Глава 6: Обыденность берет свое

Сюрикен описал в воздухе дугу, спонтанно сменив направление, и вонзился точно в центр мишени, установленной позади его головы. — Ого! — это был не его лучший бросок и не самый эффектный трюк. На самом деле, он не потребовал от него никаких усилий. Но для Боруто это, казалось, не имело значения — он смотрел на него широко распахнутыми, полными восхищения глазами. — Вы должны научить меня этому! Губы Саске сжались. Внезапно он всерьёз обеспокоился учебной программой Академии Ниндзя. Рука Боруто всё ещё была перебинтована. Саске видел его впервые после битвы с Момошики. После целой недели, в течение которой сопляк донимал его просьбами потренировать его перед экзаменами на чунина, это была приятная перемена. А вот причины были отнюдь не приятными. Сказать, что Саске чувствовал ответственность за то, что позволил ему отправиться за Наруто и встретиться с врагом, который был Боруто явно не по зубам, — значит сказать чистую правду. Как и то, что он согласился на эту тренировку именно из-за чувства вины. Наруто не винил его, даже увидев странную метку, которую пришелец оставил на ладони сына. Он лишь коротко поблагодарил его за то, что Саске вытащил их обоих обратно, когда они приземлились на крыше башни Хокаге, покинув измерение, куда их уволок Момошики. Что там Наруто думал или не думал — не имело значения. Единственной истиной было то, что Саске увидел отражение собственных комплексов на лице Боруто — как бы сильно мальчишка ни походил на Добе. Гордыня, смешанная с отчаянием, жажда проявить себя, быть замеченным. Он позволил сантиментам взять верх над рассудком. И тем самым подверг ребёнка опасности. Чем больше дней проходило без новостей о метке и её последствиях, тем туже затягивался узел у него в животе. Настолько туго, что он действительно ответил «да», когда Боруто подошёл к нему чуть ранее. Он рассудил, что все равно собирался на тренировку — впервые с тех пор, как его плечо окончательно зажило. Боруто метнул сюрикен с чрезмерной силой. Тот зашатался в воздухе, жалко отскочил от края бревна и со звоном упал на землю. Плечи мальчика одеревенели. Он закусил губу так сильно, что Саске увидел напряжение в его челюсти. Ещё один. На этот раз Боруто изменил хват, сузив глаза в концентрации. Металл покинул его руку с неловким щелчком, задел край мишени и улетел в грязную землю. — Тц… проклятье! — Боруто топнул ногой, выхватил горсть сюрикенов из сумки на бедре и швырнул их один за другим. Ни один не попал в центр. Два даже не задели бревно. Его движения становились всё более дергаными с каждой попыткой, а перебинтованная рука дрожала, будто сопротивляясь приказу подчиниться. Саске хранил молчание. Он слишком хорошо знал этот сценарий. Давить слишком сильно, ожидать слишком многого и терять контроль в тот момент, когда реальность отказывается прогибаться под твою волю. Это была уменьшенная копия его самого, смотрящая на него голубыми глазами вместо черных. Боруто внезапно повернулся к нему, запыхавшийся, с раскрасневшимся лицом. — Почему не получается? У вас это выглядело так просто! Он был слишком напряжен. Слишком сосредоточен на конечном результате — попадании в яблочко — и забывал обо всём остальном. В последних трёх бросках движение его запястья было настолько плачевным, что Саске даже подумал: надо сказать Наруто, чтобы тот забыл об экзаменах и отправил сына обратно в Академию. — Я больше не хочу этому учиться! — взорвался Боруто. — Это не моя специализация! Сюрикендзюцу — не моё. Это фишка Учиха. — Он по-детски надул щёки. Саске закатил глаза. Не отвечая, он сложил печать одной рукой. Рядом с ним появился второй Саске, следом за ним — третий. Затем четвёртый возник в облаке дыма прямо за спиной Боруто, стащив его сумку и все сюрикены. Мальчишка, который до этого в недоумении пялился на него, взвизгнул: — Эй! Это моё! Что вы делаете? Клон покачивал сумкой прямо над головой Боруто, оставаясь таким же бесстрастным, как и его создатель. — Ты сказал, что сюрикендзюцу — не твоё, — голос Саске был