Глава 6

Все присутствующие воззрились на драгоценность, подкатившуюся к ногам Арсение. Лукас торжествующе хмыкнул. – О, мой милый Дан, мне так жаль, – пропел он, наступая вновь. – Ты думал, что стал интересен своему новому дружку, а он лишь воспользовался тобой, чтобы добраться до истинного сокровища! Гнев всколыхнулся в душе Арсение. – Вы не в своём уме! – бросил он и снова дёрнул Дана за руку, что всё ещё лежала в его ладони. – Не трогал я вашего сокровища! Дэнуц, ну пойдём же! – Тогда как вы объясните, мистер Тодираш, как кольцо попало к вам в карман пиджака? Дан осторожно отнял свою ладонь и отступил назад, потрясённо глядя на Арсение. Лукас злорадно рассмеялся. – По тебе полиция плачет, грязный воришка! – вскинулась Людмила. – Ты обесчестил моего сына, ты обокрал нашу семью! Лукас, хватай его! Арсение дёрнулся, желая сбежать от несправедливого суда, но здесь ещё оставался Дан – Дан, который, кажется, был готов поверить в эту грязную клевету только потому, что увидел своё кольцо, выкатившееся из его кармана!.. И эта мысль пригвождала его к полу. Он так любил Дана, как никого и никогда в своей жизни. И единственное, чего Арсение желал сейчас – это спасти его с тонущего корабля. Забрать его от его озабоченных мнимой честью и чистотой титула родителей, от злого, бездарного жениха, уплыть с ним как можно дальше. Защитить, сберечь, сделать счастливым!.. Это желание стоило ему секундного промедления, а секунда – свободы: Лукас уже напрыгнул на Арсение и скрутил ему за спину руку, заставляя согнуться пополам от боли. Дан ахнул, зажав рот ладонью, но его чёрные, как полночь, глаза всё ещё смотрели на Арсение с неверием и болью. – Дэнуц... – пропыхтел Арсение, не в силах вырваться из железной хватки Лукаса. – Ты всё не так понял! Я не делал этого... Не верь ему, прошу, я не брал твоё кольцо... Мне нужен только ты!.. – Пойдёмте, мистер Тодираш! – пророкотал Лукас. – Я думаю, Дан сам решит, кому верить и как понимать эту ситуацию, – и резко пихнул его в спину, выводя из каюты. За ближайшим поворотом их уже встретили люди в форме, что перехватили Арсение уже за две руки и повели куда-то вглубь корабля. Арсение почувствовал, что в коридорах третьего класса начало ощутимо холодать, а корабль пока ещё не сильно, но потряхивало – часть двигателей уже явно вышли из строя. Арсение привели в какую-то комнатушку, не то кабинет секретаря, не то и вовсе кладовку, оборудованную зачем-то письменным столом. Они спустились так глубоко внутрь лайнера, что здесь уже по стенам и потолку шли трубы, и общая атмосфера этого помещения, с тусклым светом и белыми стенами, была довольно угнетающей. Полицейские надели на Арсение наручники, пристегнув его к большой трубе в углу – Арсение снова попытался вырваться, но это было бесполезно. Лукас, злорадно ухмыляясь, подошёл к нему вплотную и вдруг отвесил ему звонкую пощёчину. Это было донельзя унизительно. Скованный стражами порядка Арсение даже не мог сопротивляться, не мог ответить этому зарвавшемуся господину. – Побудешь здесь, до прибытия в Новый Свет. А там мы уже проведём следствие и докажем, что ты не только попытался украсть кольцо, но и обманом обесчестил моего жениха. Ты украл то, что принадлежит мне! Арсение волком воззрился на Лукаса. – Это ты подкинул мне кольцо, – прошипел он. Лукас посмотрел в сторону полицейских, кивнул им – и они послушно скрылись за дверью. Когда их шаги по коридору стихли, Лукас посмотрел Арсение в глаза и снова нехорошо улыбнулся. – Я. Ты знаешь, гадёныш, я не прощаю, когда у меня отнимают что-то, что должно быть моим. Ты сгниёшь в тюрьме