Глава X

Линь Фэн лежала в палате, глядя в потолок мутным, отсутствующим взглядом. Белая плитка на стенах казалась слишком чистой, слишком стерильной для всего того, что она пережила. Пальцы её безвольно лежали поверх одеяла, и она механически перебирала край простыни. В палату бесшумно вошла Цзян Лань. Её лицо было непроницаемым, как маска, — она держалась максимально сдержанно и отстранённо, как и требовали правила. В руках она держала планшет с историей болезни, но взгляд её был устремлён не на экран, а на пациентку. — Линь Фэн, — тихо произнесла она, закрывая за собой дверь. — Как ты себя чувствуешь? Линь Фэн медленно повернула голову. Её глаза были красными после слëз. — Нормально, — ответила она, и голос её звучал хрипло — Голова не болит. Только… в груди давит. Цзян Лань кивнула и подошла ближе, аккуратно поправив капельницу: — Это нормально, — сказала она, хотя обе знали, что «нормальным» это не было. — У тебя была серьёзная операция. Тело восстанавливается, а психика… — она на секунду замялась. — Психике нужно время. Линь Фэн горько усмехнулась: — Времени у меня много. А вот сил — нет. Цзян Лань опустила планшет и посмотрела на неё в упор: — Сил у тебя больше, чем ты думаешь. Ты выжила, Линь Фэн. Это уже победа. — Мэй Мэй сказала, что ты не пускаешь кого-то из мужчин, — прошептала Линь Фэн. — Даже Вэй Фана. — Я пускаю только тех, кто не причинит тебе вреда, — ответила Цзян Лань — Ты не обязана видеться с теми, кто напоминает тебе о случившемся. Линь Фэн открыла глаза и посмотрела на врача с благодарностью, смешанной с усталостью. — Спасибо, — сказала она тихо. — Не за что, — отрезала Цзян Лань, но в уголках её губ мелькнуло что-то, похожее на улыбку. — Это моя работа. И, между прочим, я всё равно не пущу сюда никакого следователя, даже если он будет угрожать ордером. Пусть сначала докажут, что им действительно нужно тебя беспокоить. Линь Фэн слабо улыбнулась, и в ту же секунду перевела взгляд вбок, в окно, когда Цзян Лань покинула палату.