спокойным, почти скучающим, будто он констатировал банальный факт. Он кивнул в сторону клона. — Тогда забери их обратно. Глаза Боруто стали круглыми, как блюдца. Всё его тело подалось вперёд, беспокойная энергия заискрилась вокруг него, как статическое электричество. У Саске возникло предчувствие, что эта тренировка была ошибкой. — Это… это как тест с колокольчиками? — Боруто едва не подпрыгивал на месте. — Как дядя Какаши устраивал вам всем? Это значит, если я их поймаю, вы согласитесь стать моим учителем? Эта мысль даже не приходила Саске в голову. Но теперь, когда она была озвучена, он не мог от неё отмахнуться. Так вот что это было? Он его экзаменовал? Он согласился из чувства вины, но даже он понимал, что один вечер не загладит того, что он бросил мальчика прямо в лапы Ооцуцуки. И если он согласится, достаточно ли одной вины? Сможет ли он действительно чему-то научить этого самоуверенного, закомплексованного ребёнка? Какую мудрость он может передать? Предай своих товарищей и свою деревню. Стань террористом и надейся, что лучший друг вправит тебе мозги. Снова брось деревню. Разорви все связи. Будь один. Может быть, он всё делает не так. Может, Саске стоит ворваться в кабинет Хокаге, притащить Наруто за шкирку домой, чтобы тот провёл время с семьёй, и Саске не пришлось бы выслушивать жалобы Боруто на недостаток отцовского внимания. В голове прозвучали слова Момошики: «Эти голубые глаза отнимут у тебя всё». Возможно, Саске не был мастером громких речей и жизненных уроков, но он мог научить мальчика защищать себя. Это было достаточно просто. У парня был талант и характер, пусть даже они и были надёжно спрятаны под напускной бравадой. Саске знал: при правильном подходе он сможет когда-нибудь превратить этот сырой материал в нечто выдающееся. — Нет, — ответил он наконец на все три вопроса Боруто. Боруто мгновенно сник, плечи его опустились, энергия вытекла из него, как воздух из проколотого шарика. Он выглядел настолько комично несчастным, что Саске почти пожалел, что не позволил ему сохранить иллюзию ещё на мгновение. Почти. — Ты ведь знаешь, что это за техника? — спросил Саске вместо этого. Глаза Боруто снова загорелись, он быстро пришёл в себя. — Вы шутите? Конечно. Каге Буншин но Дзюцу! — Он ткнул пальцем в одного из клонов, будто объясняя очевидное недотёпе. — Тогда ты должен знать, что это специализация твоего отца. — Знаю. Как такое забудешь? — Боруто разочарованно вздохнул. Следующие его слова прозвучали горько. — Он даже использует их, чтобы не приходить на собственный д… Саске оборвал его, его голос звучал ровно и чётко. У него не было времени на сеансы жалости к себе. — Наруто может создавать до тысячи клонов за раз. Само по себе это не так уж грозно. Но это позволяет легко запутать и подавить противника числом. Боруто нетерпеливо махнул рукой: — Я всё это знаю. К чему вы…? — А сколько можешь создать ты? — спросил Саске, слегка сузив глаза. Боруто замялся, бравада исчезла. — Э-э… прямо сейчас? Может, двоих. Троих, если поднапрячься. Саске долго измерял его взглядом. — И почему это важно? — спросил он. Боруто моргнул, застигнутый врасплох. Открыл рот, потом снова закрыл. Он покосился на клонов рядом с Саске, а затем на того, что всё ещё держал его сумку. — Ты не хочешь учиться сюрикендзюцу, потому что это не твоя специализация, — продолжил Саске. — Поэтому я показал тебе то, что должно ею быть. Очевидно, я ошибся. Саске развеял клонов, и те исчезли в облаках дыма. Сумка упала на землю, сюрикены рассыпались беспорядочной кучей, негромко звеня и раскатываясь по грязи. Не говоря ни слова, Саске отвернулся, и его плащ колыхнулся у ног. — Нет, стойте! — голос Боруто сорвался от отчаяния. — Я смогу! Саске замер, хотя и не повернулся к нему лицом. — Но вы не можете требовать от меня столько же чакры, сколько у моего отца. Это несправедливо! — Боруто сжал кулаки. — Спорю, даже вы так не можете! — Верно, — его голос был спокойным и холодным, как сталь. Затем, выдержав паузу, он добавил: — Именно поэтому я тренировался, чтобы