Юниоры США

                        Август 2019       Месяц выдался душным даже по утрам. В квартире пахло кондиционером и едва уловимой тревогой. Илья резко открыл глаза, выныривая из сна. На тумбочке вибрировал телефон, разрывая тишину назойливой мелодией будильника. Двадцать восьмое августа. Завтра начало Гран-при. Его первый серьёзный прокат среди юниоров.       Сердце колотилось где-то в горле. Ему вдруг отчаянно захотелось всё бросить: собрать вещи, попросить родителей купить билеты и уехать в Оттаву, в их тихий коттедж на берегу озера. Туда, где не нужно прыгать и где никто не спросит о результатах. Из этого вязкого, панического состояния его вырвал голос, доносившийся с кухни. — Илья, милый, ты уже проснулся? Я приготовил завтрак твоя каша и твой любимый сок уже на столе.       Голос папы звучал мягко, но в нём слышалась привычная утренняя суета. — Да, пап, я встал, сейчас приду! — крикнул парень в ответ, сбрасывая с себя одеяло.       Тело казалось чужим и непослушным. Он побрёл в ванную, механически включая воду и глядя на своё отражение. Бледное лицо, тёмные круги под глазами следы бессонной ночи. Тяжело выдохнув, он набрал холодной воды в ладони и умыл лицо, чтобы хоть немного взбодриться.       На кухне уже вовсю кипела жизнь. За столом сидели родители, они завтракали, негромко переговариваясь. — О, мой спящий принц наконец проснулся! Доброе утро, засоня, — с улыбкой сказал старший Илья, глядя на сына поверх чашки с кофе. — Я думал, я твой принц, — со смехом прошептал Шейн, наклоняясь к мужу. — Нет, ты король моего сердца, — ответил Илья-старший, вставая из-за стола. Он легко поцеловал сына в висок. — А вот маленький принц у меня только один.       Илья лишь смущённо улыбнулся в ответ и сел за стол. Каша была вкусной, впрочем как и всегда, но кусок не лез в горло. — Сейчас позавтракаем и поедем на лёд, — сообщил Шейн, загружая свою тарелку в посудомойку. — Тренер сказал что сегодня просто повторишь пару раз программу, и тебя отпустят. Чтобы сильно не перенапрягаться перед завтрашним днём. — Хорошо... Пап, бабушка же тоже будет там? — голос Ильи дрогнул. — Конечно. Твоя бабушка ещё ни одну твою тренировку не пропускала, а эту и подавно не пропустит, — спокойно заверил Шейн.       Он внимательно посмотрел на сына. — Сильно нервничаешь? — Нет, — соврал мальчик слишком быстро, допивая сок и передавая отцу пустую тарелку. — Не ври мне! — строго сказал Шейн, но тут же смягчил тон. — Всё будет хорошо, малыш. Ты со всем справишься. Не первое же выступление, ей-богу. — Но это чемпионат, пап! А если я буду всё время падать и не смогу выполнить ни один прыжок? — в голосе Ильи прозвучало отчаяние. Сейчас часть его природы требовала безопасности, а соревнования были чем угодно, только не безопасностью.       В этот момент на кухню вошёл старший Илья. — Не говори глупости, чемпион!       Мужчина подошёл к сыну и положил руку ему на плечо. — Падал ты всё время последний раз лет в шесть, когда встал на коньки. А сейчас разве что на улице поскользнёшься. И то пируэты у тебя получше выходят, чем у твоего папаши! — ИЛЬЯ! — возмущённо воскликнул Шейн. — А что, Илья? Я уже много лет Илья, попрошу заметить! Я сыну правду говорю! — отмахнулся старший мужчина. Он снова похлопал сына по плечу, глядя ему прямо в глаза: — Не переживай. Всё у тебя будет хорошо, вот увидишь.       С этими словами он направился к выходу. — Жду вас в машине, не задерживайтесь! — Всё будет хорошо, мой дорогой, — снова сказал Шейн, крепко обнимая сына. — Ты у нас очень талантливый. И ты не один. Мы всегда рядом.       Илья медленно выдохнул, чувствуя, как напряжение немного отпускает. Слова папы, его спокойная уверенность робко, но всё же пробивались сквозь тревогу, даря надежду. Он поднял взгляд и посмотрел на родителя его лицо было полно заботы и поддержки. На мгновение ему стало легче дышать. — Спасибо, пап, — тихо произнёс он, сжимая его руку. — Не за что, милый, — мягко улыбнулся Шейн, легонько похлопав сына по плечу. — А теперь иди, одевайся. Время не ждёт.       Илья направился в свою комнату. Его шаги уже не казались такими тяжёлыми, как раньше. Он открыл шкаф, провёл рукой по вешалкам и достал тренировочный костюм тот самый комплект, в котором он всегда чувствовал себя почти неуязвимым.

