ГЛАВА 2 : ПАЛЛАДИН.

Ночь опустилась на Хоукинс, тяжелая и липкая, как остывающая смола. Джейк возвращался домой после тренировки, сокращая путь через задворки торгового центра. Он шел, насвистывая какой-то мотив, и пинал пустую жестянку из-под колы. Парень был уверен в своей неуязвимости — широкоплечий, громкий, привыкший, что мир прогибается под его ударом. Он не слышал шороха. Он не видел, как длинная, остроугольная тень отделилась от кирпичной стены склада. Вспышка белого. Джейк замер, когда прямо перед ним, из абсолютной темноты, соткалось оно. Маска Крика в свете единственного мигающего фонаря казалась вырезанной из кости. Вытянутый рот скалился в вечном беззвучном вопле. — Какого черта?.. — Джейк попытался усмехнуться, но его голос дал петуха. — Эй, придурок, Хэллоуин закончился. Свали с дороги. Фигура в черном не пошевелилась. Она стояла неподвижно, склонив голову набок, словно изучала добычу перед разделкой. Тишина стала осязаемой, она давила на барабанные перепонки. — Я сказал, свали! — Джейк сделал шаг вперед, замахиваясь для удара, но мир внезапно перевернулся. Майк двигался не как человек — в нем была грация хищника, доведенного до крайности. Он не просто напал, он обрушился. Сталь охотничьего ножа тускло блеснула, когда он вошел в плечо Джейка — аккуратно, почти хирургически, чтобы не убить сразу, а парализовать волю. Крик парня захлебнулся, превращаясь в булькающий хрип. Майк прижал его к стене, наваливаясь всем телом. Под маской его дыхание было рваным, горячим. Он чувствовал, как под его пальцами бьется чужая жизнь — такая ничтожная, такая хрупкая. — Ты думаешь, вы похожи? — прошептал Майк. Искаженный голос из-под маски звучал как скрежет ржавой пилы. — Ты думал, что купил такую же шмотку, и теперь вы одно целое? Да? Так ты думал? — Пожалуйста... — выдохнул Джейк, его глаза расширились от первобытного ужаса, когда он увидел свое отражение в пустых глазницах маски. — Ты ошибался, — Майк чуть повернул лезвие. — Ты лишь жалкая пародия, копия. Он не бил хаотично. Майк наслаждался моментом, когда свет в глазах «двойника» начал меркнуть, сменяясь осознанием того, что из этого переулка выхода нет. Убийство не было быстрым. Майк хотел, чтобы Джейк прочувствовал каждую секунду того страха, который Уилл испытывал в школьных коридорах. Он срезал пуговицы с его куртки, одну за другой, словно снимал слои его дутой гордости, прежде чем нанести финальный удар. Когда всё было кончено, Майк отступил. Его руки в черных перчатках были влажными, но он не чувствовал брезгливости. Только глубокое удовлетворение. Он достал из кармана тот самый кленовый лист, который подобрал в лесу, и аккуратно положил его на грудь затихшего парня. — Теперь ты тоже молчишь, — тихо сказал Майк, уже своим настоящим голосом. Он посмотрел на свои руки. Под маской его лицо было безмятежным. Он очистил еще одну страницу в книге жизни Уилла Байерса. Он вырезал еще одну опухоль. Фигура в черном растворилась в тенях переулка так же бесшумно, как и появилась. Через десять минут пошел мелкий, холодный дождь, смывая следы, но не смывая тот запах озона и крови, который теперь навсегда пропитал воздух этого города.

