Глава 5. Дружеские советы и неожиданный разговор

Таймас, когда у них выдалось свободное время, отправился с лучшим другом в зону отдыха, чтобы поговорить по поводу Давида. — Рус, знаешь, этот парень не выходит у меня из головы, — начал Таймас, когда они сели на небольшой диван, а сам он подпер рукой щеку. — Он очень импульсивный, заводится даже от, порой, безобидных слов. А еще, кажется, Давид пытается выстроить стену, словно боится, что ему причинят боль… Руслан Молотов — так звали лучшего друга Таймаса, слушал его внимательно и, почесав затылок, немного задумался. — Может, ты и прав, — согласился Руслан. — Но ведь у всего есть причины. И думаю, что его поведение связано с чем-то из прошлого… — Когда мы были в душевых, я заметил на его руках шрамы, — задумчиво произнес Таймас, немного нахмурившись. — Ты прав, он мне нравится, но я совершенно не знаю, как подступиться… Руслан посмотрел на друга, не сдержав улыбки, а после сел чуть ближе, сжав плечо Бекбаева в знак поддержки. — Таймас, если он тебе и впрямь нравится, попробуй сблизиться с этим парнем, — посоветовал Руслан, пусть порой он мог и подкалывать друга, но видел, что сейчас Таймас встревожен и растерян, поэтому понимал, что тот позвал его, чтобы спросить совета. — Попробуй стать ему тем, кому он сможет довериться, а не выпускать иглы, словно защитные шипы. Шрамы, а ты уверен? — Стоит попробовать, Рус. Ведь как без доверия можно сблизиться? — согласился Таймас, слыша вопрос друга, он лишь покачал головой. — Я видел уже такое, слишком знакомые следы. Они были сделаны намеренно, Рус. Но я не хочу давить на него, заставляя вспоминать прошлое… Таймас облокотился о спинку дивана, потирая висок, словно это могло помочь собрать мысли воедино. Большой опыт в обучении не давал расслабиться Бекбаеву, пусть это могло кого-то и отталкивать. Он понимал, что Давид мог выстроить стену, боясь говорить о прошлом или в целом поднимать волнующие внутри темы. «Давид отчаянно пытается закрыть какую-то часть своей жизни, — пронеслось в голове Бекбаева. — Что бы там ни было, я не собираюсь отступать. А может это связано с прошлыми отношениями? Или же с родственниками…» Таймас пытался зацепиться хотя бы за ту малую часть, которую он смог узнать, наблюдая за Авдеевым, но этого было недостаточно. Бекбаев знал, что Давид прибыл в часть один, а из разговора в поезде узнал лишь то, что он жил со своим другом и интересовался мужчинами. — Мой тебе совет, не пытайся на него давить. И не пытайся быть ему психологом, — произнес Руслан. — Поговори с ним, расскажи о себе. Сделай так, чтобы он не чувствовал от тебя угрозы, Таймас, тогда он и сам может раскрыться перед тобой… Таймас понимал, что друг был прав, но сомнения еще оставались. Мужчины какое-то время просидели в зоне отдыха, разговаривая о том, что мог бы сделать Бекбаев. Он понял, что главное — не торопиться и позволить времени идти своим чередом. Таймас понял, что не стоит переносить полученные знания в жизнь, ведь он хотел сблизиться с Давидом не как врач и пациент, он хотел совершенно иных отношений с этим привлекательным новобранцем. — Спасибо тебе, Рус, не знаю, что бы я делал, не будь у меня такого друга как ты, — улыбнулся Таймас, поднимаясь с дивана, уже направляясь к казармам. — Я постараюсь не перегибать с Давидом… — Ты же знаешь, что всегда можешь ко мне обратиться, — сказал ему вслед Руслан, оставаясь на месте. Таймас думал о том, как лучше сблизиться с понравившимся парнем, стоило ему оказаться возле казарм, как он услышал громкие крики сослуживцев. К сожалению, один голос он узнал слишком ясно — это был Давид. «Блять, что там уже успело случиться? — подумал Таймас, быстрее пытаясь добраться до места стычки. — Давид, черт бы тебя побрал, что опять-то?» Оказавшись на заднем дворе казарм, Таймас увидел, как Давид, засучив рукава формы, сцепился с одним молодым сослуживцем. Губа была разбита, кровь на форме, тем