Do a Little Research

На следующий день Сенку невольно вспоминает их распорядок дня. Несмотря на то, что он лёг спать только под утро, просыпается ровно в восемь. Тепло тела Гена уже давно рассеялось на пустом месте рядом с ним. И Сенку знает, даже не подключая пять чувств, что он найдет Менталиста за кухонным столом, что он пьет чай и развлекается фокусами. Сенку проводит руками по лицу и делает глубокий вдох, обдумывая список дел. Скоро мы начнем легирование полупроводников, чтобы уложиться в график. Мы с Геном поженимся. Интересно, закончил ли Ксено расчеты. Хех, о чем я вообще думаю? Конечно, он закончил. Мы с Геном поженимся. Нужно адаптировать один из наших реакторов для электронного циклотронного резонанса. Таким образом, мы получим плазму высочайшей чистоты с максимальной плотностью ионов на десять миллиардов процентов. Мы с Геном поженимся. Сенку стонет и скатывается с кровати, чистит зубы и ополаскивает лицо водой, после одевается. Как и ожидалось, он застает Гена за столом, но все остальное в этой сцене заставляет его забыться. — Черт, — говорит он. — Это что-то новенькое. Ген свирепо смотрит на него. — Не надо. — Я даже не… — Я же сказал, не надо. — Как-то не похоже на тебя, не кажется? — Не кажется. — Ты пьешь кофе? Ген кладет папку, которую держит в руках, на большую стопку перед собой. Сенку обходит стол и заглядывает ему через плечо. В папке содержится информация о каком-то политическом деятеле из Корн Сити. — Хех, думаю, ты тоже по уши в работе. А, Менталист? Ген театрально вздыхает и делает глоток кофе. — Не могу поверить, что мне приходится работать до полудня. Я менталист, а не дипломат, дружочек Сенку. Это способ… Сенку пожимает плечами. — Не собираюсь вникать в то, что, черт возьми, ты делаешь. Тебе действительно нужно это знать… — он снова заглядывает в папку. — что у сенатора Ричардса трое детей, и он любит играть в гольф по выходным? Ген скрещивает руки на груди и откидывается на спинку стула. — Моя работа заключается в том, чтобы вести себя прилично, получать финансирование и ресурсы для проектов и следить за тем, чтобы вновь созданные правительства по всему миру оставались союзниками Царства науки. Так что, да, мне действительно нужно знать о дочерях дорогого Уэстона, потому что, когда Корн Сити будет голосовать, именно на таких людей, как он, мы сможем рассчитывать, что они будут выступать за увеличение масштабов производства алкоголя. Но только если он сначала проникнется сочувствием к судьбе миллиардов родителей, которые все еще хотят воссоединиться со своими окаменевшими детьми. Сенку кивает и садится рядом с ним. — Логично. Значит, во всех файлах полно рандомной инфы о болванах, которых ты сможешь умаслить перед голосованием? Я впечатлен. Сенку не упускает из виду, как кривятся губы Гена, словно он хочет улыбнуться в ответ на похвалу. Но у него получается только надуться. — Когда узнаю что-то новое, я добавляю пунктик в досье. Приходится довольно часто просматривать их, чтобы запомнить все. Выходит немалый объем информации, Сенку душенька. Сенку запускает мизинец в ухо. — Ага, число Данбара, верно? Не могу же я ожидать, что ты будешь участвовать в жизни десяти миллиардов политиков, когда уже подружился с ключевыми представителями Царства науки. — Да ну, этого Данбара к черту, — возмущается Ген. — Хотелось бы такую же память, как у тебя, Сенку. Сенку смеется, наливает себе кофе и доливает Гену. — Так когда ты планируешь вернуться ко всей этой политической чепухе? Ген берет кружку и добавляет немного козьего молока из фарфорового кувшина, стоящего перед ним. — Где-то через три месяца. Четыре, если я рискну разрушением мира во всем мире. — Никто не вмешается? — спрашивает Сенку. — Никто, кому бы я