уметь делать вот это. Едва заметным движением кисти (и даже не оглянувшись через плечо) Саске отправил три сюрикена разрезать воздух. Первый пролетел мимо щеки Боруто так близко, что шевельнул его волосы; металлический свист был достаточно громким, чтобы заставить его вздрогнуть. Он инстинктивно отпрянул назад и врезался в грубую кору дерева за спиной. К тому моменту, как его спина коснулась дерева, второй и третий сюрикены уже нашли свои цели. Один прошел насквозь через ткань куртки на плече, другой вонзился в штанину на бедре, фактически пригвоздив мальчика к дереву. — Ого… — Боруто замер, глаза его расширились, дыхание перехватило. — Забудьте, что я сказал, вы обязательно должны меня этому научить! Саске не стал закатывать глаза только потому, что Боруто его не видел. Его единственный глаз (он держал Риннеган прикрытым волосами, чтобы всё население Конохи не впало в истерику с криками о Пейне) скользнул в сторону, тёмный и нечитаемый. — Скажи мне, Боруто. Почему ты сжульничал на экзамене? Наконец Саске повернулся к нему. Зрелище было жалкое. Боруто даже не пытался пошевелиться. Он висел на дереве, зацепленный за куртку и штаны, бесполезно болтая ногами над землёй. Мальчик напрягся. — Я… я не знаю. — Его голос дрогнул, но затем окреп. Он не пытался высвободить одежду. — Наверное… я не был уверен, что справлюсь без помощи. И я хотел доказать, на что способен. — Ты лишь сумел опозорить себя и своего отца. Боруто поморщился. — Ну, спасибо. — Он опустил глаза. — Я знаю. И мне жаль. Это было глупо, мне не стоило этого делать. Я думаю, что ниндзя-технологии могут быть очень полезны, но для всего есть своё время и место, и экзамен, на котором ты должен проявить себя, — явно не одно из них. Я уже извинился перед всеми, с кем сражался, и я полон решимости стать сильнее самому. Пожалуйста, помогите мне. Вы лучший шиноби из всех, кого я знаю. Повисла тишина, тяжёлая, как камень. Боруто смотрел на него умоляющими глазами. — Ты заблуждаешься. Лучший шиноби из тех, кого ты знаешь, — твой отец, — голос Саске звучал словно удар кнута, резкий и безжалостный. — А меня ты не знаешь. — Я знаю достаточно. И я видел, как ты сражаешься. Ты ничуть не хуже моего старика, — парировал Боруто. — И куда круче! — подхватил он со всей искренностью мальчишки, который в это действительно верил. Мальчишки, знавшего лишь половину истории, подслащенную до неузнаваемости. Саске выдохнул через нос, едва заметная усмешка, тронувшая уголки губ, грозила выдать его эмоции. — Ты планируешь провести на этом дереве весь вечер? — спросил он наконец. Боруто моргнул, затем посмотрел вниз на сюрикены, пригвоздившие его к стволу. Его лицо вспыхнуло. — Нет! Нет. — Он дернул куртку, извиваясь на коре. — Могли бы просто сказать, что я могу вылезать! — Я не говорил, что тебе нельзя. Боруто громко простонал. — Уф. Неважно. — Он дернул сильнее; металл упрямо лязгнул о дерево, пока парень бормотал себе под нос что-то про «крутых стариков со скверным характером». Саске приподнял бровь. — Нужна помощь? — Нет. Нет. Я сам справлюсь, спасибо большое. Боруто наконец вырвался, чуть не повалившись на спину, но вовремя удержал равновесие. Он отряхнул куртку, надув щеки, и зашагал к Саске. — Ладно. Ваша взяла. Давайте покончим с этим. Саске издал негромкий, скептический смешок. — Если ты закончил дуться, собери свои сюрикены. Боруто ощетинился, но послушался. Он побежал по поляне, подбирая разбросанное оружие, и вернулся; сумка снова позвякивала у него на бедре. Он свирепо глядел на бревно-мишень, будто оно лично его оскорбило. — Слушай, — сказал Саске, вставая рядом. Он присел и поднял один из брошенных сюрикенов, зажав его между пальцами. — Ты прикладываешь слишком много силы. Твое запястье зажато. Стойка неровная. И ты пытаешься попасть в центр еще до того, как выпустишь снаряд из рук. Боруто нахмурился: — Я и пытаюсь попасть в центр. — Вот поэтому ты и промахиваешься. Боруто замер, глядя на него так, будто Саске заговорил на другом языке. Саске выпрямился. — Не смотри на цель. Смотри