***

Утро выдалось серым, пропитанным туманом, который лип к одежде и забирался под кожу. Ребята встретились у школьных ворот. Дастин выглядел так, будто его только что ударило током — кепка набекрень, глаза круглые, дыхание сбитое. — Вы не слышали? — выпалил он, даже не поздоровавшись. — Новый чувак из параллельного... он пропал. Родители ночью подняли на ноги всю полицию. Хоппер сейчас в школе, опрашивает учителей. Уилл замер. В груди что-то неприятно екнуло, холодный липкий пот выступил на спине. — Он же еще вчера с тобой разговаривал, Уилл? — Лукас прищурился, пытаясь вспомнить детали. — Ну, тот высокий, который ошивался у шкафчиков? И до Уилла дошло. Картинка вчерашнего дня вспыхнула перед глазами, как старое фото. Он вспомнил, как этот новенький — Джейк, кажется, — подошел к нему на большой перемене. Он улыбался во весь рот, хлопал Уилла по плечу и показывал на свою новую джинсовку, точь-в-точь как у Байерса. — Мы с тобой прям близнецы, Уилл! — смеялся парень. — Только я повыше буду. Может, погоняем завтра в приставку? Уилл тогда не увидел в этом ничего опасного. Наоборот, внутри разлилось редкое, почти забытое тепло. Просто подросток. Просто человек, который не тыкал в него пальцем и не шептал за спиной «зомби-мальчик». Джейк был живым, шумным и... нормальным. Но Уилл не видел Майка. Он не видел, как Майк стоял за его спиной в тени коридора. Не видел, как челюсть Паладина заходила желваками, а взгляд стал таким острым, что, казалось, мог прошить Джейка насквозь. Майк тогда не сказал ни слова. Он просто наблюдал, как чужая рука касается плеча его Уилла. Как кто-то другой пытается влезть в их тесный, выстраданный мир. — Он... он просто хотел подружиться, — прошептал Уилл, чувствуя, как дрожат колени. — Он не сделал ничего плохого. — В этом городе «плохое» случается само собой, — раздался за спиной голос Майка. Уилл вздрогнул. Майк подошел неслышно, словно выткался из тумана. Он выглядел пугающе спокойным, почти безмятежным. На его лице не было ни капли того ужаса, который застыл на лицах остальных. — Майк, это уже четвертый, — Макс скрестила руки на груди, её голос звучал резко, как удар хлыста. Майк медленно повернул голову к ней. Его глаза напоминали замерзшие лужи — темные, непроницаемые. — Джейку просто не повезло, — бросил он равнодушно. — Может, он слишком много болтал. Или лез не в свое дело. Он подошел к Уиллу вплотную, игнорируя остальных. Его рука по-хозяйски легла на затылок Байерса, зарываясь пальцами в мягкие волосы. Этот жест был слишком интимным, слишком властным для школьного двора. — Не забивай себе голову, Уилл. Это просто шум. Главное, что ты здесь. Уилл почувствовал, как пальцы Майка чуть сильнее сжали его кожу. Это не была поддержка. Это была маркировка. Майк будто выжигал на нем свое клеймо, заявляя права собственности перед лицом всего мира. — Мне страшно, Майк, — выдохнул Уилл, глядя на пустой шкафчик Джейка, мимо которого они проходили. — Кажется, этот убийца... он будто ходит за нами по пятам. Майк остановился, заставляя Уилла повернуться к себе. В тусклом свете школьных ламп его лицо казалось готической маской — резкие тени, бледная кожа и этот всепоглощающий, фанатичный взгляд. — Мы же команда, разве нет? — Майк чуть склонил голову набок, и в этом движении было что-то птичье, хищное. — Тогда чего ты боишься, Уилл? «Тебя», — пронеслось в голове Уилла так отчетливо, будто кто-то выкрикнул это прямо в ухо. Он испугался собственной мысли. Она обожгла его, заставив сердце совершить болезненный кувырок. Он посмотрел на Майка — на его бледное лицо, на темные круги под глазами, на эти родные губы, которые сейчас были сжаты в узкую, жесткую линию. Это же Майк. Майк, который прыгнул со скалы ради него. Майк, который не отпускал его руку, когда теневой монстр выворачивал его наизнанку. Уилл судорожно выдохнул, заталкивая свой страх глубоко в подвал сознания, за закрытую дверь, за тяжелые засовы. Он просто устал. Они все просто сломаны. — Да... конечно, — пробормотал Уилл, опуская взгляд на свои пальцы. — Мы команда. Я просто... я просто не высыпаюсь, Майк. Всё нормально. Майк еще секунду изучал его лицо, словно выискивая малейший след лжи, а потом его взгляд мгновенно потеплел, возвращаясь к привычному образу преданного друга. — Вот и отлично, — легко бросил он и первым зашагал по коридору. — Идем, а то мистер Кларк нас придушит за опоздание. Они пошли на урок, плечом к плечу, как и тысячи раз до этого. Уилл старался дышать ровно, в такт шагам Майка, но тяжелое чувство в животе не проходило. Школьный коридор казался бесконечным готическим собором: высокие потолки, тусклый свет люминесцентных ламп, жужжащих где-то над головой, и давящая тишина, которая наступала сразу, как только за ними закрывались двери классов. На уроке истории Уилл не мог сосредоточиться. Он чувствовал на себе взгляд Майка. Даже не оборачиваясь, он знал, что Майк не смотрит на доску, не пишет конспект. Он смотрит на затылок Уилла. Оберегает. Стережет. Паника нарастала внутри Уилла медленно, как прилив. Он вдруг вспомнил, как Джейк вчера смеялся, примеряя такую же джинсовку. «Мы с тобой прям близнецы». В голове Уилла всплыл образ из фильма, который они смотрели в подвале — охотник, который убивает всё, что напоминает ему о добыче, чтобы добыча осталась уникальной. Он посмотрел в окно. Там, за стеклом, ветер безжалостно обрывал последние красные листья с кленов. Они падали на землю, как капли запекшейся крови. Уилл невольно коснулся своей шеи. Он был в безопасности. Самой страшной безопасности в мире. Запертый в золотой клетке, ключи от которой висели на шее у его лучшего друга. Когда прозвенел звонок, звук показался Уиллу похожим на погребальный набат. Он медленно начал собирать учебники, чувствуя, как Майк уже встает со своего места, чтобы снова занять свою позицию — на полшага позади.

