Начало

Майкл не помнил, чтобы Кастиэль был религиозен. Впрочем, это было не его дело. Но сам выбор церкви казался странным. Зачем идти сюда, на кладбище, если в городе полно других? Ровно в десять зазвонил колокол. Майкл прошёл по дорожке, на мгновение остановился и посмотрел на могилу брата. Уильям встретил его молчанием. Возле церкви стояла скамейка — если это вообще можно было так назвать. Наскоро сколоченные доски, грубые, потемневшие от времени. Майкл сел, пряча руки в карманы толстовки, пытаясь согреться. На улице было тепло. Светило солнце, ветер был мягким, почти ласковым, но Майклу было холодно. Наверное, из-за стресса. Хотя… когда его жизнь вообще была лёгкой? Через несколько минут после звона колокола из церкви начали выходить люди. Их было немного, и среди них быстро мелькнула знакомая чёрная макушка. — Я рад, что ты пришёл, Майкл. Манера Кастиэля говорить всегда была такой… искусственной. Он говорил почти бесцветно, независимо от темы и собственных чувств. Разозлить его было трудно, кричал он редко. Поэтому сейчас, даже если он действительно был рад видеть брата, понять это было почти невозможно. — Тебе, очевидно, есть что мне сказать, — Майкл поднял голову и прищурился: солнечный луч ударил в глаза. — В детстве вы были очень близки, — начал издалека Кастиэль. Майкл закатил глаза, запрокинул голову и коротко рассмеялся. В детстве он грыз ножку стула, когда резались зубы. И что дальше? — Да-да, Кастиэль. Ты всегда был «отдельно», — Майкл сделал ударение на последнем слове и изобразил пальцами кавычки. — Но это не помешало тебе объединиться с Уильямом, чтобы упечь меня в психушку. — Я думал, это будет во благо, — в голосе младшего мелькнули нотки сожаления. Он замолчал, опустил голову, избегая взгляда. — Никто не ожидал, что тебе не помогут… Майкл фыркнул. Выдержал паузу. Провёл рукой по волосам и поднялся. Кастиэль едва заметно вздрогнул, когда старший резко навис над ним. — Меня пичкали чёрт знает чем, — процедил Майкл сквозь зубы, — до состояния овоща. Он наклонился ближе, так, что губы почти касались уха брата. — Всё, что мне было нужно, — чтобы вы оба меня поняли. Поддержали. А не смотрели как на сумасшедшего и при первой же возможности сдали в учреждение для умалишённых! — Поверь, мы оба сожалели об этом… — Плевать! Это ничего не меняет. — Меняет. — Кастиэль посмотрел на него с вызовом и резко схватил за руку. Пальцы крепко сжались на локте Майкла. — Как ты думаешь, кто подсунул тебе ключ под дверь? Майкл недоверчиво уставился на него, медленно моргая. Он всегда знал: тот побег — не его заслуга. Раньше он считал это случайностью. Стечением обстоятельств. Думал, что кто-то из санитаров просто сжалился. Ключ со звоном прокатился по плитке. Майкл тогда почти не спал по ночам, поэтому сразу услышал. Схватился за эту спасительную возможность. Коридоры были почти пусты и выбраться оказалось несложно. К утру его уже не было в штате. — Уильям понял свою ошибку… — Кастиэль на мгновение отвёл взгляд, словно слова давались ему с усилием. — И помог тебе бежать. Ветер прошёлся по кладбищу, лениво шевеля траву. Где-то за спиной глухо скрипнула дверь церкви. Майкл медленно выпрямился. На лице не дрогнуло ни одной мышцы, только пальцы едва заметно сжались в кулак. — Очень благородно с его стороны, — тихо произнёс он. Снова шагнул ближе, почти вплотную, так что Кастиэль невольно задержал дыхание. — Только вот делать этого бы не пришлось, — голос стал ниже, жёстче, — если бы он сам меня туда не засунул. Слова повисли в воздухе, тяжёлые, как сырой туман. Кастиэль не ответил. Только чуть сильнее сжал губы и отвёл взгляд, туда, где за их спинами темнела свежая земля. Майкл отступил первым. Провёл ладонью по лицу и выдохнул сквозь зубы. — Всё это уже не имеет значения, — глухо сказал он. — Он мёртв.