***

Тянь Мэн, Чжоу Синь и Гуй Лин прохлождались на балконе. Чжоу Синь и Тянь Мэн курили, а Гуй Лин пила вино, пока внутри ресторана Юэ Мин праздновала с коллегами удачное завершение сделки с другой крупной компанией. Тянь Мэн медленно выпустил струю дыма в ночное небо, наблюдая, как она тает в холодном воздухе. Чжоу Синь решила наконец подать голос: — Ты считаешь, что я должна перед тобой извиниться? — голос Чжоу Синь был тихим, но в нём звенела сталь. — За то, что ты меня запер? За то, что хотела свободы? — Я считаю, — ответил Тянь Мэн, не поворачивая головы, — что ты вела себя как ребёнок. Ты могла поговорить со мной, объяснить, что тебе не нравится в жизни, работе. Но ты предпочла сбежать к людям, которые использовали тебя. Чжоу Синь резко повернулась к нему, и её глаза вспыхнули гневом. — Использовали? — переспросила она. — Ты говоришь об использовании? А ты сам? Ты запер меня в доме, как вещь! Ты решил, что имеешь право распоряжаться моей жизнью, потому что я твоя сестра? — Потому что я беспокоился о тебе — Тянь Мэн посмотрел на неё с презрением— Эти люди, с которыми ты ушла, они употребляют вещества и гонзают на мотоциклах. Вот ты бы разбилась и что бы я сказал маме? Чжоу Синь замолчала, а затем прорезался голос Гуй Лин: — Какая драма, а я думала, что вы как все сводные братья и сестры трахаетесь... Тянь Мэн медленно перевёл взгляд с Чжоу Синь на Гуй Лин, и его ухмылка стала шире. Он явно наслаждался произведённым эффектом. — Ну, знаешь, Гуй Лин, — протянул он, делая ещё одну затяжку, — некоторые вещи лучше оставлять за закрытыми дверями. Особенно если они касаются семейных тайн. Чжоу Синь, чьё лицо горело от смущения, резко встала и оперлась руками о перила балкона, пытаясь скрыть смущение. — Ты невыносима, — прошептала она в сторону Гуй Лин, но в голосе не было злости, лишь усталое раздражение. Гуй Лин пожала плечами и сделала ещё один глоток вина: — Я просто говорю то, что вижу. Вы оба такие напряжённые, будто ждёте, что кто-то из вас взорвётся. А я люблю, когда всё честно. Тянь Мэн затушил сигарету о край пепельницы и повернулся к Гуй Лин с лёгкой усмешкой. — А ты не боишься, что когда-нибудь твоя честность сыграет с тобой злую шутку? — спросил он тихо, почти беззаботно, но в голосе чувствовалось предупреждение. Гуй Лин отставила бокал на столик и посмотрела ему прямо в глаза. — Тянь Мэн. Если честность — мой единственный грех, то я могу с ним жить. А вот тебе стоит задуматься, сколько лжи ты готов нести на своих плечах, прежде чем кто-то сломается. Тишина на балконе стала плотной, почти осязаемой. Чжоу Синь перевела взгляд с одного на другую, чувствуя напряжение между ними. — Ладно, — сказала она, нарушая затянувшуюся паузу. — Давайте оставим философию для другого раза. Мне нужно выпить чего-то покрепче, если мы собираемся продолжать этот вечер. — Иди, — кивнул ей Тянь Мэн, и его голос потеплел. — Я сейчас подойду. Только закончу разговор с этой "экзотичной" особой. Чжоу Синь с подозрением посмотрела на них обоих, но всё же направилась в зал, оставляя их наедине. Когда она скрылась за дверью, Тянь Мэн подошëл ближе к Гуй Лин и понизил голос: — Ты же любишь движ? — О... а что? Есть предложение для меня? — протянула красноволосая — Ещë как есть — он достал из кармана брюк фотку Линь Юаня — Найди вместе со своими громилами этого человека и доставьте ко мне. В твоë отсутствие телохранителем мамы стану я. Гуй Лин взяла в руку фотку и задумчиво положила пальцы на подбородок: — А что мне за это будет? — Бабло разумеется или ты хочешь, что-нибудь определëнного? — ответил Тянь Мэн — Хочу... — она прервалась раздумывая — пока оставим в награду деньги, но если захочу чего-то другого напишу — Отлично — произнëс Тянь Мэн удаляясь с балкона

***

— Мы вернулись ни с чем! — кникнула Цинь Хуа входя с Янь Чжу в кабинет Вэй Фана — Прям вообще ничего не нашли? — спросил Вэй Фан — Прям вообще — ответил Янь Чжу — ни записей с камер, ни заказов в обслуживании. Его вообще ни в каких клубах не было, нам дали проверить всë и везде. Вэй Фан откинулся на спинку кресла, потирая переносицу. Его лицо было непроницаемым, но в глазах читалась усталость, смешанная с разочарованием. — То есть вы хотите сказать, что он просто испарился? — переспросил он, и голос его звучал глухо. Цинь Хуа вздохнула и села на край стола, скрестив руки на груди: — А с чего ты вообще взял, что он по клубам шастает? Вэй Фан медленно поднял глаза на Цинь Хуа. В его взгляде мелькнула тень усталой иронии. — А где ещё, по-твоему, такие, как он, ищут жертв? — ответил он, откидываясь на спинку кресла. — В церкви? На благотворительных ужинах? Нет, Цинь Хуа. Они ходят туда, где женщины чувствуют себя расслабленно и беззащитно. Где алкоголь развязывает языки и руки. Клубы — идеальное место для охоты. Янь Чжу, стоявший у двери, скрестил руки на груди и хмыкнул: — Теоретически ты прав. Но практически — мы обошли все клубы в городе, где есть хоть какой-то намёк на элитный или теневой контингент. Никто его не видел. Ни охранники, ни бармены, ни танцовщицы. Даже те, кто работает с "особыми гостями", его не знают. — Может, он просто сменил тактику? — предположила Цинь Хуа. — Перестал ходить в людные места. Испугался после того, как мы его почти настигли. — Или он никогда там и не был — произнëс Янь Чжу — Чëрт, а где его ещë искать?! Я проверила все бумаги, все его документы, ни места работы, ни места проживания. — она запнулась — конечно там было прописано жильë, но жильцы там сказали, что впервые видят этого человека. Получается документы были поддельными. — Значит, у него есть кто-то, кто помогает, — произнёс Вэй Фан, и его глаза сузились. — Кто-то, кто снабжает его документами, жильём, транспортом. Мы ищем одного человека, а нужно искать сеть. — И как ты предлагаешь этим заниматься? Мы даже не можем допросить Линь Фэн, чтобы хоть как-то упростить поиски, потому что еë врач нас не пускает — возразил Янь Чжу Вэй Фан тяжело выдохнул и махнул им рукой в сторону выхода: — Идите. Я созвонюсь с Цзян Лань, а дальше будем исходить из того, что она скажет.