***

      Дорога до катка прошла в тишине. Илья смотрел в окно машины на мелькающие городские пейзажи. В голове возникали образы: сверкающий под яркими софитами лёд, гул трибун, ожидание зрителей. Но он старался не думать о предстоящем выступлении. Вместо этого он вспоминал все тренировки как учился новым прыжкам, как звучал смех друзей после удачных элементов, как легко всё получалось тогда.       Когда машина подъехала к ледовой арене, Илья почувствовал, как сердце снова тревожно сжалось. У входа его уже ждала бабушка как всегда статная, с прямой спиной и уверенным взглядом.       Увидев её, Илья ощутил прилив сил. Он очень любил её, она всегда умела подобрать нужные слова, чтобы развеять его сомнения.       Юна подошла ближе, её шаги были мягкими, но уверенными. Она остановилась перед Ильёй и внимательно посмотрела ему в глаза. — Ну что, моё сокровище, пошли на тренировку?       Её голос, как всегда, звучал ровно и спокойно, но в глубине взгляда читалась искренняя теплота и поддержка.       Илья коротко кивнул, стараясь, чтобы этот жест выглядел увереннее, чем он себя ощущал. «Готов», мысленно повторил он, хотя внутри всё ещё бушевал шторм сомнений. Перед глазами на мгновение промелькнула лента неудачных падений, предательские запинки на льду и разочарованные взгляды. Он с усилием оттолкнул эти мысли. Не сейчас. Он не мог позволить им взять верх.       Юна мягко положила руку ему на плечо, и от этого простого прикосновения стало чуть легче. — Не нужно бояться, малыш, — продолжила она, и её слова прозвучали не как наставление, а как напоминание о собственной силе. — Это просто тренировка. Ты тренировался месяцами, ты знаешь, что делать.       Илья посмотрел на женщину, на её ободряющую улыбку. Она права, это просто тренировка.       В раздевалке царила привычная суета. Илья нашёл свободное место у зеркала и начал снимать повседневную одежду. Он взглянул на своё отражение в зеркале лицо было сосредоточенным, глаза горели решимостью. Страх ещё не исчез полностью, но теперь он был подчинён, приглушён. Илья глубоко вздохнул, вдыхая прохладный воздух арены с запахом льда и свежести, и почувствовал, как уверенность наполняет его изнутри.       Лёд блестел под светом многочисленных софитов, отражая их лучи, словно тысячами крошечных бриллиантов. Арена была ещё пуста, лишь персонал арены и несколько самых ранних фигуристов нарушали её покой. Илья вышел на лёд, ощущая знакомое скольжение под ногами. Первый прокат, даже тренировочный, всегда вызывал смешанные чувства, предвкушение и лёгкий озноб. Сегодня он решил начать с простого, с отработки дорожек шагов, чтобы почувствовать лёд, разогнать остатки утренней сонливости и тревоги.       Его папы и бабушка наблюдали за ним со скамейки. Илья скользил по льду, его движения становились всё более уверенными.       Он перешёл к прыжкам. Первым был тройной аксель. Лёгкий вздох, разбег, толчок, и вот он уже в полёте. Приземление было чистым, без единой помарки. Улыбка тронула его губы. Затем тройной тулуп. Каждый прыжок удавался, словно тело само знало, что делать. Он наслаждался этим моментом, этой связью между собой и льдом, этим ощущением свободы, которое давал ему спорт.       После нескольких откатанных элементов Илья почувствовал, как страх окончательно отступает, уступая место сосредоточенности и азарту. Он подошёл к бортику, где его ждал тренер. Тренер кивнул ему, одобрительно улыбаясь. — Хорошо, Илья. Видно, что ты готов. Завтра покажи всё, на что способен.       Это были простые слова, но они значили для него очень много.       С лёгким сердцем Илья продолжил тренировку. Теперь он чувствовал себя не просто юниором, стоящим на пороге большого спорта, а настоящим бойцом, готовым пройти через все испытания. Он знал, что завтрашний день будет непростым, но он также знал, что у него есть поддержка семьи и, самое главное, вера в себя. Лёд под ногами стал его лучшим другом, а предстоящее соревнование, возможностью доказать, что он чего-то стоит.       Когда они вышли с арены, вечерний воздух уже пах озоном и приближающейся осенью. Шейн накинул ему на плечи ветровку, а старший Илья нёс сумку с коньками. — Ну что, чемпион, домой? — спросил отец, подмигивая сыну. — Завтра важный день. Нужно выспаться.       Илья кивнул, но внутри всё сжималось от мысли о завтрашнем утре. Он знал, что заснуть будет снова непросто.