доверял. — Значит, судьба мира на твоих плечах? Черт, Атлант, звучит утомительно. Ген бросает на него взгляд, в котором читается что-то непонятное. И у Сенку нет ни малейшего шанса расшифровать. — С твоих уст слетают громкие слова, мой дорогой Сенку... — тихо произносит он. Сенку смотрит в свою кружку, проводя пальцами по ободку. — То есть ты хочешь сказать, что мы не сможем откладывать это, если настроены серьезно. К счастью, Менталист продолжает мысль. — Да, да. Думаю, вернемся к отметке в три месяца. У Хромчика будет достаточно времени, но при этом будет ощущение срочности, и моим планам не помешает. Сегодня я обедаю с Рюсуем. Как раз спрошу, сможет ли он и Франсуа помочь нам в планировании мероприятия. — Звучит как план, Менталист. Мне нужно вернуться в лабораторию до того, как Ксено создаст ”луч смерти", так что дай мне знать, как все пройдет вечером. — Уверен, что я вернусь? — спрашивает Ген с дразнящей улыбкой. — Мы же поженимся. Тебе лучше вернуться ко мне. — Поменьше говори, Сенку дружок. Если тебе нужна домохозяйка, я, пожалуй, попрошу милейшую Юзуриху сшить мне фартук. — Я ухожу, — он качает головой и смеется. — Да, ты сказа… Не задумываясь, Сенку затыкает ему рот поцелуем. Вообще они не целуются. Слишком новая, пугающе неизведанная территория, серьезность которой отражается в широко раскрытых глазах Гена и внезапном прерывистом дыхании. Сенку хочется ударить себя за эту маленькую оплошность в суждениях, но рядом с Менталистом так чертовски легко потерять контроль над рациональностью. Бла-бла гормоны. Бла-бла химические вещества мозга, — сказал Ген. “Черт возьми”, — думает он. — “Может быть, я ничем не лучше остальных”. Эта мысль заставляет Сенку прийти в себя, и он отстраняется, словно обжегшись. Черт, этого не может быть. Я не могу позволить себе вот так просто потерять самообладание. Ген не моргает, не дышит. Сидит неподвижно, прижав пальцы к губам, словно не может до конца поверить в произошедшее. И прежде чем Менталист успевает придумать ответ, Сенку делает то, что сделал бы любой разумный ученый: Впадает в панику и выбегает из квартиры, не сказав ни слова. *** Возвращение Сенку в лабораторию дает ему время обдумать каждое бестолковое решение, которое он когда-либо принимал. И десять миллиардов процентов из них были приняты за последние двадцать четыре часа. Свежего утреннего воздуха достаточно, чтобы прочистить мозги и привести в чувство после сбоя в работе нервной системы. Если рассуждать здраво, то поцелуй – это кульминация многолетней сексуальной истории, за которой последовал столь долгий период затишья. И Ген понимает, верно? Он Менталист, почти чёртов экстрасенс, когда дело касается поведения людей. Он не может винить Сенку за его промах, не так ли? Но, с другой стороны, Ген всегда с уважением относится к тому, что происходит между ними, никогда не давит на Сенку, никогда не переступает безмолвно установленные границы. И теперь Сенку – мудак, который переступил эту границу. Черт возьми, согласиться на брак, попросить Гена переехать к нему, и этот поцелуй! Я не просто пересек границу, я проскочил ее на скорости 10 мах… — Ладно, забей, — говорит он себе. — Либо ты все испортил и отпугнул его, либо он поймет, что это была ошибка, и на десять миллиардов процентов сделает вид, что ничего не произошло. В любом случае, зацикливаться на этом нелогично. Но логично будет зацикливаться на том, что следующие несколько месяцев наверняка станут тем ещё адом. Не то чтобы Сенку считал, что планирование свадьбы ляжет на него. Нет никаких сомнений, что в команде из Франсуа, Рюсуя и Гена церемония пройдет без сучка и задоринки. Просто Сенку на самом деле немного боится того момента, когда распространится слух об их помолвке. Только недавно