***

Ночь в Хоукинсе была похожа на густой, липкий деготь. Фонари едва пробивали этот мрак, отбрасывая на асфальт длинные, уродливые тени деревьев, которые шевелились от каждого порыва ветра, словно живые. Уилл шел быстро, почти бежал, чувствуя, как холодный воздух обжигает легкие. Он не мог больше оставаться в четырех стенах, всё это душило его. Он думал, что если выйдет, если столкнется с этим страхом лицом к лицу, то кошмар рассеется. Он ошибся. Из глубокой, непроглядной тени между домами кто-то вышел. Плавно, бесшумно, словно сама тьма выплюнула человеческую фигуру на свет фонаря. Уилл замер, его сердце пропустило удар, а в затылке закололо от ледяного ужаса. Это был Майк. На нем была та же темная куртка, капюшон наброшен на голову, скрывая лицо в глубокой тени, но Уилл узнал бы этот силуэт из тысячи. Майк стоял неподвижно, сложив руки в карманах. В тусклом желтом свете он казался персонажем со старинной мрачной гравюры. — Я же тебе говорил, не выходи ночью, тем более один, — голос Майка разрезал тишину, как бритва. В нем не было тепла, только холодное, свинцовое назидание. — Неужели так сложно понять? Он сделал шаг вперед, выходя на свет. Лицо его было бледным, почти прозрачным, а глаза — два черных провала, в которых не отражалось ничего, кроме одержимости. — Майк... я просто... мне нужно было подышать, — голос Уилла сорвался, он попятился, но уперся спиной в холодный кирпич стены. — Подышать? — Майк горько усмехнулся, и эта усмешка больше напоминала оскал. Он подошел вплотную, загораживая Уиллу путь, лишая его пространства. — На улице сейчас пахнет смертью, Уилл. Ты разве не чувствуешь? Пахнет кровью и страхом. Это не тот воздух, которым тебе стоит дышать. Майк протянул руку и медленно, кончиками пальцев, коснулся воротника куртки Уилла. Его движения были пугающе нежными, почти благоговейными, но в этой нежности сквозила власть захватчика. — Я ведь стараюсь. Я вычищаю этот город, как авгиевы конюшни. Я убираю тех, кто может на тебя косо посмотреть. А ты... ты просто выходишь под удар. Ты подставляешь мою единственную ценность под нож судьбы. Он наклонился к самому уху Уилла, и тот почувствовал запах озона, металла и холодного дождя. — Ты думашь, я зря надеваю маску? Я делаю это, чтобы ты мог спать спокойно. Но если ты не будешь меня слушаться... — Майк замолчал, и Уилл услышал, как в кармане друга что-то тихо звякнуло. Сталь о сталь. — Если ты продолжишь убегать от моей защиты, мне придется запереть тебя там, где тебя точно никто не найдет. Ради твоего же блага. Уилл посмотрел в глаза Майку и увидел в них отражение той самой маски. Майк больше не нуждался в резине и пластмассе — его настоящее лицо уже давно стало маской маньяка, застывшей в гримасе вечной, удушающей любви. — Что... так... это... это ты? — прошептал Уилл, чувствуя, как слезы замерзают на ресницах. — Я твой Паладин, Уилл, — поправил его Майк, бережно поправляя его капюшон. — Раз ты не понимаешь, пошли в лес. Я буду идти сзади. И не оборачивайся. Никогда не оборачивайся.