***

Цзян Лань сидела в своëм кабинете за компьютером долгое время, наконец она встала потянувшись вверх зевая, но еë облегчение оборвал звон телефона. На экране высветилось «Вэй Фан». Еë улыбка с лица пропала, но она всë таки взяла трубку: — Чего тебе? — прохрипела Цзян Лань в трубку — И тебе привет. Ты можешь разрешить... — Я же говорила, что никого не пущу к Линь Фэн. У неë итак состояние неблагополучное, а тут ещë вы придëте и начнëте еë допрашивать? Не, не, не. Я еë еле как на ноги ставлю. — возразила Цзян Лань — Цзян Лань, — голос Вэй Фана в трубке был настойчивым, — я понимаю твои опасения. Правда, понимаю. Но у нас нет времени ждать, пока она полностью восстановится. Линь Юань всё ещё на свободе, и он уже мог найти новую жертву. Мы должны поговорить с ней, пока она помнит детали. Цзян Лань закатила глаза, хотя знала, что он не видит. Она оперлась рукой о стол, пытаясь сдержать раздражение. — Ты хоть понимаешь, что она пережила? — прошипела она — Она была изнасилована. Избита. Накачена веществами. Почти убита. И всё это сделал её собственный отец. Она сейчас не в том состоянии, чтобы давать показания. Она даже говорить нормально не может без слёз. — Я знаю, — тихо ответил Вэй Фан — Но если мы не поймаем его сейчас, он сделает это снова. И следующая жертва может не выжить. Цзян Лань замолчала. Она знала, что он прав. Но какая-то часть её хотела защитить Линь Фэн от всего мира, даже если этот мир был прав. — Дай мне два дня, — наконец сказала она. — Два дня, чтобы она пришла в себя. И если её состояние будет стабильным, я разрешу тебе поговорить с ней. Но только в моём присутствии. И без резких вопросов. — Договорились, — ответил Вэй Фан, и в его голосе послышалось облегчение. — Спасибо, Цзян Лань. — Не благодари, — отрезала она. — Я делаю это не ради тебя. А ради неё. Она повесила трубку и снова посмотрела на монитор. На экране была открыта медицинская карта Линь Фэн. Цзян Лань просмотрела результаты последних анализов и слегка нахмурилась — уровень стресса у пациентки зашкаливал, и это могло сказаться на её аутоиммунном заболевании. Но физически она восстанавливалась быстрее, чем ожидалось. Это ей дало спокойно выдохнуть.

***

Тем временем Гуй Лин уже собрала свою команду: четверых крепких мужчин, которые не задавали лишних вопросов, если платили. Она раздала им копии фотографии Линь Юаня и коротко объяснила задачу. — Найти этого человека, — сказала она, указывая на фото. — Живым. Не трогать, не пугать, просто выяснить, где он прячется, и сообщить мне. Поняли? — Поняли, босс, — хором ответили мужчины, и один из них, лысый, с татуировкой на шее, добавил: — А если он сам на нас нападёт? Гуй Лин усмехнулась, и в её глазах мелькнул опасный блеск: — Тогда дайте сдачи. Но не убивайте. Он нужен мне живым. Когда мужчины разошлись, Гуй Лин достала телефон и набрала номер Тянь  Мэна. — Я начала поиски, — сказала она, не тратя времени на приветствия. — Мои люди ищут по всем районам. Если он в городе, мы его найдём. — Хорошо, — ответил Тянь Мэн. — Держи меня в курсе. — И ещё, — добавила Гуй Лин, и в её голосе появилась насмешка. — Ты ведь знаешь, что я люблю движ. Если он попытается сбежать, я могу немного поиграть с ним, прежде чем доставить к тебе. Тянь Мэн на секунду задумался, потом усмехнулся. — Делай что хочешь. Но чтобы он был жив. И чтобы он ответил за всё. — Договорились, — ответила Гуй Лин и сбросила звонок.