Минами и остальные журналисты наконец отстали от него. Несправедливо, что объявление снова привлечет внимание общественности к нему и, следовательно, помешает его работе. При условии, что Ген все ещё в деле после того, как я разозлил его сегодня утром… Черт, хватит думать об этом! Поднимаясь по пандусу к научному центру, Сенку видит, как Стэнли выходит через парадные двери с сигаретой во рту и зажигалкой в руке. Он останавливается, когда замечает Сенку. — Хех, в чем дело, Стэн? — окликает его Сенку. — Тебя снова выгнали за курение возле баллонов со сжатым газом? Стэнли делает длинную затяжку и ждет, пока Сенку подойдет достаточно близко, чтобы ему не пришлось повышать голос. — Что-то ты слишком разговорчив для человека, в которого я стрелял дважды. Сенку пожимает плечами. — Э-э, может, в третий раз у тебя получится лучше. Стэнли весело фыркает и качает головой, указывая в сторону лаборатории. — Он сказал что-то о том, что ему нужна стерильная обстановка, я не совсем понял, о чем речь, но я знаю, когда нужно свалить. Пойду в тир. Проследи, чтобы он что-нибудь съел. — О, считаешь, что ему нужна нянька? Милый, но твой питомец из тех, кто укусит руку, которая его кормит. — А твой питомец из тех, кто спит у тебя на крыльце, — загадочно отвечает он, прежде чем повернуться и уйти. Сенку прищуривается, а затем бросает взгляд на лабораторию, думая, что, вероятно, ему следовало ответить на один из звонков Хрома. Аах, черт возьми… Сенку проталкивается через входные двери и немедленно подтверждает свою теорию. — Черт тебя побери, идиот. Сколько ты там уже сидишь? — спрашивает Сенку. Хром резко поворачивает к нему голову и вскакивает со своего места на полу, у него темные круги под глазами и та же одежда, что и прошлой ночью. — Ну, моя карта доступа не сработала, а ты не брал трубку, и тебя не было дома, так что я остался здесь! Да ладно, ты не можешь выгнать меня из супер-пупер научного проекта! Сенку проскальзывает мимо него, используя свою карту доступа, чтобы открыть бронированные двери. Хром заходит внутрь следом за ним и запирает дверь. — А-а, доктор Сенку, как раз вовремя, — приветствует Ксено. — Дай угадаю, ты перешел на легирование полупроводников? Твой сказал мне, что ты просил создать стерильную среду. Ксено кивает, а затем заглядывает через плечо Сенку. — А он что здесь делает? Думал, ты выгнал его из проекта. Хром обвиняюще указывает на Ксено. — Это ты лишил меня доступа! Сенку смеется. — Пусть остается. Нам нужна вся рабочая сила. Но как ты догадался закрыть ему доступ в лабораторию? Ксено постукивает пальцами по реактору, который он запускает. — Птичка напела мне. Так, Ген, думает Сенку. Черт бы побрал Менталиста и его связи. — Кстати, — продолжает Ксено. — Я ждал, что ты придешь вчера вечером, чтобы помочь с приготовлением кремниевых пластин. У тебя тоже появились какие-то планы? — Хех, извини, старик, я был занят помолвкой. Ксено приподнимает бровь. — Как элегантно, — говорит он. — Рискну предположить, что ты женишься на мистере Гене. Нам, ученым, не следует беспокоиться об эмоциональной чепухе масс. Мы призваны к высшей цели, которая порой может быть обременительной. Лучшее, на что мы можем надеяться, – это общение с человеком, который по-настоящему видит нас и позволяет нам работать беспрепятственно. В этом отношении я считаю, что мой Стэнли и твой Ген похожи. То есть я одобряю. Сенку сует мизинец в ухо и корчит гримасу. — Ого, думал, у меня в запасе еще пара лет, прежде чем маразм по-настоящему надерет тебе задницу. Мы на десять миллиардов процентов женимся только для того, чтобы выиграть пари. — Подожди, что? — голос Хрома раздается у него за спиной. — Я уже говорил тебе, что вы двое не пойдете на это. Сенку бросает на него