Тьма

В тот день он так и не дошёл до ломбарда, где должны были храниться часы Уильяма. Квитанция мялась в кармане, пока он торопливо шёл с кладбища обратно к дому. В ушах шумело, кровь отлила от конечностей, заливая щёки нездоровым румянцем и заставляя пальцы холодеть и покалывать. Дышать было тяжело. Высокие дома давили своей массивностью, и Майкл рвано пытался вдохнуть, не обращая внимания на колющую боль в боку. Наконец до нужного дома оставалось всего несколько шагов. Майкл судорожно полез в карман джинсов за ключами. Пальцы не слушались, отказывались сгибаться, но Новак упрямо цеплялся за кольцо брелока. Он быстро взбежал по лестнице на нужный этаж — и замер как вкопанный. На ступеньках, ведущих выше, прислонившись к стене, сидел Уильям. Он хрипло рассмеялся, заметив, как и без того бледное лицо Майкла стало совсем белым. Сам он выглядел не лучше: красные потрескавшиеся губы в разводах крови, чёрные тени под глазами, впалые щёки. Теперь различить их было совсем просто. Майкл не выглядел как ходячий мертвец. — Но ты… — прохрипел младший, оседая рядом на ступеньки. — Ты же умер. — Понимаю. Ты очень надеялся, что рак сожрёт меня раньше, чем тебе придётся ещё хоть раз со мной увидеться. — Я ни на что не надеялся. Обида заклокотала в груди. Отношения с братом у него были не лучшими, но он никогда никому не желал смерти. — Тем более о твоей болезни я узнал от Кастиэля. — Не хотелось тебя волновать, — Уильям пожал плечами. Через мгновение его скрутило кашлем так сильно, что казалось, он вот-вот перестанет дышать. Наконец приступ прошёл, или Уильям сумел его подавить. Он вытер рот тыльной стороной ладони; кровь размазалась по щеке, оставляя бурый след на белой коже. Почему-то именно это разозлило Майкла. Он резко схватил старшего брата за воротник и встряхнул. Теперь Уильям уступал ему и в силе, и в весе — болезнь уже забрала своё, — поэтому даже не попытался сопротивляться. — Я понимаю, тебе плевать на нас с Касом. Но Люциан? Как ты мог? — Люциан — это моя боль. Не твоя, — огрызнулся Уильям. Когда они оказались так близко, Майкл почувствовал исходящий от него металлический запах крови, смешанный с сыростью влажной земли. — Не моя? Возможно. — Тут Майкл не мог не согласиться. Хватка его слегка ослабла, но пальцы всё ещё сжимали воротник. — Я видел этого человека всего два раза, но и этого хватило, чтобы понять, насколько твоя смерть сломала его. Ты дал ему надежду, что нуждаешься в нём, а потом жестоко её отобрал. И знаешь что? Каждый раз, когда он видит меня, он вздрагивает. Потому что чёртова природа сделала меня твоим призраком! Он резко оттолкнул Уильяма от себя. Тот неуклюже ударился затылком о стену, снова закашлялся и, тяжело дыша, выпрямился. — Только вот ты никогда не будешь мной. Ни для Люциана, ни для кого другого. Особенно для Люциана. Старший улыбнулся, и зубы его были испачканы красным. Майкл снова навис над ним и тут же отшатнулся. Кожа на лице Уильяма стала серой, рыхлой, забитой землёй. Щёки провалились глубже, губы расползлись в мёртвой ухмылке. А глаза… глаз не было вовсе. Лишь пустые глазницы, в которых шевелилась живая тьма. Майкл вскрикнул и рухнул без сознания.