***

29 августа       Илья проснулся раньше будильника, хоть и спал очень плохо всю ночь, ворочаясь от переживаний, сердце колотилось так, что казалось, его стук слышен даже в коридоре. Он сел на кровати, обхватив колени руками, и попытался успокоить дыхание.       На кухне уже гремела посуда. Шейн, как всегда, встал первым, чтобы приготовить завтрак, который должен был стать «энергетическим зарядом» перед прокатом. Старший Илья в это время раскладывал посуду. — Ну что, чемпион? — голос отца прозвучал бодро, но Илья заметил, как тот украдкой бросил взгляд на часы. — Выглядишь так, будто тебя сейчас стошнит. Это нормально.       Илья слабо улыбнулся в ответ. Шейн поставил перед ним тарелку с овсянкой и положил рядом банан. — Ешь, солнышко. Голодный желудок это плохой советчик на льду. Завтрак прошёл в молчании.

***

      Арена встретила их гулом голосов и ярким светом прожекторов. Трибуны постепенно заполнялись зрителями, среди которых мелькали знакомые лица тренеров и других спортсменов. Илья шёл по коридору, чувствуя, как ладонь Шейна лежит на его плече. — Не слушай разговоры. Ты здесь один на один со льдом. Ты знаешь свою программу лучше всех.       Старший Илья тоже положил руку сыну на плечо. — Помнишь, что я тебе говорил? — Что мои пируэты лучше, чем у папы? — Нет, я про то, что ты не падал с тех пор, как тебе исполнилось семь, но это тоже запомни. Ты наш чемпион. Иди и раскатай их там всех. Пусть жрут лёд. — Илья! — воскликнул Шейн. — Он фигурист, а не хоккеист, тут нет насилия. — Ой, да какая разница, пусть размажет их там всех.       Илья только улыбнулся этой картине и обнял родителей, чувствуя, как их уверенность передаётся ему через простые прикосновения. — Давай переодевайся, мы будем ждать тебя у выхода.       Короткий кивок в ответ, и Илья направился в раздевалку. Там, среди суеты сверстников, он старался избегать взглядов, принимаясь переодеваться. Мысленно он начал отсчёт, пытаясь обрести спокойствие, но эту попытку развеял громкий разговор по телефону. Чей-то голос, нагло не заботясь о приглушении звука, доносился обрывками: — Петя, я ни хрена не понимаю, где ты? Ты же обещал, что будем тут вместе, а тебя нет! Что за подстава? Я тут на стрессе, могу прям сейчас сдохнуть, а ты… — Ты можешь говорить потише, придурок? — с серьёзностью произнёс Илья, обращаясь к парню примерно своего возраста. Обычно он старался избегать конфликтов, особенно с другими омегами. — Мы не на улице, и ты меня сбиваешь. — Ладно, Петя, встретимся у выхода. А то тут какой-то нервный пристал. Всё, давай.       Илья раздражённо закатил глаза, выдыхая.       Кудрявый омега, закончив разговор, демонстративно убрал телефон в карман и с вызовом уставился на Илью. — Придурок? — переспросил он, криво усмехнувшись. — А ты, случаем, не слишком много на себя берёшь, пацан? Может, это ты мешаешь мне сосредоточиться? Илья медленно поднял взгляд. — Я не мешаю тебе сосредоточиться, — голос Ильи прозвучал ровно и холодно. — Я мешаю тебе орать на всю раздевалку и раздражать людей вокруг. Это две совершенно разные вещи.       