сквозь неё. Думай о пути, а не о результате. Бросок — это линия: твоя ладонь, запястье, момент выпуска. Всё остальное следует за этим. Боруто переварил услышанное — с недоверием, но с любопытством. — То есть… типа… мне должно быть плевать, если я промахнусь? — Тебе должно быть важно сделать всё правильно, — поправил Саске. Боруто пробормотал что-то себе под нос, подозрительно похожее на «говорите в точности как моя мама», но все же расправил плечи. Он взял сюрикен так, как показал Саске, ослабил хват. Сделал вдох. Выпустил. Сюрикен аккуратно закружился и вонзился в волоске от центра мишени. Глаза Боруто расширились. — Что?.. Да ладно. Саске лишь склонил голову. — Еще раз. Боруто подчинился, не раздумывая. На этот раз бросок пришелся чуть ниже, но все равно попал в мишень — твердо и уверенно. Его лицо расплылось в широкой улыбке. — Вы видели?! Я попал! Саске закрыл глаза, снова скрывая дрогнувший уголок губ. — Двух раз недостаточно. Кидай, пока не перестанешь об этом думать. Боруто простонал, но всё равно схватил следующий сюрикен; азарт в голосе выдавал его с головой. — Тц, ладно. Но когда я обставлю в этом старика, я скажу ему, что это вы меня научили. — Этого не случится, — отрезал Саске, но сам поймал себя на том, что усмехается. Солнце опускалось всё ниже, окрашивая тренировочное поле длинными золотистыми полосами. Смех Боруто и его натруженное сопение заполняли тишину между резкими звуками «тук-тук-тук» — ударами стали о дерево. Боруто метал сюрикен за сюрикеном, постепенно переходя к более сложным мишеням. Он носился туда-сюда, собирая промахи, и ни разу не пожаловался, несмотря на нарастающую тяжесть в руках и ногах. Время от времени он бросал взгляд на Саске — наполовину ища одобрения, наполовину бросая вызов, чтобы тот признал, что впечатлен. Как Саске и подозревал, у Боруто был талант, чтобы начать, и упорство, чтобы довести дело до конца. В нем он видел много от Наруто, но также замечал более спокойную, уравновешенную энергию, которую приписывал влиянию Хинаты. К тому времени как небо сменило цвет на жгуче-оранжевый, бинты Боруто обтрепались, куртка прилипла к влажной спине, а грудь вздымалась от тяжелого дыхания. И всё же он поднял очередной сюрикен, сузив глаза с упрямым огоньком. Саске остановил его тихим: «Достаточно». Боруто обернулся, вздрогнув. — Что? Ни за что… я еще могу! — Ты потеряешь точность, если будешь работать на износ, — ответил Саске. Его взгляд смягчился лишь на долю секунды, когда он добавил: — Тренировка — это не то, как выжать из себя всё за один день. Это создание того, что останется навсегда. — Он не стал добавлять, что сам никогда не следовал этому совету. Боруто издал смиренный звук, но опустил руку. Он начал ходить по поляне, собирая оставшиеся на земле сюрикены. — А сколько клонов можете создать вы? — спросил он, не поднимая глаз. — Десять. Боруто выпрямился, моргая. — Всего? Но папа может… — Я же сказал, — перебил Саске. — В этом он лучше меня. А я лучше него в этом. — Он качнул подбородком, указывая на мишени. Боруто хмыкнул, запихивая горсть найденного оружия обратно в сумку. — Знаете, он не только в бою клонов использует. — Полагаю, они полезны для работы с бумагами. — Ха! Если бы, — Боруто с трудом вытаскивал сюрикены, которые были с силой вбиты в мишени. — Он прислал клона на день рождения Химы, пока сам торчал на работе. Всё наоборот! О чем, черт возьми, говорил Боруто? Саске был готов к личным жалобам на отсутствие отцовского внимания, но не к упоминанию дня рождения какой-то незнакомки. Саске знал с самой первой ночи своего возвращения, что Наруто завалил себя работой и забыл о приоритетах в семье, которую так сильно хотел. Однако должность Хокаге была самой важной в деревне — военный и политический пост, охватывающий всё: от распределения команд генинов до налоговых встреч с Даймё, не говоря уже о совете. Эта работа требовала уйму времени. Он не хотел подпитывать зреющее недовольство Боруто, указывая на очевидную истину: Наруто был одновременно и прав, и виноват. Поэтому