Глава 3. Сближение.

С тех пор минул месяц. Романа успела привыкнуть к новому ритму жизни: уроки, библиотека, постоянное присутствие Лорейна, который теперь почти не отходил от неё ни на шаг. Он появлялся за завтраком, сидел рядом на лекциях, ждал после занятий. Даже в библиотеку ходил теперь с ней — сидел напротив, листал какие-то книги, но большую часть времени просто смотрел. Они целовались уже не раз. Первый раз — случайно, в библиотеке, когда он протянул руку за книгой и их пальцы встретились. Он не отдёрнул. Она — тоже. Потом он наклонился — и всё случилось само. С тех пор это вошло в привычку. После занятий он провожал её до комнаты, заходил внутрь, и они сидели на кровати — близко, но не касаясь. Иногда он брал её за руку. Иногда целовал. Она не сопротивлялась. Но до постели дело не доходило. До сегодняшней ночи. Сначала это раздражало. Потом стало привычным. Потом — почти необходимым. --- Сидя в столовой за столиком вместе с Жаклин, с которой на удивление, познакомившись поближе, больше не чувствовалось её притворство — было ли оно таковым, — Романа думала о том, как изменилась её жизнь за этот месяц. Видя её безразличие к горничной после разговора, Жаклин одобрительно кивнула и позвала с собой. Ещё бы она интересовалась — было некое ощущение, будто прямо сейчас та девушка находилась под защитой принцессы. Жаклин сразу представилась Романе в виде злой кошачьей, не дающей в обиду своё потомство. Напряжение, не дававшее ей уснуть, внезапно прошло. Будто сегодня её судьба решилась вполне в хорошую сторону. Она уже перестала чувствовать себя в огромной опасности, как вдруг вздрогнула, услышав крик вдалеке. — Отвали от меня! Там, за последним столиком у входа, сидела — по её некоторым наблюдениям — возможно, главная героиня. По крайней мере, у неё были все задатки. Она также была той, над кем издевались тогда аристократы, кинув в неё чернила, а также госпожой горничной-перерожденки. Обдумав слова служанки о сюжете, впав в думы, Романа всю ночь вспоминала все прочитанные в прошлой жизни новеллы. И ни в одной не было знакомых имён. Лорейн, пристающий с издевками к сестре, жутко расхохотался. — Простолюдинка не имеет права открывать рот без позволения. Всё ещё не понимая, пугает ли её эта часть личности Лорейна, Романа просто молча смотрела на графского сына. Она точно понимала, что его ненависть к сестре и к простолюдинам в целом действительно отпугивала её — конечно же, это самым прямым образом касалось её самой. — Ты... что ты хочешь от меня!? — злоба была хорошо слышна в испуганном голосе Дороти. Выглядя омерзительно высокомерным, парень быстро схватил поднос с едой и кинул на сестру. Графская незаконнорождённая дочь шокированно вскочила с места, испачканная похлёбкой. Закончив то, что хотел, Лорейн напоследок усмехнулся. — Тебе здесь не место, мерзость. В следующий раз тебе стоит обедать на улице. Медленно повернувшись обратно к своей еде, Романа почувствовала, как рядом с ней сел наследник графства Фостер. Весело продвинувшись к ней, он непонимающе поднял одну бровь на то, как она замерла. — Ты в порядке, Романа? Глядя на него, в ней больше не было того воодушевления, которое она испытывала при первой встрече. Ей совсем не хотелось верить, что первый человек в этом мире, с которым она близко подружилась, был таким ужасным типом — и возможно, главным злодеем. Жаклин, с другой стороны, прекратив болтать, закатила глаза. — Вы так кричали, что мне заложило уши. Дай Романе прийти в себя. Опустив взгляд на жидкую кашу, до её ушей доходили поддакивания подружек принцессы. Такое поведение не было неожиданностью для неё, но жестокость ради жестокости, которая