временем лицо оппонента тоже было неслабо потрепано. — Эй, Авдеев, совсем из ума выжил? — крикнул кто-то из толпы, наблюдая за дракой. Давид посмотрел на того, кто его окликнул, из-за чего пропустил удар, что пришелся прямо в висок, рассекая кожу. — Да блять, я тебя прям тут закопаю! — сплевывая кровь, Авдеев повернул голову к сопернику, хватая того за воротник формы. — Нравится нападать исподтишка? Человек, с которым сцепился Давид, был другом его бывшего — Никиты, человека, который слишком много боли принес в жизнь Авдеева. — А что? Я даже рад, что попал вместе с тобой в призыв, — усмехнулся парень, несмотря на все удары, он показательно коснулся области паха, удивленно уставившись на Давида. — Некит же говорил, что у тебя нет хуя! Давид перехватил руку противника и резко толкнул того на траву, а сам сел прямо на сослуживца, вновь замахиваясь кулаком. — Да какого хуя вы не можете оставить меня в покое? Мало было прошлого? — кричал ему в лицо Авдеев. — Андрей, я думал, хоть у тебя мозги на месте! А ты такой же гандон, как и Никита! Андрей Белоусов — так звали мужчину, что лежал на траве, пытаясь укрыться от сильных ударов, был лучшим другом Никиты, бывшего парня Давида, и он спровоцировал эту драку, напомнив о прошлом. — Хочешь сказать, тебе не нравилось, как Некит тебя драл? — усмехнулся Андрей, взвыв от боли, ибо удар пришелся в челюсть. Таймас видел, с какой ненавистью Давид избивал своего соперника, но понимал, что причина крылась намного глубже. «Блять, как я и боялся, — выругался Таймас. — Давид, тебя слишком легко вывести из себя… Хотя, слыша слова этого кретина, я уже и сам готов ему врезать. Нельзя, Таймас, нет, нельзя предаваться эмоциям и Давида надо вытаскивать из этого дерьма…» Кто-то из толпы подначивал драчунов, а кто-то ужасался от поведения Авдеева, понимая, что его лучше не злить. — Что тут произошло? — спросил Таймас, пока еще не вмешиваясь, но он хотел прекратить, пока о драке не узнали старшие по званию. — Как мы поняли, Андрей связан с бывшим парнем Давида и явно наплел ему что-то сгоряча, а Авдеев сразу в драку, — ответил ему один из парней, что наблюдал за дракой. — Так почему никто их не разнимет? — не понимал Таймас, проходя к сцепившимся на траве парням. Давида почти трясло от злости, но его удары приходились по лицу и корпусу Белоусова. Авдеев словно не контролировал себя, он лишь хотел, чтобы образы из головы ушли, чтобы этот идиот перестал напоминать о прошлом, и поэтому продолжал. — Давид! — крикнул Таймас, перехватывая его руки, чувствуя, как парня буквально трясло. — Давид, посмотри на меня! Таймас понимал, что ему самому может достаться, но оттащил Авдеева от порядком избитого парня, продолжая сжимать его руки своей, а пальцами сжал подбородок Давида, заставляя посмотреть на себя. — Совсем чокнутый! — выплюнул Андрей, но, видя, как Авдеев дернулся в его сторону, поспешил убраться куда подальше. — Пусти меня! Я… Я заткну ему паршивый рот! — сквозь зубы произнес Давид, он не обращал внимания на боль во всем теле и кровь, что продолжала капать на его форму. — Зачем ты вообще приперся? Таймас продолжал держать его, но отпустил подбородок и достал из кармана платок, вытирая подсохшую кровь с виска и губы парня. — Давид, ты хоть подумал, чем может кончиться эта драка? — с укором начал Таймас, пытаясь привести Авдеева в чувства. — Если ты на каждого так будешь бросаться, то угодишь в дисбат! «Да что же с тобой случилось, что ты так себя ведешь? — вновь подумал Таймас, он догадывался, что прошлое этого паренька было непростым. Да и услышав обрывок разговора, прекрасно понял, чему удивился Андрей. — Давить на больное, просто замечательная провокация! Сука, да что ж ты такой неугомонный, Давид?» — А че он начал? — возразил Давид, однако его взгляд уже стал более ясным. — Ты что, решил защитником заделаться? «Если бы не Таймас, я бы не остановился, — начал осознавать Авдеев. — Меня словно