он просто задал вопрос, который зацепил его внимание: — Кто? Боруто нахмурился, всё еще сражаясь рукой с особенно упрямым сюрикеном. — Что? — Кто такая… Хима? Боруто уставился на него, приоткрыв рот от недоверия. — Кто такая Хима? Химавари… моя сестра? Саске замер. — …У тебя есть сестра? — Ну да? — Боруто всплеснул руками. — У меня сестра уже восемь лет как есть. — Он смотрел на него, не веря своим глазам, а затем добавил: — Постойте, вы не знали? Отец вам не рассказывал? Саске промолчал. Выражение лица Боруто изменилось, в глазах промелькнуло что-то странное. — Но вы же лучшие друзья. Он всегда так говорит. Обида Боруто переплелась с детским замешательством, и Саске почувствовал, что попал в тупик, не понимая, от чего больнее — от собственного упущения или от оплошности Наруто. Он не знал о Химавари… Он предположил, что известие об этом было в одном из тех многочисленных безответных и непрочитанных писем, что он получал годами. Вначале их было великое множество. Письма, прилетавшие с ястребами, аккуратно сложенные, с чернилами, размазанными от спешки или непогоды. Даже Какаши прислал парочку, особенно в те годы, когда на его голове еще сидела шляпа Хокаге. И Сакура. Больше всего в первое время писала она. Сначала он не собирался их читать; он убеждал себя, что это лишь отвлекает, что ему не нужны её слова, когда его путь требует тишины. Но любопытство раз за разом брало верх. Он прочел их все. Он никогда не отвечал, за одним заметным исключением: свадьба Наруто. Три слова, нацарапанные с лаконичностью, которая тогда казалась ему безопасной: «Передай ему поздравления». Ошибка. После этого её письма стали приходить чаще. Он знал, что дал ей повод для надежды. Всего три слова. Неужели он действительно обладал такой властью над ней? Хорошо, что теперь это в прошлом. Так лучше. Он позволял приходить каждому листку бумаги, пристально смотрел на него, а затем, не вскрывая, бросал в костер. Её слова согревали его по ночам. Не было какого-то конкретного момента, когда письма прекратились. Он не мог вспомнить финала, последнего слова. Напротив, поток истощался постепенно, словно ручей, пересыхающий с каждой весной. Плотные пачки из трех сложенных листов превратились в два. Потом в один. Пока, в конце концов, его ястреб не стал приносить лишь два конверта из деревни. Наруто-человек и Наруто-Хокаге стали его единственной связью с жизнью, которую он оставил. Его единственной связью с прошлым. Он убеждал себя, что именно этого и хотел. Он полагал — надеялся — что Сакура наконец живет дальше, что она перестала тратить чернила и свое сердце на того, кому нечего ей дать взамен. Из двух видов писем, что он получал в последние годы, он открывал только деловые, которые — так как это был Наруто — обычно всё равно содержали личную информацию. Но второй ребенок? Ни слова. Его передернуло при мысли о втором клоне Добе (третьем, если считать Конохамару). Странно это — считаться чьим-то самым близким человеком и при этом знать так мало о его жизни. Но это было его решение, путь, который он выбрал, и у него были свои причины. Он не отступал от них. Когда последний сюрикен был найден и убран, Саске развернулся на каблуках и взял курс прямиком к офису Хокаге. Его мысли уже переключились на дело, которое необходимо было обсудить с Наруто, — что-то, что не могло ждать. Боруто тем временем рванул в противоположную сторону со всей той же безрассудной энергией, с которой он делал всё остальное. — Черт, я опаздываю на ужин! — крикнул он через плечо, сверкая пятками; его светлые волосы ловили свет, пока он не исчез на тропе. — Если мама разозлится, мне крышка! Вы не знаете, какая она страшная в гневе! Его голос разносился по округе, пока не превратился в едва уловимое эхо, поглощенное вечерним воздухом. Несмотря на первоначальную настойчивость, за те несколько часов, что они провели вместе, Боруто перестал спрашивать, станет ли Саске его учителем. И всё же именно это в конечном итоге заставило Саске принять решение. Но сначала нужно было посоветоваться