесконечной ответственности, все те надежды, которые возлагали на него родители – и которые так сильно не совпадали с его собственными чаяниями. А сладковато-горькое пиво, искренний смех и спокойные, естественные речи пассажиров третьего класса помогали ему почувствовать себя живым. Почувствовать себя по-настоящему собой. И главное – рядом был Арсение. – Ну что, товарищи! – пробасил какой-то лысый мужчина, вставая. – Нам никто музыки тут не устроит. Если мы хотим веселья, надо петь самим! – Спасибо, Петру! – отсалютовал ему бокалом Раду. – Что будем петь? Где моя гитара? Названный Петру протянул Раду инструмент и ответил притворно-напыженно: – Я думаю, первая композиция, как и первый тост, зависит исключительно от пожеланий нашего гостя. Дан закашлялся от смеха, чуть не подавившись пивом. – Петру, тамада ты несчастный! – вступился Арсение, видимо, переживая, что это смутило Дана, но Дан широко улыбнулся, положив руку на его твёрдое плечо (и стараясь игнорировать россыпь мурашек, что побежали по его телу от этого простого прикосновения). – Можно я спою?.. – спросил Дан. Третий класс одобрительно загудел. Дан выпрямил спину, поднял голову и запел от всей души: – Что же нам делать с пьяным юнгой, что же нам делать с пьяным юнгой, что же нам делать с пьяным юнгой ранним-ранним утром!* Бедняки зааплодировали. Арсение шокированно уставился на Дана. – Откуда ты знаешь шанти?** – спросил он восхищённо. Горящие глаза Арсение были для Дана поистине лучшей наградой, и он ощущал даже лёгкую гордость за то, что умудрился удивить этого чудесного молодого мужчину. Могло ли такое быть, что Дан нравится Арсение также сильно, как и Арсение Дану?.. Вчера он, кажется, говорил ему довольно нежные и тёплые слова, но всё же Дан сомневался. Он просто не верил, что его можно любить. Он не верил, что со всеми его рамками, в которые его загнал его титул, со всеми его тараканами в голове, он может быть интересен Арсение, человеку лёгкому и беззаботному, у которого жизнь была куда как более насыщенной и интересной, чем бесконечные светские рауты с зашоренными людьми и набором однотипно-учтивых фраз. – На последней пластинке, которую я купил, была эта песня, – пояснил Дан, подмигнув Арсение. – Ирландский фермер, он в прошлом был китобоем и, когда основал свою ферму, разбогател и записал пластинку с народными песнями. – Отлично, товарищи! – зычно возгласил Петру. – Гость хочет шанти! Раду заиграл на гитаре, кто-то вступил на губной гармошке, бедняки разлились на все голоса, и последи этого живого музыкального великолепия стоял Арсение, всё ещё большими глазами глядевший на Дана. – Ты просто потрясающий, – проговорил он одними губами. Дан звонко рассмеялся и схватил Арсение за руки, утягивая в хоровод. – Пошли танцевать! – воскликнул Дан, радуясь, как ребёнок. Арсение широко улыбнуся, и вскоре они уже заходились под звуки народных песен в удалой молодецкой пляске, в которой не было чётко выверенных па и строгих правил. Дан никогда так не веселился, никогда ещё не чувствовал себя таким свободным. Здесь можно было позволить себе рыгнуть, если пиво попало не в то горло, голосить знакомые мотивы, напоённые радостью жизни, травить шутки и смеяться над ними, не сдерживая себя. В какой-то момент Раду завёл молдавскую хороводную, и Дан с Арсение начали учить разномастный народ собравшихся здесь бедняков танцевать хору, взявшись за плечи, нестройной цепочкой – и это было так прекрасно... Это было то, о чём Дан мечтал. Пляска распалялась. Раду играл на гитаре, пассажиры прихлопывали и притопывали, а Арсение, раскрасневшийся от танца и пива, разгорячённый от атмосферы праздненства, вдруг подхватил Дана на руки и закружил по комнате. И его лицо было так близко... Дан смотрел на него и думал: каково будет поцеловать его? Какие на вкус эти пухлые губы, растянутые сейчас в счастливой улыбке?.. Арсение поставил Дана на пол, и Дан, держась за его плечи, лукаво улыбнулся: – Ты обещал мне песню. – Да, Арс, спой нам