Парень усмехнулся, его глаза сверкнули. — Люди вокруг? Тебя единственного здесь это волнует.       Он сделал шаг вперёд, сокращая дистанцию между ними, вторгаясь в его личное пространство. — Может, ты бесишься, что я могу говорить открыто, а ты прячешься за своей маской спокойствия? Илья не отреагировал на вызов. Он спокойно ответил. — Я не прячусь. Я просто считаю, что есть время и место для всего. Сейчас время сконцентрироваться. — Он взглянул на свои руки, готовясь к предстоящему. — А твоё нытьё только раздражает меня. — Нытьё? — в голосе омеги прозвучало удивление, смешанное с обидой. — Да забей на него, пацан, — бросил проходивший мимо бета, чья нейтральная ипостась позволяла ему оставаться спокойным в любых перепалках. — Этот парень из семьи известных хоккеистов, вот и задирает нос. Фамилия позволяет. Уверен, сам он ничего не стоит. Пошли лучше, помогу найти твоего друга или кого ты там ещё потерял.       Илья поджал губы, провожая взглядом уходящую пару. Ребята растворились в коридорах раздевалки. Илья сжал руками свой костюм, дыхание стало сбивчивым. Неужели о нём действительно ходят такие слухи? Он ведь всего добивался сам, фамилия отцов не играла никакой роли… Или играла? Стресс вновь охватил его, и он заставил себя считать, считать, пока не обретёт покой.       Слова незнакомого бета, сказанные так легкомысленно, задели его сильнее, чем хотелось бы, и теперь, помимо волнения перед прокатом, к нему примешивалось ещё и чувство несправедливости и сомнения в себе. Он снова закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться на цифрах, на каждом движении, которое он отрабатывал тысячи раз. Но образ кудрявого омеги, его вызывающий взгляд, всё ещё стоял перед глазами. «Фамилия позволяет…»       Эти слова эхом отдавались в голове. Он всегда гордился тем, что всего пытался добиться сам. Он тренировался до изнеможения, жертвовал многим ради этой мечты. И мысль о том, что кто-то считает его достижения незаслуженными, что за ним стоит лишь громкое имя родителей, была невыносимой. Он чувствовал, как внутри растёт злость, готовая вырваться наружу.       Но в этот момент он услышал знакомый голос папы. —Илья, время! Пора выходить! Родители стояли у дверей раздевалки, их лица были полны поддержки. Илья глубоко вдохнул, пытаясь отогнать посторонние мысли. Он посмотрел на родителей, на их веру в него, и это придало ему сил. Нет, он не позволит чужим словам поколебать его уверенность.       Он пружинисто встал, расправил плечи, словно сбрасывая невидимый груз, и направился к выходу. Шум трибун обрушился на него лавиной, а свет прожекторов стал ослепительно-белым. Но Илья уже не слышал этого. Он был во второй разминке, поэтому он просто ждал.