за то, что увёл у меня Дана, ты понял? У меня есть деньги, есть связи! Я докажу, что ты виновен в краже кольца, и тебе не избежать правосудия! Ты ничего не получишь больше. Положим, ты трахнул его один раз. Но теперь я – я! – буду трахать его всю оставшуюся жизнь, и он забудет тебя! Ты не заслужил его! – Никто из нас двоих не заслужил его, – негромко проговорил Арсение. – И никто не властен над его памятью и желаниями. Я лишь хочу, чтобы он был счастлив. Пусть он не будет со мной... Мне всё равно. Отпусти его, Лукас. – Ни за что. Он мой! – Он не вещь. Не титул, не актив, он человек со своей душой, – проникновенно отозвался Арсение. – Если ты его любишь также сильно, как я... Отпусти его. Лукас явно хотел сказать что-нибудь ещё нелестное, но тут корабль снова резко качнуло, а по коридорам разнёсся тревожный звон. Гомон заполонил корабль, сотни торопливых шагов раздались везде почти одновременно. Начиналась эвакуация. – Кажется, колокол собирает всех на палубе. Счастливо оставаться! – оскалился Лукас и вышел, оставляя Арсение одного... – Нет! Нет, чёрт побери! Корабль тонет, вы не оставите меня здесь! – завопил Арсение что есть мочи, но надеяться на милосердие Лукаса Прата не приходилось. Тогда Арсение принялся просто орать во всё горло, надеясь, что в начинающейся суматохе кто-нибудь из пассажиров услышит его. – Помогите!!! Помогите!!! Но в общем тревожном гвалте никто не внимал его крикам... Вскоре всё стихло. Пол под ногами Арсение начал опасно крениться. – Помогите!!! – надрывался Арсение, гремя наручниками об трубу, но всё было тщетно. И тогда он понял – он погибнет. Без возможности сбежать, без возможности даже обнять Дана напоследок... Сказать ему о своей любви. Арсение с тихим, обречённым воем ткнулся головой в трубу, к которой был прикован. Он представил себе, как ледяная вода Атлантики заполняет эту комнату, а он не может ни пошевелиться, ни вдохнуть – и беспомощная паника затопила его с головой. Он сгниёт здесь, никому не нужный, никем не замеченный – разве что Раду хватится его, но будет уже поздно... Главное, что Дан сможет спастись. Этот солнечный человек. Он сядет в спасательную шлюпку вместе с другими пассажирами первого класса и, быть может, всё же доберётся до Америки вместе со своей семьёй. Может, ему даже хватит сил порвать с Лукасом однажды, не ради Арсение – ради него самого... Он будет счастлив. Арсение желал верить в это. Стараясь отвлечься от панических мыслей о медленной и мучительной смерти, которая ждала его, Арсение цеплялся за мысли о Дане. Вспоминал его голос, запевающий шанти, его весёлый, заливистый смех, тепло и тяжесть его тела... Сладость его поцелуев. Смущение, смытое, наконец, чистым желанием соединения двух тел и душ, и его нежные ладони, гладившие Арсение по спине, пока он бережно проходил глубину его горячего тела... Дан был воистину самым невероятным человеком из всех, что когда-либо встречал Арсение. И, горько подумал он, наверное, Дан стоит того, чтобы захлебнуться в ледяной воде. Арсение ни на что не променял бы эти четыре дня, которые смогли подарить ему такую неизмеримую, неописуемую любовь. И надеялся, что всё же смог показать своему чудесному возлюбленному его собственную ценность, вселить в него веру в лучшее – потому что Дан заслужил этого. Тонкий слой обжигающе-холодной влаги коснулся ботинок Арсение. Как бы хотелось ещё хотя бы раз услышать его голос, зовущий его так ласково: – Сенто... Арсение вскинул голову. Кажется, от горя ему уже начинало мерещиться что-то странное. Может, он задремал?.. Нет, это был и в самом деле чей-то голос. Он