с отцом мальчика. Если Наруто скажет «нет», Саске подчинится. Шикамару встретил его у дверей кабинета кивком и сообщил, что Наруто внутри, свободен, и с ним можно поговорить без очереди — что Учиха и так собирался сделать. Внутри Наруто вскинул голову, выглядывая из-за крепости из бумаг; его голубые глаза удивленно моргнули, а затем радостно засияли. — Теме! Рад тебя видеть. — Он отодвинул несколько документов, подавшись вперед и опершись на локти. — Что-то случилось? — Мне нужно поговорить с тобой. Улыбка Наруто сменилась беспокойством. — Оу. Ладно… звучит серьезно. Саске устроился на единственном свободном стуле — второй был занят очередной стопкой книг. — Боруто попросил меня стать его учителем, — сказал он прямо. — Знаю. Он бредит тобой уже несколько недель. Не думал, что ты вообще рассмотришь эту затею, — глаза Наруто округлились, затем сузились в мимолетном удивлении, которое быстро сменилось ухмылкой. — Я тоже так не думал, — добавил Саске. Он перевел взгляд на стол — на гору неподписанных документов и холодные остатки рамена, спрятанные в тени свитка. — Но, кажется, я согласен. Ему многому нужно научиться, и от тебя он этого не переймет. Наруто выпрямился, комично сдвинув брови. Он был самым экспрессивным человеком, которого Саске когда-либо знал. Учиха порой поражался, как тому удается держать секреты деревни в тайне. — Эй, не обязательно меня оскорблять. Я вообще-то… — Дело не в твоих способностях. — Саске выдержал паузу, давая словам вес. — Дело в том, что сейчас девять вечера, а ты всё еще здесь, а не со своей семьей. Ты пропустил ужин. — Ты думаешь, я сам этого хочу? — Наруто отодвинулся от стола, стул жалобно скрипнул под его весом. Он обвел рукой лавину бумаг и свитков. — Чертовы пришельцы только что напали на нашу деревню. Каге злы на Коноху за то, что мы не обеспечили безопасность их делегатов и генинов. Совет донимает меня по другому вопросу. А тут еще это предложение о новом гостиничном комплексе… Я же просто человек! Интересно, таким ли представлял себе это Наруто все те годы назад, когда раз за разом выкрикивал свою мечту стать Хокаге? Думал ли он, что платой за право называть каждого жителя деревни своей семьей станет пренебрежение маленькой, настоящей семьей, ждущей его дома? — Тебе нужно убеждать не меня. — Я пытался объяснить Боруто… Он не всегда такой. Он просто очень зол на меня за то, что случилось пару недель назад… — Наруто откинулся на спинку кресла, потирая затылок. — За то, что ты не пришел лично на день рождения собственной дочери? — Саске нетерпеливо притопнул ногой. Наруто поморщился. Его виноватая улыбка была попыткой разрядить обстановку, но она не коснулась его уставших глаз. Он выглядел скорее пристыженным, чем чем-либо еще. — Я не хотел этого. Мне не следовало так поступать. Саске молча изучал его, едва приподняв бровь. — Я не знал, что у тебя есть еще один ребенок. Это признание, казалось, поразило Наруто сильнее любого обвинения. Он высоко вскинул брови, и ухмылка вернулась с удвоенной силой. — Ну, это уже твоя вина, придурок. Тебя всегда зовут в деревню. Не обязательно ждать угрозы конца света. — Улыбка угасла так же быстро, как и появилась. — Ты ведь никогда не читал мои письма, верно? — Они были неразборчивы. — Ну и пошел ты. Наруто подался вперед, опершись локтями на край заваленного стола, и нервно забарабанил пальцами. — Так о чем ты хотел меня спросить? — Ты не против, если я соглашусь стать учителем Боруто? Временно — пока я снова не уйду. Наруто помедлил, обдумывая эти слова. Медленная, искренняя улыбка расплылась по его лицу. — Да. Конечно. Это сделает его по-настоящему счастливым. — Саске кивнул в ответ. — И когда именно ты уходишь, Саске? — Как только свиток будет расшифрован, мне нужно будет выследить «бывшего» Кагуи, если он на Земле. Не знаю, сколько это займет. Может, недели, а может, месяцы. — Ах, да. Ухажер Кагуи. Как думаешь, её называют Богиней Кроликом, потому что она со всеми подряд якшается? — Наруто тихо хохотнул. — И ты всё еще живешь в том отеле? — в его