***

Разумеется, Люцифер не мог действовать в одиночку. Хотя бы потому, что природа щедро одарила его многим, кроме ума. К счастью, он знал человека, способного восполнить этот досадный пробел — Майкла Новака. Смерть Сэма Винчестера и правда выглядела подозрительно, особенно после истории, которую рассказал Дин. Люцифер прекрасно понимал, на что подписался, когда пообещал заняться этим делом. Для начала ему требовалось две вещи: доступ к материалам полиции и согласие Майкла. Начать он решил со второго. Если Новак пошлёт его к чёрту, незачем тратить время на уговоры копов. Добраться до нужного дома труда не составило. Дорогу Люцифер помнил слишком хорошо. Он поднялся на этаж и постучал в дверь. Прислушался. Тишина. Постучал снова — уже громче. Ничего. Возможно, Майкл ушёл. В конце концов, у людей бывают дела помимо того, чтобы сидеть в квартире и страдать. Люцифер уже собирался развернуться, когда напоследок дёрнул ручку. Дверь со скрипом подалась внутрь. Он нахмурился и шагнул в квартиру. То, что он ожидал увидеть, никак не совпадало с действительностью. Трупов не было. По крайней мере, бок Майкла медленно поднимался и опускался — жив. Вокруг валялись пустые и наполовину опустошённые бутылки вина. Что ж… в отличие от брата, который не брал в рот алкоголь, Майкл, похоже, не отказывал себе в этом удовольствии. В комнате был беспорядок, не критичный, но достаточный, чтобы понять: что-то пошло не так. Люцифер наклонился, подхватывая Майкла под голову и колени. Тот оказался таким же лёгким, как Уильям. Слишком лёгким. Настолько, что становилось не по себе. Он аккуратно уложил Новака на узкую кровать и обложил подушками, фиксируя на боку. Не хватало ещё, чтобы тот захлебнулся, когда его начнёт рвать. Люцифер сходил в ванную, нашёл таз и поставил у изголовья. На всякий случай. Холодильник встретил его пустотой. Полки были почти чистыми, ни намёка на нормальную еду. После такого количества алкоголя организму нужно было восстанавливаться. В этом Люцифер разбирался. Он на секунду замер, глядя на лежащего Майкла. — Только попробуй сдохнуть, пока меня нет, — пробормотал он. Вернулся он ровно через десять минут — с пакетом еды. Молча разложил покупки по полкам, поставил чайник, плеснул в чашку кипятка и, немного подождав, чтобы вода остыла, отнёс её в комнату. К тому моменту, как Майкл очнётся, он хотя бы сможет сделать пару глотков. Майкл не очнулся. Он лежал так же, на боку, с тяжёлым, неровным дыханием. На висках выступил пот, губы пересохли. Люцифер поставил кружку на тумбочку и какое-то время просто смотрел на него. В памяти всплыли картинки месячной давности. Уильям лежал на постели — такой же белый, как простыни. Синие губы, широко распахнутые глаза, блестящие от слёз и ужаса. В уголках рта собиралась кровь. Когда он кашлял, едва успевал прикрыть рот салфеткой. Люцифер тут же подавал новую, слишком быстро бумага намокала и краснела. Уильям знал, что сегодня умрёт. И чем ближе подступало это время, тем хуже ему становилось. Он был в бреду. Липкий пот стекал по вискам. Он хватал Люцифера за руки и плакал, умоляя что-нибудь сделать — что угодно, лишь бы остановить это. Ему было страшно. Он не хотел умирать, зная, что жизнь могла быть впереди. Столько всего, чего он не успел. Он мог бы помочь стольким людям. Мог бы жить. Люцифер видел, как умирали друзья и товарищи. Но на это смотреть было невыносимо. И всё же уйти он не мог. Не мог оставить его одного. Наконец Новак затих. Дыхание стало глубоким, свистящим — каждый вдох давался с болью. Из уголка рта тонкой струйкой потекла кровь, смешанная со слюной. Люцифер вытер её салфеткой. — Не хочу говорить это вслух… — прохрипел Уильям, прижимаясь впалой щекой к изувеченной ладони Люцифера. — Но ты же знаешь… да? Он настойчиво всматривался в его лицо, словно искал разрешение. — Знаю, Уильям, — тихо ответил Люцифер, осторожно проводя шершавым пальцем по бледной коже и стирая слезу. — Люциан… — это было последнее слово. Глаза Уильяма закрылись. Сердце остановилось. Майкл очнулся с судорожным вдохом, словно вынырнул из-под воды. Люцифер мотнул головой, отгоняя воспоминания, и шагнул к кровати — так, чтобы оказаться в поле зрения Новака. Тот испуганно дёрнулся. Зря. Его тут же скрутило спазмом. Люцифер едва успел подхватить с пола таз и подставить ближе. Майкла вывернуло. Когда, казалось, внутри не осталось ничего, его тело обмякло. Он снова провалился в беспамятство. Люцифер выпрямился, удерживая таз, и несколько секунд просто смотрел на Майкла. — Живой… уже неплохо, — проворчал он себе под нос. Поставив таз в сторону, Люцифер тяжело выдохнул и пошёл приводить квартиру в порядок.