свою песню! Спой! – наперебой начали уговаривать его другие пассажиры. – Может, чуть позже? Я сейчас не совсем в голосе, – вдруг отчего-то смутился Арсение, но шумная братия настаивала всё активнее. – Спой! Спой! Раду встал с табуретки и протянул товарищу гитару, и в его взгляде было что-то странное... Словно он пытался безмолвно сказать что-то Арсение. Тот замер на пару мгновений, потом вздохнул как-то обречённо и принял инструмент. Толпа заулюлюкала. Дан встал напротив Арсение, приготовившись внимать. – Это... Кхм... – Арсение присел и подёргал струны, проверяя строй. – Эту песню я написал буквально вчера, так что, возможно, она ещё довольно сырая... Не судите строго... – Не томи! Пой!.. Дан посмотрел на Арсение очень внимательно, пытаясь понять, что за эмоция плещется в его пронзительных глазах... И Арсение запел. Почти сразу воцарилась полная тишина, и Дан не сразу понял, что он и сам задержал дыхание, внимая этому бархатистому, льющемуся, полнокровному голосу... – Я знаю, как страдаешь ты, Ведь он убил твои мечты. Твоя любовь была мгновеньем, Но обернулась сожаленьем... Дан ощутил, как та сладкая дрожь, которую он испытывал рядом с Арсение, усиливается, завладевая всем его существом. «Будь я проклят, – подумал Дан вдруг. – Если это он обо мне...» Арсение пел, а его сияющий взгляд пронзал Дана, как ярчайший луч, достигающий самых тёмных, тайных глубин его трепещущей души, и Дан совершенно не чувствовал своего тела от захвативших его чувств. – Буду рядом с тобой, Буду искренне твой, Не жалея ни дня Буду жить для тебя...*** Дан не мог вдохнуть... Арсение допел – и тишина в комнате зазвенела, как колокол. – Мне... Душновато... – просипел Дан. – Надо... Прогуляться... – и с этими словами выскочил в коридор. Арсение пел так, что душа содрогалась от интенсивности эмоций. Он пел, словно обещая ему, Дану, всего себя, предлагая жизнь и своё сердце... Свою любовь?.. Дан стоял в пустом коридоре, опираясь на стену и пытаясь пропихнуть загустевший воздух сквозь лёгкие, когда за спиной раздались поспешные шаги. Даже не оборачиваясь, Дан знал, кто это был – и страшился посмотреть на него вновь, понимая, что не в силах больше сдерживаться, что если он ещё раз заглянет в его глаза-океаны, то утонет там, пропадёт навсегда. – Ты в порядке? – негромко спросил Арсение. Дан гулко сглотнул. – Это... Это было... Про меня?.. – выдавил он. – Да. Простой ответ эхом разнёсся по коридору – и сердце Дана пропустило удар. Он чувствовал, как Арсение подошёл чуть ближе, осторожно, словно к дикому зверьку, не желая спугнуть его, и Дан всё же повернулся, беспомощно улыбаясь своему возлюбленному. Он никогда не чувствовал ничего подобного, и это чувство было столь огромным, столь сильным, что, казалось, сейчас разорвёт его грудь и вырвется наружу. А глаза Арсение были серьёзными и немного тревожными, и весь его облик светился нежностью и нескрываемой любовью, которую Дан так жаждал... – Никто никогда не писал мне песен, – прошептал Дан, загнанно дыша. – Значит, я у тебя первый? – спросил Арсение ещё тише, подходя вплотную и опаляя подбородок Дана своим дыханием. Дан очень надеялся, что он понял всё правильно... Он прикрыл глаза и выдохнул еле слышно: – Да... Ещё секунда – длинная, томительная, страшная секунда – и губ Дана коснулось что-то мягкое и влажное. Арсение целовал его. Дан резко вздрогнул, и Арсение тут же отпрянул, словно обжегшись, так что Дан обхватил его руками за шею, теперь уже сам, наощупь находя его сладкие губы и возвращая это невинное прикосновение. Арсение склонил голову и чуть углубил поцелуй – кровь ревела в ушах Дана, заглушая тихие, нежные причмокивания, с которыми смыкались их губы. Всё существо Дана пело от этого слияния, и Дан понимал, что ему хотелось ещё больше, ещё слаще – и непознанная сила его собственных чувств пугала его. – О, боже... – пробормотал Дан, когда Арсение всё же отстранился. – Я так давно мечтал о тебе... – признался Арсение, и теперь в его низком голосе