тоне слышалась смесь удивления и заботы. Саске просто кивнул. — Может, ты предпочел бы квартиру? — настаивал Наруто. — Я могу устроить. Сомневаюсь, что какой-нибудь арендодатель сдаст тебе жилье без договора, особенно на неопределенный срок. У нас есть места как раз для таких случаев. Пока Наруто копался в ящиках стола (конечно, он держал бланки аренды для шиноби прямо в столе, а не в огромном архиве в соседней комнате), Саске взвешивал все «за» и «против». Покинуть номер? Оставить в прошлом этот паршивый утренний кофе? Забыть о недоверчивом взгляде администратора за стойкой? Определенно плюс. С другой стороны, квартира звучала слишком… постоянно. Чересчур. Как долгосрочное пребывание, которого он не хотел. — Там есть кухня? — Да, конечно. Затянулась пауза, нарушаемая лишь шорохом папок, которые перебирал Наруто. — Идет. — Отлично. Я предложу тебе несколько вариантов — если найду их. Кстати, ужин Седьмой команды в субботу. Это касается и тебя. В «Ичираку». Если не придешь, я тебя из-под земли достану. Это было уже второе приглашение. Неужели следующим явится Какаши, умоляя его поесть на удивление вкусный рамен на неудобной табуретке? — Сегодня ужин семьи Узумаки. Это касается и тебя. Дома. Если тебя там не будет, я научу Боруто выслеживать тебя. Наруто откинул голову и расхохотался, и этот звук эхом отразился от заваленных стен кабинета. — Понял. Да, думаю, на сегодня я закончил. — Он откинулся назад, запустив руку в волосы; на его лице промелькнуло облегчение, смягчившее напряжение всего вечера. Когда Саске направился к выходу, он услышал, как Наруто засуетился, торопливо собирая разбросанные по столу бумаги. Шуршание папок и грохот пустых коробок из-под рамена, летящих в урну, сопровождали его, пока за спиной не щелкнула дверь. Он шел к отелю быстрым, почти нетерпеливым шагом. В этот час Коноха была полна жизни: люди возвращались домой после рабочего дня или неспешно прогуливались после ужина. Вечер был приятно теплым. Хотя прохожие всё еще бросали на него любопытные взгляды, бурные реакции первых дней заметно поутихли. Деревня привыкла к его присутствию. Сплетни переключились на следующую горячую тему (какой бы она ни была), и его возвращение тихо отошло на задний план. К счастью. Среди гуляющих мог быть и муж Сакуры — или парень. То, что она не сменила фамилию и у неё не было детей, заставило его осознать: возможно, он напридумывал лишнего. В любом случае — её партнер. Он изучил мужчину со спины. Тот выглядел совершенно обыкновенно: высокий, слегка сутулый, в простой куртке и поношенной обуви, руки в карманах, волосы нарочито взъерошены. Он легко сливался с толпой — лицо, которое деревня не заметит. Ничем не примечательный. Незапоминающийся. В холле отеля молодая женщина за стойкой подняла глаза и назвала его по имени. Саске медленно подошел. Два дня назад он пожаловался, что в ванной из крана не идет горячая вода. Он предположил, что она либо сообщит об исправлении поломки, либо предложит сменить номер. — Учиха-сама. Сегодня днем вам пришло письмо. Девушка порылась в ящиках в поисках конверта. Это напомнило ему недавнюю сцену с Наруто в офисе. — Вот, пожалуйста. Саске взял конверт без слов, скользнул взглядом по его простой поверхности и направился к лестнице, в свой номер. Оказавшись внутри, он осмотрел письмо. Печать Конохи была безошибочно узнаваема. Неожиданная деталь. Обычно, если на письме стояла печать деревни, это значило, что ему написал Наруто, что не имело смысла, учитывая, что они только что разговаривали. Он вскрыл конверт и начал читать. Учиха Саске, Совет Старейшин просит вас явиться во вторник, 21 июня, в 10:00 для обсуждения вопроса об утверждении карты специального доступа в лабораторию. В связи с чрезвычайными обстоятельствами вашего пребывания в нашей деревне, Конохе, и возможными рисками для безопасности, требуется личное собеседование. Благодарим за сотрудничество. Ну, вот и оно. Они долго собирались. Что ж, ему не терпелось узнать, что эта шайка полуживых бесполезных старикашек решит ему заявить.