Глава 6. «Медицинская карта»

Осень в части — время тоски. Дожди, грязь, промозглый ветер с плаца. Солдаты болели, Вера работала сутками, и Кудашов, сам того не замечая, стал захаживать в санчасть «по делу» — то справку подписать, то список привитых проверить. На самом деле — просто посмотреть, как она поправляет волосы, выбившиеся из-под шапки. Как улыбается больным, даже тем, кто ныл и притворялся. Как устало трет переносицу, когда думает, что никто не видит. Однажды он застал её спящей прямо за столом. Планшет выпал из рук, голова склонилась к стопке бумаг, и в тусклом свете лампы она казалась совсем хрупкой, почти девочкой. Кудашов осторожно снял с вешалки свою шинель и накинул ей на плечи. Постоял минуту, чувствуя, как колотится сердце, и тихо вышел. Утром она вернула шинель. Сложенную, чистую — и пахнущую не хлоркой, как обычно в санчасти, а её духами, терпкими, с ноткой полыни. — Ты не спал всю ночь? — спросила она. — Спал. Я вообще железный, — буркнул он, отводя глаза. — Я знаю, — ответила она и впервые сама коснулась его руки. Просто на секунду, просто пальцами по запястью, где бился пульс. Он не отдернул руку. И вся казарма, конечно, уже всё знала. Но молчала. Потому что капитан Кудашов в последнее время орёт меньше, а смотрит — чаще. И смотрит не сквозь солдат, а на них. И когда Соколов после наряда пришёл с температурой, Кудашов лично отвёл его в санчасть, не поленившись надеть на него свою куртку. — Ты меняешься, — сказала Вера ему однажды вечером. — Это пройдёт, — усмехнулся он. — Не пройдёт. Я не дам. И она сдержала слово.