часто встречалась в этих кругах, была для неё всё ещё удушающей. Не будь здесь Дороти, она могла бы быть на её месте. Смотреть, как он издевался над своей сестрой, было ужасно неприятно. Но Романа Стрит была просто зверушкой, которую приютили от скуки. Она не думала, что имеет право голоса. --- Наверное, поэтому, когда она встретилась с Дороти в библиотеке на следующий день, то не смогла сдержаться и пройти мимо. Проходя мимо полок, Романа невольно ускорила шаги, чтобы догнать юркую Дороти. — Ты ищешь что-то конкретное? Молча взглянув на неё, та остановилась. — Да. Она повернулась обратно к полкам, внимательно осматривая книги. — Я могла бы помочь. Что ты ищешь? Чувствуя подвох, Дороти не могла определить, что было не так. — Я хотела бы узнать больше о благотворительных домах в городах. Расширив удивлённо глаза, Романа улыбнулась. — Какое совпадение. Я тоже интересовалась этим некоторое время назад. — Действительно, — без интереса ответила красавица. — Совсем скоро пройдёт конкурс, что-то вроде идей для благоустройства инфраструктуры. Думаю, благотворительность была бы хорошей темой. Показав облегчение на лице, Дороти расслабленно выпрямилась. Зайдя в столовую вместе с ней, Романа почувствовала, как на них смотрят. Взглянув на злорадное выражение лица Жаклин, она растерялась. Обычно принцесса всегда оставляла место рядом с собой. Видимо, она и вправду засиделась в библиотеке, раз мест совсем не осталось. Почуяв недоумение Дороти от того, что ей некуда сесть, та нехотя повела её в другую сторону, к столикам поменьше. Не успели они сесть, как к ним раздражённо подошёл Лорейн. Вцепившись в поднос, чтобы вчерашняя неприятность не повторилась, Дороти воскликнула: — Повторяю ещё раз. Отвали! — Как ты смеешь... — начал парень, намного тише, чем в прошлый раз. Не выдержав взглядов окружающих, Романа приуныла. — Если тебе так нужен этот столик, мы можем поесть во дворе, — неловко проговорила она. — ... Где-то вдалеке Жаклин вздохнула про себя. Повернув голову на тяжёлый вздох принцессы, наследник графа растерялся. Схватив Роману, он подвёл её к столику Жаклин, держа в другой руке её поднос с едой. Девочки рядом, пододвинувшись на скамье, освободили ей место, тихонько посмеиваясь, и парень учтиво положил её еду на стол. Позаботившись о том, чтобы она с комфортом села, он всё ещё стоял рядом со скрещенными руками, ожидая. Чувствуя неловкость из-за пристального внимания, Романа зачерпнула ложкой суп и отправила в рот. Успокоившись, Лорейн снова подошёл к Дороти и начал развлекать толпу. «Что это сейчас было?» Смотря, как стакан сока перевернулся на голову бедной девушки, её живот скрутило от негодования. Больше не хотелось есть — будто в желудке внезапно появилась горстка ржавых гвоздей. «Если бы я продолжила там сидеть, посмел бы он издеваться над сестрой?» Она отругала себя за глупую мысль и не смела больше думать о том, чтобы попытаться встать на её защиту. Страх следом стать изгоем полз под кожей холодными мурашками. Съев меньше половины, тяжесть в желудке замучила её. Она встала из-за стола, решив прогуляться по периметру. «Брат, который издевается над главной героиней... Его точно не ждёт хороший конец. О богиня, разве это не касается всех нас?» Закончив болтать с другими аристократами, Лорейн подошёл к столу и растерялся, не найдя Роману. Жаклин на его расспросы устало пожала плечами, жуя булку, не отрывая взгляда от горничной возле Дороти. Та в это время вытирала волосы униженной сестры Лорейна от липкого сока и в ответ тайно встретилась взглядами с принцессой — и сердито нахмурилась. В остальном день шёл как обычно. Если бы от постоянного нахождения