совершенно отчётливо звучали тёплые, интимные нотки. Его горячая мозолистая ладонь мягко огладила затылок Дана. – Боже, Дэнуц, я так сильно хочу тебя... – Нам не спрятаться, – ответил Дан горько. – Ни в одной каюте нам не будет места здесь... – Я знаю место, – Арсение басовито усмехнулся, и у Дана задрожали поджилки от этого чудесного звука, а из живота поднялись волны неконтролируемого жара. – Если ты... Если ты и правда хочешь... – Хочу. Только будь нежным, пожалуйста, – чуть стыдясь своего не до конца осознаваемого желания, попросил Дан. – У меня правда... Никого не было. – А твой жених?.. – Нет, – Дан помотал головой. – До свадьбы, вроде как, нельзя, но... Сенто... Свадьбы не будет. Я тебе клянусь. Я не женюсь на нём. Арсение осторожно сжал ладонь Дана, словно утешая и подбадривая его. – Пойдём, – мурлыкнул он и потянул Дана за собой. Они спустились в трюмы, где везли автомобили богатых господ, и Арсение ничтоже сумняшеся залез в один из них, утягивая Дана за собой. Дан подчинился его ласковым и опытным рукам и губам, сгорая от неизведанного удовольствия; и, когда Арсение входил, всё вокруг взрывалось мириадами звёзд, заставляя воспарять в иные, незнакомые ему миры... И никогда ему не было так хорошо, чтобы забывать себя от тягучего наслаждения. На несколько долгих минут он погрузился в бездну неизвестных ощущений, и возвращался в реальность медленно, слушая стук сердца Арсение и млея от его горячего дыхания. – Как ты себя чувствуешь? – спросил Арсение проникновенным шёпотом, поглаживая Дана по голове. – Как будто я король мира... – блаженно улыбаясь и прижмуривая глаза, ответил Дан. Арсение усмехнулся и вдруг глаза его зажглись предвкушением чего-то ещё. – Хочешь, я покажу тебе твой трон, король мира? – спросил он, заговорщически ухмыляясь. – О, Сенто... Ты полон сюрпризов, – пропел Дан. – Что же ты приготовил мне на этот раз? – Одевайся и пойдём, – отозвался Арсение, оставляя на воспалённых от ласк губах Дана ещё один жадный поцелуй. Дану не очень хотелось выбираться из его заботливых объятий, но Арсение уже пружинисто вскочил, начиная натягивать на себя рубашку, так что Дан тоже облачился – и вместе они снова запетляли по бесконечным коридорам, пока не выбрались на палубу практически около самого носа лайнера. Здесь было пусто, только оранжево горел закат – Дан осознал, что потерял счёт времени с тех пор, как они с Арсение уединились. Арсение уверенно шёл вперёд, игнорируя даже надпись «Посторонним вход воспрещён» – а Дан ощущал себя неприлично счастливым от того, что они вот так, походя, сегодня нарушали все возможные правила. Они добрались до самого носа, где за мачтой располагалась небольшая, приподнятая над леерами площадка. – Вставай, – скомандовал Арсение. Дан посмотрел на него округлившимися глазами. – Ты в своём уме?! Я уже бывал за ограждением, и мне не хочется повторять! – Вставай. Я держу тебя, – шепнул Арсение, мазнув губами по уху Дана. Дан осторожно поднялся наверх, чувствуя, как крепкие руки Арсение обнимают его поперёк живота, а чувственные губы утыкаются во впадинку под ухом. – Закрой глаза, – сказал Арсение. Дан вздохнул, но послушно смежил веки. Ветер был мощным и свежим, он дарил ощущение полной свободы, и с закрытыми глазами Дан ощущал только потоки солёного воздуха и твёрдость тела Арсение, на которое он опирался спиной. Все мысли выветрились из головы, сердце радостно трепетало в груди, и Дан вдруг понял: он счастлив. Сейчас он был самым счастливым человеком в мире. Он летел на крыльях своей любви, поддерживаемый потоками воздуха, заходящее солнце играло на его щеках, а его душу наполняло такое кристально чистое счастье, которого, он думал, он не испытает никогда. Дан расправил плечи, раскинул руки, и его полузастёгнутая рубашка заколыхалась, словно парус, на его груди. – О боже... Сенто, я лечу! Сенто!!! Я лечу!!! У-хуууу!!! Дан чуть склонил голову, и губы Арсение снова коснулись его губ. Они целовались горячо и страстно, и их любовь