переклинило… Блять, Андрей, сукин ты сын!» Давид поморщился, чувствуя, как Бекбаев продолжает аккуратно стирать кровь с его лица. — Давид, а что бы ты сделал, не вмешайся я? — вдруг спросил его Таймас, после чего осторожно коснулся пальцами разбитой губы. — Ты хороший парень, но не стоит ломать свою жизнь из-за каких-то идиотов! «Да что ты вообще обо мне знаешь? — взвыл в мыслях Давид. — Так говоришь, словно это ты проходил через это дерьмо! Само спокойствие, аж бесит!» — Ты нихрена обо мне не знаешь, чтобы так говорить! — возразил Давид, пытаясь подняться, но вдруг ощутил, как его обняли за талию, притягивая ближе. — Ты… Ты чего творишь? Таймас помог Давиду встать, продолжая обнимать его за талию, и лишь когда тот был полностью на ногах, отпустил его руки. Бекбаев почувствовал, как сердце Авдеева забилось чаще, да и у него самого внутри все готово было взорваться. — Да, я почти ничего не знаю о тебе, Давид, но я бы очень хотел узнать тебя, — уверенно ответил Таймас, направляясь с ним в сторону медблока. — Ты мне нравишься. Я не хочу тебя торопить, и если тебе нужно время, чтобы позволить мне быть рядом, я не буду спешить… Давид нервно сглотнул, а его глаза округлились от удивления. Этот парень удивлял его все больше. Сначала угостил едой в поезде, после остановил в душе, а сейчас спас от попадания в дисбат. «Таймас, я не знаю, что и сказать… но твоя уверенность словно передается мне, — усмехнулся Давид своим мыслям, уже не сопротивляясь, позволяя Бекбаеву вести себя в медблок, послушно следовал с ним. — Черт, а ведь он прав, я мог нанести тому придурку и более серьезные травмы…» — Таймас, зачем ты мне помогаешь? — вдруг спросил Давид, когда они дошли до медблока, останавливаясь перед входом. — Ты же слышал, что говорил этот придурок… — Давид, я же сказал, что ты мне нравишься, — возразил Таймас. — Ну и что, почему меня должны волновать слова какого-то кретина? Если ты о том, что ты транс, то почему это должно меня волновать? Давид удивленно уставился на Таймаса, не зная, что и сказать, все слова будто застряли в горле. Нервно сглотнув, он отвел взгляд, понимая, что слишком долго пялился на Бекбаева. «Мне не послышалось? — не мог поверить Авдеев. — Получается… Когда? В душе или еще в поезде? Хотя, может дело в словах этого дебила Андрея? Он… Ему и вправду неважно? Однако, может, это просто сейчас он так говорит?» Давид во всем пытался найти подвох, словно в его жизни не может быть все нормально или он не заслуживает хорошего отношения. Даже Серега говорил ему, что он сильно придирается к себе, что обязательно в его жизни появится человек, которому важнее будет он сам, а не то, что у него между ног, но бывший парень слишком сильно делал акцент именно на этом. — Я… Мы уже пришли, — словно пытаясь сменить тему, быстро проговорил Давид. — Спасибо, — последнее он сказал едва слышно. Таймас улыбнулся, понимая, что Давид не готов говорить на эту тему, но не стал настаивать на продолжении. «Кажется, именно это и задевает тебя больше всего, — размышлял Таймас. — Я сделаю все, чтобы ты перестал себя винить. Что же сделал с тобой бывший? Что он такого говорил тебе, что ты теперь бросаешься на любого?» Таймас был обеспокоен состоянием Давида и невольно коснулся пальцами шрамов на запястье мужчины, отчего тот одернул руку. — Не трогай, — произнес Авдеев, поджимая губы. — Прости, — кивнул Таймас, убирая руку, и после помог Давиду зайти в медблок. Там сидела молодая девушка, увидев избитого новобранца, она лишь покачала головой, ведь за сегодня это был уже второй случай. — Еще один? — выдохнула девушка. — Вы что, в армию подраться приходите? — Так вышло, — попытался объяснить Таймас. — А тебе поменьше досталось, Авдеев, чем Белоусову, — покачала головой девушка. — Садись давай, Авдеев. Давид лишь промолчал, садясь на стул, позволяя обработать ссадины на лице и сбитые в кровь кулаки. — Блять! — А ну сиди смирно, подрался, а