рядом с наследником графства у неё не разболелась голова. Опять решив прогуляться — уже в ущерб уроку искусств, лишь бы подальше от него, — она наткнулась на собравшийся народ в актовом зале. Сразу же вспомнила про конкурс, о котором рассказывала Дороти. Не сумев умерить любопытство, Романа подошла к сцене, на которой, гордо восстав над остальными учениками, наследная принцесса оглашала результаты. Заметив недалеко от сцены саму Дороти, её сердце замерло, когда Жаклин в отвращении воскликнула, подняв листок бумаги. — Кто посмел написать такую глупость! Ты пишешь о благотворительности или о сыре с плесенью!? — Она перевернула листок и засмеялась. — Ох, простите, видимо, участник всё ещё не совсем глуп, раз решил не подписывать. Слушая громкий стук своего сердца, Романа виновато поглядела на главную героиню. — Но даже если он не признается сейчас, я просто найду автора по почерку, и мой дорогой друг Лорейн Фостер лично проведёт для вас урок. Побелев как труп, конечности главной героини затряслись от пережитого унижения. Вспомнив, как девочки — будто боясь, что она не запомнит — доходчиво рассказывали об этом конкурсе, в Романе проснулось чувство стыда. Да и их пристальное внимание в столовой... «Так значит, я была очередной шестерёнкой в их плане. Моей задачей было рассказать об этом конкурсе Дороти, чтобы после её прилюдно опозорили». Пребывая в не лучшей ситуации, Дороти Фостер поспешно думала, что ей делать. Но работа уже сдана. Если она поднимет руку, её сразу высмеют. А если не поднимет, то по почерку будет легко определить. Сослаться на то, что просто не разбирается в теме, тоже будет большим пятном на репутации. Истекая холодным потом, Дороти услышала вздохи разочарования из толпы — и поднятую руку девушки, рассказавшей об этом конкурсе. Высоко подняв руку, Романа поймала на себе узнающий взгляд героини — и растерянный взгляд Жаклин. — ...Романа Стрит... это ты. — Жаклин сразу сменила тон, удивившись, затараторила, расслабившись. — Почему ты не сказала, что хочешь участвовать? Я бы взяла и без этого конкурса. Расслабленно болтая с ней, Жаклин заставила Дороти удивлённо расширить глаза. — Уверенна, ты можешь написать работу получше. Дороти, не веря, что назойливая веснушчатая может нормально вести диалог, в шоке уставилась на девушку на сцене. — Тебе не хватило времени придумать что-то получше, да? Неловко кивнув, Романа погасила непреодолимое желание повернуться и взглянуть в глаза Дороти — в попытке найти в них хоть долю прощения, сама не зная за что. После, на покачивающихся ногах идя по коридору, она услышала, как её вдалеке позвали по имени. Замерев, не смея оборачиваться, она с каким-то смирением слушала стук её каблуков. — Спасибо тебе, Романа. По голосу было слышно, как легко она улыбнулась, наверняка сверкнув своими мягкими, благодарными глазами. Как только она произнесла её имя, Романа почувствовала, как сердце сжалось от страха, не зная куда себя деть, боясь повернуться. Это были совсем другие ощущения, нежели от изящной руки Жаклин. Не зря она была главной героиней — признательность от неё веяла ангельской благодатью. Словно её душа только что была очищена кем-то свыше. Романа мягко улыбнулась от лёгкости в груди и повернулась к ней лицом. — Ну что вы, это совсем не стоит благодарности. Попрощавшись с казавшейся ей божьим посланником девушкой, она пошла к себе в комнату. После того как в её голове что-то щёлкнуло сегодня, и она зачем-то прикрыла Дороти, в ней зародился неясный страх. Будто она потеряла своё место. Но она вовсе не собака, предавшая хозяина! Тяжесть на душе прошла — и это главное. --- Уже привычно проходя в комнату