приближался, раздаваясь эхом в пустых коридорах: – Сенто! Сенто!.. Арсение даже задержал дыхание на несколько долгих мгновений, желая убедиться, что ему не послышалось. Что это в самом деле был голос Дана – он единственный на этом корабле называл Арсение так. – Дэнуц! Дэнуц, я здесь!!! Я здесь!!! – закричал Арсение в ответ, вновь начиная греметь наручниками, а сердце заходилось в бешеной пляске: Дан и в самом деле звал его. Искал его... Он ушёл из спасательной шлюпки и, рискуя собой, побежал вниз, в лайнер, что медленно, но верно заполнялся водой?! Он сделал это, чтобы найти Арсение? – Сюда!!! Скорее, сюда!!! – Сенто!!! – голос приближался, и в следующее мгновение Дан влетел в дверь кабинета и кинулся к Арсение. Его брезентовые брюки уже были мокрые снизу от воды... Их губы встретились в жадном, отчаянном поцелуе. Арсение уже не смел надеяться, что когда-нибудь ещё ощутит нечто подобное. – Лукас подкинул тебе кольцо. Я знаю, что ты не вор. Что ты не пользовался мной! – восликнул Дан. – Когда я осознал это... Осознал, какая он мразь... – Дэнуц, спасибо! Спасибо, что ты поверил мне!.. – Как тебя освободить? – запыхавшись, пробормотал Дан. Его глаза суматошно шарили по комнате в поисках хоть чего-нибудь. По полу журчала, заставляя леденеть ступни, вода... – Ты когда-нибудь вскрывал замки отмычками? – спросил Арсение с надеждой. – Не-а... – Чёрт... Ладно, – Арсение тоже принялся оглядывать помещение – и на глаза ему попался топор. – Бери топор! – скомандовал он Дану. Тот кинулся к стене, снимая с неё грозный инструмент. – Потренируйся! Ударь по столу. Дан размахнулся и оставил на лакированной столешнице большую трещину. – А теперь постарайся попасть ещё раз в то же место. Ну! – Арсение видел, что руки Дана дрожали – от страха ли или от холода – но понимал, что без него ему не выбраться. Дан замахнулся ещё раз и всадил топор точнёхонько в ту же точку. – Хорошо! Теперь рубани по наручникам! Корабль зашатало. Арсение начал внутренне молиться, чтобы топор не прилетел ему по запястью, но старался не показывать своего страха: он должен был верить в Дана. В своего самого любимого на свете человека, который явился к нему, несмотря ни на что. Дан несколько раз ударил по цепочке, но она никак не хотела поддаваться – Арсение принялся с усилием тянуть руки в стороны. – Давай! – выкрикнул он. Топор снова прилетел с лязгом по трубе, цепочка звякнула и разбилась. Арсение был свободен. – Спасибо! – выдохнул он, разминая плечи. – Я не мог иначе. Не мог оставить тебя здесь, – признался Дан сокрушённо. – Прости, что я вообще на секунду поверил этому чудовищу... – Всё неважно. Надо бежать! – Арсение схватил Дана за руку и потянул наружу. Вода под ногами хлюпала, прибывая опасно быстро. Когда они добежали до первой лестницы, её было уже по колено, и холод начинал пробирать до костей, а изо рта вырывался пар. Но главное – Дан был рядом. Его ладонь вновь, как и пару часов назад, покоилась в руке Арсение, и они вместе опять стремились наверх, подстёгиваемые надеждой и любовью, и, пока Арсение ощущал эту тёплую, узкую руку, он знал, что всё будет хорошо. Лестница между вторым и первым классом оказалась закрыта на решётку и амбарный замок – и прямо перед ними пробегали повара и камердинеры, пытающиеся спасти вещи высоких господ. – Помогите! – закричал Дан, вцепляясь в решётчатую дверь. – Откройте нам! Камердинер в белом обернулся и, признав в кричащих двух скромно одетых юношей, без сомнений рванул прочь. – Чёрррт! – рыкнул Арсение. Ноги уже начинали неметь, и он из последних сил старался не поддаваться панике. – Ладно, бежим к