была такой же стихией, как ветер, как солнце, как океан под ними... – Сенто... – шепнул Дан прямо в ласкающие его губы. Ему так хотелось выразить ему все свои чувства, сказать о своей любви. – Я... Внезапно Дан ощутил сильнейший толчок откуда-то снизу и покачнулся. Испуг всколыхнулся в его душе, но Арсение всё ещё держал его, так что Дан открыл глаза, пытаясь понять, откуда шёл этот толчок. Арсение помог ему спуститься, и оба перегнулись через леер, ища причину, нарушившую их покой, и тут на палубу начали сыпаться огромные куски льда, так что Арсение схватил Дана за руку и оттащил от ограждения. На лица юношей пала тень, заслонившая солнце. Перед ними возвышался огромный айсберг, который лайнер пытался протаранить своим носом. Раздался оглушительный скрежет, корабль покачнулся, и на смену обуревавшей Дана эйфории постепенно приходила тревога. – Что происходит? – выдохнул Дан. Арсение посмотрел на Дана расширившимися от шока глазами, и лицо его побледнело. – Корабль... Корабль повреждён... – пробормотал он. – Боже, Дан, мы тонем! Пальцы Арсение сжались на руке Дана. – Ч-что? – Мы тонем! Лёд располосовал металл, вода уже в котельных – посмотри, там идёт пар! Бежим скорее... – Куда? – сухо всхлипнул Дан. Паника затапливала его. Куда можно было убежать с корабля посреди океана?! – К шлюпкам! Здесь есть спасательные шлюпки, надо их найти! – Подожди! – Дан удежрал Арсение на секунду. – А мои родители? Мы должны их предупредить! – Хорошо... Хорошо! За твоими родителями – и к шлюпкам, договорились? Они помчались в коридоры первого класса – сердце Дана бешено колотилось, но рука Арсение всё ещё лежала в его, и это придавало ему уверенности. Дан верил, теперь – как никогда – верил, что, пока Арсение рядом, всё обязательно будет хорошо. Они добрались до каюты Бэланов, и Дан, не выпуская руки Арсение, влетел внутрь с криком: – Мама! Папа! Скорее наверх! Корабль тонет! На его вопль прибежали родители и – конечно, чёрт бы его побрал! – Лукас с перекошенным от гнева лицом. – Где ты был столько времени? – рыкнул он. Дан нетерпеливо закатил глаза. – Лукас, не сейчас! Берите документы и бежим наверх, к спасательным шлюпкам! – Даник, ты что такое говоришь? – испуганно воскликнула Людмила, прижимая руку к груди. – Откуда ты знаешь, что мы тонем? – Мы видели, только что! – задыхаясь, воскликнул Дан. Слёзы отчаяния вскипали в его глазах: почему, ну почему его не хотят слушать?! Лукас тяжёлым шагом подошёл к Дану вплотную и взял его за подбородок, заглядывая в его глаза, но Дан отпрянул с отвращением: ощущать пальцы Лукаса на своём лице, которое сегодня покрывал ласковыми поцелуями Арсение, было просто невыносимо. – Ах ты, ублюдок! – процедил Лукас. – Ты нарочно выдумал что-то про катастрофу и что мы тонем, чтобы я не заподозрил, где ты был и что ты делал? – его взгляд, полный ненависти, метнулся на Арсение, что всё ещё стоял подле Дана и держал его за руку. – О, я знаю, чем вы там занимались!.. – Прекрати! Сейчас это неважно! – попытался урезонить его Дан. – Вы и сами чувствовали! Все на корабле чувствовали этот толчок, идущий откуда-то снизу! – вступился Арсение. – Не время для разборок!.. – Ты спал с моим женихом, грязный бастард! – выплюнул Лукас, хватая Арсение за грудки. – Ты лишил его чести! – Дан... – прошептала Людмила, подходя ближе. – Это правда?.. Дан похолодел. Как же они не понимают!.. – Они нас не послушают, – сказал Арсение Дану, вырываясь из хватки Лукаса. – Надо спасаться самим. Когда объявят тревогу – может быть уже поздно! Пойдём со мной. Дан кивнул и, с болью отворачиваясь от замершей в недоумении матери, направился обратно к выходу из каюты. – Мистер Тодираш, – бросил им в спину Лукас. – Не желаете забрать хотя бы свой пиджак?.. Арсение раздражённо схватил означенный предмет одежды, перебрасывая его через плечо, и внезапно что-то блестящее выпало из кармана его пиджака, звякнуло и покатилось по дорогому дубовому паркету. Кольцо из красного золота с розовым бриллиантом.