теперь блякаешь тут мне, — возмутилась девушка, нанося заживляющую мазь, залепив особо явные ссадины пластырем. — Что, горячая кровь рукам покоя не дает, Авдеев? — Вы не понимаете! — возразил Давид, смотря на себя в зеркало, чуть усмехнувшись. — Еще и форму запачкал, отлично! — Авдеев, головой думай, прежде чем руки распускать! — покачала головой девушка. — Судя по твоей медкарте, должен являться раз в три месяца на уколы и обследования. Давид лишь кивнул, вспоминая, что еще на призывной комиссии ему сказали, что препарат и обследования за счет государства во время службы. — Сам разберусь, не надо меня учить, — отмахнулся Давид. — Помню я, не первый год уже на уколах… Девушка лишь покачала головой, понимая, что говорить что-либо ему было бесполезно, словно со стенкой разговаривать. — Ну все, Авдеев, свободен, — махнув на дверь рукой, девушка вернулась к своим делам, уже не обращая внимания на парней, что находились в кабинете. Давид поднялся и, посмотрев на Таймаса, что все время находился рядом, удивился, что он до сих пор не ушел. — Да что ты так смотришь? Словно я сказал что-то не то, — усмехнулся Давид и покинул медблок вместе с сослуживцем. — Таймас, вот объясни мне, еще с самого поезда и по прибытии в часть ты постоянно оказываешься рядом… Ты кого-то попросил, чтобы тебя определили в казармы, где буду я? Таймас покачал головой, продолжая идти рядом с сослуживцем, он понимал, что тот пытается найти какой-то подвох в его действиях, но их соседство и впрямь было случайным. А после этого Бекбаев специально старался находиться рядом, если понадобится помочь. «Ты невероятно мнительный, Давид, — подумал Таймас. — Даже в моих действиях пытаешься найти подвох… но его нет, я и вправду хочу помочь…» — Почему ты везде ищешь подвох? Неужели не веришь в то, что кто-то может помогать, не намереваясь получить что-то взамен? — спросил его Таймас, когда они были возле курилки. — Или у тебя с другом именно такие взаимоотношения? Или после того, как я сказал, что ты мне нравишься, то думаешь, что я только и хочу затащить тебя в койку и трахнуть? «Да что с ним не так? — причитал в мыслях Таймас. — Конечно я хочу его, но это не значит, что только для этого и пытаюсь сблизиться. Если бы я просто хотел потрахаться, не стал бы действовать так…» — А разве не так? Каждый человек желает получить определенную выгоду, — протянул Давид, садясь на скамейку и закуривая сигарету. — Ты не сравнивай мою дружбу, Таймас. А насчет последнего, может так и есть? Откуда мне знать… — Давид, если бы я просто хотел перепихнуться, тогда зачем по-твоему я пытаюсь тебе помочь? Зачем пытаюсь узнать тебя получше? — не выдержал Таймас, закуривая сигарету. — Ты красивый парень, но порой не следишь за словами. Может, дело в твоем прошлом, а может, в твоем характере, но люди бывают разными. Давид встретился с ним взглядом, немного задумавшись, делая очередную затяжку. С одной стороны, он был согласен со словами Таймаса, но в то же время не мог поверить в искренность слов сослуживца. — Хорошо, хочешь узнать меня получше, Таймас? — протянул Давид, выдыхая облачко дыма. — И что бы ты хотел узнать обо мне? Не думаешь, что, узнав меня, будешь разочарован? Таймас присел рядом, встречаясь взглядом с Давидом, и выдохнул облачко дыма, продолжая сохранять спокойствие, чем в который раз уже удивлял сослуживца. — Что бы я ни узнал, это никак не повлияет на мое отношение к тебе, я уверен в этом, — наконец, ответил Таймас после повисшей между ними паузы. — А что, если я раньше сидел или убил кого-то? — выдерживая серьезный тон, спросил Давид. — Порой, даже этому можно найти оправдание, Давид, — совершенно спокойно отозвался Таймас, словно они обсуждали погоду или то, что подавали на завтрак. — А ты убил или отсидел? — последнее Таймас произнес спокойно, не сводя взгляда с желанного им парня. «Обычно, говоря такое, люди просто хотят не говорить правду, — подумал