покровительственный взгляд. — Ты уверен, что готов рискнуть десятью миллиардами Драго, чтобы проверить свою теорию, приятель? Это не первый раз, когда я довожу дело до конечной точки. — Ну... да, но тогда была Рури, но Ген, — говорит он, как будто думает, что это какой-то серьезный сдерживающий фактор. Что-то в его тоне раздражает. Сенку не уверен, почему, но это вызывает желание защитить Менталиста. Что вы имеете против него? Почему вдруг Рури лучше? Конечно, Ген раздражает и он та ещё ленивая задница, и вы не можете доверять и половине тому, что он говорит, но он также забавный, верный, симпатичный и невероятно умный. Почему Хром этого не видит? Почему никто не понимает, что я никогда не смог бы захотеть кого-то друго?.. Рука Ксено у него на плече, отрывает Сенку от размышлений. — Переведи дух, доктор Сенку, — тихо говорит он. А затем обращается к Хрому: — Ты просидел под дверями всю ночь. Иди домой. Прими душ. Съешь что-нибудь. — Нет! Я могу помочь! — Правда? — говорит Ксено. — Напомни мне, доктор Хром, следует ли нам использовать диэлектрический барьерный разряд или электронный циклотронный резонанс для ионной имплантации с погружением в плазму? Хрому еще предстоит прочитать полную лекцию по физике плазмы, так что это не совсем честный вопрос. Не то чтобы Сенку так много говорил. Ксено всего лишь пытается доказать свою точку зрения, а Сенку слишком взвинчен, чтобы поручиться за него. Лицо Хрома напрягается. — Это... вопрос с подвохом! — догадывается он. — Мы должны использовать радиочастотную плазму, чтобы… — Неправильно, — перебивает Ксено. — Электронный циклотронный резонанс обеспечит высочайшую плотность ионов без ущерба для чистоты. Иди домой, доктор Хром. Возвращайся, когда отдохнешь достаточно, чтобы адекватно описать разницу между полупроводниками Н- и П-типа. Он стонет. — Отлично. Но я уже знаю разницу между ними. Я не идиот. Хром снимает лабораторный халат и, надувшись, выходит из лаборатории, оставляя их работать. Но перед этим заставляет Ксено восстановить доступ к системе безопасности. Как только он уходит, Сенку поворачивается к реактору и скрещивает руки на груди. — У меня не столь глубокие познания в импульсно-плазменном легировании, но я не вижу сетки. Означает ли это, что мы работаем с диодной конфигурацией? Ксено кивает. — Очень проницательно, доктор Сенку. У меня также нет практического опыта в этой области, но я могу понять концепцию. Насколько я понимаю, диодная конфигурация является более элегантным вариантом. — Хех, конечно. Потому что мы не можем управлять ионным пучком с помощью триода. — Верно. Я только что закончил подготовку вакуумной камеры. Что предпочитаешь: работать с насосом или с источником питания? — Не имеет значения. Мы с Вопрошателем можем взять и то, и другое, если хочешь пойти перекусить. Ксено бросает на него косой взгляд. — Вижу, мой муж перекинулся с тобой парой слов. Тебе не обязательно выполнять его просьбу. Я вполне способен позаботиться о себе без его бесконечных напоминаний. — Кстати, о мужьях, — замечает Сенку. — Когда я сказал, что обручился, как ты догадался, что именно с Менталистом? Ксено смотрит на него так, словно он только что предложил использовать закон идеального газа для расчета системы высокого давления. — Ты не так элегантен, как кажешься, доктор Сенку. Я бы списал это на юношеское высокомерие, если бы тебе не было далеко за двадцать. — Думаю, ты надышался химикатов, придурок. Тут не о чем умалчивать. Ксено усмехается и подходит к насосу. — Мистер Ген заслуживает лучшего. — Он заслуживает лучшего? Напомни мне, кто побывал на Луне и спас человечество? — Я научился не формировать мнения, основываясь на таких тривиальных вещах, как космические путешествия. Он уже давно