Глава 5. «Разведка боем»

Первая серьёзная трещина случилась через месяц. Кудашову доложили, что рядовой Соколов (тот самый, с сортиром) украл тушёнку из офицерской столовой. Павел взбесился. Внутри всё закипело старым, привычным: сейчас он влетит, размажет по стенке, поставит в пример для остальных. Он уже открыл дверь казармы, набрал полную грудь воздуха — и увидел Веру. Она стояла у входа с планшетом, будто ждала его. — Не надо, — сказала она тихо. — Ты с ума сошла? — прошипел он. — Солдат — вор! Это приговор карьере! — Соколов кормит младшего брата, у которого лейкоз. Деньги он посылает домой, а сам голодает уже вторую неделю. Я видела его анализ крови. Он ест раз в сутки. Тушёнку он украл не для себя. Проверь, если не веришь. Кудашов замер. Его командирское «чутьё» подсказывало — враньё. Армейская жизнь приучила к тому, что все врут, все крадут, все оправдываются. Но в голосе Веры не было фальши. Он обошёл её стороной, зашёл в казарму, вызвал Соколова. Разговаривал тихо, без свидетелей. Через полчаса капитан вышел мрачнее тучи. В руке у него был конверт с деньгами — свою тушёнку Соколов действительно отправил домой, а у самого в тумбочке лежали только сухари и соль. — Ты знала, — сказал он Вере уже на плацу. — Значит, ты мне поверил? — Поверил. Она кивнула, будто ничего особенного не произошло. — Ты просто привык, что вокруг враги, Паша. А они — пацаны. Тупые, голодные, запуганные тобой же пацаны. Он не нашёлся, что ответить. Вечером он написал рапорт на имя командира части с просьбой организовать дополнительный паёк для солдат, чьи семьи находятся в трудной жизненной ситуации. Шматко, увидев бумагу, вытаращил глаза: — Товарищ капитан, вы это… заболели? — Иди вон, — устало сказал Кудашов. А когда прапорщик вышел, он достал телефон и написал Вере одно единственное слово: «Спасибо». Ответ пришёл через минуту: «Я ещё не закончила тебя лечить».