Лорейна, частичка гнева в её душе яростно твердила о его злостной натуре и велела поскорее окончить общение с ним. Она бывала в его комнате и раньше — сидела за столом, пока он делал уроки, или ждала, пока он переоденется после тренировки. Но никогда не оставалась так поздно. Никогда не сидела на его кровати. И уж точно никогда не смотрела на него так, как сейчас. Глядя на мужчину, вышедшего из душа, её щёки точечно покраснели. Домашняя одежда на нём делала его мягче и создавала ощущение уюта. Но тонкая ночная рубаха то и дело просвечивала его очертания, а вместе с короткими шортами этот вид заставил её сглотнуть. Заметив её, он вытянул на лице улыбку и полез в тумбочку за учебниками. «Узнай он о сегодняшнем инциденте, обвинил бы в предательстве?» Она встала сзади него, дожидаясь, когда он достанет все принадлежности, не удержавшись от взгляда на его задницу. Вспомнив о любопытстве узнать, что скрывается за рубашкой, Романа дёрнулась от стыда. «Если он выбросит меня, то в любой момент найдёт себе такую же дуру и будет играться уже с ней». Чувство собственности сжало её сердце. Ревностно подумав о ещё не существующей новой подружке, ей захотелось пнуть Лорейна ногой в спину, чтоб он с размаху впечатался в стол. Во всяком случае, его не ждёт хэппи-энд. Если такое произойдёт, она вдоволь повеселится, смотря на его страдания! Поднявшись, он отодвинул для неё второй стул и предложил сесть. При возвращении к реальности её окутала неловкость. — Мне сказали, что ты забрала свою работу с конкурса. — Да. Конечно же, ему всё рассказали. — Жаклин сказала что-то обидное? — Увидев, как напряглась девушка, он следом за ней присел за стол. — Не слушай эту дуру. Все твои работы прекрасны. Показав слабую улыбку, она вытащила листок из сумки. — Даже это? — Протянув листок с работой Дороти, Романа опустила взгляд. Начав читать, парень сразу сказал: — Это не твой почерк. — Ага. Пробежав глазами по тексту, его выражение лица показывало степень недовольства. Он был крайне недоволен, что его глаза прошлись по этому дерьмовому тексту. — Что это за... — Чушь? — О боже. И что это должно значить? Пододвинувшись ближе, она попыталась перевести всё в шутку. — Ну, судя по написанной глупости, мне не помешает пара уроков. Почувствовав на своём лице дыхание Лорейна, она поняла, как близко подошла. Скромно улыбнувшись, Романа попыталась не подавать виду и оставаться на месте. Смущённо глядя друг на друга, она, не понимая своих действий, резко приблизила своё лицо к нему и положила руку на его щёку. В удушающе тихой комнате она прикоснулась своими губами к щеке Лорейна и отпрянула, не убрав руку с лица. Точечно покраснев, его лицо совсем не поменяло выражения. Он отвернулся, чтобы дальше раскладывать учебники. Как ни в чём не бывало, он снова повернулся к ней — когда на его щеке больше не было её руки. — Давай сегодня начнём с математики. «Ох, он был хорош в математике. И в том, чтобы игнорировать очевидное». Не собираясь сдаваться, сама не зная, чего прося, простолюдинка убрала в сторону учебник, снова приблизившись к нему. — Жаклин сказала, что ты лично проведёшь урок для автора этого сочинения. Она положила руку на его плечо и заметила, как раскраснелись его уши. — ...