***

Как и обещала, Сара ушла на третий день. Коротко сообщила, что нашла работу и ей на время предоставили комнатку. Люцифер не стал её задерживать. Он сменил простыни, прибрался в квартире и лёг, уставившись на желтоватые разводы на потолке. Хорошо бы поспать перед сменой в баре, но мысли упрямо крутились в голове, не давая расслабиться. Война научила его спать при любой возможности и в любом положении — на сырой земле, прислонившись к стене, под грохот выстрелов и чужие стоны. Даже стоя. Но теперь, в тишине собственной квартиры, сон упорно не шёл. Люцифер перевернулся на бок, закинул руку за голову и снова закрыл глаза. Без толку. Тогда он стал прислушиваться к размеренному тиканью часов на стене и считать каждую секунду. Почти то же самое, что считать овец, только для взрослых. Под этот однообразный ритм веки наконец начали тяжелеть. Именно в этот момент в дверь постучали. Сначала робко, неуверенно. Потом заколотили так, что не открыть было уже невозможно. До знакомства с Уильямом Люцифер жил в полном одиночестве. К нему никогда не заявлялись гости. Во время расследования квартира превратилась в проходной двор, и, судя по всему, даже после смерти Уильяма это не закончилось. Он провёл ладонью по лицу, стряхивая сонливость, и грубо распахнул дверь. Парень, стоявший на лестничной клетке, от неожиданности шагнул назад. Люцифер молча окинул его взглядом. Уильям учил: всегда обращай внимание на мелочи, даже если сейчас они кажутся бесполезными. — Люцифер? Парень постарался придать голосу бравады, но получилось слабо. Он был совсем молод — лет двадцать четыре, не больше. Русые волосы, растрёпанные после спешки. Веснушки густо рассыпаны по щекам и переносице. Вся жизнь впереди. По крайней мере, должна была быть. Но блеклые зелёные глаза выдавали опыт, которого в таком возрасте иметь не следовало. Усталость, настороженность и…пустота. — Чем могу помочь? — небрежно бросил Ферель и привалился плечом к дверному косяку. — Я слышал, вы занимались расследованием убийства прошлой весной. Мне нужна ваша помощь. Эту фразу парень произнёс уже твёрже, с вызовом, будто заранее решил: отказа он не примет. — Проблема в том, что человек, который это дело раскрыл, умер, — сухо ответил Люцифер. — Я только помогал. Вряд ли смогу справиться с вашей бедой, какой бы она ни была. Это была чистая правда. Убийство Артура Кетча целиком и полностью было делом Уильяма. После диагноза, когда врачи отвели ему максимум три месяца жизни, он отошёл от юридической практики. Но один знакомый из полиции всё же выпросил у него помощь. Следствие зашло в тупик, и им нужен был кто-то с ясной головой, цепким взглядом и упрямством, граничащим с одержимостью. Им нужен был Уильям Новак. Люцифер подвернулся случайно, именно он обнаружил труп. Как бывшего полицейского, его допустили к делу. И то лишь потому, что Уильям попросил за него. Они оказались хорошей связкой. Уильям был мозгом. Люцифер — руками. Припугнуть нужного человека. Дожать упрямца. Вытащить правду из тех, кто предпочёл бы молчать. И, если понадобится, прикрыть Новака. Потому что эти пятьдесят пять килограммов, шатающихся на ветру, вряд ли смогли бы защитить себя силой, каким бы блестящим умом Уильям ни обладал. — Вы не понимаете, — голос парня зазвенел от сдерживаемой злости. — Убили моего брата. Последние слова прозвучали глухо, почти сдавленно, будто он слишком долго держал их внутри. — Мне сказали, что он умер от сердечного приступа. Тело отказались показывать. Ему было всего двадцать. Он шагнул вперёд, сам того не замечая. — Двадцать лет. Какой, к чёрту, инфаркт? На последнем слове голос всё-таки сорвался. Люцифер молча смотрел на него. Теперь дрожали не только пальцы парня, судорожно сжатые в кулаки, но и нижняя челюсть. Под бравадой, с которой он пришёл сюда, проступало то, что было на самом деле: горе, бессилие и ярость. Люцифер медленно выпрямился, перестав опираться на косяк двери. К сожалению, он и правда был единственной надеждой этого парня. Надеждой на справедливость. Потому что вернуть мёртвого с того света не под силу никому. Как бы сильно этого ни хотелось. — Проходите, — сказал он уже другим тоном, отступая вглубь квартиры. — Расскажите всё, что можете и знаете. Парень рвано вдохнул, пытаясь унять дрожь, и благодарно кивнул. Люцифер провёл его на кухню, усадил на слегка шатающийся стул, налил воды и со звонким стуком поставил стакан на стол. Тот сразу вцепился в него обеими руками. В голове Люцифера сами собой всплывали воспоминания о том, как Уильям умел разговаривать с людьми. Без нажима и без угроз, просто задавая правильные вопросы в правильный момент. — Давайте начнём сначала, — Ферель сел напротив. — Как зовут вас и вашего брата? Парень сглотнул. — Дин и Сэм Винчестеры. Имя повисло в тесной кухне, как начало чего-то, о чём никто из них пока не догадывался.