стал моим любимцем в вашей маленькой разношерстной компании юных натуралистов. — Почему? Потому что он хороший лжец? — Он исключительный лжец, доктор Сенку. Ты оказываешь ему медвежью услугу. — Тогда, может, сам женишься на нем, — Сенку не обращает внимания на то, как по-детски это звучит. Ксено пренебрежительно машет рукой. — Нет, Стэнли никогда этого не допустит. Кроме того, я воспринимаю его скорее как сына, которого никогда не хотел. — Хех, тогда кем же я являюсь? — Будущим зятем, если ты все не испортишь. Сенку упирает руки в бока и смотрит сверху вниз на Вопрошателя. — Ты был подозрительно молчалив. Что ты думаешь обо этом? — Я нахожу таких, как ты, бесконечно нелогичными, — подает голос Вопрошатель. — Поэтому у меня нет мнения по этому вопросу. — Хех, хорошо… — Тем не менее, — продолжает он. — Я заметил явное повышение активности вашей сердечно-сосудистой системы, когда ты пришёл в лабораторию. — С тебя хватит, — огрызается Сенку. — Думаю, я пропустил режим “без звука”. Во время работы они погружаются в дружеское молчание, время от времени обсуждая свои планы по изменению частоты пульса и рабочих циклов, обращаясь к Вопрошателю за помощью в использовании некоторых более продвинутых технологий. Менталист становится темой для разговора гораздо позже, после того как Стэнли врывается в лабораторию с пакетом еды и несколькими бутылками воды, заставляя их сделать перерыв. Сенку не осознает, что так и не поел, пока не почувствует аромат блюд Франсуа, и в животе у него громко не заурчит. Ужин – желанное дополнение к кофе в его желудке, но без науки мысли Сенку могут свободно блуждать. Что, по правде говоря, в его нынешнем состоянии, является опасной игрой. Он вспоминает то утро, вспоминает поцелуй. А затем думает о комментариях Хрома о Гене, о неосознанной реакции, которая у него возникла на них. Это разочаровывающее чувство, когда кто-то, привыкший к рациональности, может быть сведен к таким бессмысленным эмоциям, как привязанность и гнев. Ксено, вероятно, сказал бы ему, что он ведет себя как идиот, но с другой стороны… Сенку смотрит на принесенную Стэнли еду, которая свидетельствует о том, что такой здравомыслящий человек, как Ксено, однажды был готов к отношениям. Хотя характер их брака далек от того, что можно счесть нормальным. — Эй, — окликает Сенку. Ксено поднимает взгляд от своей тарелки. — Стэнли... Стэнли когда-нибудь выводил тебя из себя? — Что ты сделал? — Кто сказал, что я что-то сделал? Ксено поднимает бровь и не мигая смотрит на него. — Ладно, — бормочет Сенку. — Я... поцеловал Гена. Впервые. И прежде чем ты начнешь нести чушь, скажу, что наши отношения не такие. Мы спим вместе уже много лет для выброса дофамина и снятия стресса. Всё логично, но с тех пор, как он вернулся… Не знаю, я просто стал вести себя иррационально. И я понимаю это. Вот что он делает, он проникает в головы людей, но никогда в мою голову. Думаю, ты, вероятно, скажешь, что я просто глупый ребенок. Ксено скрещивает руки на груди, его темный взгляд непроницаем. — Свет существует в виде волны или частицы, доктор Сенку? Сенку настороженно смотрит на него. — И так, и так на десять миллиардов процентов, — отвечает он. — Старик Эйнштейн опубликовал "Эволюцию физики" в 1938 году, где писал, что свет противоречив. Если рассматривать его только как волну или только как частицу, упускаешь всю картину. Это в значительной степени квантовая механика для детей. К чему ты клонишь? — Парадоксы бывают разных форм. Да, мы выше чувств, но мы также являемся рабами своих инстинктов. Ты ошибочно полагаешь, что действия логичны или нелогичны, но игнорируешь большую истину: иррациональность порождается не эмоциями как таковыми, а нашим отрицанием их. — Значит, ты считаешь, что