Таймас. — Думал напугать меня подобным? Не на того напал… Все же, психология — полезная вещь…» Давид на время замер, но после засмеялся, закуривая вторую сигарету. Конечно он пошутил, ведь максимум, за что его забирали, это за распитие в общественном месте или курение, но чего-то более серьезного за плечами Авдеева не было. — Да ладно, я пошутил, Таймас, — широко улыбаясь, Давид чуть поморщился от боли в губе, но после затянулся сигаретой, облокачиваясь на спинку скамейки. — Знаешь, хотел бы я родиться самым обычным парнем, без всего того дерьма, через которое пришлось проходить… Но в нашей жизни далеко не все так, как нам бы хотелось. Жестоко, правда? Таймас слушал его, не перебивая, они наконец-то просто разговаривали и мужчина не хотел нарушать возникшее между ними спокойствие. Бекбаев был готов к совершенно разным историям, а если Давид захочет, то поделится с ним и своей. — Я понимаю о чем ты, но, знаешь, пусть я и многие, кто сейчас с нами в части, родились изначально обычными парнями, наличие члена между ног не делает из тебя парня, — отозвался Таймас. — Видя то, что некоторые вытворяют, для меня ты намного мужественнее. И то, через что ты прошел, явно сделало тебя сильнее, Давид. Ты прошел путь, чтобы быть таким, какой ты есть, а это требует мужества и сил. Так что не стоит обесценивать это… Давид посмотрел на Таймаса, едва не выронив сигарету из пальцев, но вовремя спохватился, сжимая ее сильнее. Авдеев совершенно не этого ожидал услышать, но он покачал головой, словно пытаясь унять мысли. — Таймас, не стоит, — продолжил Давид после небольшой паузы. — Столько раз у меня опускались руки. Столько раз я был готов сдаться. Спасибо, что и вправду помогаешь мне, Таймас. И за этот разговор… — Давид, я понимаю, что скорее ты не особо любишь ворошить прошлое, я и не настаиваю, — положив руку на плечо Давида, Таймас мягко улыбнулся, не сводя взгляда с мужчины. — Если захочешь, я мог бы рассказать что-то о себе. Или, может, расскажешь, откуда у тебя эти шрамы? Таймас коснулся запястья Давида, что было в белых шрамах, словно напоминание о том прошлом, что преследовало его до сих пор. В этот раз он почувствовал, что Авдеев не отстранил руку и ничего ему пока не говорил. Дожидаясь, когда Давид продолжит сам, Таймас продолжал водить пальцами по белым шрамам. — Правда хочешь об этом услышать, Таймас? — Давид не отдернул руку, позволяя Бекбаеву касаться своих шрамов так, что ощущалась неровность кожи, какие-то из них были шире, какие-то едва заметны, но все они были его частью. — Ты так интересуешься моим прошлым… — Только если ты готов поговорить об этом, — кивнул Таймас, выкинув недокуренную сигарету, он взял в свою свободную руку ладонь Давида, очерчивая пальцами сбитые костяшки на руке. — Твоя кожа сама рассказывает твою историю… — Ты преувеличиваешь, — усмехнулся Давид, почувствовав неловкость от того, что Таймас не давил на него, как нежно держал его руку, водил по старым шрамам, но почему-то сейчас это было даже приятно. — Знаешь, в тот момент я не хотел умирать, я лишь хотел заглушить душевную боль, заменив ее физической… Таймас кивнул на его слова, чуть сжав руку Давида, но так, чтобы не было больно из-за свежих травм. «Заменить одну боль с помощью другой, забыться — это то, что мы стараемся сделать, — пронеслось в голове Таймаса. — Одни выбирают физическую боль, другие нагружает себя работой, а кто-то уходит в зависимость — и все ради того, чтобы не чувствовать, забыть…» Таймас слишком хорошо понимал, что имел в виду Давид, и не собирался его судить за шрамы, отчитывать или говорить, что он кретин. Пусть сам он никогда таким не занимался, но знал, что обвинениями не решить проблему, да и слишком глубоко погряз в теме психологии. Бекбаев хотел помочь отпустить прошлое, чтобы Авдеев мог жить без сожалений и страхов. — Давид, если ты не хочешь, можешь не рассказывать, — отозвался Таймас. — Но все же тот парень, с