***

      Он стоял у бортика, наблюдая за тем, как выступают другие ребята. Внезапно его внимание привлекла знакомая фигура. Тот самый кудрявый омега стоял чуть поодаль, рядом с высоким парнем. Незнакомец что-то говорил ему, положив руку на плечо, похоже, пытался успокоить. Прищурившись, Илья присмотрелся к его лицу и замер от удивления, глаза раскрылись шире. Он узнал его.       Это был тот самый альфа, которого он встретил восемь месяцев назад в Ванкувере. Тогда, у автомата с шоколадками.       Илья был так поглощён этим внезапным открытием и своими мыслями, что чуть не пропустил свой выход. — Илья! — строгий оклик тренера вернул его в реальность.       Спохватившись, он быстро направился к ребятам на разминку. Лёд под коньками казался чужим и скользким, но это длилось недолго. Когда разминка закончилась и остальные покинули площадку, он остался один.       Сердце колотилось в бешеном ритме где-то в горле, но это был уже не липкий страх провала, а пьянящее предвкушение битвы с самим собой. Каток сверкал под яркими огнями, словно гигантское зеркало, отражая не только его фигуру, но и его решимость.       Он начал прокат. Музыка ударила по ушам мощной волной. Первый шаг, и тело само вспомнило каждый элемент. Тройной аксель вышел идеально мощный толчок, вращение, безупречное приземление. Каждая связка давалась с невероятной лёгкостью. Он чувствовал музыку не ушами,всем телом, сливаясь с ней в единое целое. В голове не осталось места для сомнений или чужих слов. Существовали только он, лёд и его пожирающая страсть к фигурному катанию.       Мимолётный взгляд на трибуны, и он снова увидел их. Родители сидели в первом ряду: папа улыбался ему так широко, что щёки болели от напряжения, отец подался вперёд, не отрывая взгляда от льда. А рядом... Бабушка откуда-то взяла яркие флажки и с азартом размахивала ими над головой, заставляя соседей оборачиваться. Дедушка сидел чуть позади и тоже улыбался, спокойно и уверенно.       Илья улыбнулся им в ответ,искренне и открыто. Эта улыбка была адресована не судьям и не камерам. Она предназначалась только им.       Застыв в завершающей позе, он почувствовал, как зал взрывается овациями. Глубокий вдох,и он сошёл со льда, где его уже ждал тренер. — Молодец! Показал всё, на что способен. Были небольшие погрешности, но ты просто умница!       Они направились к экрану, замирая в ожидании. Через мгновение на табло высветилось: 71.34. Пока это третье место. Его лицо осветила яркая улыбка, взгляд тут же нашёл родные лица в первом ряду. — Это было… невероятно! — выдохнул Шейн, крепко обнимая сына и целуя его в макушку.       Старший Илья, едва Шейн отступил, тут же прижал его к себе так сильно, что омега пискнул: — Па, рёбра! Рёбра! — прохрипел тот, вырываясь из объятий.       Юна и Девид лишь ласково погладили его по влажным от пота волосам: — Ты был великолепен. Мы так гордимся тобой, — сказала женщина.       А пожилой мужчина лишь улыбнулся, трепля внука по волосам ещё сильнее: — Самый красивый из всех ребят там был. — Ну что, чемпион, после завершения пойдём праздновать! — сказал старший Илья, протягивая руки к сыну. — Нет, ещё нечего праздновать. Передо мной ещё трое, так что рано. Может, кто-то откатается лучше меня! — Илья, — серьёзно сказал Шейн, — Неважно, кто как откатается, мы всё равно это отметим. Ты это заслужил. Илья лишь молча кивнул, соглашаясь с ним.       Они сели в первый ряд и продолжили смотреть выступления, хотя Илья то и дело бросал взгляды на альфу неподалёку. Вскоре объявили нового фигуриста, и тот омега быстро стукнулся кулаком с альфой, после чего выехал на лёд. Илья даже не слушал его имени и не смотрел программу, его взгляд был прикован только к тому альфе. Из раздумий его вырвали восторженные крики: парень закончил программу. Табло показало 71,25 балла — 4-е место.       Хмыкнув, он снова перевёл взгляд на пару. Альфа обнял омегу, потрепал его по волосам и, улыбаясь, что-то сказал. Они ушли в сторону раздевалок.       По итогам ещё двух программ его отбросило на 5-е место. Илья поджал губы это был совсем не тот результат, которого он хотел. Но родные, сидевшие рядом, даже намёком не дали понять, что разочарованы. Завтра произвольная программа, он должен выложиться ещё лучше.