с моей стороны не было глупо целовать его, но глупо притворяться, что я этого не хотел? — хмыкает Сенку. — Именно так, доктор Сенку. Отрицание – это то, что затуманит суждения и помешает твоему научному прогрессу. Чем скорее ты признаешь, чего хочешь, тем скорее сможешь сосредоточиться на действительно важном. И поскольку я бы предпочел, чтобы ты не совершал необдуманных ошибок в лаборатории, размышляя о текущей ситуации, скажите мне, доктор Сенку: чего ты хочешь? Будь честен. Сенку жует нижнюю губу, желая, чтобы вопрос был попроще, например, каково происхождение Вселенной или возможны ли космические путешествия со скоростью света? По крайней мере, тогда было бы легче ответить. — Я… Я хочу выиграть это дурацкое пари, но я также хочу, чтобы Хром взял себя в руки. Я хочу, чтобы Менталист вернулся ко мне, потому что я скучаю по тому, когда он рядом, несмотря на то, каким раздражающим он может быть. Думаю, я был бы не прочь иногда целовать его. Не знаю, что с этим делать и что это значит. И тогда я... Сенку качает головой, сжимая руки в кулаки. — Я не хочу его отпугивать. Мы оба и так очень заняты. Глупо признавать, что я скучаю по тому, как близки мы были раньше, но это так. Просто... как будто от наших отношений мало, что осталось. Думаю, я бы возненавидел себя, если бы позволил единственному человеку, который по-настоящему меня понимает, ускользнуть от меня. Ксено отвечает не сразу. Он обдумывает слова, сцепив пальцы и нахмурив брови. Когда он начинает говорить, это звучит спокойно и размеренно, словно каждое слово было взвешено. — Я вот что скажу: теперь, когда ты понял, чего хочешь и что готов сделать, чтобы достичь этого, сколько времени ты готов уделить, доктор Сенку? Насколько усердно будешь работать ради этого? Это не наука. Это не продвинет человечество или знания дальше. Это не улучшит наши полупроводники и не доведет до совершенства циклотронный двигатель со скоростью света. — Вот почему я сказал, что это нелогично… — Однако, — перебивает Ксено. — Свет – это и волна, и частица. Все то, что делает науку важной, не делает ваши отношения с мистером Геном неважными. Я считаю, что в данном случае тебе не нужно выбирать между ними. Сенку моргает, впитывая каждое слово. — Черт, ты... удивительно хорош в отцовском деле. — Расскажи кому-нибудь, и тебя убьют, — хмурится Ксено. — Да, да, — смеется Сенку. — Я сохраню твой секрет, доктор Зло. Ксено встает, отстегивает от пояса капсулу с Вопрошателем и возвращает ее Сенку. — Пора возвращаться к работе. Верю, что это принадлежит тебе. Он берет из рук Вопрошателя, а затем замолкает, когда его осеняет идея. Что я хочу сделать? Сенку с ухмылкой смотрит на Ксено. — У нас еще остались те бракованные алмазы из Медузы? — спрашивает он. *** Первое, что замечает Сенку, открывая дверь в квартиру, – свет выключен. Ох. Он пытается подавить эмоциональную реакцию. Существует множество причин, по которым Менталиста все еще нет. Кроме… Только вот уже перевалило за полночь, и Ген обычно в это время в постели. А это значит, что Сенку всё-таки отпугнул его поцелуем. Сенку вздыхает, скидывает ботинки и вешает плащ, даже не потрудившись включить свет. — Мышечная ригидность и сердечно-сосудистая активность уменьшились, — сообщает Вопрошатель. — Это похоже на то, как если бы один из твоих экспериментов провалился. Ты... разочарован? Сенку бросает взгляд на капсулу, прикрепленную к поясу, и думает, что следовало снова оставить Вопрошателя Ксено. — Я не разочарован. Менталист может делать, что захочет. Мне абсолютно плевать на его решение. — Твои физиологические показатели и предыдущие утверждения не подтверждают это утверждение. Как уже говорилось ранее: такие, как ты, бесконечно нелогичны. Сенку достает из буфета