Но это не ты писала. — Чушь. Если не я, то зачем мне было забирать эту работу? Воспользовавшись его замешательством, её вторая рука также легла на его плечо и повернула туловище к себе. — Э, что ж... Какой урок ты хочешь? Тяжело сглотнув, Лорейн словно нехотя протянулся к телу подруги. Резко взяв его за руку, Романа встала с места и повела его к кровати. — Я покажу. Идя следом за ней, руки Лорейна потели всё больше. — Ты когда-нибудь целовался? Не зная, что делать дальше, она неловко села на кровать и подала ему знак сделать так же. — Нет. Хоть тело и еле слушалось от стресса, она всё равно схватила лицо аристократа и потянула к себе, чтобы снова поцеловать. — До того как я поступила сюда, у меня уже был один поцелуй с моим другом. Остановившись в нескольких сантиметрах от желаемого прикосновения губ, ей почему-то захотелось рассказать больше. — Его забрали в войска герцога Харрисона у границы. Возможно, он уже мёртв. — В конце её голос задрожал. Лорейн не знал, как поддержать, но всё же неловко провёл рукой по её спине. Тепло от его пальцев — даже сквозь ткань платья — отвлекло её, и она уже не чувствовала себя так ужасно. Наконец, сократив расстояние, их губы встретились. Поцелуй был глубже, чем в прошлые разы. Он не торопился — словно пробовал её на вкус, изучал. Романа выдохнула ему в рот — коротко, с присвистом. Лорейн замер на секунду, потом ответил тем же — тяжело, сбивчиво. Её пальцы вцепились в его плечи. Он был твёрдым — не как тогда, в библиотеке, когда они целовались впервые, робко и неумело. Теперь он знал, что делать. И она — тоже. Протянув свои руки к её талии, Лорейн прижал её к себе. Романа почувствовала, как его дыхание участилось — грудь вздымалась, и это дыхание касалось её щеки, горячее, частое. — Как звали твоего друга? — спросил он, отстранившись на секунду. Голос сел, стал ниже. Удивившись, что он действительно захотел поговорить об этом, она слабо улыбнулась. — Даниэль Смит. Он был очень милым парнем. Знаешь... я даже предлагала нам повенчаться. — О таком человеке действительно нужно было говорить с улыбкой, особенно если он мог быть мёртв. — Но знаешь, он сказал, что мы слишком разные. — Каким он был? — Казалось, Фостер действительно заинтересовался этим другом. — Ну, Даниэль не верил в бога и был таким... ну, знаешь. Тем, кто опережает своё время. — Представляю, как ему нелегко сейчас. — Если он ещё не мёртв. Повторив её улыбку на своём лице, он заметил, что ей стало легче, несмотря на жестокие слова. Вскоре она вновь соединила их губы. Поцелуй стал жёстче — она сама не заметила, как прикусила его нижнюю губу. Лорейн тихо охнул — скорее от удивления, чем от боли. Его руки скользнули ниже, сжали её бёдра. Романа выдохнула — громко, почти простонала, и сама испугалась этого звука. — Тшш, — прошептал он ей в губы. — Тихо. Но сам дышал тяжело, и его дыхание сбивалось. С каждой секундой поглаживания становились всё настойчивее. Набравшись смелости и перестав пытаться нормально поцеловаться — не отбив зубы и не прикусив языки, — она привстала и забралась к нему на колени. Возвысившись над ним, его руки сразу вновь обняли её и крепче прижали к себе. Она почувствовала, как он напрягся — всем телом. Как пальцы впились в её спину. Как его дыхание перехватило. Встретившись тёмными, вожделеющими взглядами, одна из рук Лорейна очертила её формы сзади и расстегнула юбку. — Ничего, если я? — спросил он. Голос хриплый, почти чужой. Щёки горели — краснее, чем когда-либо. Та эмпатия к её несчастью и волнению за друга исчезла вмиг. Осталось только то, что было здесь и сейчас — его руки, его дыхание, его взгляд. Сбросив юбку с себя, взяв его любопытную руку, Романа положила её на свои бёдра, медленно ведя к паху. Он послушно скользил пальцами по её коже, оставляя за собой дорожку мурашек. Она снова выдохнула — громче, чем хотела. — Ах... Лорейн замер. Посмотрел на неё — расширенными зрачками, тёмными, почти чёрными. — Ещё? — спросил он. — Не останавливайся, — выдохнула она. Он продолжил. Его пальцы добрались до кружева трусиков, замерли на секунду — будто спрашивая