которым ты сцепился… — Этот ублюдок — друг моего бывшего, — не дав закончить, произнес Давид. — Нет, я… Я не хочу об этом… Авдеев напрягся, а тело стало отдавать мелкой дрожью, что не укрылось от внимания Таймаса. Давид никогда не мог контролировать себя, когда вспоминал о прошлом, все это безумно злило и не давало покоя. «Гребаный ублюдок… да как он узнал, что меня вообще забрали? — выругался Давид. — Мало ему было, что я чуть с окна не вышел… решил через друга на меня продолжить давить?» — Давид! Эй, посмотри на меня! — чувствуя, как парень напрягся, Таймас понимал, что не должен позволить ему углубиться в болезненные воспоминания. — Его здесь нет, тут только я и ты! Таймас повернул голову Давида к себе, встречаясь взглядом с ним, видя, как он словно боролся внутри себя. — Ты… Нет, я не могу, — резко вставая со скамейки, Авдеев собирался убежать, как часто это делал, закрывался в себе, не давал помочь, не слушал. — Не могу! — Давид! — окликнул его Таймас, вставая следом, и обнял крепко парня со спины, не давая сдвинуться с места. — Его здесь нет! Он больше не тронет тебя! Я не позволю! Давид нервно сглотнул, чувствуя, как кадык дернулся, но все его тело сковал страх, словно вновь перед его лицом был тот самый человек, что пытался растоптать его, унизить, напомнить о том, что он родился не таким. — Зачем? Почему ты так хочешь мне помочь? — сдерживая эмоции, чуть хрипло спросил Давид. — Я… — Давид, хватит винить себя, — прикоснувшись губами к шее парня, Таймас оставил легкий поцелуй. — Прошу, позволь мне помочь. Понимаю, мы сейчас в армии, но это совершенно не важно. Я буду рядом и сделаю все, чтобы то прошлое перестало иметь для тебя значение. Давид поджал губы, чувствуя чужие губы на шее, невольно прикрыв глаза, он сжал руки в кулаки, но не отстранился. Для него сейчас это было приятно, не было чувства, что что-то неправильно, и он хотел верить, что это может быть правдой, а не наивными мыслями. «Я не знаю… Это… Это так странно, — пронеслось в голове Давида. — Я не могу всю жизнь прятаться… Если что-то пойдет не так…» — Давид? — Хорошо, давай попробуем, — повернувшись к Таймасу, Давид уперся лбом в лоб сослуживца, поджимая губы, он продолжал сдерживать эмоции, но дрожь в теле почти сошла на нет. — Это до безумия пугает, Таймас… — Я понимаю, — продолжая обнимать Давида, Бекбаев улыбнулся, а после одной рукой коснулся его щеки. — Я готов окунуться в это безумие вместе с тобой, если ты сам позволишь… Давид чуть прикрыл глаза от прикосновения шершавой руки, однако долго им так стоять не удалось. — Эй, голубки! Через десять минут вечернее построение! — крикнул проходящий мимо сослуживец, заставляя обоих парней оторваться друг от друга. — Блять! — выругался Давид, отстраняясь от Таймаса, а после взглянул на свою форму. — Надо срочно переодеться. Совсем забыл о построении… Таймас не сдержал улыбки, видя оживившегося парня, однако понимал, что и впрямь в грязной форме появляться на вечернем построении не стоило. — Ты прав, иначе ваша драка не останется без внимания, — напомнил ему Таймас. — Увидимся на вечернем построении… Подмигнув Давиду, Таймас отправился вдоль казарм, размышляя о том, что сегодня они словно продвинулись ближе друг к другу. — Хорошо, — бросил Давид и убежал в казармы, дабы поменять испачканную форму, а уже после запланировал ее застирать, так как сейчас времени не оставалось. Внутри сердце бешено колотилось, Авдеев даже думал о том, что хотел бы коснуться этих губ, поцеловать Таймаса, но в то же время его пугало, что этот парень слушал его, не винил и давал рассказать то, что он сам держал глубоко внутри. «Может и впрямь он тот, кто был мне нужен, — пронеслось в голове Давида. — Первое время я думал, что он пытается залезть ко мне в голову… Однако теперь, я уже не уверен в этом…» Предаваясь мыслям, Давид переодел форму и отправился на вечернее построение, отвлекаясь окончательно от бывшего парня.