соседней лестнице! Ещё пять минут пробежки – но и второй выход оказался заперт. Вода подступала к талии. – Сенто, мы утонем, мы умрём здесь, что нам делать, Сенто! – горестно заголосил Дан. – Тише! Без паники! Я здесь, слышишь? Мы что-нибудь придумаем! Арсение лихорадочно соображал, но поднимающаяся вода активно мешала трезво мыслить. Его взгляд упал на лицо Дана – его пышная чёлка была забрана при помощи двух серебряных шпилек. – Дай шпильку! – потребовал Арсение. Дан удивлённо воззрился на возлюбленного, но отцепил предмет от причёски, и Арсение просунул её в замочную скважину. Холодный скользкий металл никак не хотел поддаваться, язычки внутри щёлкали с трудом, а загнанное дыхание Дана заставляло Арсение испытывать сокрушительное чувство вины: Дан не должен умереть из-за него. Не должен! – Сенто, умоляю... – с прорывающимися нотками истерики в голосе воскликнул Дан. Замок щёлкнул, и Арсение распахнул треклятые двери, вылетая наружу. Снова схватив Дана за руку, Арсение взлетел вверх по лестнице, и через ещё пару пролётов они, наконец, оказались на палубе. Народ метался по палубе в панике: нос корабля накренился уже столь сильно, что многие падали, сбитые с ног рывками, с которыми лайнер неумолимо погружался в ледяную бездну. – К шлюпкам! – сказал Арсение твёрдо и потянул возлюбленного за собой. Они побежали к середине палубы, где стоял один из матросов с каменным лицом. – Сожалею, но шлюпки закончились, сэр! – сказал он бесцветным голосом, когда Арсение приблизился к нему. – То есть как – закончились? – переспросил Дан отчаянно. Арсение осторожно выглянул за борт: – Да они же полупустые! Туда вошло бы в два, в три раза больше народу! – сердито закричал он на матроса. Моряк лишь продолжал смотреть на них пустыми, обречёнными глазами. – Арс! Арс! – раздался сзади знакомый вопль. Арсение с Даном синхронно развернулись, чтобы увидеть на той стороне палубы Раду, который, видимо, также отчаянно искал место в лодке. Раду побежал им навстречу, но тут раздался страшный скрежет, от которого закладывало уши – Арсение инстинктивно рванул назад, прижимаясь к леерам, и на их глазах начала падать огромная выхлопная труба. – Раду, стой!!! – заорал Арсение, но труба с грохотом откололась от своего основания и, ударяясь о палубу, погребла под собой несколько человек... Раду нигде не было видно... Лайнер снова опасно закачался. – Раду!!! Раду!!! – Арсение хотел знать, где его лучший друг, что с ним, но Дан крепко схватил его за локоть. Арсение обернулся и посмотрел в чёрные глаза – они были полны слёз. Они оба видели, что в роковой момент Раду был прямо под трубой. Дан покачал головой, кусая губы – и сердце Арсение разорвалось от боли. Раду был мёртв. Но рядом с ним всё ещё был Дан... Человек, которого Арсение просто обязан был спасти! У него ещё будет время погоревать по Раду – сейчас надо было обеспечить Дану безопасность. Арсение рвано всхлипнул, пытаясь взять себя в руки. – Вода прибывает с носа, – принялся рассуждать он, стараясь, чтобы голос его звучал спокойно. Он был готов на всё, чтобы отчаяние в бездонных чёрных глазах вновь сменилось надеждой. Дан нуждался в нём, в Арсение. – И нос потонет первым. Значит, корма сейчас безопаснее. Она будет тонуть либо вертикально вниз, либо отколется... Но потом всё равно встанет на дыбы. Ты плавать умеешь? – Нет, – дрожащим голосом отозвался Дан. – Значит, будешь учиться сейчас, – попытался горько пошутить Арсение. – Главное – помни: надо дышать! Когда тело полностью погрузится в воду, будет казаться, что ты не можешь дышать, но ты держи голову над водой и дыши, понял