Глава 7. «Тревожный чемоданчик»

Зима ударила внезапно, как удар под дых. В часть пришёл приказ: роту Кудашова поднимают по тревоге и отправляют в «горячую точку» на ротацию. Сборы за сутки. Солдаты забегали, как муравьи в разорённом муравейнике. Кто-то плакал по углам, кто-то писал прощальные письма. Кудашов, надевший бронежилет и взявший автомат, снова стал прежним — жёстким, колючим, неулыбчивым. Но в его командах не было привычной злости. Только усталая, тяжёлая ответственность. Вера узнала об этом последней. Он сам пришёл к ней в санчасть за два часа до отправки. — Я не прощаюсь, — сказал он с порога. — Я просто… хотел сказать. — Что? — её голос был ровным, но пальцы побелели, вцепившись в край стола. — Что ты была права. Я был клоуном. Думал, что если наорать — стану командиром. А командиром меня сделала ты. Она подошла к нему, встала на носочки, прижалась лбом к его небритой щеке. — Вернись, — прошептала она. — Ты мне должен. Я тебя вылечила, а за лечение надо платить. — Чем? — хрипло спросил он. — Живым, — ответила она. — Только живым. Он поцеловал её в уголок губ — быстро, почти по-солдатски, и вышел. На пороге обернулся: — Береги моих дураков, которые остаются. Особенно Соколова. У него брат болеет. — Я всех берегу, Паша. Ты это знаешь.