упаковку сублимированного рамена и ставит воду на плиту. — То, что я попросил его вернуться, было логично. У вас, медуз, есть хоть какое-нибудь представление о браке? — У нас нет. Уточни. — Хех, так и думал. Это похоже на... ядерный синтез. Менталист и я – атомы. Глупые человеческие эмоции – тепло, которое поступает в систему. Когда атомы сталкиваются с энергией, достаточной для преодоления кулоновского взаимодействия, происходит слияние. — Я начинаю понимать. Чтобы стать единым целым, вам нужно занять одно и то же атомное ядро. Это говорит о том, что можно применить достаточную силу, чтобы обратить процесс вспять. Является ли человеческий брак долговечным? Сенку пожимает плечами и заливает лапшу кипятком. — Ты, похоже, имеешь в виду развод. Если брак – это слияние, то развод – это разделение. — И ты разведешься сразу, как выиграешь пари? Сенку замирает. Кажется глупо признавать, что он еще не заглядывал так далеко вперед. Какова конечная цель пари? Разведутся ли они? Или Ген захочет остаться ради ученого-затворника, который больше заботится о работе, чем о собственном муже? А что, если они будут женаты, пока Менталист найдет кого-то другого, кто сможет удовлетворить его эмоциональные потребности? При условии, что у него вообще имеются эмоциональные потребности. Разве они не одинаковы в этом отношении? За исключением того, что Ген – эксперт по сокрытию истинных чувств. Так что Сенку не может исключить мысль, что он просто притворялся равнодушным всегда. Сенку чертыхается под нос и поворачивается, чтобы взять палочки для еды. Любой ответ, который он даст, будет использован как доказательство, что люди "бесконечно нелогичны". И в данный момент Сенку не уверен, что он с этим не согласен. — Я оставлю это на усмотрение… Сенку замолкает, глядя на ящик, который он только что открыл. Внутри, рядом с палочками для еды, лежит новый чайный набор. Хех, не помню, чтобы он был здесь вчера. И никого здесь не было, кроме… Глаза Сенку расширяются. Он поворачивается на месте, глядя в сторону коридора, где валяются не только его сброшенные ботинки, а затем на стол, где стоит подозрительно новая ваза, полная черного паслена. Не может такого… Сенку молниеносно пересекает гостиную, распахивает дверь в спальню, и зрелище, которое он видит, вызывает у него что-то вроде облегчения. Ген спит на кровати, свернувшись калачиком. На нем нет ничего, кроме фартука. Вокруг расставлены свечи, большинство из них уже догорели, но несколько все еще тускло горят, цепляясь за последние нити жизни. Сенку тихо смеется над попытками Гена стать домохозяйкой и слащавой демонстрацией фальшивой романтики. Хех, должно быть, заснул, ожидая, пока я приду домой. На полу лежит пустой чемодан Менталиста. И Сенку не в силах сдержать глупую улыбку. Свет – это и волна, и частица, парадокс, как кольцо в кармане Сенку, как сочетание логики и эмоций в его сознании. Это ядерный синтез, когда два противоположных атома становятся одним целым. Это ослепительная вспышка перед потрясающим выбросом энергии. Сенку даже не зацикливается, когда Вопрошатель упоминает о повышении сердечно-сосудистой активности. Он слишком занят тем, что рассматривает: новую одежду в шкафу, ящик, полный безделушек, различные мыла и ароматические масла в душе, вторую зубную щетку. — Ты не сбежал, — задыхаясь, произносит Сенку, его грудь вздымается от какого-то непонятного чувства. И на краткий миг он думает, что Ксено, возможно, был прав. Возможно, все не так просто, как противопоставить логичность и нелогичность. Возможно, именно это сводит Сенку с ума и заставляет Хрома бездействовать. Возможно, все дело в равновесии, в устойчивом состоянии системы. Возможно, он позволяет себе надеяться, что они хотят одного и того же…