разрешения. Она кивнула. Сама не помнила, как кивнула — просто почувствовала, что голова двинулась вниз-вверх. Он скользнул под ткань. Романа вцепилась в его плечи, закусила губу, чтобы не закричать. Но один короткий, сдавленный звук всё равно вырвался — «м-м-м», — и Лорейн услышал его. Услышал и улыбнулся. Не насмешливо — довольно, жадно. — Ты такая... — начал он, но не договорил. Вместо слов — снова поцелуй. Глубокий, мокрый, почти неприличный. Потянувшись вновь за поцелуем, её бёдра медленно раскачивались, следуя за удовольствием. Она чувствовала, как его пальцы двигаются внутри неё — неловко, неумело, но от этого ещё острее. Вновь почувствовав себя лучше, больше не дрожа от новых ощущений, он задержал дыхание, когда резинку его штанов беззастенчиво натянули. — Привстань. Она послушалась. Стянула штаны до колен — одной рукой, второй всё ещё сжимая его плечо. Он помог — приподнял бёдра, и ткань скользнула вниз. Одна из её рук, которая не лежала на плече Лорейна, вытащила из его белья блестящую смазкой головку. Она не торопясь провела по всей длине, следя за его реакцией. Он выгнулся — всем телом. — Романа... — прошептал он. Голос сорвался, превратился в хрип. Она нахмурилась, когда его пальцы прошлись вдоль её половых губ — уже без ткани, на этот раз. Он нашёл то место, которое заставило её вздрогнуть. — Там... — выдохнула она. — Здесь? — Да. Он надавил. Она застонала — уже не сдерживаясь. Лорейн тут же прижал ладонь к её рту — испуганно, по-детски. — Услышат, — прошептал он. Она лизнула его ладонь. Он отдёрнул руку. — Ты... — Хочешь меня? — спросила она. Голос низкий, чужой — она сама себя не узнавала. Он не ответил. Вместо этого притянул её к себе — резко, почти грубо — и вошёл. Романа вскрикнула — коротко, остро. Лорейн замер, тяжело дыша ей в плечо. — Больно? — спросил он. — Немного. — Терпи. Он начал двигаться — медленно, осторожно. Она обхватила его ногами, прижимая ближе. Каждое движение отдавалось где-то глубоко внутри — и она уже не знала, боль это или удовольствие. — Быстрее, — прошептала она. Он ускорился. Ритм сбивался, снова выравнивался, снова сбивался. Она вцепилась в простыню, выгнулась — и потеряла счёт времени. — Я сейчас... — выдохнул он. — Я тоже. Она кончила первой — с тихим, протяжным стоном, который задушила в кулаке. Лорейн следом — глухо, сдавленно, уткнувшись лицом в её шею. Они замерли. Тяжело дышали. В комнате пахло потом и чем-то сладким — её духами, которые смешались с его запахом. --- Он проснулся раньше неё. Романа чувствовала его взгляд, даже не открывая глаз. Он смотрел — долго, тяжело. Потом его пальцы коснулись её щеки, и она невольно вздрогнула. — Ты не спишь? — спросил он. — Уже нет. Она открыла глаза. Он сидел на краю кровати, смотрел на неё. В его взгляде было что-то новое — растерянность, почти страх. — Я возьму на себя ответственность, Романа. — Что? — Не сомневайся, я сдержу своё слово. Сегодня же поеду и извещу отца. По пути куплю кольца. — Лорейн, дело вовсе не в тебе, — только с просони, раздражённо ответила она. — Я ни за кого не хочу замуж. Его лицо изменилось. Румянец исчез, сменившись обидой. — Ты понимаешь, что мы не можем встречаться? — попыталась она смягчить. — Почему? — В нашем возрасте очень легко испортить репутацию. Если узнают — попадём в большой скандал. — Ты стесняешься меня? — Вовсе нет. Я говорю лишь о том, что нам не обязательно афишировать отношения. — Хорошо, значит, ты предлагаешь стать тайными любовниками? — Ага. — Хорошо. Он согласился, но она видела — его что-то напрягало. «Спустя парочку дней она сама будет умолять», — подумал он тогда. Она прочитала это по его глазам. Ошибался.