меня? Пошли!!! Они двинулись к корме, обгоняя паникующих пассажиров, мечущихся взад-вперёд. Некоторые, особенно сообразительные тоже уже рванули туда против течения, забираться было тяжело, потому что корма уже прилично поднялась. Арсение слышал загнанное дыхание Дана, знал, что он устал, но заставил себя откинуть сочувствие: если сейчас он даст слабину, если они сдадутся, то могут погибнуть. Пробираясь через толпящийся на корме и голосящий на все лады народ, Арсение резво перебрался через леера. – Иди сюда! – позвал он. – Хватайся как можно крепче! Дан послушно перелез, вставая рядом с Арсение. – И что теперь? – крикнул он. – Когда я скажу прыгать – прыгай! – Прямо в воду?! – ахнул Дан. – Да! И не забывай дышать!!! – Как?! Арсение на секунду зажмурился, стараясь отогнать худшие мысли. Они справятся. Они должны... – Пой! – ответил он уверенно. Дан удивлённо воззрился на него. – Что же нам делать с пьяным юнгой... – завёл Арсение, кивая Дану в такт, чтобы он продолжал. – Что же нам делать с пьяным юнгой... – подхватил Дан, судорожно глотая ртом холодный воздух. Корма покачнулась и начала уходить, как и предсказывал Арсение, вертикально вниз. Самые отчаянные перелезли за леера, остальные пытались хвататься за металлическое ограждение, но замёрзшие руки соскальзывали с мокрого металла, и тела несчастных летели в тёмную, смертельную глубину. Дан горланил песню, глотая слёзы, а Арсение смотрел на него и думал только об одном: спасти. Спасти его. Спасти любимого... Корма отломилась и резко качнулась назад, готовая удариться о воду. Когда до воды было примерно с локоть расстояния, Арсение надрывно крикнул: – Прыгай!!! Дан разжал пальцы, подчиняясь его голосу, безоговорочно ему доверяя. Страшно холодная вода поглотила их – Дан барахтался, суча руками и каким-то невероятным усилием продолжая петь, но его умений не хватало, чтобы удержаться на воде, и он начал выбиваться из сил. Арсение сгрёб его за ворот рубашки и, сопротивляясь захлёстывающим волнам, поплыл куда-то, ничего не разбирая вокруг. Под руку ему попалась какая-то большая доска. Не то кусок палубы, не то дверь – оно прекрасно держалось на воде, так что Арсение проворно забрался на неё и потянул Дана за собой. Доска перевернулась, Арсение снова соскользнул в воду. Но Дан смог уцепиться за её край. Он был слишком высоким и тяжёлым для этого импровизированного плота. Пыхтя, Арсение снова вскарабкался наверх и обернулся, глядя, как огромная махина по имени «Титаник» окончательно скрывается под водой с оглушительным грохотом. А потом всё резко затихло. Арсение повернулся к Дану, который тяжело дышал, хватая ледяной воздух широко раскрытым ртом и неконтролируемо дрожа. – Он-н-ни з-з-запус-стили с-сигнальн-н-н-ные рак-кеты, – выдавил он. – С-С-Сент-то... Нас н-найд-дут. Д-другие к-корабли. В-всё б-будет х-х-х-хорошо... Т-ты с-спас н-нас... Арсение осторожно взял Дана за пальцы, касаясь их немеющими губами. – Дэнуц... – выдохнул Арсение, и в этом имени было всё: и благодарность, и восхищение, и отчаяние, и потребность в этом невероятном человеке. – Я... Х-х-хотел т-тебе ск-каз-зать... – Дан смотрел на Арсение так нежно и пронзительно, что у него защемило сердце. – Ещ-щё т-там, н-на н-носу... – Тшшш... – Арсение осторожно погладил его волосы. – Не надо. Побереги дыхание, мой хороший... – Я л-люблю т-т-тебя... Арсение ощутил, как в глазах щиплет – то ли от холодного ветра, то ли от этих слов, что отдавались эхом в сдавленной груди. – Боже, Д-Дэнуц, – Арсение тоже уже начинал стучать зубами от холода. Промокшая одежда противно липла к коже. – Я