***

Мэй Мэй стояла в тени обшарпанного подъезда, почти сливаясь с серым бетоном. В руках она сжимала бумажный стаканчик с остывшим кофе — привычный реквизит, чтобы не выглядеть подозрительно, если кто-то вдруг обратит внимание. Но никто не смотрел. Прохожие спешили мимо, пряча носы в воротники, а редкие патрульные проносились на машинах, не замечая одинокую фигуру в углу. Она не сводила глаз с участка. В груди всё сжималось, но не от холода и не от тревоги за Линь Фэн — а от страха, что они вот-вот найдут то, чего не должны. В кармане завибрировал телефон. Мэй Мэй достала его, не глядя на экран, и провела пальцем по кнопке приёма. — Да, — прошептала она, отворачиваясь от окна участка, будто кто-то мог прочитать по губам. — Ты на месте? — послышался низкий мужской голос Мэй Мэй сглотнула, чувствуя, как в горле пересыхает: — Да. Вижу, как они суетятся. Только что Цинь Хуа выскочила на улицу, кричала на кого-то по рации. Я не слышала, что именно, но ничего серьëзного. Мужской голос тихо хмыкнул: — Иди домой, ты своë отработала Мэй Мэй сбросила трубку и пошла в сторону дома Мэй Мэй шла, не глядя под ноги, и снег хрустел под подошвами так громко, будто каждый шаг отдавался эхом в пустой груди. Стаканчик с кофе она где-то выронила, и теперь руки были свободны, но от этого не становилось легче. Наоборот, они казались чужими, тяжёлыми, будто налитыми свинцом. Она свернула в свой переулок, тот самый, где красно‑розовый фонарь теперь казался не уютным, а зловещим, словно подсвечивал всё, что она пыталась спрятать. В подъезде пахло сыростью и старой краской, и этот запах, такой привычный, вдруг ударил по нервам, заставляя сердце биться где-то в горле. Мэй Мэй скинула куртку, не повесив её на крючок, и прошла в гостиную, где на столике лежали ещë снимки тëмных деяний Сяо Бина. Мэй Сю съехала из этой квартиры, а Линь Фэн в больнице, поэтому всë может лежать где угодно. Чэнь Кай был лишь пешкой в деле с группами крови, пропажей людей... За всем этим стоял Сяо Бин. Мэй Мэй сделала снимки в лаборатории ценой всего, зато у неë есть теперь улика, чтобы убрать помеху еë босса. Мэй Мэй опустилась на край дивана, пальцы скользнули по холодным снимкам. Она перевернула один из кадров: на нём Сяо Бин склонился над пробирками, в глазах — та самая сосредоточенность, которая всегда казалась Линь Фэн признаком преданности делу. Для Мэй Мэй это выглядело иначе: как расчётливость хищника, который знает, что делает, и не боится испачкать руки. Она сжала снимки в кулаке, но тут же заставила себя разжать пальцы — бумага хрустнула, но не порвалась. — Ещё рано, — прошептала она себе, будто кто-то мог услышать. — Ещё не время. В прихожей скрипнула половица — Мэй Мэй вздрогнула, хотя знала, что в квартире никого нет. Тишина давила, как тяжёлый плед, который хочется сбросить, но сил нет. Она встала, прошлась по комнате, остановилась у окна. За стеклом город жил своей обычной жизнью: кто-то спешил с работы, кто-то смеялся, кто-то просто хотел, чтобы день поскорее закончился. У неё такого желания не было. Её день только начинался.