тоже.... Тоже люблю т-тебя... Он прижался лбом ко лбу Дана, не зная, как передать ему всю силу того чувства, что наполняло его. Он любил так сильно, что не мог думать ни о чём другом, кроме этого невероятного человека. Отчаянная, жгучая нежность разливалась в груди, непохожая ни на что, когда-либо испытанное Арсение в жизни. Дан был для него всем. Единственным островком надежды и сил посреди бушующего ледяного океана. Он старался не смотреть, как вокруг всплывают мёртвые тела... – Н-над-до п-п-побереч-чь с-силы... – шепнул Дан. – Д-дожаться с-п-па-сат-телей... – С-сп-пасибо, что п-пришёл за мной, – зажмурившись, отозвался Арсение истово. – С-сп-пасибо, что п-поверил м-мне... Они замолчали, прижимаясь друг ко другу лбами и дрожа от холода. От испытанной встряски Арсение начинал ощущать слабость и даже лёгкую дрёму. Издалека доносились чьи-то голоса, слышался плеск волн... Арсение укачивало от мерного движения воды – к горлу подступала тошнота от всего пережитого, тело болезненно коченело от холодовых судорог, и скользкие пальцы Дана уже почти не ощущались в руке Арсение, но он продолжал цепляться за них, как за единственную надежду... Он не знал, сколько времени он провёл в таком пограничном состоянии, пока не услышал гудок другого судна, что привёл Арсение в чувство. – Дэнуц, надо плыть, – попытался сказать Арсение, но голосовые связки совершенно не слушались – вместо голоса из горла вышел лишь задушенный хрип. – Дэнуц, ты слышишь? Дэнуц. Дэнуц... Арсение пытался проморгаться. Дан всё также висел в воде, опираясь на их плот, и его глаза были прикрыты, а на лице застыла блаженная, мягкая улыбка... Он не дышал. – Дэнуц... Арсение пытался осознать произошедшее. Смотрел в мертвецки-бледное лицо, которое так любил... Которое ещё несколько часов назад искажалось от удовольствия, покрытое румянцем, живое и тёплое... Этого не может быть... Просто не может быть... Веки обожгло слезами. За спиной началось погружение спасённых со шлюпок на прибывшее судно. Арсение должен был поторопиться, если хотел спастись, но это означало, что он должен оставить Дана. И сердце разорвало от боли от одной этой мысли. – Я люблю тебя, – просипел Арсение беззвучно и осторожно отцепил тонкие пальцы от своего плота. Нежно улыбающееся лицо быстро пропало под толщей воды... – Есть кто живой? – раздался вдруг зычный голос. Кто-то на шлюпке с ярким фонариком обшаривал воды вокруг места крушения. – Отзовись, есть кто живой? – На помощь! На помощь! – пытался закричать Арсение, но из горла не вылетало ни звука. Он подгрёб на своём настиле к раздутому от воды телу, облачённому не то в форму полицейского, не то камердинера – на груди у него болтался свисток. Схватив его, Арсение дунул, что было сил, задыхаясь, и свет поискового фонаря тут же обратился на этот резкий, высокий звук. Спустя несколько минут, пошатываясь, Арсение уже поднимался на спасительное судно, палуба которого была полна пострадавших – они возбуждённо переговаривались и кутались в телогрейки и пледы, а Арсение слепо шёл сквозь эту толпу в абсолютной прострации... – Арс! – вдруг уловил он знакомый голос. Дорогу ему перегородила Тина, что схватила его за плечи, вглядываясь в его лицо. – Арс! Где Дан? Что случилось, Арс, где он?.. Не в силах больше стоять на ногах, Арсение рухнул на колени и зашёлся в рыданиях, прижимаясь лицом к её животу. Он не мог сказать это. Просто не мог. Но Тина и так всё поняла. – О, боже, нет... – прошептала она, обхватывая его тяжёлую голову. Арсение продолжал рыдать, весь сотрясаясь от слёз, и горячая солёная жидкость обжигала обмороженные щёки.